Майя, как это называется?!

Почему у вас не покупают, (та часть, которую обычно не дают на вебинарах) Я думаю, что про схемы, которые лежат в основе продающих текстов рассказываю не только я. И вы наверняка уже много раз пытались повторить все эти PMPHS и прочие "вижу цель - не вижу препятствий - верю в себя". Но пройти через стену, так и не получилось и вы решили, что тексты - это не для вас. Если это так, то давайте попробуем сегодня потрогать другой пласт текста, который всегда существует и о котором мало кто говорит. Это пласт эмоций. Это плотность вашего эмоционального контакта с читателем. Когда вы спланировали текст на уровне идеи, попробуйте подумать, что будет с вашим читателем происходить на эмоциональном фоне. Помните же, да, что лимбический мозг старше неокортекса? И это значит, что мы в первую очередь откликаемся на все, что угодно - на платье, на текст, на человека, на цветок - эмоционально, и только потом подстраиваем к этому рациональные аргументы. Поэтому подумайте, пожалуйста, с каким ощущением человек входит в ваш текст? Какую эмоцию вы ему создаете? Какая ведущая эмоция у вашего текста, и на какой эмоции человек выходит из текста? Не бывает так, чтобы не было никакой эмоции. Если вы ее туда не заложили, то человек быстро почувствует скуку, раздражение, злость или что-то еще подобное. Просто потому что эмоциональный фон не может быть пустым. Еще важно: эмоций в тексте всегда минимум две. Если вы пишете в тексте “мы - бриллиантовая, великолепная, золотая, шикарная компания, у нас волшебные, прекрасные услуги, и вы после наших услужливых услуг выглядите великолепно и брильянтово, и все ваши подруги завидуют вам”, то это одна эмоция. Скучная превосходная степень, вечный праздник, шоколадный шоколад, сладкий сахар. На нее человек не включается. До тех пор, пока вы не вводите в текст эмоциональную антитезу, некоторое эмоциональное противостояние - человек не включается и не верит. Так устроен мир, что у магнита есть плюс и минус, у земли есть два полушария, у всего есть противоположная сторона. И у эмоциональной составляющей вашего текста для того, чтобы эмоции работали, для того, чтобы человека раскачать и включить, должна быть толика негатива, и тогда включается позитив. Даже когда вы просто формулируете проблему, с которой сталкивается читатель, это тот самый негатив на фоне которого ваше решение воспринимается как позитив. Если вы не ввели в контекст проблему и только рассказали о себе, какие вы прекрасные, вы не создали баланс, и человек не воспринимает ваш текст. Это важно понимать. То есть, во-первых, мы вообще в принципе думаем про эмоциональную навигацию внутри текста и про эмоциональное состояние читателя, во-вторых, мы его балансируем, то есть не разливаем сахарный сироп бесконечно, потому что от этого ощущение как от, не знаю, дешевой, плохой рекламы, которой не хочется верить. Веб про тексты все таки оч хочу) Текстов дадите напоредачить?

Сегодня я снова пыталась договориться с телом как с подрядчиком: вот тебе техническое задание на 500 калорий, срок — один час. Подрядчик поднял пульс до 170 и вышел из переговоров. План у меня был простой и, как мне казалось, совершенно реалистичный. Я уже научилась довольно долго ходить на дорожке, увеличила уклон, подняла скорость — значит, теперь можно просто взять прежнюю нагрузку, немного подкрутить настройки и получить больше результата за меньшее время. В общем, классическая управленческая идея: если у нас нет двух часов, давайте сделаем двухчасовой объём работы за один. Уверена, ни один подрядчик до меня с таким никогда не сталкивался. Сначала пульс поднялся до 155. Я снизила скорость, уменьшила уклон, немного успокоилась и решила продолжить переговоры. Потом он добрался до 170, и тут организм уже довольно ясно сообщил, что либо мы сейчас идём на велосипед, либо следующим пунктом в техническом задании будет эвакуация заказчика. Я пошла на велосипед и некоторое время ужасно расстраивалась, что пока слабая. Потому что в моей голове уже существовала версия меня, которая легко тратит 500 калорий за час, выходит из зала сухая, красивая и слегка светится. А реальная я сидела на велосипеде красная, мокрая и пересматривала KPI. Но вообще-то ещё недавно я не могла сделать и того, что сделала сегодня. Большую часть нагрузки я набрала довольно быстро. Я вовремя заметила пульс. Снизила темп. Перешла на другой тренажёр и всё равно продолжила заниматься. Возможно, это и есть прогресс. Не когда тело безропотно выполняет любое выданное ему техническое задание, а когда ты наконец перестаёшь обращаться с ним как с ленивым подрядчиком, которого нужно дожать. Хотя 500 калорий в час я всё равно хочу. Просто, видимо, придётся ещё раз обсудить сроки.

А вечером того же дня, 9 сентября, я буду выступать уже офлайн в Москве — у Ольги Кавер. В 20:00 будем говорить о том, как разные архетипы переживают кризис. Почему один человек в кризис начинает срочно всё перестраивать, другой замирает и пытается сохранить хотя бы то, что осталось, третий ищет людей, которых надо спасти, а четвёртый превращает происходящее в исследовательскую лабораторию. И почему совет «возьми себя в руки» одним архетипам бесполезен, а другим ещё и прямо противопоказан. Будем разбираться, что именно с нами происходит в сложные периоды, на какие свои сильные стороны можно опереться и где вместо выхода мы привычно устраиваем себе ещё один круг кризиса. На встрече можно будет купить наш мерч и бесплатно пройти типирование у мастеров системы «Видимо-невидимо». 9 сентября, Москва, начало в 20:00. Подробности ищите вот здесь.

Напоминалка: 9 сентября в 13:35 я выступаю на «Неделе контент-маркетинга». Буду рассказывать про архетипы и тексты: почему один человек пишет убедительно через структуру и доказательства, другой — через эмоции, третий — через образ будущего, а четвёртый пытается писать «как надо» и в результате вообще перестаёт быть похожим на себя. Разберём, как архетип влияет на голос автора, выбор тем и способ убеждать. И почему хороший текст — это не универсальная конструкция из заголовка, боли и призыва купить, а продолжение того, как вы думаете, говорите и видите мир. Участие бесплатное, встречаемся онлайн 9 сентября в 13:35. Ссылка на регистрацию вот тут

Кто там просил пост про любовь? Подниму из архивов. Писала год назад по отголоскам разговора с мужиком, в которого была немножко влюблена. *** Женщине не к лицу жесткость. Жесткость есть у ребра. А женщина сама ребро - какая ей жесткость? Пусть будет мягкой, податливой. Пусть говорит тише, занимает места меньше, пусть не торопится, аккуратно метет подолом по земле, юбки носит длиннее, волосы убирает в косу. Если не убирает волосы в косу - бунтует. Если не носит юбку - строптива. Если не молчит, опустив глаза долу - не будет ей счастья. Чужие наставления звучат внутри набатом, бьются о мои ребра, отзываются на каждый скрип и скрежет моей клавиатуры. Говорят "а была бы тихой да податливой, инда и не пришлось бы..." Я закрываю глаза и захожу в воду. В той самой юбке, подолом по земле. Юбка намокает, облепляет бедра, которым положено быть меньше.

"Самой действенной диетой для вас было бы молчать больше, говорить тише"

Я перебираю во рту эти слова, катаю как камни. Они тянут меня на дно. Я хочу, чтобы он говорил не это, не это. Но память держится цепко за реальность, как детеныш коала за маму. И я помню именно это. А все остальное уже сквозь. Я стою в мокрой юбке, по бедра в воде, с закрытыми глазами. Чувствую себя беззащитной и глупой. Мне нельзя быть жесткой, стриженой, боевой. Мне нельзя быть напористой, громкой, веснушчатой, рыжей. Мне нельзя с бровями, с глазами, со всей собой. Я снова не та, какую надо, какую хотели. Я баюкаю себя-девочку в колыбели из слов, уверяю ее, что мы снова справимся и чувствую, как внутри растет моя жесткость. Жесткость ребра, которое не сломить. Даже любовью, хотя она самая отравленная из твоих стрел, Господи.

Сегодня у меня дома совершенно спонтанно случилась редакция. Мы с Машей устроили коворкинг и весь день разбирали сразу две рукописи. Я вычитывала «Где мои деньги?» после редакторской правки и исправлений, которые внесли участники. Маша читала черновики «Кто украл моё тело?», которые теперь нужно довести до состояния, когда их уже не стыдно показывать авторам. И я внезапно вспомнила времена, когда руководила редакцией и по пятницам никто не уходил домой, пока мы не сдадим газету. Я заказывала народу пиццу. Мы читали гранки, передавали статьи по кругу, обсуждали заголовки, охреневали, снова читали гранки, ждали вёрстку, находили в ней что-нибудь ужасное и продолжали ждать вёрстку. Где-то ближе к ночи газета наконец переставала быть набором отдельных текстов и становилась номером. И тогда можно было выдохнуть и разойтись. Сегодня вместо пиццы были суши, вместо перекуров — прогулки с собачкой, а между двумя рукописями мы ещё каким-то образом успели позаниматься спортом и много чего обсудить. Но ощущение было ровно то самое. Когда рядом с тобой люди, у всех кипит голова, по дому разложены тексты, вы по очереди читаете друг другу сомнительные места, спорите, правите, смеётесь — и из огромного количества разрозненных черновиков постепенно возникает книга. Я много лет работаю дома и, кажется, уже забыла, как мне нравилось вот это редакционное: сидеть вместе, думать вместе, есть вместе и доводить тексты до состояния «всё, теперь можно показывать людям». Сейчас уже всё. Голова официально вскипела. Я легла читать какую-то фигню, не требующую ни редакторской правки, ни согласования с авторами, ни ответа на вопрос, где чьи деньги и кто украл чьё тело. Но день был ужасно хороший. Надо иногда открывать редакцию у себя дома.

Когда мои младшие заканчивали девятый класс, я написала пост о том, что мечтаю об этом дне как о конце каторги. И все пришли ко мне с добрыми словами поддержки: — Да не-е-ет, Майя, вы рано радуетесь! Впереди ещё ЕГЭ и вуз! — Вот увидите, вы ещё захотите, чтобы дети получили высшее образование! — Без института сейчас никуда! Прошло несколько лет. Младшие после девятого класса поступили в колледж и в этом году его заканчивают. ЕГЭ мы благополучно избежали, свою жизнь вокруг экзаменов не строили, и, насколько я могу судить, никто от этого не погиб. Старшая за это время успела бросить ещё один университет — теперь уже стамбульский и снова за год до диплома. До этого были четыре года колледжа при ВГИКе, два года подготовки к поступлению и два года самого ВГИКа, из которого она тоже ушла. Потому что после четырёх лет обучения мультипликации оказаться на первом курсе вместе с людьми, которые только начинают её изучать, — удовольствие довольно специфическое. Сейчас она уезжает учиться во Флоренцию. И вот что я думаю: откуда вообще взялось это святое верование в вуз как единственный правильный итог детства? Почему после школы нельзя пойти в колледж? Поехать в другую страну? Начать работать? Уехать волонтёром в Таиланд кормить слонов? Попробовать одно, понять, что ошибся, и выбрать другое? Почему более осмысленным по умолчанию считается два года сидеть в школе, натаскиваясь на ЕГЭ, а потом поступить хоть куда-нибудь, лишь бы не образовалась страшная дыра между ребёнком и дипломом? Я честно не верю, что подготовка к ЕГЭ украсила хоть чью-нибудь жизнь. Неважно, как человек учился до этого. Не верю, что именно она научила наших детей чему-то важному и дала им что-то, кроме потрёпанных нервов и просевшей самооценки. И в обязательное высшее образование для всех я тоже не верю. У меня самой два юридических диплома, потому что ещё была магистратура. Как дипломы они не пригодились мне ни разу. И, честно говоря, лучше бы мой папа вложил те пятнадцать тысяч долларов в недвижимость. По тогдашним временам нам хватило бы на пару квартир на Тверской, и пользы мне сейчас от них было бы несколько больше. Это не значит, что образование не нужно. Мне вообще трудно предъявить нелюбовь к образованию: я непрерывно чему-нибудь учусь, мои дети непрерывно чему-нибудь учатся, старшая вот снова меняет страну и едет учиться дальше. Просто учиться и непременно получить корку о высшем образовании — не одно и то же. Иногда человеку действительно нужен университет. Иногда — колледж. Иногда ему нужно пойти работать и наконец понять, чего он хочет. Иногда сменить три страны, два вуза и несколько профессий. Иногда бросить университет за год до диплома, потому что ещё один год жизни всё равно дороже уже потраченных. Я не хочу гробить своих детей ради соблюдения маршрута, который кто-то когда-то объявил правильным. Я хочу, чтобы они умели смотреть на свою жизнь и принимать решения. В том числе передумывать. В том числе уходить оттуда, куда уже вложено много сил. В том числе выбирать путь, который родственникам, знакомым и дорогим читателям кажется странным. Собственно, прошло несколько лет, и я по-прежнему не захотела непременно отправить всех детей в вуз. Но ваша тогдашняя убеждённость, что без корки нам никак не прожить, до сих пор меня восхищает. Друзья, а кто из вас хоть раз спрашивал, есть ли у меня диплом? Ну?))

На днях потенциальная участница моей группы сказала: «У меня сейчас другие приоритеты. Я путешествую и не готова инвестировать в управление». И это, конечно, совершенно нормальный выбор. Путешествовать прекрасно. Не покупать мою группу тоже разрешено, хотя мне трудно это произносить без внутренней дрожи. Но я потом подумала: если разбираться с управлением для вас не приоритет, вам точно нужен бизнес? Не в смысле «немедленно закройте ИП и идите работать в библиотеку». Возможно, вам вообще не нужен бизнес как система с командой, распределённой ответственностью и результатом, который производится не только вашими руками. Возможно, вам нужна хорошая частная практика. Вы — сильный эксперт, рядом ассистент, который ведёт расписание, отправляет счета и иногда находит потерявшуюся ссылку на зум. Вы сами работаете с клиентами, сами создаёте продукт, сами принимаете все важные решения и зарабатываете столько, сколько можете произвести лично. Это прекрасная модель. В ней можно путешествовать, хорошо зарабатывать и вообще быть счастливым человеком. Только расти она будет примерно до размера вас и вашего календаря. Ассистент сам по себе не превращается в команду. В один прекрасный день он не просыпается операционным директором, не нанимает отдел продаж и не приносит вам регламент со словами: «Вы тут пока путешествуйте, я всё выстроил». Если вы хотите, чтобы бизнес работал не только вашими руками, управление нельзя однажды добавить к нему, когда появятся время, деньги и настроение. Оно и есть та работа, из которой возникает команда. Надо понять, кого нанимать, что ему отдавать, каких результатов ждать, какие решения он может принимать без вас и что делать, когда он ошибся. Надо разговаривать о деньгах, ответственности, конфликтах и чужой работе, которая сделана иначе, чем сделали бы вы. Иногда надо увольнять хороших людей, не подходящих на конкретное место. Иногда — переставлять сотрудников, которых вы уже мысленно списали. Иногда — обнаруживать, что главным препятствием для команды всё это время были вы сами. Да, на всё это нужны деньги, время и внимание. Ровно поэтому управление так легко отложить. Сначала хочется наладить продажи, потом запустить новый продукт, потом заработать побольше, потом съездить отдохнуть, а уже после всего этого как-нибудь заняться командой. Но пока управление ждёт своей очереди, владелец продолжает продавать, производить, проверять, решать и спасать. Денег через бизнес проходит больше, а свободного времени становится меньше. И в какой-то момент оказывается, что у вас уже не маленькая частная практика, но ещё не компания. У вас довольно крупная работа, которую вы создали лично для себя. Поэтому вопрос здесь не в том, правильно ли выбирать путешествия вместо обучения. Конечно, правильно, если сейчас вам важнее путешествия. Вопрос в другом: чего вы хотите от своего бизнеса? Если вам достаточно хорошо оплачиваемой работы на себя с одним помощником — возможно, вам действительно не нужно инвестировать в управление. Надо только честно признать предел этой модели и перестать ждать, что она однажды сама начнёт масштабироваться. А если вы хотите команду, рост и бизнес, который умеет что-то делать без вас, то управление не может всё время оставаться следующим приоритетом. Потому что без него следующего уровня просто нет. В закрытой рабочей группе мы как раз будем разбираться, как перейти от «я и мой ассистент» к команде: кого вам не хватает, что можно передать, как распределять ответственность и почему всё важное до сих пор замыкается на вас. Старт 5 сентября. Восемь встреч за два месяца, от восьми до десяти владельцев действующего бизнеса. https://porusski.pro/group

Вчера вела для вк вебинар про то как продавать в 2026 году и про тексты. И поняла, что тааак соскучилась по вебинарам с разборами реальных текстов. Что думаете? Может собраться нам как-нибудь, поговорить про тексты?

Каждый год нам сообщают, что контент умер. Сначала его убили короткие видео, потом нейросети, теперь нейросети ещё и сами решают, какие тексты показывать людям. Но бизнесу по-прежнему нужны клиенты, а специалистам — способы приводить их не только бесконечным повышением рекламного бюджета. Поэтому вопрос уже не в том, работает ли контент. Вопрос — какой контент работает сейчас, где его распространять, как встроить в общую воронку и чем измерить результат, кроме количества сердечек под постом. С 8 по 10 сентября пройдёт бесплатная онлайн-конференция «Неделя контент-маркетинга». Будем разбираться, где сегодня искать органический трафик, как связать контент с рекламой, SEO и email, что сделать, чтобы ваши материалы рекомендовали нейросети, и как использовать ИИ для рутины, не превращая все тексты компании в один и тот же нейросетевой кисель. Среди спикеров — Светлана Ковалева, Александр Пиджи, Ален Багабо, Александр Холодов, я и другие люди, которые каждый день проверяют все эти прекрасные теории на практике. Участие бесплатное, зарегистрироваться можно здесь.

У нас с клиентом вышла книга в ЭКСМО. Был большой сложный проект, но я ужасно горужсь, что все получилось и доведено до финала. Книга реально интересная: от человека, который из официанта в немецкой забегаловке стал долларовым миллионером. Читаем?)

Я недавно сходила на консультацию с очень конкретным вопросом: как мне продавать некоторые мои продукты некоторой специфической аудитории. Причём человек заявлял себя именно как специалиста по продажам этой специфической аудитории. Ну, условно, представьте, что я произвожу шампуни и хочу продавать их не просто людям, а парикмахерам: чтобы они пользовались ими в салонах и рекомендовали своим клиентам. И тут на рынок выходит человек и говорит: «Я специалист по продаже косметики парикмахерам. Приходите ко мне, я научу вас продавать ваши шампуни парикмахерам». Ты такой: да вы что! Наконец-то! Ровно тот специалист, которого я искала. Записываешься на консультацию, платишь деньги, приносишь свои шампуни и спрашиваешь: «Как мне их продавать парикмахерам?» А тебе говорят:

— Ну, что вам сказать. Шампунь у вас, конечно, так себе. Я бы на вашем месте сначала сделала бальзам. Хотя вообще-то лучше всего парикмахерам сейчас продавать маски. И маска должна быть вот такой, такой и такой.

И дальше весь час тебе подробно и, возможно, даже очень квалифицированно рассказывают, как изменить продукт, чтобы он понравился парикмахерам. Ты в целом даже согласен. Не то чтобы тебе непременно хотелось до конца жизни торговать шампунями. Возможно, маска действительно лучше. Возможно, именно такой продукт сейчас нужен рынку. Мы даже не будем дискутировать с этой идеей и допустим, что консультант совершенно прав. Но ты пришёл с вопросом: «Как мне продавать шампуни парикмахерам?» Тебе пойти в салоны с коробкой пробников? Подарить первую партию? Найти десять известных мастеров и предложить им протестировать продукт? Написать пост «Дорогие парикмахеры»? Выступить на отраслевой конференции? Купить рекламу в профессиональном сообществе? Кому написать завтра утром и что именно сказать? То есть делать-то мне что? И вот это «а дальше что?» — очень специфическое чувство, с которым я периодически выхожу с консультаций. Вроде бы нельзя сказать, что ты сходил совсем зря. Тебе дали интересные мысли. Показали, где продукт можно улучшить. Возможно, ты теперь действительно сделаешь маску. Сидишь после консультации, умный, обогащённый новыми идеями и слегка ошалевший. А дальше что? У вас бывало такое после консультаций? Вроде узнали много интересного — а что делать завтра утром, так и не поняли?

Иногда цена за исполнение мечты — разочарование. Я довольно долго ходила по Пятницкой мимо одного ресторана и смотрела на его дворик. Очень мне хотелось там посидеть. Красивые полочки, леечки, вазочки, зелень — вот это всё. Каждый раз проходила и думала: надо как-нибудь сюда зайти. Сегодня зашла. И господи, как же мне было невкусно. Вот прямо безумно. Рыбу умудрились испортить, лосось пересушили, я с трудом запихала в себя то, что заказала, и даже не всё. Теперь сижу и думаю, куда бы пойти запить это нормальным кофе. Но вот что интересно. У меня была мечта посидеть конкретно в этом дворике. И я в нём посидела. Я посмотрела на эти прекрасные полочки. На леечки. На вазочки — вазочки, кстати, надо сфотографировать, я хочу такие домой. Я получила ровно тот кусочек опыта, которого хотела. А еда была ужасная. И это две разные вещи. Потому что если я сейчас буду думать только про лосося, у меня от всей этой истории останется послевкусие пересушенной рыбы. А если я буду помнить, что сегодня исполнила маленькую мечту — останется послевкусие исполненной мечты. В ресторан я больше не приду. Спасибо, одного раза достаточно. Но какое послевкусие от этого опыта я себе оставлю — кажется, всё-таки моя ответственность. И я думаю, как часто мы так делаем с вещами гораздо крупнее. Я мечтала работать в этой компании. Пришла — люди оказались не такими, руководитель не таким, работа не такой. И весь опыт моментально превращается в «какой ужас, зачем я вообще туда пошла». Но ты же хотела туда попасть. Может быть, тебе была нужна эта строчка в резюме. Или возможность поработать с конкретным человеком. Или погружение в эту среду. Или просто ответ на вопрос: а каково это — быть там? Ты получила ответ. Или: я мечтала научиться танцевать. Научилась, но мне не нравится, как я танцую, не нравится, как выгляжу, не стала великой балериной — значит, всё зря. Но ты научилась танцевать. Ты хотела этот опыт — и он у тебя теперь есть. Мы удивительно хорошо умеем обесценивать и очень херово умеем присваивать. Во всяком случае, я так точно. А ведь можно одновременно сказать: да, мне не понравилось. Да, я разочаровалась. Да, больше не хочу. И при этом: я это сделала. Я туда дошла. Я попробовала. Я получила то, за чем шла. Мне кажется, это вообще отдельный навык — не путать разочарование в результате с обесцениванием собственного пути. Как у вас с этим? Умеете оставлять себе ценность опыта, даже если сам опыт оказался так себе?

К переговорам с важным партнёром мы готовимся. Собираем цифры, продумываем аргументы, выясняем, где готовы уступить, а где ляжем костьми. Самые ответственные даже читают про BATNA и ZOPA, после чего некоторое время ходят очень умные и хотят с кем-нибудь поделиться. А потом приходим к собственным сотрудникам и говорим: — Так, с понедельника работаем по-новому. Всё. Переговоры окончены. Расходимся. Это же сотрудники. Мы им платим деньги. Сейчас они всё поймут, всё примут, проникнутся нашими интересами и желательно ещё сами догадаются, как именно реализовать прекрасное новое. Фиг там. Сотрудник тоже ведёт с вами переговоры. Просто часто ни вы, ни он не называете происходящее этим словом. Например, вы говорите: — Теперь нужно отвечать клиентам по вечерам. Сотрудник говорит: — Хорошо. Вам кажется, что вы договорились. Но на самом деле вы договорились только о слове «хорошо». До какого часа отвечать? Нужно весь вечер сидеть, обнявшись с телефоном, или достаточно заглянуть в него пару раз? Что считается срочным? Можно ли не отвечать, если человек в театре, у стоматолога или, допустим, просто живёт свою наглую личную жизнь? Входит ли это в прежнюю зарплату? И что будет, если он вечером не ответит? Ничего этого вы не обсудили. Поэтому сотрудник иногда отвечает, иногда забывает, иногда видит сообщение и делает вид, что не видел. Вы считаете, что он саботирует достигнутую договорённость. Он считает, что вы тихо приватизировали его вечер за прежние деньги. И оба страшно разочарованы друг в друге. Или вы решили передать сотруднику больше ответственности. Вы приходите к нему с прекрасным предложением: рост, свобода, новые возможности, право принимать решения. Практически несёте ему на ладонях профессиональное счастье. А он слышит: работы станет больше, спрашивать будут строже, денег не добавят, а решения я вроде бы буду принимать сам, но потом Майя всё равно придёт и переделает. Вы говорите про развитие. Он защищается от надвигающейся катастрофы. И вот здесь нам внезапно пригодится ZOPA — зона возможного соглашения. То есть область, в которой вы оба можете получить что-то важное и всё-таки договориться. Может быть, сотрудник готов взять больше ответственности, если вместе с ней получает реальные полномочия. Или новую должность. Или деньги. Или возможность отказаться от другой части работы. Или хотя бы гарантию, что вы не отмените его решение задним числом при первом же недовольстве клиента. Но пока вы не знаете, чего хочет вторая сторона, никаких переговоров нет. Вы просто сообщаете человеку своё желание, а потом оцениваете, насколько правильно он на него обрадовался. Самое смешное, что с внешними партнёрами мы так обычно не делаем. Если поставщик не согласен на нашу цену, мы не говорим ему, что он сопротивляется развитию. Если арендодатель не хочет менять договор, не объясняем ему, что он недостаточно лоялен нашему бизнесу. Если подрядчик просит больше денег, не предлагаем ему сначала поработать с психологом над внутренними ограничениями. Мы почему-то понимаем: у человека есть собственные цели, интересы, ограничения и другие варианты. А сотрудник, по нашей внутренней легенде, должен хотеть ровно того же, чего хотим мы. Бизнесу нужна прибыль — сотрудник должен хотеть прибыли. Компании нужен рост — сотрудник должен радоваться росту. Владельцу в воскресенье вечером пришла идея нового продукта — вся команда должна немедленно загореться, хотя предыдущие три продукта она ещё пытается собрать с пола. Но сотрудник может хотеть не роста, а предсказуемости. Не новой должности, а возможности спокойно делать знакомую работу. Не свободы, а понятных границ ответственности. Не очередного вдохновляющего проекта, а чтобы вы хотя бы две недели не меняли приоритеты. И это не делает его плохим сотрудником. Это означает только то, что за столом переговоров сидят два человека. А не владелец бизнеса и внезапно обретшее способность говорить продолжение его рук. В закрытой рабочей группе для владельцев бизнеса мы будем разбирать переговорные стратегии на реальных ситуациях внутри команды. Не в формате «запишите определение ZOPA и подчеркните двумя чертами», а на конкретном разговоре, который вам предстоит провести: о деньгах, новой ответственности, графике, конфликте, провале, повышении, увольнении или очередном гениальном изменении правил. Посмотрим, чего хотите вы, чего может хотеть сотрудник, где у вас находится зона возможного соглашения, какие альтернативы есть у каждой стороны и почему ваши совершенно неотразимые аргументы до сих пор почему-то никого не сразили. Потому что к переговорам с партнёрами мы готовимся несколько раз в год. А с сотрудниками ведём их каждый день. Даже когда уверены, что просто поставили задачу. Группа с разговорами о важном стартует 5 сентября. Восемь встреч за два месяца, от восьми до десяти владельцев бизнеса с командами от трёх до двадцати человек. Подробности: https://porusski.pro/group

Когда мы все разочарованы Мне кажется, большая часть разочарований в работе возникает не потому, что кто-то обязательно плохой, ленивый, жадный или безответственный. А потому, что мы договорились об одном, услышали другое, подписали третье — и разошлись с ощущением, что всё всем понятно. Например, человек заказывает сайт. Я слышу: нужно придумать структуру, написать тексты, собрать страницы, подключить основные формы. Человек слышит: Майя сделает мне полностью работающую систему продаж, выдаст инструкцию по эксплуатации, настроит все технические нюансы и заодно запрограммирует автоматическое закрытие продаж после покупки определённого количества мест. Я никогда не говорила, что умею это программировать. Я даже не подозревала, что это входит в задачу. Но в представлении заказчика «сделать сайт» могло означать именно это. Сайт ведь должен работать? Должен. Значит, всё, что нужно для его работы, автоматически входит в понятие «сделать сайт». То же самое происходит с текстами. Для одного «написать книгу» — это взять интервью, собрать материал и написать рукопись. Для другого — ещё придумать концепцию, найти издательство, договориться с редактором, проконтролировать обложку и сопровождать книгу до прилавка. Один считает, что сдал текст. Другой смотрит на файл и спрашивает: «А дальше что мне с ним делать?» Или мы говорим человеку: «Нужно администрировать проект». Один представляет себе несколько конкретных задач. Другой — ответственность за всё поле: увидеть, где что-то разваливается, подхватить, организовать, напомнить, договориться. Первый честно выполняет свой список и считает всё остальное дополнительной работой. Второй искренне не понимает, почему за каждую возникшую задачу ему выставляют отдельный внутренний счёт. Самое неприятное, что обе стороны обычно уверены в своей правоте. Не потому, что кто-то пытается обмануть другого, а потому, что каждое слово давно обросло собственными смыслами. «Сделать сайт». «Написать книгу». «Администрировать курс». «Помочь с продвижением». «Быть на связи». «Поддерживать порядок». Кажется, что это нормальные человеческие слова, не требующие перевода. А потом выясняется, что переводчик был нужен с самого начала. Я довольно долго считала, что договорённость — это когда мы обсудили задачу, назвали сроки и деньги и ударили по рукам. Сейчас мне кажется, что это только начало. Договорились мы тогда, когда отдельно проговорили, что именно входит в работу, что не входит, какой результат каждая сторона считает достаточным и что произойдёт, если по ходу дела возникнет нечто, чего мы не предусмотрели. И ещё — когда обе стороны могут до окончания работы сказать: «Подожди, я представляла это иначе». Не в финале принести папку с накопившимися претензиями. Не сообщить задним числом, сколько лишнего ты всё это время делал. Не обнаружить в день сдачи, что для одного работа закончена, а для другого даже толком не началась. Проблема только в том, что прописывать договорённости подробно чудовищно скучно. Пока отношения хорошие и все полны энтузиазма, хочется уже начать делать великое, а не обсуждать, входит ли в понятие «сайт» сложное программирование, а в понятие «администрирование» — заказ цветов. Зато потом может оказаться, что именно эти скучные двадцать минут были самой важной частью всей работы. Потому что договор — это не свидетельство недоверия. Это перевод с моего языка на твой, пока мы оба ещё хотим друг друга понять.

Слыша слово «райтер», многие до сих пор представляют «литературных негров» или вспоминают громкие истории вокруг известных авторов. Но на самом деле всё устроено совсем иначе. Бухгалтер умеет считать деньги, директор завода — управлять производством, а райтер — красиво и точно переносить мысли на бумагу. Если эксперт хочет выпустить сильную книгу, ему вовсе не обязательно годами учиться писательскому мастерству. Достаточно довериться профессионалу, пройти через серию подробных разговоров и ответить на нужные вопросы. Стыдиться работы с райтером точно не стоит — это нормальное и разумное делегирование. Задавайте любые вопросы о работе райтера в комментариях, с удовольствием на всё отвечу!

Мне тут написала руководитель среднего звена из большой компании и спросила: «Майя, вы всё время говорите про владельцев бизнеса, а нам к вам можно? Потому что вопросы, которые вы задаёте, мучают нас ровно так же». И я подумала: какой хороший вопрос. Потому что да, конечно, можно. Бизнес может быть не вашим, а сотрудники, которые ушли домой вовремя и оставили вас доделывать работу, — вполне вашими. Как и ответственность за общий результат, задачи, которые возвращаются не в том виде, необходимость делегировать, контролировать, давать обратную связь и объяснять наверх, почему отдел опять не справился. У владельца бизнеса и наёмного руководителя разный объём свободы и немного разные риски. Но огромное количество вопросов у них совпадает. Как перестать быть самым загруженным человеком в команде? Как не переделывать всё по ночам? Где заканчивается ответственность руководителя и начинается ответственность взрослого сотрудника? Как управлять людьми, не превращаясь ни в мамочку, ни в надзирателя? Поэтому да: руководителям среднего звена и топам тоже можно. Если у вас есть команда, ответственность за общий результат и ощущение, что вы работаете больше всех, потому что иначе всё развалится, — это совершенно точно и про вас тоже. И спасибо за этот вопрос. Я поняла, что сама зря всё время говорю только про владельцев бизнеса. Подробности: https://porusski.pro/group

Мне довольно часто приносят идею книги примерно в таком виде: — У меня накопилось много удивительных человеческих историй. Они очень сильные, важные, трогательные. Я думаю, из них могла бы получиться книга. И я верю, что истории действительно удивительные. Верю, что они достойны быть рассказанными. Но книга начинается не там, где у вас накопилось много материала. И даже не там, где этот материал кажется вам важным. Книга начинается с довольно неприятных вопросов. Кто её будет покупать — и почему? Зачем этим людям чужие истории? Что они получат после чтения: надежду, узнавание, утешение, опыт, инструкцию, возможность иначе посмотреть на собственную жизнь? Что именно вы хотите этой книгой сказать? Не «люди удивительные» и не «жизнь сложная, но прекрасная», а какую одну мысль читатель должен унести с собой? Почему для этого нужна именно книга? Не канал, не серия интервью, не подкаст, не документальный проект, не цикл публикаций в медиа? Кто будет её издавать и продвигать? Какая здесь может быть выгода у издательства — кроме того, что идея хорошая и важная? Где уже существует аудитория, которая эту книгу ждёт? И если вы собираетесь рассказывать реальные истории других людей: согласны ли они стать героями? Можно ли раскрывать эти подробности? Что придётся изменить, обезличить, согласовать юридически — и не исчезнет ли вместе с этим сама сила материала? Все эти вопросы звучат довольно приземлённо рядом с большой, красивой и, возможно, миссионерской идеей. Иногда даже кажется, что они её обесценивают. На самом деле — наоборот. Идея «я хочу сохранить эти истории» прекрасна. Но пока это ещё желание автора. Чтобы появилась книга, нужно найти место, в котором это желание встречается с потребностью читателя. Иногда после этих вопросов обнаруживается книга. Иногда — книга, совсем не похожая на ту, которую человек сначала придумал. Иногда становится понятно, что нужен спонсор, партнёр или компания, готовая профинансировать социально значимый проект. А иногда выясняется, что этим историям вообще лучше жить в другом формате. И это тоже хороший результат. Потому что книга — не папка, в которую складывают всё ценное. Это отдельное высказывание: кому, зачем и о чём я хочу сказать — и почему человек должен захотеть меня услышать. Если вы сейчас думаете о книге, попробуйте ответить хотя бы на три вопроса: кому она нужна, что она даст читателю и что именно вы хотите ею сказать. Не «о чём будет книга». Это обычно как раз понятно. Зачем она должна появиться? PS если что - консультирую про это бесплатно, можем дрговориться о созвоне в любрй момент

Как понять, что вы готовы написать книгу? Супер тест за 2 секунды.

Отличительные признаки того, что перед вами копирайтер:))) Чет я нашла в соцсетях список признаков, что вы дизайнер и решила сделать такой же про копирайтеров. А про вашу профессию скажете что-нибудь? 1) Копирайтеры умеют объяснить, почему слово «уютный» нельзя использовать в тексте про жилой комплекс. А потом всё равно используют — потому что заказчик настоял. 2) Они читают меню, объявления в лифте и таблички в туалетах не ради информации, а чтобы найти, что там можно было написать получше. 3) Они научат вас плохому: например, замечать три слова «который» в одном абзаце и выражение «индивидуальный подход к каждому клиенту». 4) Хотите поставить копирайтера в тупик? Скажите: «Напишите просто красиво. Вы же творческий человек». 5) В телефоне у копирайтеров заказчики записаны не по фамилиям, а по проектам: «Лена Лендинг», «Миша Стоматология», «Катя Курс» и «Олег Не Платит». 6) Они не могут просто послушать вашу историю. Где-то на второй минуте у них уже появляется заголовок, структура и мысль, что из этого выйдет прекрасный пост. 7) Любую ссору копирайтер потом мысленно редактирует: здесь убрать повтор, здесь усилить аргумент, а эту реплику вообще вынести в начало. 8) Копирайтеры могут сорок минут выбирать между «поможет» и «позволит», а потом удалить всё предложение. 9) Они хотят писать великие книги, но большую часть жизни объясняют, почему на кнопке лучше написать «Купить», а не «Осуществить переход к оформлению заказа». 10) Если копирайтер молчит во время разговора, это ещё не значит, что он вас слушает. Возможно, он только что придумал хорошую фразу и пытается не забыть её до конца вашей реплики. 11) Подарки копирайтерам всегда ставят в тупик. Особенно ежедневники: у них уже есть семь новых ежедневников, потому что каждый раз кажется, что вот в этом они наконец начнут писать книгу. 12) Они грезят о дне, когда заказчик скажет: «Мне всё нравится, правок нет». Но если этот день наступит, копирайтер немедленно решит, что текст просто плохо прочитали. 13) У копирайтеров всегда невыспавшиеся глаза, потому что днём они не могли написать ни строчки, а в половине второго ночи внезапно поняли, с какого слова должен начинаться текст. 14) Они способны превратить поход в магазин, разговор с таксистом и выпадение волос после ковида в экспертный пост с аккуратным переходом к продаже курса. 15) Копирайтер никогда не скажет: «Я закончил текст». Он скажет: «Пока отправляю так», потому что знает: законченных текстов не существует. И да, копирайтер уже мысленно отредактировал этот список. Причём каждый — по-своему.