Telemachus

На Одинокий стул вчера привезли Тилля Линдеманна

Отсюда более позднее уоллесовское описание одиночества телезрителя-вуайериста, сидящего дома и играющего в «покер видимости», отказываясь быть увиденным и «нести бремя психологической нагрузки, связанной с нахождением среди людей». Этот комментарий заставляет меня наконец-то задуматься о потенциальных читателях своей тетради. Они — не более чем абстракция, глядящая на меня, как детективы за зеркалом Гезелла. Будут ли они мне сочувствовать? Да и важно ли это вообще?

Из книги американского философа Дэвида Кишика "Self study: заметки о шизоидном состоянии": 67. Может ли капитал заботиться, чувствовать или любить? Неудивительно, что, когда отношения носят преимущественно транзакционный характер, люди предпочитают кассы самообслуживания, при этом слушая музыку в наушниках с шумоподавлением. Слишком просто взять эти клишированные описания отчужденного капиталиста, которые столь же стары, как и молодой Маркс, и применить их к шизоиду. Чуть менее очевидным является то, что мне хотелось бы назвать коллективным шизокапитализмом: закрытые сообщества, частные школы, корпоративная культура, роскошный досуг и всё остальное из того, что Слотердайк обозначил как Хрустальный дворец. Экономические привилегии позволяют некоторым безопасно общаться только с такими же, как они, — плюс несколько других, чье символическое отличие бережно курируется, внимательно контролируется и должным образом оценивается, — тогда как настоящие другие удерживаются на почтительном расстоянии. В то же время операторы социальных сетей перестали хотя бы притворяться, что способствуют налаживанию связей между пользователями, которые вместо этого устанавливают абьюзивные отношения с самими приложениями. Как уже давно объяснил Дебор, как только капитал достигает «стадии накопления, когда он становится образом», рождается спектакль, с умом выполняющий двойную функцию: сперва он отделяет людей друг от друга, а затем дает этим одиноким индивидам иллюзорное ощущение связанности и единства. 68. Вместо того чтобы объединить весь земной шар общим опытом, киберпространство стремится заключить каждое тело в семиотический пузырь. Речь идет не о негативном воздействии цифрового аппарата на живое существо, а о несколько более сложной констелляции, включающей в себя больше одного человека, плюс несколько экранов. Для примера: Нетта разговаривает по телефону, а я чувствую себя немного обделенным вниманием, поэтому открываю ноутбук, но не потому, что мне нужно что-то сделать, а просто чтобы справиться с этим чувством, которое она интерпретирует как то, что я сам от нее отделяюсь, поэтому отступает еще дальше, что заставляет меня делать то же самое, создавая петлю отрицательной обратной связи, которая ведет к еще большему разделению. Люди готовы взаимодействовать со своими внимательными машинами, которые созданы шизоидами и для шизоидов, люди готовы открываться и доверять им, но не желают делать этого друг с другом. Тьюринг* задается вопросом: разговариваю ли я с компьютером? А я спрашиваю: привязан ли я к нему психически? Пока технология эксплуатирует наши разочарования и эмоциональную уязвимость, она остается лишь симптомом: делает вид, будто решает наши проблемы, в действительности ими не занимаясь; она эксплуатирует патологию, а не помогает нам справиться с ней. Например, приоритет показывать перед отдавать побуждает нас выставлять себя на всеобщее обозрение в Сети, эмоционально не вовлекаясь в общение с другими. 69. Вейль иллюстрирует другую сторону этой медали: «Любой человек, какое бы каменное сердце он ни имел, сострадает несчастьям, представляемым в театре. Потому что в этот момент, не ища ничего своего, не пытаясь ничего для себя добыть, не ощущая опасности, не боясь ничем заразиться, он переносит себя в персонажей. Он дает свободный ход своему сочувствию, потому что знает, что это не реальность. Если бы это была реальность, он стал бы холоден как лед». Шизоид делает дополнительный шаг, становясь сторонним наблюдателем своей собственной жизни и жизни своих близких. Поскольку эта личная драма разыгрывается как бы на отдаленной сцене, наблюдать за ней зачастую не слишком интересно. Даже если происходящее становится захватывающим, это мало что меняет, потому что активного участия, реального переживания внутренних и внешних сражений повседневного существования практически нет.

Завтра насыщенный день. И Муса Асельдерович заинтриговал тем, что ВЧ будет не для слабонервных, и "Одинокий стул" не для слабых духом и ухом, и "Ночь в музее" ещё. Хочу попасть на всё (если проснусь не в 10:50, как обычно перед вч🫠)

А внутри вот так🌝

Вот так выглядят только первые два тома "Рамаяны" из серии РАН "Литературные памятники" (почти 700 стр поэтического текста) Интересно, как быстро я передумаю читать семь томов и возьмусь за адаптированную версию

Сами книги выглядят вот так. По-моему, оч круто

1 ноября 2024 года в 16:00 Исторический парк «Россия – моя история» Региональное отделение Общероссийской общественно-государственной организации «Российский фонд культуры» в Республике Дагестан представляет альманах: «Не просто город» «Литературно-художественный альманах «Кавказский экспресс-2024»» издан в рамках программы «Культура российской провинции». Это двухтомное полноцветное иллюстрированное издание о двух дагестанских городах, двух столицах – Буйнакске и Махачкале. Основой книг стала серия «Города и люди», изданная журналом «Дагестан» в первой половине этого года и имевшая огромный успех у читателей. Формат журнала оказался мал, чтобы вместить весь материал. Альманах подготовлен авторами, которые выступили не только как составители, обратившись к архивным данным и историческим фотографиям, но и как заинтересованные свидетели, документалисты, запечатлевшие неизбежный процесс трансформации города – уникального сочетания времени, пространства и судеб его обитателей. Работа над альманахом проходила сразу по нескольким направлениям: в музеях Махачкалы и Буйнакска, в государственном архиве, в Национальной библиотеке республики. В альманах вошли как фрагменты из ранее опубликованных работ известных краеведов (Булача Гаджиева, Владимира Марковина и др.), историков, архитекторов, искусствоведов; мемуаров жителей города, так и оригинальные тексты, написанные авторами специально для данного издания. Издание представляет и визуальный образ трансформации городского пространства. С этой целью использованы исторические фотографии из государственного и частных архивов, а также снимки, сделанные специально для книг. Особую ценность представляют фотографии «исчезающего городского пространства». Это запечатленные в режиме настоящего времени сохранившиеся фрагменты монументально-архитектурных решений городских зданий, сооружений, интерьеров: мозаик, витражей, настенных скульптурных украшений, фризов и др. Отдельная серия фотографий будет посвящена скульптурным памятникам и монументам, часть из которых также находится под угрозой исчезновения. Для создания фотографических серий журналом «Дагестан» были организованы специальные экспедиции творческой группы по различным городским объектам, в том числе – заброшенным промышленным предприятиям и промышленным зонам. Обращение к подобным объектам связано со стремлением авторов проекта не только запечатлеть этапы трансформации городского пространства, но и с неизбежностью затронуть проблемы исторической памяти, частной и общей истории, вопросы сохранности творческого наследия ХХ века в период «тектонических сдвигов» рубежа веков. Эти темы затрагиваются в ряде интервью и статей, вошедших в альманах, но, по задумке авторов, они должны стать дискуссионными, продолжиться в обсуждениях различных городских сообществ в социальных сетях. Поскольку Буйнакск и Махачкала – действительно не просто города, они объект постоянных горячих споров и размышлений о непростой судьбе дагестанских столиц, их прошлом, настоящем и будущем.

Ну шо, спасибо всем, кто пришёл. Читайте "Рамаяну" к следующей встрече 🤓Нужные файлы в комментариях к закрепленному посту. О сказках будет ещё одна встреча (в январе на "Куклограде"). Там, я думаю, мы даже "Тысячеликого героя" Кэмпбелла успеем обсудить. Upd: в декабре мб будет"Калевала", но надо подумать ещё

Даже Ницше, заменивший бытие волей, знал, что человеческая жизнь заканчивается в смертельной гиперактивности, если из нее полностью изгнать созерцательный элемент: «Благодаря недостатку покоя наша цивилизация переходит в новое варварство. Никогда деятельные, т. е. беспокойные, не имели большего влияния, чем теперь. Поэтому к числу необходимых корректур, которым нужно подвергнуть характер человечества принадлежит усиление в очень большой мере созерцательного элемента»..."

Из эссе Хан Бён-Чхоля "Общество усталости": "...Переизбыток позитивности проявляется как переизбыток раздражителей, информации и импульсов. Он радикально изменяет структуру и экономику внимания. Из-за этого восприятие фрагментируется и рассеивается. Возрастающая нагрузка на работе также требует особых методов управления временем и вниманием, которые опять же влияют на структуру внимания. Многозадачность как метод управления временем и вниманием не представляет собой цивилизационного прогресса. Многозадачность – это не способность, которой человек мог бы обладать только в трудовом и информационном обществе поздней современности. Скорее речь идет о регрессе. Многозадачность как раз широко распространена среди диких зверей. Это метод управления вниманием, который необходим для выживания в дикой природе... ...Культурными достижениями человечества, к которым относится и философия, мы обязаны глубокому, созерцательному вниманию. Культура предполагает окружающий мир, в котором возможно глубокое внимание. Это глубокое внимание все больше вытесняется совершенно другой формой внимания, гипервниманием (hyperattention). Стремительное переключение фокуса между разными задачами, информационными источниками и процессами отличает это рассеянное внимание. Поскольку оно имеет очень слабую терпимость к скуке, оно также мало допускает ту глубокую скуку, которая не помешала бы и творческому процессу. Вальтер Беньямин называл эту глубокую скуку волшебной птицей, «которая высиживает яйцо опыта»14. Если сон – это высший пункт телесного расслабления, то глубокая скука – это высший пункт расслабления духовного. Чистая суматоха не создает ничего нового. Она воспроизводит и ускоряет уже имеющееся. Беньямин сожалеет о том, что эти гнезда расслабления и времени все больше исчезают в современном мире (in der Moderne). Люди больше «не ткут и не прядут»[16]. Скука – это «теплый серый плед, который подбит изнутри пламенеющей, цветастой шелковой подкладкой» и в который «мы заворачиваемся, когда видим сны». «В арабесках этой подкладки мы дома»15. С исчезновением расслабления «уходит дар прислушиваться» и «исчезает сообщество слушающих»[17]. Ему диаметрально противоположно наше активное сообщество. «Дар прислушиваться» основывается именно на способности к тихому, созерцательному вниманию, к которому у гиперактивного эго нет доступа. Тот, кому наскучит ходьба и кто при этом не стерпит скуки, будет беспокойно и нервно ходить туда-сюда или входить то в одну, то в другую деятельность. Но тот, кто проще стерпит скуку, через какое-то время поймет, что ему, возможно, наскучивает ходьба как таковая. Поэтому он будет склонен к тому, чтобы изобрести совершенно новое движение. Пробежка или бег – это не новый ход. Это ускоренная ходьба. А вот танец или парение представляют собой совершенно другое движение. Только человек умеет танцевать. Возможно, при ходьбе его охватила глубокая скука, так что во время этого приступа он перешел с бега на танец. В сравнении с линейным, прямым шагом танец с его вычурными движениями – это роскошь, которая полностью ускользает от принципа достижений... ...Доступ к долгому и медленному также есть только у созерцательного пребывания. Формы или состояния вещей ускользают от гиперактивности. Поль Сезанн, этот мастер глубокого созерцательного внимания, заметил однажды, что он может видеть запах вещей. Эта визуализация запахов требует глубокого внимания. В созерцательном состоянии мы будто выходим из себя и погружаемся в вещи. Мерло-Понти описывает созерцательное изучение пейзажа Сезанном как овнешнение или выворачивание (Entinnerlichung): «Госпожа Сезанн рассказывала, что прежде всего он изучал геологические пласты пейзажа, затем застывал и смотрел, смотрел расширенными глазами, “врастал” в пейзаж. <…> Пейзаж измысливается во мне, я – его сознание, говорил Сезанн»17. Лишь глубокое внимание приостанавливает «изменчивое видение» и дает место собиранию, способному «соединить блуждающие руки природы»[19]. Без этого созерцательного собирания взгляд беспокойно блуждает и не выражает ничего. Но искусство – это «акт выражения»[20].

Уже в ноябре ждите премьеру музыкально-поэтической постановки дирижера Эмилии Шихрагимовой и режиссёра Дмитрия Павлова, которая будет посвящена Серебряному веку. А все подробности будут здесь

Уже в следующее воскресенье будем говорить о сказках. По сказкам у нас будет одна встреча, потом переходим к эпосу (начнём с "Рамаяны"). В течение недели постараюсь коротко пересказать в канале то, о чем мы говорили на встречах, посвященных мифам. Жду всех (чай со сладостями от Зюмы будет, да) Где: мастерская Art house, ТЦ "Москва", 4-й этаж Когда: 27 октября, 17:30

Зашёл в магазин. Возле кассы рядом с мамой сидит мальчик. Уткнулся лбом в прилавок, лица не видно. Слышно, как он что-то монотонно напевает. Я беру всё, что нужно и иду на кассу. Мальчик всё так же бубнит, опустив голову. Прислушиваюсь: - Я забыл убить мужика я забыл убить мужика я забыл убить мужика я забыл убить мужика... В памяти всплывают разом все хорроры с детьми, которые бегают на четвереньках по потолку и хрипят проклятия на латыни. Прохожу чуть дальше и, наконец, замечаю у него в руках смартфон, на котором он играет в какой-то шутер. И при этом продолжает монотонно напевать: - Я забыл убить мужика я забыл убить мужика... Цветы жизни

Произойди такое, так вам пришлось бы рассматривать все в обратном порядке, пока не найдете место, где, как обрисовано в алгебре Холла и Найта, вы можете верить собственным фактам, а потом вновь продолжать с этого конкретного места, пока вы не поверите как следует во все это дело так, чтобы не оставалось ни кусочков, в которые веришь наполовину, ни со мнений в голове, причиняющих боль, как когда потеряешь в кровати запонку от рубашки..."

А как-то так выглядит "Третий полицейский" с его абсурдом: "...Высокое седло — отец низкого руля. Оно распинает вилку, и вызывает прилив крови к голове, и причиняет страшную боль внутренним органам. — Каким органам? — обратился я. — Обоим, — сказал сержант. — Думаю, это будет то дерево, — сказал Гилхени. — Меня бы это не удивило, — сказал сержант, — просуньте-ка руки под низ его низа и давайте-ка развратно пощупайте с тем, чтобы фактически убедиться, есть ли там что-нибудь помимо его собственного ничего. Гилхени растянулся на животе в траве у основания терна и стал вникать в его интимные органы своими сильными руками, кряхтя от растяжений своих напрягов. По прошествии некоторого времени он нашел велосипедную фару и звонок, встал и тихонько положил их в карман на животе. — Весьма удовлетворительно и самодовольно артикулировано, — сказал сержант, — и доказывает необходимость упорства, это наверняка окажется уликой, мы определенно найдем велосипед. — Не люблю задавать вопросы, — сказал я вежливо, — но мудрость, указавшую нам путь к этому дереву, не преподают в системе государственных школ. — У меня крадут велосипед не в первый раз, — сказал Гилхени. — В мое время, — сказал сержант, — половина школяров в системе народного образования разгуливала с таким количеством заразы в глотках, что ее хватило бы, чтобы уничтожить весь материк России и одним взглядом вызвать увядание целого поля хлебов. Всему этому теперь положен конец, проводятся обязательные осмотры, средние начиняют железом, а плохие рвут штукой вроде когтя для резки проводов. — Половина случаев вызывается ездой на велосипеде с открытым ртом, — сказал Гилхени... ...— Если бы его велосипед каждый понедельник не крали, он уже теперь определенно был бы больше, чем на полпути. — На полпути куда? — На полпути к тому, чтобы самому быть велосипедом, — сказал сержант. — Ваша речь, — сказал я, — несомненно, произведение мудрости, ибо я ни слова в ней не понимаю. — Разве вы никогда в юности не изучали атомику? — спросил сержант, глядя на меня взором вопрошающим и исполненным великого удивления. — Нет, — ответил я. — Это очень серьезная растрата, — сказал он, — но я вам все равно опишу масштабы этого дела. Все состоит из маленьких частиц себя, и они летают вокруг по концентрическим окружностям, и дугам, и сегментам, и по другим бесчисленным геометрическим фигурам, слишком многочисленным, чтобы их можно было назвать коллективно, никогда не стоя на месте и не отдыхая, а все уносясь прочь, вращаясь и бросаясь туда и сюда и опять обратно, всегда в пути. Эти крохотные господа называются атомами. Вы прослеживаете интеллектуально? — Да. — Они подвижны, как двадцать озорных гномов, отплясывающих джигу на могильном камне. Очень красивый оборот, промурлыкал Джо. — Теперь возьмите овцу, — сказал сержант. — Что есть овца, как не миллионы маленьких кусочков овечности, кружащихся во круг и проделывающих изощренные курбеты внутри овцы? Что она такое, как не это? — Это должно вызывать у скотины головокружение, — сделал я наблюдение, — в особенности если кружение происходит и в голове у нее тоже. Сержант наградил меня взглядом, смысл которого, я уверен, он сам описал бы как non possum и noli me tangere. — Этому замечанию очень подошло бы название «чушь», — сказал он резко, — потому что и нервные струны, и самая голова овцы крутятся с таким же успехом, и вы можете сократить одно кружение на другое, и вот вам пожалуйста — как упростить дробное сложение, когда у вас пятерки и над, и под чертой. — Честно говоря, об этом я не подумал, — сказал я. — Атомика — очень запутанная теорема, и в ней можно разобраться алгеброй, но рекомендуется принимать ее постепенно, потому что можно провести всю ночь за доказательством маленького ее кусочка при посредстве линеек, косинусов и иных подобных приборов, а потом в итоге ни на грош не поверить тому, что сам доказал.

Взялся уже за третью книгу Флэнна О'Брайана, он же Майлз на Гапалинь, он же Бриан О'Нуаллан. Это беспощадно-остроумный ирландский журналист и прозаик, классик ирландской литературы, современник Джойса и Беккета. До этого читал у него "Архив Долки" и "Третий полицейский" - совершенно безумные и поэтому очень смешные абсурдистские романы. Сейчас читаю "Поющие Лазаря, или на редкость бедные люди" и здесь О'Брайан/О'Нуаллан/Майлз на Гапалинь пародирует (в довольно издевательской манере) коллег, которые писали романы о жизни крестьян в ирландской глубинке: “...Было время, – рассказывал он, – когда у меня было две коровы, конь-тяжеловоз и скаковая лошадь, овцы, свиньи и другая мелкая скотинка. Домишко был тесный, и, честное слово, когда все мы укладывались спать, это был сумасшедший дом. Бабушка спала с коровами, а я спал один, вместе с конем; звали его Чарли, и это был спокойный и почтенный конь. Частенько овцы устраивали кутерьму, и нам редко удавалось сомкнуть глаза среди того меканья и блеянья, которое они поднимали. Однажды ночью мою бабушку пришибли и поранили, и неизвестно было, овцы ли, коровы ли тут виноваты, или она сама первая начала потасовку. Но на другую ночь к нам постучался благородный господин, школьный инспектор, который заблудился в тумане на болоте и забрел случайно в глубину долины. Он, должно быть, искал место, где отдохнуть и провести ночь, но когда он разглядел то, что можно было увидеть в слабом свете очага, он издал нечленораздельный звук изумления и застыл на пороге. Наконец он сказал: — Не позор ли это, – сказал он, – валяться здесь в соседстве с дикими скотами, всем вместе вповалку в одной постели? До чего же постыдны, пагубны и противны природе ваши ночные порядки! — Правда твоя, – сказал я в ответ благородному господину, – но, видит Бог, мы ничего не в силах поделать с тем затруднительным положением, в котором ты нас видишь. Погода стоит суровая, и надо защитить от бури каждую тварь, – все равно, две у нее ноги или четыре. — Да неужто трудно вам построить небольшой загон снаружи, со стороны пастбища, – сказал благородный господин, – да расположить его подальше от дома? — И впрямь нетрудно, – отвечал я. То, что он сказал, повергло меня в величайшее изумление, поскольку самому мне было не выдумать не только ничего подобного, но и вообще никакой уловки, которая избавила бы нас от этой напасти – вечной давки в задней части дома. На другое утро мы собрали соседей и объяснили им очень подробно, какой совет дал нам благородный господин. Совет этот все одобрили, и не прошло и недели, как поблизости от дома у нас уже был построен прекрасный загон. Но увы, – человек предполагает, а Господь располагает. После того, как я сам, моя бабушка и двое моих братьев провели две ночи в загоне, мы так промокли, продрогли и промерзли, что удивительно еще, как все мы не отдали Богу душу, и у нас не оставалось другого выхода, как снова вернуться в дом и там вновь удобно и уютно расположиться среди скотины. Там мы с тех пор и оставались, – подобно любому другому бедному ирландцу в наших краях”.

На прошлом "стуле" были стихи Маяковского под инструментальную импровизацию (почти Керуак со Стивом Алленом), Metallica и Nirvana от школьников, которые к универу останутся без связок, ударник, похожий на танцующего Иисуса из рок-оперы Уэббера, гитарист в противогазе и ошалевшие работники музея Тахо-Годи, во дворе которого все это происходило

Друзья, вот уже четвёртый год существования проекта постепенно подходит к концу, и мы будем счастливы, если вы придёте поздравить нас с днём рождения чуть ли не в семейной обстановке (по крайней мере, мы на это надеемся!) Зал будет просто огромным, так что приходите с семьёй — вы всё равно обязательно поместитесь. На сцене традиционно прозвучат авторские стихи и песни, а также каверы на ваши любимые композиции. 3 ноября в 18:00 Кумыкский театр (Буйнакского 2) 500 рублей Билеты берите на входе или пишите @harvester_ford ___ Кстати, мы разыгрываем билеты здесь и в нашем запретнограме! Подписывайтесь, жмите на кнопку «Участвовать» и ждите результаты 31-ого числа. 1 место — 3 билета 2 место — 2 билета 3 место — 1 билет и утешительный приз А ещё непосредственно на сцене мы разыграем другие приятные мелочи. Кстати, не спешите расходиться после основной программы — останьтесь поболтать, задать нам вопросы и просто поздравить нас с днём рождения. Автор афиши — Гуля @a3ian1xbet

Подозревал, что в Южной Корее страной управляли не светлые эльфы на единорогах. Но, не знал, что в 80-х там была вполне себе своя военная диктатура, готовая расстреливать демонстрантов, убивать попавших под горячую руку прохожих штыками и месяцами пытать участников протестов, объявив их коммунистами