Стихи и книги Дмитрия Мельникова

Тоже никуда не вошло и нигде не публиковалось. Сейчас только, когда появилась страничка на Бусти, и таким образом, повод разбираться в грудах написанного, я начинаю сознавать, как у меня много всего, чего толком никто не видел, что мелькнуло и исчезло или вовсе нигде не появлялось. Или утонуло в потоке времени, и для меня тоже, как стихотворение, которое я написал Лене Касьян за несколько дней до ее смерти и никому не стал показывать, и стер везде, и в черновик не записывал. И не помню его, только первые две строчки. Ладно. Пока все буду складывать на Бусти. Может потом, уж на самой крайней старости лет и издам книгу неизданного, простите за тавтологию. Пожписывайтесь на Бусти, друзья-читатели. https://boosty.to/dmelnikoff/posts/14110e47-c20f-4779-8f77-a0bf1dda4e2c?share=post_link

Дорогие друзья! Сообщение от родных Нины Садур: состояние критическое, очень просим общих молитв! Пожалуйста, помолитесь, кто может о здравии Нины

Да, увы, это так. На голом поле стоим.

Если судить по статистике запросов в Яндексе, то интерес к так называемой z- поэзии в масштабах страны исчезающе мал. Хотя сетевой рекламы было достаточно. Но сетевая деятельность, бесконечные взаимные репосты и восхваления заинтересованной группы авторов не имеют ничего общего с реальной картиной, с запросами читающей публики. Обществу не до z-поэзии. Читатели выбирают другие тексты и авторов. Да, на Полозкову запросов больше, чем на всех "зетов", вместе взятых. Меня это не радует. В известном смысле я тоже z-поэт. Как бы я ни ругался с другими зетовцами, они все равно для меня свои. Периодически выходит Прилепин и жалуется на отсутствие рекламы, дескать, зажимают. Нет, дело не в этом. Значительная часть общества живет так, как будто ничего не происходит и никакой войны нет. А сколько при этом латентных нетвойнушников (инфантильных пацифистов) - даже и не сосчитать.

С утра на поле выпал снег. Он выпал, потому что выпал. Как будто некий человек присел на лавочку и выпил, расслабился и оглядел всю эту ширь, всю эту плоскость, и леса, что вдали редел, нечеловеческую легкость...

Упс. Интересное кино. Не ожидал себя увиде ь. А где же эти, которые бьют себя кулаком а грудь и кричат, что они z-поэзия? Вопрос риторический.

'Откуда мне было знать, что никогда и никому еще не прощалось, если в своем деле он вырывается вперед? Не жди тогда пощады, не ищи заступничества, для других он выскочка, и больше всех ненавидит его тот, кто идет за ним следом. Эту науку мне пришлось в ту осень постигнуть на собственной шкуре'.   Валентин Распутин, 'Уроки французского'

Осень наступила, унывать нельзя, кошка и текила - лучшие друзья.

И не испортят нам обедни злые происки врагов.)

Мои стихи - это я. Это результат деятельности моей души и моего ума. Ничего свыше никто не нашептывает. Процесс сочинения некоторых стихотворений я могу восстановить буквально пословно. Как я начинал, как я менял, сколько было вариантов, что добавлял, что выбрасывал. Бог подарил мне удочку. А рыбу я ловлю сам. И если я кого-то ругаю - в будущем вы сами убедитесь, что я был прав. Как это было с огромным количеством нынешних нетвойнушников, заукраинцев и так далее, которые еще десять лет назад были для публики священными коровами, "талантливыми русскими поэтами" - и трогать не моги своими грязными лапами, Мельников какой-то. А ведь оказалось, что я по делу на них ругался. Так будет и с нынешними любимцами толпы. Меня часто спрашивают: зачем? Зачем ты себе все портишь? Отвечубанально, думаю, все эту притчу знают. Юродивый в храм камнями бросается, а на кабак крестится. И все знают - почему. Вот я этот юродивый. Только в поэзии. И все. Все просто. Доклад окончил.

Я вырос в семье, где было три больших библиотеки. Четвертая - это была библиотека профессора Гордона, весь второй этаж у него в частном доме был посвящен книгам. Я читал все время. Представляете, для мальчика, - стеллажи до потолка. Собственно я так и передвигался в детстве и отрочестве - от библиотеке к библиотеке. А еще - я видел этих людей. И не то, чтобы советская власть хорошо к ним относилась. Нет. Это не то. Они и были советской властью. И дед, и дядя, и бабушка. И весь их круг друзей. Это были достойные и честные люди. Может, были какие-то другие коммунисты, карьеристы и приспособленцы, но я их не знаю. Я видел только настоящих. Да, они верили в светлое будущее. И дед, Сергей Акимович, которого на войну так и не пустили, который занимался хлопком, наращивал производство, метался по колхозам этим, больше-больше-больше. А хлопок - это порох. А порох - это пули и снаряды. Вот его война. Он один раз при мне свой пиджак с орденами надел. Это было в 1980-ом году, на день Победы. Мы как раз приехали на праздник, отмечать, тогда же так широко, по-государственному не отмечали, так, ходили ветераны, выпить-закусить, не было никакого пафоса. И вот помню, дед встречает в дверях, заходите, гости дорогие, то да се, бабушка Полина, которая пельмени с мизинец лепила, - за ним. А у деда на пиджаке - два ордена Ленина. И еще куча всего поменьше. И чтобы слово про себя сказали - ни-ни, не надо этого. Бабушка на фронт ездила к деду, в декабре сорок первого, Они под Москвой стояли. Дед, другой, Василий Константинович, написал ей: не приедешь - убьют меня. И она поехала. Оставила мою маму грудную на бабушку, Елизавету, и уехала. Прибыла в Москву, и пешком, с летчиками какими-то, которые ее вели, по морозу, через лес, дошла до позиции, нашла мужа. Деду дали отпуск на два дня. Он вернулся в сорок шестом, из Японии уже. Пять лет воевал. Два легких ранения, и палец на ноге сломал, когда десантировался, Я три года по горам лазил. Всего три. То одно, то другое. У меня башка сломалась под конец. Я гнать начал. Чувствую, что гоню, а сделать с собой ничего не могу. Похеру мне все стало. Живые, мертвые, да не е.ет. Мы все уже умерли. А эти по пять служили. Как они выдержали все, я не понимаю. Великая Победа. Поэтому когда на военной теме начинают спекулировать какие-то туристы, да, я ругаюсь. Ну вот так.

Идите на Бусти. Там спокойно, красиво, без ругани. И много всего. https://boosty.to/dmelnikoff/posts/23023726-97f0-4f47-865e-9ae8b733558b?share=post_link

Да, когда читатели справшивают: "А куда ж мне деваться, мне нравятся стихи и того, и другого, и третьего, и Мельникова, а вы ругаетесь", - я часто слышу этот вопрос и должен сказать следующее. Если вам нравятся все подряд - у вас нет вкуса. Если вы не хотите сделать выбор - вы лишены нравственного чувства. Любой выбор мотивирован именно нравственным чувством, если мы говорим о сознательном, точнее, сознающем себя человеке. А с людьми, у которых нет вкуса и нравственного чувства - мне не по пути. Уходите отсюда. Идите туда и к тем, с кем вам удобнее. Кто старается набрать подписку, пишет по повесточке, лижет тех, кого выгодно (даже сиюминутно, ситуационно выгодно) лизать. Идите к приспособленцам и читайте их. И будет вам счастье. И флаг вам в руки.

А кому правда не нравится, судя по эмодзи - валите отсюда. И не читайте.

Ахаха. Прислали. Долгарева, хорош про мертвых солдат (или не солдат) тему качать. Ну я это придумал со своими целями, давно в начале 2000-х тысячных. Это было связано с моими личными потерями, с желанием как-то обозначить это в метафизическом пространстве и запечатлеть в своей памяти. Ну придумал, да, эту тему, мертвые как живые. Болело, вот и решил себя утешить. Ты чего, хохлуха, на хвост мне упала? Придумай что-нибудь свое. Эу. Еще раз. Придумай что-нибудь свое. А лучше - просто заткнись. Не получилось из тебя поэта. Иди в кассирши в Пятерочку. Не хрена у меня побираться. https://t.me/dolgareva/775

Когда вам кажется, что вы душите Мельникова, лилипуты, посмотрите на небо. Сопоставьте размеры. Может быть, самый умный и смелый из вас и поймет, что вы схватились за шнурок на моем ботинке. Но это вряд ли. https://t.me/antigrafoman/622

С праздником, бойцы ССО Война была делом жизни, поэзия – дело смерти, юность осталась за кадром – гореть в кювете, как бэтэр, набитый мясом. Матерные слова отхрипела гвардия в небо, не помнящее родства. Война была делом жизни – тогда, в кишлаке горелом, ты видел во сне березы – оранжевые на белом, теперь тебе снятся камни, дороги, босые дети, лед на стволах орудий – поэзия дело смерти. Вскакивая с постели, вглядываясь во тьму, ты слышишь шаги и кашель, не слышные никому, это как будто в горы – в забвение – тяжело уходит твоя рота, вставшая на крыло. 2005