Опусы шальной разведенки

Живя каждый раз в местах, про которые снимают новости, я набралась разных знаний, которым тесно внутри моей головы: научилась разбираться в сейсмологии и герпентологии, океанографии и разновидностях зооантропонозов. Да что там: я победила штук десять фобий, которые женщине нужно пестовать и преподносить мужику на блюдечке – вон, мол, видишь, паук? Так убей! А я тут повизжу с подоконника. Единственное, в чем я так и не разобралась - это в разновидностях того холодца, который лезет на берег в попытке испортить купание. Не водились медузы на лухари-пляжах, где я молодость проводила. Может, глубже фарватера. Может, где-то под камнем. Ну, культурные были медузы и на берег не выползали. Звезды были морские - противные. Фу какие, ну прямо мерзость. Повернешь её палкой навзничь – а у ней там то ли рот, то ли жопа. И какие-то эти щупальца, что шевелятся страшно, утробно. В остальном океан - как бассейн. Белый, белый песок, всё прозрачное. Ну, листок упадёт с этой, как её. Я в ботанике тоже не очень. А сегодня стою по колено. Открываю сезон купальный. Ну, за камень ногой зацепилась и стою, бля, как цапля, качаюсь. Торможу с окунанием жопы. У меня там чувствительно очень, когда воздух у нас - девятнадцать, а вода - ну, на градус теплее. А оно там в волнах болтается. Корнерот, в рот его! И огромный. Если чо - название медузы. То ли выплыл пожрать, то ль размножиться. Ну, не знаю я, не разбираюсь. Вот же ж - думаю. Щас заброшусь прямо в море к этой дрожалке, а она меня своей щупальцей прям потрогает мерзкой за жопу. И стою. И хватаюсь за воздух. Чтоб не ебнуться-то прямо в море. Ну и... это. Ну, вы понимаете. Вестибюлярка уже ни к черту. Вам когда-нибудь прилетало КОРНЕРОТОМ В ВАШ ДОЛБАНЫЙ РОТ? Добрый вечер. Сезон открыла. Рот большой, симпатичный, а губы-то... Прям как в этом мультфильме страшенном. Как у тёлок, которых вы лайкаете.

Тряхнула стариной, скучая по родине. Утренняя Самсонова сделала большие глаза и достала большую ложку. Итак, где бы вы ни были: Готовим на завтрак Кхао Пад Кунг. Идем в магазин, желательно модный. Пятёрочки, Дикси, Магниты - обходим уверенным шагом. Покупаем в модном: - рыбный соус Нам Пла (без него нельзя, совсем нельзя) - устричный соус (без него можно, но чего вам, жалко, чтоль?) - соевый соус (любой) - свежий чили. наш сорт - птичий клюв, но можете поэкспериментировать со всем, от чего горит жопа - коричневый сахар - тайский рис жасмин (нет, на краснодарский заменить нельзя, совсем нельзя) Дальше опционально. Мы готовим рис с креветками - нам нужны креветки. Вы можете взять курицу, кальмары или ваще ничего - только овощи. Отвариваем рис. Три пальца левее Альголя - ну, вы знаете. Важно правильно сварить рис, иначе вы всрались - и всрались капитально. Тайский рис варится очень быстро. Как с пловом - лучше немного недоварить, иначе кашу получите. Ну, как недоварить? Сварите почти полностью, но не томите под крышкой. Сварили, открыли крышку, снесли на балкон остужаться. Без крышки. У вас же там уже студено на балконах? Так вам и надо, бгг. Берем самую большую в доме плоскую сковородку. В нее наливаем масла и загружаем по очереди, слегка обжаривая, заготовленные заранее: - морковь мелкими кубиками хдыщь! - лук белый (нет, не репчатый, в крайнем случае замените на белую часть латука) хдыщь! - можно горошек зеленый сырой, но я его не жалую - если рис сварен правильно и филигранно - можете помидор туда кубами порезать. если проебались - не нужно этой сырости дополнительной Креветосы лучше обжарить отдельно. Курицу можно вместе, если сковорода достаточно широкая. Сдвигаем всё на сторону. На свободную часть сковороды - хдыщь несколько яиц. Размазываем по сковороде. Обжариваем, нарезаем на ленты лопаточкой прям там. Коричневый сахар ложку - хдыщь! Соусы шедро - рыбный, и слегка - устричный, кто его жалует. Можно без него. Рыбного нормально так ебните. Чуток соевого. Не солите. Перемешали аккуратно. Вываливаем рис, обжариваем, перемешиваем. Теперь готовим свежий Прик Нам Пла. Это та прелесть из чашки, которой поливают рис в Таиланде. На столах стоит. Вообще-то, его надо заранее приготовить и слегка настоять. Но мы - народ ситуативный. Так что - пойдет. Просто крошите в труху, а не режьте колечками. Для Прик Нам Пла: режем чили. В перчатках! Если без - глаза не трогать, жопу не чесать, мыть руки шесть раз, или вообще отстегуть - и выбросить. Порезали - ссыпали в стакан. Заливаем купленным рыбным соусом. Выжимаем сок двух лаймов. Добавляем ложку коричневого сахара. Или сколько у вас того соуса? Все равно ложку. Режем чеснок. Мелко. Не очень много, чили пусть больше. Чуток разбавляем водой, кто робкий. Я не разбавляю. Закрыли - и в холодильник. Вообще начните с соуса, потом будете с рисом трахаться. Вообще-то, я так себе кулинарный блогер. Поэтому и не замужем. Для подачи. Жареный рис сгружаем в чайную чашку, переворачиваем на тарелку. Сверху - выкладываем креветосы. Лук режем перьями пополам. Кто скучает дополнительно и по Индонезии - обжарьте и ссыпьте на край арахис. Готово? Готово. Щедро заливайте свежим чили-соусом из стакана. Урчите, ностальгируйте. С любовью, ваша тетушка Саовапха.

Самыми странными вещами, которые я обнаруживала на снимаемых мною квартирах, были настойка на кроте, бюст Киркорова и холодильник, расписанный гжелью. Причём, вместо розанов с орнаментами художник вывел синим кобальтом красивые фаллосы. Выразил свое отношение к продукции холодильного завода Зил-Москва. - Погодите, гражданка, про гжель! Мы еще про крота не поняли! А чего понимать про крота? Ну, обычная кротовуха. На серванте стояла, от всех болезней. Мне хозяйка велела не пить. Я - не то чтобы собиралась. А в какой-то момент перед Новым Годом - помню, что позвонила она. Говорит: посмотри на серванте - не стоит ли моя лавашовка? Я смотрю: кротовуха стоит. А чего лавашовка такое? Оказалось, она потеряла где-то в недрах своей квартиры очень плоскую сковородку, на которой пекла лаваши. Не блины. Не оладьи. Славянская женщина Зина. Упокой, земля, ее бренное тело, переполненное кротами. Лаваша даже не поела - так загнулась, на тощий желудок. Была печь с изразцами однажды. Бутафорская, для фасону. В ней хранился хозяйский сейф и какой-то кулёк с монетами. Я снесла их бухому оценщику - он только пальцем у виска покрутил. Говорит, это старый узбекский тииин. И на них даже лаваша не купишь. Еще у парка была квартира. Вся шикарная - обои египетские. Шелкография называется, что-то из жития Анубиса. Я хозяйку тогда и спрашиваю: вы поклонница мумификации? Или просто с загробным миром соседствуете? Что у вас в дальней комнате - гроб? А она что-то рассердилась и прибавила коммуналку. В объявлении было всё вместе, а теперь плюс четыре шестьсот. Но Анубисы это ладно. Как-то ездила на просмотр. На какой-то там дальний кордон - это было не в центре Питера. Захожу - все прилично навскидку. Ни гробов, ни печей, ни фаллосов. Разуваюсь (стоял ноябрь), прохожу из прихожей в спальню. А там везде у них этот. ТомХэнкс. Фотообои, то есть, с ТомХенксом. На потолке только нету ТомХэнкса - там какая-то люстра «Престиж». Как-то видела ванную в кухне. Душ, прибитый над унитазом. Кухню, где у хозяев три раковины. Туалет целиком зеркальный. И поэтому меня лично не удивишь никакими заёбами. Я снимала жилье в июле в нашей здравнице - городе Сочи. И жила в петербургском старом, как говно археоптерикса, фонде. Но вот третьего дня мы с Самсоновой ночевали в одном мотеле. Номер был там четырехместный - остальные уж закончились. Ну, заходим. А там две койки. Сантиметров, возможно, по сорок. Вот бывает кровать односпальная, а бывает кровать двуспальная. Нам попались две полуспальные. А по центру - круглый диван. Это типа еще два места. Только спать на них нежелательно, потому что диван у них сломан. Это нам хозяйка сказала. Строго настрого запретила к нему даже и приближаться. В остальном - мотель был прекрасный. Нет розеток. А чай - в «Титанике».

Под завязку, а то разбежитесь. Этот день у нас стоном зовется. Открываю свою эту личку: папка спам, у меня там чудовища. Очень редко - нормальные люди, чаще - эти вот, с причиндалами. Вижу, восемьдесят фотографий нам прислал человек Дениска. Да, Дениска, такое имя. Извините, кто не Дениски. И вы знаете, отпустило! Прямо легче, буквально сразу. Лет Дениске, допустим, сорок. И он в силу своих этих робких, изначальных попыток врубиться, что тут есть-то от "Одноклассников", напоролся на фильтры китайские. Что разблёривают людям морды. Подбирают им подбородки. Округляют глаза славянские до корейских каких-то стандартов. И размазывают им бороды как прыщи по всему периметру. Я смотрела и зычно хрюкала. Залила собой клавиатуру. Дважды фильтр докурила до вавки. Трижды чаечкой в ночь хохотала. Мужики! Дорогие Дениски! Я с фотографами как с басистами. У меня, бля, иммунитет к фотошопам и додж-н-бёрну. Я навскидку стареющим глазом запалю даже ликвифаи. Ну, побойтесь, пожалуйста, бога. Вы ж не бабы, етишкин тишка! Вам же вымыться и одеться в очень свежее всё и не мятое - и готово, жених почти что. А уж если рожу побреете... Вот вам референс - слово-то, слово! Понимаете, что за исчадие эти фоточки ваши разглядывает? Это я, ваша милая зая. Нет, Дениску не покажу. Но в сети вот нашла похожее. #бежиторёт #спасити #полнолуние #обострение

В доме на Восстания третий день подряд ломается свет. Без объявления войны и особенных предупреждений. Посиневший ремонтник гуляет по крыше, матерится, швыряет вниз провода. Света нет. И фрилансеры воют. Выползают из собственных кухонь, где вот тут вот у них две пепельницы, а вот тут кофеварка и пресс - и идут заселяться в кафешки. Выбегают в чем мать родила, отличаются ото всех, кто на улице. В нашем городе резко и люто неоправданно похолодало и нормальный народ утеплился. Мы, конечно же, не успели. Не порылись в шкафах, не достали свои эти шапки и куртки. А потом нам вдруг стало темно - там без света немного найдешь-то. Нас на улице видно: мы в летнем. И бежим обживать рестораны. Я сегодня сижу прям напротив дома. Может, десять столов, может, восемь. Очень плотно стоят, места мало. Мимо бегает шумный ребенок. Вжух до двери - и сразу обратно. Лет, наверное, пять, или меньше. Дышит шумно, как старикашка. Две сопли парадно свисают, надуваются пузырями. Чо он бегает-то? Я бы подумала, что он тут занимается спортом: как в бассейне - от бортика к бортику. Дышит, сопли пускает, бежит. Ну, пятнадцать минут. Ну, шестнадцать. Прямо мимо стола с компьютером. Вжух. И дышит. Пытаюсь представить, что он вырастет Аполлоном. Ну, чтоб сильно не раздражаться. Я из тех неприятных баб, которых частенько нервируют дети. И которая разрешила себе в этом легко признаваться. Мать, конечно же, глушит сидр. То ли грушевый, то ли яблочный. Хорошо ей, я понимаю. И ребеночек делом занят. А по правый локоть - две девушки. Обсуждают вчерашние выборы. - Я, вообще-то, не переобулась, просто резко сменила мнение. Так и хочется им сказать, что это и называется "переобулась". И еще много разного хочется. Объяснить, например, официанту, что в том ям не кладут томатную пасту с очень звучным названием "Кубаночка". И чеснок туда не кладут. И болгарские перцы "Ласточка". Очень хочется взять ребенка за болоньевый капюшон - и подвесить на гвоздь в туалете, как какую-нибудь Буратину. В мать его тоже влить алка-зельдцер. В ТСЖ проораться до колик. И уехать. Я очень устала. И почувствовать этот миг бесконечной как скатерть дороги. Впереди чтобы только трасса, сбоку — шумная баба Самсонова, а в крови — наш цыганский, излюбленный, непередаваемый адреналин. Чтобы ехать черт знает куда, чтобы смысл не в конечной точке, а в непредсказуемом зигзаге судьбы. Ехать, петь и смотреть отели. Вот какая–то хижина в поле. С печкой – слышишь, Самсонова – с печкой! С рушниками и рогачами. Девятьсот пятьдесят за сутки. Да, уборная там на улице. Ну, и вместо бумаги — камни. Вот какой–то мотель проститутошный: посмотри, и подсветка кровавая. Надо брать, там кафешка с шестом. Игровой автомат на входе. Взять билет средь ночи, орать. Полететь из Пулкана в Домодедово. По дороге писать: не забыла ли паспорт? А загран? Нет, ну мало ли, я оптимистка. А два кофе в дорогу? А булочку? А штаны мне дорожные, байковые? Вот и ладно, взлетаем, жди. Прилететь. Прыгнуть в тачку. Орать. Обниматься, отели показывать. Вот и всё наше бабское счастье. Мы другого пока не придумали.

По дороге к той "женственной женщине", какой хотела меня видеть мама, я встретила пару ухабов, о которые и споткнулась. Перво-наперво, "гады". Вы понимаете? "Гады" были тем компромиссом, которые делали женщину женщиной, ставя её на условные - но, тем не менее, все-таки, хоть какие-то каблуки. Ну, почти манекенщица. Только можешь этой туфлей своей очень лихо пинать колесо мотоцикла, забивать шляпки крышек от пива в скамейку, можешь спичку зажечь или обороняться. Можешь лужу пройти каравеллой. Можешь даже впахаться в говно - ну, подумаешь. В лужу сходила - и тебя можно звать в филармонию. Гады есть у меня двух видов: стриптизерские каблуки - это когда вместе с грубой платформой у тебя еще есть несуразное нечто из пластмассы или каучука. Или дерева, чем черт не шутит. Ну, каблук. И с железной набойкой. Или боты - ну, типа мартинсов, только тоже на жирной платформе. Гады могут быть прямо по клитор - называются гады-чулки. Это очень хорошие гады, только маме моей не нравятся. Она зовет их болотными чунями. Я ей лихо цитирую мультик. Посмотрите-ка на картинку, ну-ка? Кто тут такая же ветошь? Еще для женщины надо чулочки. Потому что чулочки - это как бы максимум всей нелепости, которую только может придумать этот ваш шовинистский мир. Это как мужику его джинсы обрезать и подвесить к трусам на резиночки. Ну а чо? Пусть красиво расхаживает. Свои бледные ляжки показывает. Мы – вот эти вот современные, сексуально-активные женщины, тоже любим кусочки бесстыдного мяса, откровенно в мурашках и цыпках. Беззащитные. Неудобные. И сползающие на коленки. Представляете себе эту походку? Он не чешет, он семенит. Словно гейша времен упадка. Заглядение? Ни без этого. Я чулки покупала сто раз. У меня их вообще коллекция. Есть чулки, чтобы их снимать. Если чулки, чтобы фотографироваться. Есть чулки, чтобы выйти в люди и красиво стоять в них в углу. Ни одних нет чулок, чтобы в них, например, дефилировать. Или в гадах по лужам ходить. Я пишу своей маме обычно: вот чулочки надела, свидание. Мама радуется - это ж надо! Наконец-то, моя образина перестала стремиться собою походить на своих героев. Ну, чего там у меня под сердцем? Руни Мара татуирует свинюшку? Ну и третье - конечно, сумочки. Я не знаю, что это такое. Они для меня как зонтик - непонятное изобретение. Нужно это носить в руках? Но помилуйте, вот зачем это? Эти маленькие, цветастые, все в каких-то нелепых стразах, все таскаемые на плече, откуда они непременно сваливаются. Стоит лишь закурить или дернуться. Есть же классная штука рюкзак. Ты его за спину повесила - и забыла о нём нахрен сразу. Там лежит у тебя ножовка, изолента, штопор, чулки. Там лежат две бутылки винища, сигареты, бумажки какие-то. У меня вот рюкзак из покрышки. Автомобильной, что б это ни значило. И ремни из ремней безопасности. Как влитые сидят, как влитые. И идешь ты такая женственная - вся в покрышке и говнодавах. И несешь за спиной чулочки. Хорошо же? Да, хорошо.

Фотограф пишет. Прямо в личку, у него же предложение для меня. Бесплатная фотосессия в поле. Почему - спрашиваю - в поле-то? А у вас - говорит - такое среднерусское лицо, что это редкость вообще-то. Вас надо снимать в полях и лугах. С косой снимать, с коромыслом. И трахать хороводом - добавляю я мрачно - и иду гуглить среднерусское лицо. Бабушка моя-цыганка в этот момент лениво перебирает ногами в гробу, пытаясь сплясать фламенко. Дед мой, наполовину еврей, сплевывает сквозь зубы, стесняясь смотреть мне в лицо. Папенька мой украинец, наполовину то ли серб, то ли хорват, начинает откапываться из могилы, чтобы посмотреть, что ж я сделала-то со своим лицом с тех пор, как он закопался навечно. – А с веслом - говорю я фотографу - можно? Это будет брутально и международно. Бабы с веслами есть в любой нации, прикрывают собой амбразуры. - Вам бы шутки шутить - говорит. А мы месяц уже ищем модель для рекламы молочного бренда. Наш клиент хочет пышную славянку. Зеленоглазую, рыжую. С угасающей сексуальностью. Чтоб при взгляде в её лицо человек видел мать, а не женщину. И хотел испить молока. Кстати, мы по вашим фото не поняли: а какой у вас размер груди? Больше трешки, или уверенная? Не хотела же пить с утра. Не хотела ни с кем общаться. А гляди ж ты: едва проснулась - а уже угасаю в мать. И пою молоком бесплатно на полях каких-то клиентов. Может кто-то меня снять с ружьем? Что-то с имиджем моим стало. Если что - я стреляю как снайпер. Хоть в фотографа, хоть в клиента. Белке в глаз - и контрольный в голову. До свидания, пейте водку.

Ужасающая, все-таки, функция у всех этих гаджетов современных. Вроде сидишь, никого не трогаешь, планируешь райские каникулы в Выборге. И вдруг телефон подсовывает: три года назад ты сидела своею задницей на вулкане Агунг. А четыре назад - на своем этом чоппере в Тае. А вот пять, посмотри, Филиппины. А на шесть не смотри - разрыдаешься. Ну и всё, расхотелось в Выборг. Расхотелось в фикс прайс за мочалкой. И пешком-то ходить расхотеллсь. Я легла на газон возле Таврика - и лежу. Вот собачка пописала. Вот Самсонова рядом танцует. А чего ты танцуешь, зачем это? Телефоны наполнены Выборгом. Сочи, Питер, ну, Тверь какая-то. А вот эту вот бабу куда? Это были последние тропики? Эту карточку надо в рамочку? Может, мужа еще предыдущего распечатать, вдруг тоже - последний?

Самсонова говорит: Алена. А Алена – это я. Вот чего мы с тобой будем делать, когда интернет закроют? Или шутки шутить запретят. Или что–то еще нам такое сделают, что мы дружно пойдем на рынок торговать садовой рябиной? Я, допустим, могу варить джинсы. Продавать авторучки цыганам. Вялить рыбу могу. Привозить из Китая болонок. Поменять батарейки в часах. Таксовать. Обучать минету. А вот ты куда с этой рожей? У тебя же на ней написано, что ты всех считаешь немножечко как бы дурнями бесноватыми. Подойдет к тебе дядька с банкнотами – прям к метро, где стоишь ты в шапочке. Спросит: мать, а скажи, мол, билетики-то лотерейные - настоящие? Лотерея-то государственная? Хоть один-то в неё выигрывал? Вот и чо ты ему ответишь-то? – Пну, наверное. Хули делать-то. – Ну, а я про что – вторит Самсонова. Пнешь глазищами, ног не насилуя. Или ляпнешь хуйню какую-то. Сорок лет, мол, а в сказки верите. Как ты тут домофоны-то впаривала? Как ходила барыжить Коранами? Как в ларьке торговала заснеженном волосянкой и стыдной порнухою? Чо случилось с тобой, чо невесело? Почему ты не рассупонишься - и не ёбнешь религию новую прямо в головы всем собравшимся? Я вздыхаю, соплю, закуриваю. Этих кризисов ваших пугающих я видала уже в изобилии. Мне не страшно. Мне любопытненько. Мне война словно мать приёмная. Неужели совсем не выстою? Неужели пойду по накатанной, но в обратную, сука, сторону? Что там дальше, халаты из Турции? Утюги из Тайваня, наркотики? Гейпарад, кордицепс в коробочках? Наложение рук на сифилис? Кофр для денег, мазурка на флейте? МММ и Русский дом Селенга? Огородик? Бордель? Поэзия? - Мы чего-нибудь точно придумаем - говорю я подруге Самсоновой. Пусть сперва интернет закроют. Потому что едва подумаешь о каком-нибудь мутном бизнесе – как чирикаешь в пост про Киркорова ядовитые комментарии. Или пишешь какому-то мальчику, что умеешь играть на флейте. Многоствольной, что б это ни значило. Ну а он, как дурак, отвечает. Погоди вот чуть-чуть, до кризиса. Приходи тогда за билетиками. Лотерейными, государственными. Там такие, как ты - выигрывают.

Встретила знакомую – и не узнала. Она огромная, в три обхвата. Какая-то светлая вся и искрящаяся. Она не идёт, а плывёт и колышется такою жопою исполинской... С такою жопою на устах солдаты шли на последний подвиг. С такою жопою тощий пиит писал панегирики подлым сатрапам. Такая жопа если накроет – почувствуешь благость родимой почвы, придёшь к корням и патриотизму, поверишь в бога и неизбежность. С такою жопою жить не страшно. И помереть не всегда противно – поскольку знаешь, что наследила, наоставляла в сердцах зарубок. Я говорю ей: - Привет, Наталья. Какая стала ты огневая. И вижу, как мужичок проходящий вписался прямо в табло рекламы. Пробил собою практически дырку, шагнув в какую-то там картинку с безумной теткой с осиным станом в короткой юбке с противной рожей. Такие рожи давно не жрали. Такие рожи при слове "тушенка" впадают в нервы, скрипят костями и ртом своим с привычным бруксизмом. Такие тётки не остановят. Ни перед лошадью, ни перед избою. В них чаще входят - базара нету. Не всем мужиком, а его частями. Но мы с Натальей сейчас узнали, что входят в тощих они поневоле. Не исключаю, что насмотревшись на православную, дивную жопу. Которая сало мажет на сало. И улыбается, и хохочет. И гордо несёт себя в леопарде сквозь смерть и хтонь петербуржских улиц. Как будто вовсе зимы не будет. Как будто солнце, вьюнки и ромашки. А на лугах пасутся коровы. И будет хлеб, будет пиво и мясо. И будет очень уютно спаться меж полужопиями как во чреве. Такие выводы к этому часу. Пойду поем что-нибудь из сала.

😍🥰 Всем спасибо, все свободны! Дорогие мои бермята, вопрос с макбуком решился неожиданно быстро, дешево и безболезненно. Я ни разу не видела такого сервиса: шестьдесят тысяч, заявленные мне в предыдущем сервисе как единственный вариант решения проблемы с клавиатурой «прошки», НЕОЖИДАННО превратились почти в ничто, а трое суток ожидания - в полчаса с кофейком на диване. Мне починили клавиатуру, почистили мак - и вернули как новенький. Фантастика просто, не верится. Непривычно, когда тебе помогают, а не просто бабла хотят снять. Если вы «яблочник» в Питере - аресок сохраните, пригодится. Центр, это рядом с метро. От меня им привет и объятья. Пацаны ваще ребята, так не бывает просто. бородинская 13, если что 😘

Хелп, православные. Сил моих нет. И злости тоже не хватает. На клавиатуре макбука (еще не старого, но достославного, потому что это - тот самый макбук, который даже Эппол признал косячным за счет дерьмовых клавиатур, из которых выпадают клавиши) вылетают две кнопки - А и О. Вылетают уже нарядно - прилипают к чистым пальцам, остаются на них - и приветик. Скоро я тут писать перестану. Клавиатуру уже меняли. Официалы по спецпредложению. Косячный мак, знаем-знаем, бывает. Но ОНО СНОВА ВСЕ ВЫЛЕТАЕТ! Снесла опять же, официалам. И - трампампам! Заменить они могут вот эти сраные пару кнопок. За 10 тысяч рублей, если МНЕ ПОВЕЗЛО, и у меня "замочки" не сломаны. А если сломаны - 60. Шестьдесят тысяч рублей, господи. Я почку прошу заменить? Поставить сердечный клапан? Более того: чистый эппловский мальчик мне на хитром глазу сообщает, что буковки будут нерусские. Мол, купите наклейки на Алиэкспрессе. Серьезно? За 60 тысяч? Я еще клеить что-то должна? Вы даже сами этого не можете? В итоге: я почти без рабочего инструмента. Печатать на этом нельзя. Чинить за такие деньги - это проще новый купить, если почку продать. Есть какие-то костыли? Есть какие-то, бля, умельцы, которые их хотя бы на сопли посадят? Питер, это, к сожалению, важно. Спасите. Помогите. Без компа - как без рта.

Здесь про то, как я впервые отхватила по роже за свое это творчество. И ладно бы за прозу - за стихи. А вы спрашиваете, чего я стихов не пишу. Рассказ под замком, подписка платная, но сто рублей всего. Детство, родители, автобиография – все складывается туда и пишется без скидок на формат. Предупреждаю: местами - Левиафан. Кусочек оттуда: Школу я закончила с одной тройкой по так называемому труду. По труду, понимаете? Так–то! Я, гуманитарий до мозга костей, экстерном (чтобы не мучаться) сдала двухгодичную программу математики, химии, физики и геометрии на отлично, вызубрив её исключительно эйдетически, а по труду получила тройку. Мы должны были шить весь девятый класс. В основном, потому что девочки. Вот тогда б мое сердце впитало все идеи радикального феминизма с благодарностью и прочмокиванием. Потому что — какого хера? Я писала стихи и песни, я выигрывала какие–то конкурсы, прославляла родимую школу на всех их сраных олимпиадах и каких–то всероссийских конкурсах молодых и дерзких талантов. Тормозила по математике, но справлялась за счет процессора и объема кратковременной памяти. Но меня заставляли шить. Поначалу мы шили варежки из какой–то хозяйственной ткани. Ну, как зеки. Для завода щебня и гравия. Это было несложно — ты вырезаешь варежку по понятному кривому лекалу и прошиваешь её на машинке по кругу, силясь пальцами не попасть под иголку — машинки–то все "ножные". Дальше нам доверили фартуки. Это было уже мучительно. Нужно было чего–то кроить, подшивать и, конечно, втачивать. А потом перешли к комбезам для работников комбината. Там привет. Попрощайся с нервами. Постарайся, верша революцию, не свалиться с броневика. До революции трудовичка относилась ко мне – как ну просто к неполноценной. Сейчас бы это назвали пассивной агрессией и без промедления осудили. Но я решила протестовать – и возбудила в ней ненависть, какую я вообще очень редко потом хоть раз наблюдала в людях. Да и была ли она человеком? Вот вопрос–то с утра пораньше. Её звали Ангелина Адольфовна – и это многое о ней говорило. Такое вот единство противоположностей, когда для девочек она Ангелина, а для меня – просто целый Адольф. Она меня точно сейчас ударит – и головой прямо в старенький "Зингер". Который делали до войны и на совесть. А всё началось с того, что я пошла разбираться к Горохову – это был наш директор школы. Довольно умный, смешной мужик, который с батей моим соседствовал по гаражу и участку дачному. Ну, то есть, был нам почти что родственник — и лишь немного меня давил. А в основном, конечно, воспитывал. Смывал косметику в туалете, хватал за волосы в коридоре, чтоб затянуть их резинкой из камеры — так, чтоб глаза азиатскими стали. У нас с распущенными не положено. С распущенными будешь стоять на панели, когда мы все от тебя избавимся. Из пионеров же вот уволили? И школы тоже когда–то выгоним. Ну, захожу в кабинет, говорю ему: хочу к мальчишкам в их цех рабочий. Стучать заклепки из ваших болтов. Вам нужен труд? Вот, могу стучать. Крепить в станок этот болт вонючий и бить часами его по шляпке, пока она плоской, как надо, не станет. А шить не могу, не хочу, не умею. Какая разница, как трудиться? Дальше по ссылке, рада каждому подписчику, люблю, ценю, целую в темечко и очень откровенно общаюсь. https://boosty.to/franni_glass/posts/7ade2c3c-4c43-4acd-ad8a-d7e7b5108f37

Открытый пост на бусти про первое сентября. С картинкой. https://boosty.to/franni_glass/posts/b085eecd-ba43-43c4-aff0-c5855eea6393