Опусы шальной разведенки

Давайте, я вам лучше про Антона расскажу, знаете эту историю? Можно, конечно, обсудить переводы Авесты на русский язык, гносеологический подход к борщеварению и последний альбом Сибелиуса на гуслях, но у меня вся лента в коронавирусе и экспертах по сухому льду. А, значит, про Антона вообще нормально будет, лучше, чем всё, что вы сегодня прочли. Ну, имя хтоническое, сами понимаете. Стало быть, и история про предвыспренное. Мы встречаемся не чаще одного раза лет этак в пять. Потому что Антон - человек депрессивный и после него хочется вены отверткой вскрыть. В прошлый раз он рассказывал, как его к рождеству фурункулами обнесло. Я как раз себе чихиртму заказала и шашлык из телятины. Ну, отодвинула, значит, слушаю. Давлюсь тем, что в Петербурге называют "ркцетели из квеври". Ничего-то мне, говорит, не помогало. Ни шесть курсов антибиотиков, ни уколы, ни причастие. И вот, говорит, сплю в рождественскую ночь и снится мне, что я - ёлка. Сильное дерево, спиленное под корень и поставленное в красный угол избы. И шары на мне эти красные, блестящие, огромные. Ты понимаешь? Улавливаешь аналогию? Я киваю, хотя нихуя не улавливаю, если честно. А он продолжает: и тогда, говорит, я понял всё! И вскочил среди ночи. И как давай их срывать в большой черный мешок. Все посрывал, ни одного не разбил. Вынес на помойку, выбросил, закурил. И выздоровел сразу. Короче, будь у вас такой Антон, вы бы тоже дозировали. Не чаще одного раза лет эдак в пять. И вот опять позвонил. Встретились на Рубинштейна, сели. Я предусмотрительно не заказываю ничего, выжидаю. Только квеври свой сраный тяну по глоточку. А он молчит. И улыбается загадочно. Я и так, и эдак. Мол, чего новенького? Как здоровье? Да нормально, говорит, всё. В отпуске был, скучно. На работе был - мерзко. У него вообще два слова любимых - скучно и мерзко. Поэтому с ним, видимо, и случаются фурункулы во всю ёлку. Ну, я петросяню сижу, чо делать-то. Про стендап, про Таиланд, про старенький синтезатор, на котором мы с пацанами позавчера старославянскую песню запилили на мотивчик Post Malone. И тут он вдруг улыбается как-то хищно и руку вперед выставляет - типа, хорош тут балаболить про всякую дичь, сейчас история будет. Я приготовилась, сглотнула, жду. А он: - У тебя мечта есть? Вот зачем ты живешь вообще, что после себя оставишь? Кому от твоей жизни на земле теплее? Я вино в стакан выплюнула и смотрю на него, моргаю. Нихера себе говорящий фурункул задвинул. Нихера себе, думаю. Покраснела, устыдилась, давай волосы на палец накручивать, а другим пальцем - ободок стакана теребить. Нуууу... говорю. Нуууу... И прямо задумалась. Помолчали. Я меню открыла, давай чихитрму искать, чтобы хоть чем-то паузу эту философскую зачистить. "А у тебя?" - спрашиваю. Мечта, спрашиваю, есть? Есть, говорит. Хочу в невесомости сексом заняться. И опять молчит. "В скафандрах чтоли?" - спрашиваю. Ну, а вы бы что спросили? Да нет, говорит, почему в скафандрах. Без. Тут, слава богу, подруга позвонила - мол, лети срочно на Белинского, тут все наши. И я полетела, думая о том, что Антон сегодня придёт домой. Ляжет спать. И приснится ему, что он - огромная ракета, которая стоит в красном углу космодрома, устремляясь своим концом прямо в бескрайний черный космос. Понимаете, да? Улавливаете аналогию? Обсуждать мои опусы можно в фейсбуке, кстати. Кто еще не - https://www.facebook.com/franniglass

Возьмешься, вот эдак, описывать очередную веселую жопу из своей жизни – и вдруг осекаешься. Потому что все действующие лица этой жопы — тоже тут. Либо сами читают, либо кто–то добрый им ссылочку шлет – вот, мол, погляди. Про то, как ты хлеба с анальной смазкой в ночи навернул. Клубничной. Знаем, знаем, ты это. И вроде хочется написать, что все события вымышленные, а совпадения случайные – но нет. Он это. Точно он. А бывает и по–другому. Вроде ничего такого сто лет не вспоминаешь и ни в какой свой пасквиль живых людей не засовываешь. А все равно кругом виновата получаешься. Пишет вчера незнакомая женщина. Утверждает, что знакомая. И даже, мол, не через пять рукопожатий, а через одно. Говорит, что я с её мужем до неё жалась. Но давно, в прошлом веке еще. Вы, говорит, Алёна, зря моего Алёшу на весь интернет опозорили. Вы и права не имели, и разрешения не спрашивали. А у нас дети. Дача. И депутатская неприкосновенность. Минут 20 я ходила, опустив рыло на грудь и перебирая в памяти всех Алёш, с которыми меня пересекала судьба. Ни один на депутата не тянет. И ни с одним ничего не было никогда. У меня Алёши – это знакомые коты, в основном. Алёши, Серёжи, Степаши. Кастрированные, неженатые, правильные коты. Пыталась какие–то вопросы ей задавать, но куда там. Собеседница самозабанилась, подвесив интригу. Но мне от ее слов вдруг даже теплее как–то стало. Почувствовала, что не зря жизнь проживаю. И какой–нибудь ночью, когда черная смерть сядет на край моей кровати, дыша одиночеством и тоской, я теперь буду думать о том, что где–то есть депутат Алёша. И представлять, как он ругается с женой из–за незнакомой бабы в сети. Сочиняет там что–то про свою юность, сокрушается, хватаясь за плешивую голову, кается, плачет. А потом они с женой жарко мирятся в теплой темноте супружеской спальни. И производят на свет детей и мандаты.

Я тогда просто очень устала. И с недосыпа случайно положила голову на колени второму вицепрезиденту какого-то там банка в вагоне бизнес–класса сообщением Москва–Петербург. В результате он всю дорогу не жрал, не чихал и не отпивал из стаканчика, чтобы не потревожить оказию. И лишь иногда сглатывал слюну, собравшуюся у него в гортани, пищеводе, репродуктивных органах, или где там у мужиков в такой ситуации слюна. На подходе к Питеру выяснилось, что у него рубашка за 1200 евро, а у меня помада за 200 рублей. У меня духи, а у него жена. У меня — счастливое пробуждение, а у него — онемение плеча, руки и мозга, но при том — полная подвижность артикуляционного аппарата и завидный словарный запас в мою честь. Неудобно вышло, неловко. С другой стороны, слов-то и у меня навалом, поэтому выбрав вечерок поудачнее, я ему написала. Как, мол, жена? Не заметила помаду? Обошлось? Помаду жена, конечно, не заметила, а вот сообщение мое – даже очень. И видимо, именно с того рокового случая моя белоснежная карма заляпалась и жизнь покатилась под откос. Во дворе моем питерском жильцов мало. В основном, офисы да отели. Поэтому тех, кто жильцы, я более-менее знаю. Дворник Али. Пацан сверху с металлическими шарами. Пара с младенцем. Ебуны. Меломан. Светка с молодым красивым мужем. И чувак, которого замуровали в стене еще при Матильде Кшесинской, но он мужественно просверливает себе путь на волю. Стандартный набор, у вас такой же. И меня все знают. Уважают, боятся, просят, чтобы из моего окна пореже музыканты падали, а в моих дверях почаще исчезали беспризорные коты. То есть, репутация крепкая, на том стоим. И вот с неделю назад часа в четыре утра во дворе раздается зычный вопль бухого пролетария: - Алёёёна! Алёёёёна! Алёёёна сука! Алёёёёна! А Алёна - это я. И никто с таким икотным рыком ко мне среди ночи прийти не может. Обычно я накидываю плащ и вылетаю из парадной этаким воином в доспехах: мол, вы тут чо? Совсем? И дальше матом, вихрем, магией и харизмой отгоняю нарушителей. Но здесь - затаилась и смотрю через окно аккуратненько. Просто, знаете, бывают такие голоса... Такая смесь десантника, уголовника и самоубийцы одновременно. Такой Толян в камуфляже. Бритый. Без зубов. В одном сапоге. Внизу и по сторонам тоже шевелятся. Свет включают. Из-за штор робко выглядывают. А этот знай глотку дерет. - Алёёёна. Убью, блядь. Дверь открой. Алёёёё на! Часа три орал, может, больше. И никто не вышел к нему, не угомонил. Наутро дворник Али вместо "Зыдыраствуйтэ, хорошая погода!" сказал "Здрассстэ". И посмотрел свысока. Светка вообще ничего не сказала, но выглядела довольной. Она все за мужа молодого переживает. Красивый он у нее. Ну, ладно, думаю, завтра уже не вспомнит никто. Хуй в руль, ребята. Ночью опять: Алёёёна, Алёёёна былять! Я уже наполовину почти вылезла. Какое-то горластое говно мне тут репутацию портит. На весь колодец позорит. Днем сижу, работаю, опять не выспалась. И вдруг уже сбоку откуда-то тем же пьяным совершенно мощным гортанным басом: "В юном месяце апреле. В старом парке тает снех. И веселые качели начинают свой разбех". "Взлетаааая. Выше елииии". Акустика сумасшедшая, слуха - ни на грамм, голос - как из матюгальника. И поёт же, тварь, через окно этажом выше. То, есть... То есть.... Какая-то тварь Алёна его два дня не пускала, а потом пустила. А подумают, подумают... Что это я его пустила и именно у меня-то он и орёт!!! У меня же все время кто-то орет из окна. Ну, подумаешь, нормальные пацаны обычно, музыканты с паровозных радиостанций и первых концертных площадок страны. Мне, чай, не шешнадцать уже. Старею. Вот, скатилась до Толяна. Пиздец, граждане, просто пиздец. Передайте тому банкиру и жене его, чтобы простили меня за помаду. И кому я еще чего плохое сделала и Светка тоже на всякий случай - простите. Пусть Толян прекратит уже. Пусть исчезнет из моего двора в юном месяце апреле хотя бы. Перед дворником же неудобно.

У меня в детстве был знакомый Олег. Кирпичом мне по голове уебал за то, что я в карты у него выиграла. Вроде нормальный парень был, перспективный, в ПТУ поступил на бульдозериста. Но потом спиздил трех куриц в совхозе и присел на пять лет. Сейчас, мой юный читатель, ты решишь, что я художественно приукрашиваю про Олега – как всегда и решают, когда я щедро сыплю факты из своей биографии в ваш этот кофр для хиханек. Но всё было: и кирпич, и тюрячка. Дальше я не знаю, чем он кончил. Возможно, переименовался в Алика, и дело как–то выправилось. В юности у меня был знакомый Глеб. Я несколько раз его спрашивала - а как так вышло? Вот родился ты розовеньким, гуттаперчевым карапузом - крохотные пяточки, щечки в сосудиках, кулачки с комочек. На каком моменте, умиляясь, мама произнесла ГЛЕБ? Как и почему пришли в ее взрывающуюся от гормонов голову такие согласные? Глеб купил на заводе какие-то трубы, меряя их на метры, и продал их с огромной маржой другому заводу, меряя на килограммы. Предприимчивый был чувак и дошел бы до государственной думы, если бы не баба его Лариса. Лариса и Глеб - сочетание настолько дикое само по себе, что воображение тут же рисует какую-нибудь дикую историю, тем более, что и фамилия там была - Дикие. С ударением на вторую И. ДикОй Глеб. ДикАя Лариса. В 1998 году Глеб утонул в болоте, собирая Ларисе чернику на варенье, а сама Лариса, потужив с годик, вышла замуж за американца и уехала в Вайоминг. Где ее скоропостижно задрали койоты. Койоты, блядь. Дикие. Далась тебе эта черника, Лариса. И вот буквально вчера знакомлюсь в баре с парнем. Мне это запросто, я себе даже в космосе компанию найду. Строгий брюнет, легкая небритость, женский коктейль с трубочкой, два айфона. Нечитаемая внешность, за ней кто угодно может скрываться - от басиста инди-группы до гея-мормона с тайной коллекцией таксидермии на чердаке готического особняка. Как звать, спрашиваю. А он Гималай. Гималай, блядь, я паспорт посмотрела. Гималай Сергеевич Дрезина. Хлопнула водки, вежливо улыбнулась – и скрылась в витиеватых дворах Петербурга, не в силах пережить такое буйство семантики.

Ужасно хочется обратно в спортсмены — прямо уши горят от желания. Пошла в новый зал с видом на свинский залив — на закат, на маяк, на овальных женщин с ягуаром и их шарообразных бухих мужичков. Мотивирует. Казалось бы – смотри улицу, качай жопу. Но есть одно хуйло неприятное за плечом – тренер по кроссфиту Артём. У вас есть хоть один знакомый Артъъъм? Этот кусок кошерной грудинки на обезжиренных ножках и с ввинченными в плечи чужеродными ручищами размером с исполинский хамон все время зачем–то встает у меня за спиной, где бы я не расположила своё туловище. Стоит и пьет свой воняющий химией изолят из пластикового зеленого стакана. Хоть бы обосрался уже. В итоге, я сижу в спортбелье в фитнес-кафешке, пью ряженку и в зал не иду. Там Артъм. И его стакан. Вообще, я начинаю догадываться, что не нужно было платить Артёму деньги, может, он и не стоял бы у меня над душой. Но я решила, что это такой оброк – типа как в армии. Если ты в зале новичок – отдай свои деньги, сигареты и гречку старослужащему со стаканом, чтобы не получить при случае пизды гантелью. Теперь он стоит и считает, причмокивая изолятом: И раз. И два. И три. И четыыррррре. Кажется, до десяти он просто не доживет. Кажется, к десяти я вгоню ему в жопу что-нибудь длинное и твердое. Сколько у нас мушкетов? Четыррррре. А вы чего, начали к весне готовиться? И рррраз, блядь.

ПРО ДЕНЬ ВСЕХ ВЛЮБЛЕННЫХ. Не могу не согласиться с теми рупорами истиной любви, которые весь день сегодня будут орать, что, дескать, негоже в России отмечать басурманские праздники. И напоминать про наш, посконный, крепленый скрепами христианский день Петра и Хавроньи. В целом, мне эта история тоже ближе. Как женщине. Валентин – он кто? Да пёс его знает. Склонный к излишнему риску священник, который, вопреки запрету тогдашнего фашиста Клавдия, женил военных на бабах. Так себе подвиг, если ты не Ирина Аллегрова. Совершенно другое дело наша Хавронья – женщина с большой буквы Х. Она ничего особо рискованного в порядке живой очереди не осуществляла, кроме, разве что, мелкого бытового колдовства, популярного знахарства и прочих оккультных чудес, к которым наше православие в разные времена относилось по-разному. Полагаю даже, что занятия Хавроньи в разрезе христианства пришлось несколько раз подробно пересматривать. Хавронья сильно хотела замуж. Настолько сильно и чуть ли не с рождения, что каждая нормальная женщина должна тут же почувствовать в ней родную душу. Вот только с "замужем" ей не везло. Оказия приплыла в руки с завидным по социальному статусу и обеспеченным на пару поколений вперед родным братом местного князька – Петром, пострадавшим от дракона в семейных разборках. Дракон, как водится, нанес Петру противоправные действия в виде значительных телесных повреждений. Официальная медицина тогда развела руками, и Петра потащили к Хавронье. А так всегда: в основном, конечно, на костер ведьму, но случись чего – не брезгуют. Хавронья прищурилась на княжеский потенциал и, не подбирая особенных слов, постановила: "Пациент может выжить только в случае скоропостижной женитьбы на врачевателе, то есть, мне, иначе лечить отказываюсь". И кокетливо зарделась. В этом месте легенды, бабоньки, давайте ликовать, потому что, получается, что даже по божьему персту и прямому указанию выходит, что в любви, действительно, все средства хороши. Шантажом заставив княжеского братца жениться, Хавронья в браке прожила жизнь настолько благочестивую и скучную, что даже официальная церковь развела руками и причислила ее к лику, закрыв глаза на былое шаманство и женскую корысть. Вывода тут никакого не может быть, кроме того, что, если вам по вкусу дарить друг другу "хавроньки" в июле вместо валентинок в феврале – да и на здоровье. Чо орать-то?

Это как у меня в Грузии недавно было. Пошли с немцами на водопад в Раче – ну, это типа грузинская Швейцария. Гудзульская медицина. Адыгейский театр. Только лучше, конечно. Немцы старые и довольно морщинистые – плюс, нудисты. Из предметов на них – только рюкзаки с жесткими лямками и мазь от натоптышей. Идем, смеркается. Вокруг очень красиво. Я чачу из фляжки отхлебываю и уже до скреп допилась. Давайте, говорю, выучим с вами слова нашего гимна. Под небом Голубым Есть город Золотой Ну, они учат, конечно, дорога–то дальняя. Дошли до вола, исполненного очей. Ханс просит: переведи, о чем это? Я пьяная, конечно, но не настолько, чтобы БорисБорисыча с русского на немецкий гонять. Пожимаю в ответ тем, что господь всучил мне вместо плеч, смотрю на сморщенный, но все равно могучий стрючок Ханса – и прямо чувствую, как моя нация теряет очки. Стыдно. И махнуть в такт ходьбе тоже нечем. И тут из кусов выходит он. Ну, как кусты, какой–то лесок близ ручья. Смотрит исподлобья – ну ни дать, ни взять – исполнен очей. Я как заору – да вот же! Вол! Русский вол — друг немецкого вола! Идите и поцелуйте его в очи! Немцы и кинулись лобызаться. Наш проводник даже не успел ничего предпринять по этому поводу. Только крикнул по–русски что–то матом, а дальше по–грузински, что, мол, сама вол. А животное – бык, опасно, ахтунг, шнелле шпацирен в другую сторону нахуй. Так вот. Джей вам все врала про животных, я вам как новый зоолог фейсбука говорю. Быкам вообще плевать, в красной ты тряпке или вообще без тряпки. Не целуйте быков, пожалуйста. Ни в Грузии, ни в России, ни, тем более, в Паттайе. А вола я потом посмотрела. Он в два раза больше, массивнее и со смешной чолкой – как у моего бывшего образца 2004 года. Ну, знаете, как у Роналдо. Да не Криштиану, господи. Первого. Этого целуйте, если увидите. Из жалости, например.

Отправляясь в Юго-Восточную Азию лучшее ничего про нее не знать – так интереснее. Сюрпризов больше. Но если уж вам так нужны советы от человека, который в своем познании настолько преисполнился, что может добавлять чили в чили, то вот вам несколько ненужных лайфхаков. - Избегайте отелей с названием "лакшери", "бутик" и "тропикал бунгало". Перевожу. Лакшери: "Мы положили на пол плитку модного серого, а не белого цвета, поэтому цена в два раза выше, а вокруг вообще нихера нет, жрите в нашем суперпрайс ресторане". Бутик: "У нас тут везде дыры размером с кулак, но сестра тещи нашей бабушки сшила вам голубой балдахин". Тропикал Бунгало: "Вообще-то, это была трансформаторная будка, но мы постелили вам матрац и поставили старый вентилятор". – Не сворачивайте на пляжи с названиями "Релакс бич", "Инди бич" и "Йога бич". Моря там нет. Входа в воду – тоже нет. Песка нет. Если бы все это там было, пляж назывался бы "бьютифул бич" или "уайт сент бич". А тут – сидите, релаксируйте и слушайте дерьмовое музло из покосившейся кафехи. Можете в позе Лотоса. – Не жрите в забегаловках, названия которых содержат слово "Мама". Нигде и никогда, особенно – в Азии. Мамастайл лапша будет с волосатыми курами, кусками спекшейся крови и соевыми шарами из русалок. Мама-рис будет в лучшем случае вчерашний. А мама-стейк вам пожарят из прошлогоднего куска зебу, которая некстати сдохла в разгар Сонгкрана. – Не выпендривайтесь своим английским. Его тут не знают. Совсем. Абсолютли. Показывайте пальцами, лицом и рисуйте картинки. Чем бывалый турист отличается от новичка? Ну, кроме того, что бывалый просит ноу шугар, а не визаут шугар, а потом еще перечисляет: ноу свит (сироп), ноу свит милк (сгущенка), айм диабетик энд алергик айм дид ив ю пут ин коффи литлбит свит? Тем, что он минимум пять раз проверяет, понят ли он. Я хочу оставить в отеле свои вещи, потому что у меня биг трип моторбайк вери хард. Ю андестенд? Иц ноу гарбидж! Иц май лаггидж! Нене, этого недостаточно. Иц май косметик, май дресс, май фото, май компьютер, ю андестенд? Айм шоу ю. Иц. Стейт. Хир. Ин ё отель. Окей? И так три раза с бубном. Дада, у нас тут у всех грамматика, личный репетитор и два курса МГИМО. Иц. Стейт. Хир. – Улыбайте свое ебало, пожалуйста. Господи, да без зубов, вы же похожи на сбесившуюся гиену. Если соотечественники начали здороваться с вами по-английски – вы все делаете правильно. Не тащите с собой чемоданов, не садитесь на скутер без честно полученных прав категории А, не пишите мне писем с вопросами "Какой пляж в Патае лучший" (никакой) и чем заняться в Шри Ланке (ничем, полежите). Доброе утро!

В этом городе я провела худший в своей жизни день Святого Валентина. Это был перевалочный пункт из Мае Салонга в Бирму, байк клонился к серпантину, солнце – к горизонту. Нужно было где–то переночевать. Мы завернули в город, украшенный по случаю как индийская девственница перед венчанием. На каждом углу что–то сверкало: проводился фестиваль шаров, цветов и влюбленных. Одновременно, разумеется. Чтобы те, кто недостаточно любим, удавились к празднику в особо торжественной обстановке. Более пошлую мизансцену для нашей парочки было, конечно, сложно придумать. К тому моменту я была уже в кондиции: мой кавалер отказался покупать мне какое–то дешевое колечко в деревне серебряных мастеров. А из всех сарацинских гор китайского серебра я, разумеется, выбрала именно колечко. И цена–то тому колечку была рубль — кучка. Но это бы был подарок со значением, а значение трем годам совместной жизни из нас двоих придавала только я. Мы вывалились в ночь, переполненную запахами и светом. Народ праздновал как надо: на каждой скамейке что–то хлюпало, щелкало и искрилось – город буквально размазало от любви. У какого–то особо помпезного дома из орхидей я достала айфон: "Сними–ка меня на фоне этой разнопиздицы". Он не глядя щелкнул по кнопке, отрезав мне треть головы и правую руку. Поорали. Знаете эти парочки, которые орут друг на друга дурниной в самых романтических местах планеты? Это мы, привет. Дальше шли молча. Он вообще всё время молчал – может, думал. Может, пукал. Лицо такое слегка растерянное – но без вовлеченности, понимаете? Так рожает варан. Так выглядит рыбья морда, если в лупу смотреть. Хочется взять за жабры и хорошенько встряхнуть. Взорвались салюты. Взмыли в небо сотни воздушных шаров. Он предложил пожрать. Я развернулась и, изображая спиной крайнюю степень одиночества, пошагала в противоположную сторону. В такие моменты на твоем пути никогда не возникнет уютная кофейня. Галантный европеец не поднесет тебе чайную розу. Знакомый банкир не затормозит возле тебя на белом БМВ. Ты просто бредешь, свесив рыло на грудь, и бормочешь проклятья. Как умалишенная бабка покойному деду. Села в бомжатской макашне. Заказала супа с кровью, соевым желе и хрустящим блином доширака. Мне предложили – я кивнула. Грудь распирало от постыдных воспоминаний. Например, как два года назад я пообещала себе показать ему белый храм в этом городе. И нарисовала его имя на дереве желаний. А спустя два года, действительно, привезла. И чего я на него разозлилась из-за той фотографии? Нельзя сфотографировать с башкой женщину без башки. Прошло четыре года и я снова нарезаю круги по знакомым серпантинам. Как ни пыталась – а в Белый храм больше не попала. То дорогу перерыли, то закрылся некстати. Зато неожиданно оказалась в синем. И, подойдя к дереву желаний – впервые за долгое время – написала на нем своё имя. Вообще-то, это означает, что я снова готова целоваться и просить китайские кольца в подарок. Но все равно идите покамест в жопу со своей любовью. На всякий случай.

Вы любите получать неожиданные приветы из прошлого? Вчера пришло письмо. Жопошник Валера писал, видимо, из тех времен, когда модно было сдавать московские квартиры и сваливать жить на кокосовые острова. Тогда люди лопались от идей. И каждый третий открывал в тропиках ресторан русской кухни, занимался недвижимостью и секс-коучингом, сдавал в аренду мотоциклы и продавал соотечественникам экскурсии. Втридорога, но от чистого сердца. В 2013 году квартиры в Москве резко подешевели в пересчете на доллар, и незадачливые предприниматели потянулись в родные снега. Мне почему-то казалось, что теперь уже никто не переезжает жить в Азию. И вот вам Валера. Жопошником он стал из-за жопы. В седьмом классе очкастая Натаха заметила, что у Валеры, извините, жопа. Огромная, словно два воздушных шара. И висит низко, то есть, даже не висит, а изначально растет в неположенном месте. У нормальных людей там уже панталоны заканчиваются. Неожиданного адресанта интересовало три вещи: как у меня дела? что у меня нового за истекшие 25 лет? И как переехать в Таиланд прямиком из-под Ивановской губернии, где квартиры отродясь не сдавались. Я спросила, а что Валера научился делать за те 25 лет, что мы не виделись? Потому что я помню его красным, потным недотепой, разбившим четыре колбы на дежурстве в кабинете химии. Жопой задел. Или порвавшим трико в красивом прыжке через козла. Или застрявшим в качели – мало ли историй. Валера получил права. Таксовал. Родил ребенка от какой-то хорошей женщины-библиотекаря. Развелся с женой и ребенком. Загрустил. И хочет на острова. "Ну и на что ты тут жить собираешься?" – спрашиваю. "Буду на пляже огни крутить" – отвечает. Фаершоу называется. Я, мол, ролик видел, ничего сложного. Волос, говорит, у меня на теле нет, а из головы выпали. Никакого риска. Из всего многообразия российской идиоматики мне в голову полезла та, которую Валера понять не в состоянии. Даже Лев Николаевич Толстой, описывая своего Безухова, не придумал ничего обиднее "слона в посудной лавке". А я придумала. Пока набирала и стирала ответ. Десятки шикарных эпитетов появлялись и исчезали в окне сообщений. "Я знаю, о чем ты" – неожиданно продолжил Валера, устав следить за сбесившимся карандашиком. "Мода меняется. Сейчас большая жопа – это топ. Я читал и передачу смотрел. Женщины себе даже жир туда приживляют из живота. А у меня от природы". У тому же – говорит – ты меня давно не видела. Я сейчас тебе фотографию пришлю. Никогда, вы слышите, никогда я с таким содроганием не ждала фотографию мужской голой жопы. И по старой школьной традиции она сейчас точно нанесет мне вред. Если я в ближайшее время не выйду на связь с охуительными рассказами – знайте: Валера Жопошник разорвал мне экран. Напополам, как трико на козле.

Место действия – отель в Ваттане. Не хрен собачий, горничная ходит каждый день наводить четыре звезды и менять полотенчики. Я – с головной болью и уникальным тайским шоколадным набором "горошины ноу шугар" – мелкие, целый кулак. Лежу и закидываю из кулака в рот по одному, как Марфушка из "Морозки". Дальше быстрая перемотка, ничего интересного – и к кульминации. Привстав на локте, обнаруживаю коричневое пятно на простыне. Что, как? Не иначе, горошина шоколадная в кровать закатилась, принцесса ты хренова! Перетряхиваю кровать, нахожу виновницу, сжира(вымарано)выбрасываю, затираю пятно полотенцем (становится еще страшнее), ложусь болеть. Покрутившись, охаю: еще одно пятно, больше прежнего. Прям налипшее на нем, прям шоколадное. Откуда в одной тайской горошине (выброшенной) столько шоколада? Отмываю, ложусь. Читаю работу в ноутбуке, чувствую – прям шоколадной фабрикой пахнет. Прям заводом! Поднимаю ноут – а это он, ноутбук, горошину расплавил жопой своей горячей, по дну себе размазал и пачкает мне белье! Отмыла ноут, осмотрела поле боя. Ну кошмар. Всё в шоколадных пролежнях. Вздохнула, содрала простынь и пошла стирать. Весь рассказ - про это, понимаете? Про то, что я в отеле четыре звезды с горничной за стенкой, которая по звонку способна организовать мне уборку, карри, массаж и бомбом – стираю засранную простынь, потому что мне СТЫДНО. Ну, перед горничной. Даже с учетом того факта, что я в пять утра отсюда выезжаю и в глаза мне ей больше не смотреть. Понимаете? Вы учитывайте как-то этот случай, когда предлагаете мне пиво глазом открыть, или, там, допустим, статью в женский журнал написать о лубрикантах. Как-то сопоставляйте.

В нашей деревне был себе мужик Константин. Занятие имел почётное: огороды унавоживал. Любили его очень, потому что дурак был и алкоголик. Навоз с конюшни возил, где работал чистильщиком. И не росло на том навозе, если честно, нихуя. Коровий надо. Но из жалости брали, потому как хотели посмотреть, как он из говна – да в князья вылезет. Бывали случаи, хоть председателя колхоза возьми. И вот накопил Константин навозных денег и... купил себе лошадь. Купил, а что делать с ней, не знает. Привязал во дворе, кормит, гладит. И ладно бы купил чтоб огороды людям пахать, но нет. Купил – и все тут. Был дурак, а теперь с лошадью дурак. Как–то городские на речку встали. Сами богатые. Приехали порыбачить на машине–вездеход советского производства. Она еще по воде, аки посуху умеет, вся деревня сбежалась посмотреть. Ну, распугали рыбу вездеходом, не поймали ничего. Ночью жрать нечего, водку только. Что с собой привезли — все пожрали, а магазин у нас с обеда только открывается. Зато у Константина дом – третий от речки. И огород у него как гипермаркет по осени. Ну, и решили они картошки себе накопать на мундиры. Залезли в сарай, взяли лопаты, копают, ржут. Хозяин не слышит ничего, пьян мертвецки. А лошадь слышит, у них слух вообще идеальный. Будь я Гладковым, у меня в "Бременских музыкантах" вместо Трубадура на басухе бы лошадь играла. Тогда и кота с контрабасом можно выгнать к чертовом матери, зачем два баса в группе? Очевидно же: Трубадур не вывозит. Но это ладно. Лошадь слышит и знаки подаёт: мол, а чего это вы тут? Воры картошку побросали, оглядываются. А лошадь черная, как ночь, ее за иргой и не разглядишь. Ну, один смелый подкрадывается потихоньку посмотреть, что там. Собака? Медведь? Хозяин? Пять шагов с грядок сделал, запнулся - и мордой в говно. Второй к нему - и тоже в говно. У Константина везде говно, ему по профессии положено. А лошадь тихо так хрюкает за иргой - впору самому обосраться. Те поднялись – и наутёк. Городские же, всего пугаются. Да и пить не умеют совсем. Константин к обеду просыпается – картошка выкопана, на участке полбутылки водки стоит – чудеса. Дурак-дураком, а животное себе выбрал правильное и с понятием. Это я к чему? Сосед сверху у меня, Серёга-еблан. Городской, очевидно. И тупой, как Трубадур. Вторую ночь не сплю, потому что он пса себе завел. Китайского хохлатого. Мелкая тварь ночами бегает по потолку, гремя когтями и тявкая, как пупс резиновой жопой. Я уже и конский навоз с доставкой в Петербурге гуглила, чтоб под дверь ему утром навалить. И Бременских музыкантов включала, чтобы уснуть от разочарования. И представляла Серёгу под огромным черным жеребцом. Ничего не помогает. Придется водку из холодильника доставать. Полбутылки там, уснуть хватит.

Кстати, про секс. Я сегодня была в интересном месте. В интернете оно называется БДСМ-студия. 120 метров, антураж. Не выдержала, поехала смотреть. Не то чтобы мне делать нечего, просто у меня день рождения скоро. И вроде как надо позаботиться о том, чтоб собрать всех своих бывших и будущих любовников в одном месте и напоить водкой. Всегда было интересно, что из этого получится. Приезжаю. Вокруг заброшенный завод, говно, бомжи и страшный урбанистический пиздец, стилизованный под ранний Апокалипсис. Кое-где воют собаки. Кое-где они срут. Прошла метров 200 по лютым заброшкам, представила, как мои разодетые в рабов гости будут пробираться через все это великолепие. Мрачно хохотнула. Собаки взвыли в ответ. Встречает полноватый паренёк – сразу видно всё по нему. И что бабы просто так не дают, и что в школе обижали. Поэтому теперь он чёрный властелин и вполне может шлёпать плёткой впечатлительных выпускниц швейного ПТУ. Импозантный, короче, мужчина. – Здорова, извращенец - говорю. Где тут у вас что, показывай. Он засуетился и давай извиняться. Мол, вот у нас тут говно - но вы не обращайте внимания. И еще мы очень высоко - а лифта нет. «Очень высоко» - это он сильно, конечно, приуменьшил. Вы бы с членом так при презентации обходились, а не с лестницами. Там километра два строго вверх. По говну, опять же. Ну, я шагаю, стону и потею. То есть, БДСМ уже как бы начался, только я на другую роль рассчитывала. Дошагали до студии. В прихожей грязновато, толчок не стерилен. Видимо, для унижения. Но сама студия, конечно, впечатляет. Я даже подумала, что неплохо бы сделать шаг назад, так сказать. Вернуться с тренерской работы в мир большого секса. И узнать, к примеру, зачем в таких местах детская кроватка. Для каких таких фантазий? Я бы еще поняла, если бы в ней лежал орущий механический ребенок. Тогда понятно: аттракцион «попробуй получить личное удовольствие в разгар семейной жизни». Потрахайся под звуки плача своего детеныша. Насладись процессом в присутствии результата. Но ребенка не было. Просто кроватка. На почетном месте - красный траходром. Красиво, думаю, будет, если водку по нему расставить и оливье разложить. Размах, вкус, фантазия! Напротив - гинекологическое кресло. Тоже хорошее приспособление, если в подножные крепления вставить две сиськи пива. В в середину кресла - сушеную тарань. В углу - костюмерная. Там все наряды размера S - тоже, видимо, для унижения. Не забывайте страдать потому что, вот почему. На постаменте - крест для распятия, внизу - дилдошная. Дыба. Клетка. Все гости в клетку не влезут, куда сажать – непонятно. Где картошку с мясом тушить - тоже без идей, хоть бы горелку какую поставили, тоже мне, БДСМщики. И ни одного ножа в помещении. Чем они там вообще занимаются - ума не приложу. Не трахаются же в 120 метрах? Что за расточительство? Ушла фальшиво воодушевленной. Накрывается вечеринка-то. Снова просижу над сериалом в слезах по безвозвратно утраченной юности – и ни праздника мне, ни маскарада.

По грибы я ходила в детстве — и каждый раз удачно. Там, откуда я родом, процесс назывался "собирать". Это означало, что грибы в лесу предполагались в дохуищенском количестве: лисички держали западло, сыроежки топтали сапогами, а опята брали только если пень всему сбору итог подводил. Присядешь к такому — и нарежешь два ведра. Этой осенью я решила обновить, наконец, детские впечатления и сдуру вписалась в поход по грибы в Ленобласти. Меня сразу неприятно царапнуло тонкое, но принципиальное отличие: процесс почему–то обозвали словом "искать". Чушь какая–то. С вечера я приготовила желтый комбинезон из толстого плюша, две пары теплых колгот, военные ботинки конфигурации "говнарь", непромокаемую штормовку, косынку, бейсболку и три ведра — помойное, ремонтное и запасное. Спрей от комаров, компас, складной нож, небольшой топорик и кусок клеенки — болото застилать. Потому как на сухом брюхе за мокрыми подосиновиками – плавали, знаем. Ставя будильник задумалась: на пять утра, или на шесть? Набрала руководительницу грибного трипа: "Мол, во сколько стартуем? И куда подгребать"? И тут на меня второй раз дыхнула культурная пропасть между мной и жительницей культурной столицы. Она предлагала выезжать около часу дня. А перед выездом — позавтракать в ресторанчике на углу. В ресторан в желтом плюше и "говнарях"? С бейсболкой поверх косынки? В час??? Подосиновики подмигнули прощальным приветом и скрылись в ведрах других грибников. Раздираемая противоречиями, я выпила водки и полночи просидела злым сморчком в вотсапе, строча матерные частушки в "грибной чат". К часу, как штык, подгребла с ресторану, сотрясая ведрами. Бабы опаздывали, официанты косились. Минут через двадцать нарисовались компаньонки: грибной экскурсовод Настя в джинсах, косухе и при полном мейкапе и незнакомая мне Катя в белом плаще. В кожаном рюкзаке (одном на двоих) отчетливо пальпировались две бутылки. "Надо одноразовой посуды взять" — кивнула на рюкзак Катя, пока Настя с любопытством разглядывала мой желто–говнарский "лук". "Ты чего как пугало?" — спросила она, не выдержав. "А вы чего как бляди" — отвечаю. Помолчали. Зашли взять бумажных стаканов и лимонов к коньяку. Сели в джип, поехали в область. Катя вскрыла бутылку, хлебнула, занюхала белым рукавом, протянула мне. Зарождался обманчивый душевный подъем. В лес прибыли к трем. Нервно кашлянув, я выложила компас, топорик, спреи от насекомых и клеенку. Двинулись. Лес напоминал средних размеров парк, в просветах которого виднелась железная дорога. Прошли метров 300. Сели на обструганное дерево возле оставленного кем–то кострища. Достали, выпили. Я сожрала лимон и легла под дуб смотреть в небо, как князь Андрей после Аустерлица. День катился в жопу. Если настрогать в скоровородку благородных белых, подосиновиков, подберезовиков – то никакая картоха к ним не нужна. А просто разбейте туда несколько теплых яиц от домашних кур, порежьте перьевого сочного лука и жрите с краюхой серого хлеба, размазывая по лицу ароматную грибовную слизь. Походили по лесу. Нашли мухомор, две сыроежки и нечто дерьмообразное. Пнули. Сгребли в ведро пустые бутылки и стаканы, пошли к машине. Трезвая Настя собирала красивые листья с выглядела умиротворенной. В машине я задремала. Мне снилось, как мой дед прорубает в чаще дорожку к болоту, аккуратно ступая сапожищами в сизый мох, как рассветное солнце пробивает утренний туман, рассыпаясь на тысячу радуг, а над головой тонко звенят огромные комары. "Вон, вон грибы!" — кричит радостно дед и указывает узловатой рукой на пару крепких боровиков. Я улыбаюсь и открываю глаза. "Вон, вон грибы!" — радостно орет Настя, притормаживая у вереницы бабулек возле деревни. "Почем грибы у вас? А репа? А соленья можно попробовать"? Не зря сходили, значит. Нашли.

Есть у меня один мальчик знакомый. Красив, как юная наложница падишаха. Натурал. Ничто не предвещает. И вот прилетает от него посреди ночи информация, что у него, мол, газы. Не знаю ли я, как можно победить газы? И второй мальчик, тоже очень красивый. Но по–другому. Рыжий такой, кудрявый, бледный и прозрачный кусок рыбы-капли с женскими руками, которые хорошо бы смотрелись где-нибудь на арфе. То есть, красивый как бы с точки зрения разнообразия природы. Как индюк-альбинос. Он ничего не написал, а просто молча прислал фотографию своей жопы с лиловым каким–то страшным на ней синяком. В виде сердечка. Я, когда сталкиваюсь с такой вот непосредственностью жизни, всегда вспоминаю подругу свою Славу. Дурацкое имя, правда? Ходили мы как-то со Славой её четвертый развод в ресторан отмечать. Она женщина изобильная: училась на переводчика, торговала китайскими утюгами, работала туловищем в прогнозе погоды, а потом стала коучем по успеху и начала выходить замуж за топ-менеджеров всех мастей, пока ей внезапно не стукнуло 42. Отмечали осторожно. Я вежливо улыбалась погибельной грации официанту Александру, а она — презрительно фыркая на него же через фирменный оскал коуча по успеху. Мол, и карпаччо у вас тухлое, и шампанское выдохлось. И работать в кабаке в вашем возрасте с такой внешностью стыдно, знаете ли. Тот кивал, краснел, мычал чего-то, улыбался как проститутка на субботнике. Слава шампанское домучила – и в уборную. А оттуда с воплями: мол, молодой человек, а ну–ка поди сюда. Тот идёт, куда денешься. А она как давай визжать, что вот, дескать, ходила в вашу уборную и присесть на горшок не смогла, потому как все горшки у вас зассанные! Пришлось через утягивающие трусы стоя целиться, а ты знаешь, каково это вообще? Там, мол, сила натяжения ткани такая, что или целиком снимай, или обоссышь. Пойдем - орет - я тебе покажу! Ну и закрылись в уборной минут на 40. Шестой год, кстати, уже женаты. Дача, два бульдога. И вот я думаю: может, эти мальчики, которые мне свои жопы присылают и про газы рассказывают - тоже на что-то такое надеются? Может, это флирт такой? Брошу все в четыре утра – и как поеду в Купчино жопу бодягой мазать. Или с газами в уборной закроюсь. Романтика же.

Я однажды в тихий час лежу, такая, мерзну, зубами стучу. А мальчик Витя на соседней кроватке шепотом мне и говорит: а ты пописай, и сразу тепло станет. Я такая — как пописай? Он говорит — лучше вверх, на одеяло. Подними одеяло и пописай фонтанчиком. И показал как. Меня тогда еще Витина писька очень поразила из–за фонтанчика. Я только матрасик проссать могу, а у него — вон чо. Варианты. А потом воспитательница его одеяло и мою простынку на веревку повесила, и одной прищепкой зажала. И вот мы сидим на горшках, за руки держимся и смотрим, завороженные, как они вместе висят сохнуть. Кажется, это самое романтическое, что вообще было в моей жизни по части этой вашей любви.

Короче, огрело клоуна ядром. Прямо по башке. Лежит сейчас у крали своей в больнице. Как у антихриста за пазухой. А у меня что–то совесть заиграла. Утро уже, а мне не уснуть. Ну, и потом, если бабой проснешься - вообще неясно как жить и к чему стремиться. Надела каблуки, сейчас в цирк пойду.

Был во сне мужиком. Рост себе выбрал декоративный и рожу премерзкую. На людей плевал исключительно вверх и служил в лилипутском цирке. Женева, Стамбул, Вена, Токио. Дураком не был. Лучше вас устроился. Три сольных номера: Человек — ядро, Иванушка и смертельный поцелуй Левиафана. Человек–ядро мне, конечно, больше всех понравился. Чувствовал себя бароном Мюнхгаузеном. Красный сюртук, белая оторочка, лацканы расшитые. Хорош. Женщины смотрят с первых рядов. Блондинка одна впечатлительная, лет 18, щечки горят от испуга. Иванушка — хуже. Детское представление. Там мне нужно в одно ухо коня влезть собой, а из другого вылезти принцем. То есть подразумевается, что я — хуило против принца. А Геденберг, значит, не хуило. Картежник, шулер, половину труппы на сапоги обул. Принц. В общем, по сценарию я так в лошади и сижу, пока Геденберг, сука, принцессу целует. Принцесса, кстати, тоже с половиной труппы уже того. Кроме меня и Сингапурыча, что клетки чистит. С одной стороны обидно, с другой стороны — и к лучшему. Подстилка. Раба любви! Хуже всего с Левиафаном номер. Нестерильная работа, грязная. Левиафан — это слон наш, самец. Старый, хромой. И с хроническим гайморитом. Если ему хобот не чистить — сдохнет. А у цирка сейчас денег нет такую глыбу хоронить. Ну вот я и спасаю руководство от издержек. Чего бы они делали–то без меня. Левиафана выводят на сцену и я под оглушительные овации в красивом зеленом камзоле залезаю чудовищу в хобот! Алле–оп! Смелый трюк, девушка со щечками глаза закрывает, боится за меня. Еще в том цирке, конечно, клоун есть. Такая же омерзительная рожа. Клоуны все одинаково заканчивают. Когда у них юмор внутри иссякает, им тогда надо его извне добывать. Ну и присаживаются кто на что. Сволота наркоманская. Этот Арнольд, или как его. Он с медсестрой из поликлиники снюхался, чтобы дозу свою иметь. Потрахивал ее за дозу. Видели бы вы эту медсестру! И они еще говорят, что это у меня с ростом проблема. Жаннет эта сложением с водонапорную башню, а высотой — с телевизионную. Против среднетипического человека, собой я уж не меряю. Характер сволочной, спирту под новый год не допросишься. В общем и целом — ни один нормальный человек на такую б не позарился. А Арнольд тут как тут, карнавалит ее. Гримерная у нас общая, на всех артистов. Платки, бумага туалетная, грима коробка на зеркале, водки бутылка перед представлением. Бутылка — это по сто граммов на рыло. А тут придешь: она эти свои женские дела в уборной справила и всей бумагой подтерлась, включая платки. Стоит перед зеркалом, рожу гримом мажет. Про водку я уж и не говорю. Раз терпел, два. Один раз сказал ей, что, мол, а не пошла бы ты отсюда, надо мне костюм сменить. Так она давай хохотать, паскуда. Я, говорит, под ноги редко смотрю, поэтому хоть голышом ходи. На рост, значит, мой намекает, стерва. Ладно, думаю, попомнишь. Стал гадать, как бы ее из цирка выжить. Решил для себя вот что: следует их вдвоем выпроваживать, потому как это нарик клоунский все равно будет искать себе поставщика. И, возможно, дура Жаннет еще матерью Терезой покажется против следующей его цацы. Случай представился. Охрип у нас импрессарио. Ему объявлять — а он слова сказать не может. Третьего дня португальский портвейн льдом закусывал. Ну и Арнольда попросили. А он траекторию полета "ядра" даже примерно себе не представляет. Встал рядом с кулисой. Хахахаха! Как раз в кулису–то содержимое пушки и летит! Чтобы зритель в динамике увидел предмет, то есть и не увидел вовсе. А потом уже "карлик" из кулис выбегает, живой–здоровый, пока тот, что в пушку лез, внутри пушки и сидит. Хахахаха! Не знать таких элементарных вещей! Вам казалось, что фокус этот как–то иначе делается? Вот и выкусите. Все же на вашей глупости и самонадеянности построено. Вы же парней нашей конфигурации за людей не считаете. Вам двоих покажи разных, вы про них что скажете? Шелупонь! Низкого роста! А какие там глаза по цвету, или волосы — это вам плевать. Поэтому из кулис вполне и баба может выбегать, лишь бы вам по пояс. Не заметите подмены! Ахахаха!

Ну, и заканчивая марафон постов про неудачные свидания. Я из интеллигентной семьи. Это означает, что возжелав чихнуть, я собираю личико в куриную гузку и обильно запунцовев, делаю "хм", всеми мышцами щек и вибрацией диафрагмы. "Апчхуй" я себе позволить никак не могу. Если мне прижелается выпустить газы в обществе, то я достаю фамильный кинжальчик с гербом своего рода и совершаю самоубийство. Поэтому со мной всегда ходит душеприказчик. У него голубые глаза и перо с чернилами — завещание подмахнуть. Но недавно приключилась со мной позорная оказия. Была я звана в гости к одному мужчине, положительному во всех смыслах, галантерейному и изящному в манерах. Готовилась, пудрила букли парика, повторяла Петрарку, сходила к модистке, корсет утянуть, в общем, все как положено. Он был как утренний розан — уверенный абрис лица, строгие черты, аккуратист и энциклопедист. В этаже была буржуазная обстановка по последней моде — портьеры, обивка. Когда уже было решено, что это — судьба, шардоне допито и Петрарка прочтен в начинающемся полумраке — я удалилась в уборную ослабить корсет и сделать по–маленькому. Очень кстати оказалось биде, исполненное во французском тончайшем фарфоре. Я поставила ножку в каблуке сверьху и стала отворачивать краник, но внезапно поскользнулась, с силой ударила биде ногой и оно раскололось. Дальше писать не могу, рыдания душат, слезы падают на жабо. А вы еще говорите, что кашлянуть борщом на кавалера –– это верх конфуза и ебаный пиздец. Нате-с. Получите-с.

Вы напрасно меня на свидания зовёте, я все испорчу. Это только первые полчаса всё будет как в голливудской мелодраме. Он случайно толкнул ее в гипермаркете и она сама упала ему в объятия. Или он сидел за соседним столиком в баре, их взгляды встретились. Или он неожиданно покраснел, когда она прошептала ему прямо в ухо: "Молодой человек, это женский туалет". А потом - будьте-нате, успевайте уворачиваться. Вот, допустим, самые яркие выступления за последние полгода. Он – галантный европеец, весь в Армани и бриолине, улыбка как у Верника, глаза как у мальчишки. Перед свиданием я два дня не могу жрать, трачу половину зарплаты на салон красоты (где мне впервые в жизни приклеивают ресницы из жопы какого-то редкого зверя из красной книги). Психую так, что на свидании решаю выпить чуть больше обычного, чтобы перестать хотя бы заикаться и нести чушь – и в итоге с двух бокалов уезжаю в такой лютый неадекват, что вместо нежной маргаритки на залитом солнцем лугу мы получаем престарелую актрису кабаре, которая шутит, как отставной солдат, заливисто хохочет и томно кладет своему ошалевшему визави руки на ширинку. Невинно хлопая мохнатой жопой, разумеется. Или вот старый поклонничек моего этого незатейливого творчества. Сидит напротив, красиво стесняется. Но разговор идет нелегко, приходится заполнять паузы. И чем же их заполняет дважды орденоносная игуменья замысловатая, командующая на своей работе небольшим, но гордым штатом мужчин? Правильно, стресс–собеседованием с далеко–идущими выводами. И вроде даже голос какой–то в голове звучит, пытается образумить. Мол, помолчи минуточку? Чего ты до него докопалась? Ну работает он в автосалоне и чего? Всем обязательно карьеру делать? С карьеристом=то не сложилось у тебя, заткнись уже? Но нет. Нет. Чувак этот не позвонит больше, конечно. Ему за час уничтожили всю самооценку. Асфальтоукладчиком. Или вот уже поумнела и с собой договорилась: во–первых, вообще не пить, во–вторых, молчать и слушать, в–третьих, задавать много вопросов и слушать, потому что людям же приятно говорить о себе. И что бы вы думали? Правильно думаете. Внутренняя ебанашка дает пинка внутреннему психоаналитику и тот, проснувшись, начинает уверенно переводить потенциального любовника во френдзону. А как еще можно общаться потом с женщиной, которой ты неожиданно для себя рассказал о том, как ссал в штаны до 7 класса, как испытывал сексуальное возбуждение при виде своей бывшей тещи и как однажды пробовал засунуть в себя игрушку из магазина для взрослых. Но я же так профессионально спрашивала. И так влюбленно слушала. Все, пока. Не пугайтесь, астрологи объявили неделю тиндерпостов, этот просто в довесок к предыдущему. Сейчас проржёмся и закончим.