Опусы шальной разведенки

Днем тут сиеста - гулять невозможно. Принимаешь душ, разгоняешь «ээлкон» (запомните, это кондиционер на тай инглише) - и садишься поработать работоньку. И всего-то признать: это жизнь, она вот такая, ты ее заслужила, ты имеешь на нее ну полнейшее право. И не надо постоянно хватать едалищем воздух, захлебываясь в моменте, как рыба. Подозревая, что вот-вот - да крючок. Измышляя, что нужно что-то быстро урвать, успеть, пока не случилось, не ёбнуло. Не отняли, не прознали, что ты на релаксе-то. Что не читаешь советских газет, почти не вздрагиваешь от новостей, когда они до тебя доносятся. И это надо допустить и позволить, вот просто взять - и себе разрешить. Нет, ты не счастлива еще, но не несчастна. И будто бы за это немножко стыдно, как будто русский человек ну не может вдруг взять - и перестать сжиматься от ужаса. Понимаете, нет, о чем я? Сегодня подвезла бедолагу до пирса - сидел на дальнем пляже, в жопе мира на остановочке. Я раз проехала мимо него. Обратно еду через сорок минут - а они сидит, смотрит на часы, вздыхает, видно, на лодку опаздывает. Ну, толстый бургер такой - мужичок лет мошт шестидесяти. Грустный. И немец. Я говорю ему - прыгай. В порт? Он закивал, загрузился на жопу. Такие грузятся как мешки: тяжелый, тучный, рюкзак огромный, но - делать нечего, надо в порт. Везу его, выгружаю в лодку - он прямо светится: ю а фром? Фром раша, блядь. Надо было видеть: он исказился в своем лице, как будто бы как кузнец Вакула летел на чёрте в свой сраный порт. О, крэп, айм пэй? И что тут скажешь. Ну, хочешь - пей. Нот андерстенд, а еще запомни, что руссишен медхен немен кайн гельд. Проваливай, парень, пока, лебе волль.

Да, ну нет никакой депрессии, боже правый, ну, что вы, окститесь. Это типический островной синдром, который присущ почти всем отдыхающим, которые лет пять не могли залупить себя в отпуск. У таких людей всегда синдром отложенной жизни – вот потом, вот тогда, когда всё чудным образом стабилизируется – мы посадим свое чресло в кресло и полетим, дескать, в тропический рай. Где юные клевреты будут мять наше тело, где под седалищем запоёт пламенный мотор, а обои для Виндоуза где будут такие, что глаза растекутся по площади щщей, не вмещая ни красоты, ни простора. Почему-то в такие моменты ты всегда возвращаешься памятью в те места, где хорошо уже было. Или память твоя подводит – счастье же вообще штука не сиюминутная. Это потом, спустя долгие месяцы, мы переписываем свою историю, убеждаясь, что - да. Были счастливы. Сегомоментное же ощущение можно словить только сильно ёбнувшись – и тут история знает много случаев: от выпивания мейджик-шейка на пляже – до аккуртного удара по черепу. Нет, счастье - это рефлексия памяти. У меня, к слову, до сих пор, «непереписанные» острова, «непереписанные» городишки и не переёбанные по-своему пятизвездники – прочно и по-дурацки ассоциируются с мощной печалью. Это потому, что хорошо-то там не было. Был мужик рядом – неподходящий, ноющий, гадкий и с постной рожей. Не любивший меня, но и уйти не сумевший. Портящий собой впечатления. Спустя годы я думаю: «Дура! Ну, чего тебе Чианграй-то сделал? Прелестный же город - как Париж, только лучше. Там романтика размазана толстым слоем, как воздушный крем на именинном десерте клубничном». А потому и засел в сердце колом, что романтичные города надо посещать с романтичным парнем. Чтоб не просить потом столик на одного - и расстраиваться, что дали у стойки. Но это все можно переписать. Понаехав туда с веселой подругой, выржав, выжрав эти местечки по капельке, переиначить, переебать, перевысполнить. Потому что не место красит - я бываю счастлива в своей этой Паттайе, где почти уже Геленджик. И в Геленджике тоже бываю счастлива. Важно, что ты с собой принес. Какие внутри у тебя ветры бушуют. И насколько ты заёбан жизнью, мыслями, горем, своей рефлексией. Вы поверьте: я в правильном месте. Меня тут отпустит через две недели. А окончательно – через месяц, когда уймется это мое ожидание, которое я в себе копила годами. Вот щас приеду - и всё заебется. Нет, мои хорошие, скажем прямо: не сразу. Сильно жаба у нас заколодованная, ей не хватает поцелуя от солнца, ей нужно, чтоб оно её засосало. Островок этот хорош и спокоен утром: когда еще нет никаких ожиданий, дел, ориентации на «советское время» - здесь начинается ленивая жизнь: кто-то метёт, кто-то жарит курицу, кто-то открывает свою лавчонку и намазывает банкнотой купальники. Кто-то – и таких большинство – просто сидит на ступеньках загаженных – и смотрят перед собой или на «треугольничек» - это такие бутерброды из «сэвэна»: их запекают и выдают на кассе горячими. Нация сильно начала жиреть, упихивая это в себя вместо риса-то. Начинки там вообще замечательные - ради протеста я жру «сладкую рыбу», а не вот эти изъебы с колбасками. Рассвет тут не встречают даже туристы – я одна шарюсь в шесть утра по разным пляжам, иногда заныривая в холодное море. Пока еще холодное – скоро нагреется и станет как бульон для том яма. Зато все культурно встречают закат – тарахтят на своих перделках на «сценик ареа», чтобы запечатлеть себя в уходящих лучах. Я всегда мужиков жалею – вот этих, китайских, которые с селфи-палками. Зову их штативами при красотках.

К вопросу о том, что вокруг. Рыжий парень с обгоревшим туловищем, китаянка, одетая в зонтик, две француженки - очень пьяные, итальянец с сильно маленьким членом ( на нём трусы сидят как на Кене) , четыре тайца - нормальные парни, испытывающие множественный оргазм, поскольку я знаю 100 слов на тайском, ребенок чей-то - голый писькотряс - такому впору с итальянцем делиться… и нихуя. Тишина. Цветы. Цветов ловите, сокращают зиму.

А бывало у вас такое, что вроде как лежать не можете? Сидеть не можете? Жрать разучились? Не могу поставить диагноз, помогите, пожалуйста.

Дни текут медленно, я много сплю. Встаю в пять утра, завожу мопедку, инспектирую остров до завтрака. Изменилось практически все: папаша Сомчай закрыл ресторан, уехали немцы из «Джипса», а на главной нарядной улице возникли аж три «морковочных» бара. Это с девочками. Для туристов. Специальными такими девочками, которых привычно видеть в Патайе, а вот здесь… это что-то новое. На звездном пляже теперь все дорого. На кокосах выжигают клеймо отеля, чтоб продавать их по 80 или 100. Им цена в базарный день - двадцатка. В магазинах теперь есть пиво. Не стыдный «чанг» или тошная «синька», а прям хорошее нефильтрованное. Или приличное темное. Даже вишня. Ко мне, по-прежнему, липнут дети. Я, как и раньше, выгораю за день - темнеет кожа, глаза светлеют и в сено с белым вымываются волосы. За десять дней ленту новостей в фейсбуке просто в здоровье вывернуло: чуток про гречку и где взять сырники, чуток про ренту жилья и байков. И вот еще: нытьё про погоду. Тут типа жарко до аномальности. Простите, что почти не пишу. Исправлюсь. Я этой тишиною должна напиться. Я так ждала, чтоб ни одной грустной умной мысли. И только колокол утром боммм. Между ушами. Чтоб не обвисли.

Когда нашла в гугл-картах «европейский коворкинг» для работы. И как бы сказать, чтоб не обмдеть европейцев?

Коротко о жареных креветках.

Посчитала: кому интересно - весь чек бин на 700 рублей. Это пиво, вот эта рыбина, рис и мой любимый состам. В выходные я по-богатому, вчера вообще больше тыщи спалила - но там гребешки были с креветосами, меня за это нужно простить. Еще день-два буду отжираться, потом - на байк, на дорожный корм, свиную кожу, куриные лапы. Пока турист, дорогой дневничок.

Уан смол фис? Смол, ю лай? Окееееей каааа, смоооол. Блядь, рили? Цены в Бангкоке поражают, конечно. Не, не то чтобы дешево… но в два раза дешевле самых нетуристических островов.

Идеальной еды не существу…. а, нет, погодите. Я как наркоман наоборот, которому в Тае не хватает гречки, и он ходит с безумными глазами меж лобстеров, шарит полки и пишет письма. Мне в любой стране мира не хватает сомтама. Им одним я могу питаться годами, я нахожу его в Стамбуле и Хельсинки - это вообще первое, что я гуглю. А вдруг поселились какие-то тайцы? А вдруг как-то вырастили папайю? Как же вкусно-то, блядь, идеально. И ничего там нельзя заменить, нельзя нарушить этот хрупкий баланс. А потому как дурак ходишь, ищешь. Пока вдруг ты его не найдешь: твой совершенный, удивительно правильный.

Спасибо за ваши комментарии к моим тревел-постам. Я их даже спела для вас, ловите.

Кстати, по поводу короля Нагов, выпускающего огненные шары из Меконга. Он еще в каждом храме - перила, иногда у него девять голов - и он просто змея, ну, с ногами. Иногда - человеческий торс. В целом - хоть и не хотелось развенчивать - но в природе такое водится. Вот, глядите - опять поймали непосредственно в тайской воде. Чо там, к слову - почти на Пхукете. Звать дурынду сельдяным королём. И вот как бы сказать, чтоб не обидеть буддистов-то? Вот он, Наг, только очень худой. А что касается шаров в Меконге, который якобы изрыгает король Нагов - да и еще и плюс-минус на праздник Паварана - тут я не знаю, чем объясняется. Говно-учёные говорят про брожение какой-то взвеси в глубинах речки, а потом - про ее возгорание благодаря атмосферным условиям. Ну, хуй знает. Сами вы взвеси. И отчего у вас вдруг условия-то каждый раз на будистский праздник? Предпочитаю верить в огромного зверя - да даже пусть сельдяного этого. Ну, он же явно какой-то чудной. Прям как с картинки буквально срисованный. Такого точно в уху не клади. Смотрите, рыло какое? Корона! Нормальный зверь, будем верить в него.

Наши лайфхаки - теперь они ваши. Разбираем, не создаем толпу, не танцуем на паперти.

Свиная личинка, джихад с яйцами, хрящ куриные ножки. Ну, именно это мы и хотели. Просто не надеялись, утратили веру. Приятного аппетита, друзья.

А в Питере она такая: у вас бокал плохо мыт, вино не того виноградника и официант страшенный.

Ну, и пока за работу не сели - вот вам километров десять прогулки. Да, непривычный контент, что делать. Но не в инстаграм же это выкладывать. На самом деле, я не собиралась. Не планировала, так сказать, не закладывала как повинность. Но тут ведь что - раз свернул не туда, два ушами прохлопал, три-пять загляделся - и вот уже стоишь в тупике, понимая, что стёр себе ноги по жопу. Тупики эти еще. Я забыла. Все забыла, вы представляете? И что половину переулков в Таиланде заказчиваются гребаным нихуя - никуда не ведут, кто так строит. А потому что смирись, иностранец. Шел три километра в надежде свернуть - а теперь таким же образом шуруй обратно. Забыла буддо-индийский весь пантеон. Забыла, как по-английски «пепельница». По - тайски вспомнила на жаре - тиккибури. Ну, и ходила со стаканом, как дура. Вообще-то, утром тут плюс тридцать шесть. Отлично просто, как в крематории. Тепло, приятно, а до воды долезут уши мои с глазами. И кстати, вспомнила, что вода - ващето типа вещество обязательное. Оно кончается в тебе - и пиздец. Не в плане - хочется, в плане - щас рухнешь. Поэтому лучше без воды никуда из цивилизации не утопывать. Постарайтесь этого избегать? Пустынь, лесов и ТУПЫХ переулков. Вот. Погуляйте со мной чуток. Да, голос мерзкий, но что поделаешь.

Ты какова сраёна, фаланг? Не видишь, мой это. Пшла отсель.

В - Валера. Живучий оказался. И вездесущий, как вы поняли.

Кстати, о Бангкоке. Вот эти, высокие уровни - я их не особо люблю. «Верхние этажи» Бангкока похожи на любой мегаполис, которых я видела в дохуищенском количестве в Азии. Прям чо хочешь бери - Сингапур, Малайзию, Южную Корею, Китай, Японию. Нет, Бангкок надо любить чисто снизу - где каналы воняют канализацией, где на каждом шагу - еда, что-то варится, парится, жрется. Табуретки в четыре ряда, мотобайки, собаки, лачужки. Лодки тоже, если вода. Работяги, таксисты, пьяньчужки. Я люблю выходить туда в ночь, становясь единицей потока. Он рисует тебя точь-в-точь: одинокого - одиноким, чужака-чужаком, а того, кто приехал тут надышаться, он сбивает с ног тумаком: сядь, дурак. Посиди. Через час ты начнешь улыбаться.