Кино как универсальный язык

OLD LADY Великую «еврейскую маму» Голду Меир уже играли Джуди Дэвис, Ингрид Бергман, Валери Харпер, Линн Коэн и другие. Кандидатуру блистательной дамы Хелен Миррен выдвинул на роль Голды внук последней, Гидеон Меир. Этим выбором была возмущена коллега и ровесница Миррен (и тоже дама) Морин Липман. Возможно, она сама хотела сыграть в фильме, мы этого не знаем. Миррен совершенно серьезно ответила ей, что она абсолютно права, и даже пыталась отказаться от роли. Фильм «Голда», тем не менее, состоялся именно с Миррен, и это было безошибочным решением. «Голда» — военная картина в том же смысле, в котором военными картинами являются «Черчилль» или «Летят журавли» — не о войне, а о том, что такое война для людей, будь то секретарша, офицер или премьер-министр. Голда видит войну только на экранах в штабе, все остальное проживается актрисой, звучит в ее репликах и написано на ее лице. В киноязыке израильского режиссера Гая Наттива это дополняется постоянным ощущением смерти вокруг Голды. Например, по версии сценариста Николаса Мартина главная героиня более раком уже во время Войны Судного дня, и тайно проходит лучевую терапию — поэтому на процедуры ее сопровождают через больничный морг. В финале фильма мы видим знаменитые кадры хроники встречи Голды с Садатом, когда она говорит: «Я старуха (old lady)... Вы всегда называли меня старухой, господин президент... Я хотела бы дожить до того дня, когда я увижу мир между вами и нами и между всеми нашими соседями...» Жаль, что на фоне тщательно загримированной Миррен (3,5 часа грима каждый день) Лив Шрайбер совсем не похож на Генри Киссинджера. (Я помню свои слова о том, что такое не важно, но тут уже немного личное дело, поскольку я переводчик одной из книг Киссинджера). Забавно, что для российского проката фильм назвали, чтобы было понятнее — «Голда. Судный день» (видимо, подразумевается, что зрители, которые не знают, кто такая Голда Меир, поймут, о чем фильм, если намекнуть на Войну Судного дня, о которой они тем более не знают).

Так прошел вечер в библиотеке №85. Ирина Морозова утверждает, что я «захватил внимание слушателей на два с половиной часа, и каждая минута была интересной», и что состоялся «важный, умный, информативный разговор о кинодраматургии, о новых тенденциях мирового кинематографа». А какие книги она мне дарит на втором снимке, я вам не буду говорить, обзавидуетесь.

Самое важное дополнение к исходному диалогу — рассуждения генерала «Будь проклята любая демократия». Ему за 50, в Первую мировую он был лейтенантом, выжил и испытал горечь поражения вместе со всем народом, обманутым кайзером. Затем наблюдал становление Веймарской республики, затем ее крах — и становление Третьего рейха, который катится к краху теперь. На глазах генерала история сделала двойной оборот — он знает, о чем говорит. И последнее важное отличие — генералу в исполнении Гриценко наутро сам черт не брат, ведь он знает, что обречен. Книжный Штирлиц не смог завербовать генерала, потому то тот был напуган собственными разговорами. В фильме генерала бесполезно вербовать, потому что он не боится ни смерти, ни скамьи подсудимых. По сути он уже мертв.

ВЫ МОЖЕТЕ ПРИКАЗАТЬ Финал с эпилогом на станции. — Вы можете приказать. — Приказывают умирать. Нет еще таких приказов — жить, сдаваясь врагу. Не научились писать. — А если вы получите такой приказ? — От кого? От этого неврастеника? Он тянет нас всех за собой в могилу. — А если приказ придет от Кейтеля? — У него вместо головы задница. Он секретарь, а не военный. — Ну хорошо... Ваш главнокомандующий в Италии... — Кессельринг? — Да. — Он такого приказа не издаст. — Почему? — Он воспитывался в штабе у Геринга. А тот, кто работает под началом какого-нибудь вождя, обязательно теряет инициативу. И ловкость приобретает, и аналитиком становится, но теряет способность принимать самостоятельные решения. Прежде чем решиться на такой шаг, он обязательно полетит к борову. — К кому? — К борову, — повторил генерал угрюмо. — К Герингу. — Вы убеждены, что Кессельринга нельзя уговорить пойти на такой шаг без санкции Геринга? — Если б не был убежден — не говорил бы. — Вы не верите в перспективу? — Я верю в перспективу. В перспективу скорой гибели. Всех нас, скопом... Это не страшно, поверьте, когда все вместе. И гибель наша окажется такой сокрушительной, что память о ней будет ранить сердца многих поколений несчастных немцев... На пограничной станции Штирлиц вышел из вагона. Генерал, проходя мимо него, опустил глаза и вскинул руку в партийном приветствии. — Хайль Гитлер! — сказал он громко. — Хайль Гитлер! — ответил Штирлиц. — Желаю вам счастливо разбить своих врагов. Генерал посмотрел на Штирлица испуганно: видимо, он вчера был сильно пьян. — Спасибо, — ответил он так же громко, вероятно, рассчитывая, что его слышит проводник. — Мы им сломаем голову. — Я не сомневаюсь, — ответил Штирлиц и медленно пошел по перрону.

Добавлена шутка про «пархатых большевистских казаков». Американцы выведены в отдельную реплику, у которой две цели — сделать генерала чуть более симпатичным для зрителя (по крайней мере, последний год он воевал не с нашими) и проехаться по американцам с их технической мощью. Из этого пассажа генерал нелогично выходит с мыслью о необходимости войны, что и подмечает Штирлиц. Расширена реплика о фанатизме за счет не вполне внятной мысли об ассимиляции фанатизма среди подчиненных. Сердцевина всего разговора о «дилетанте» и «низшем чине, выкравшем генеральские сапоги» осталась без изменений. Это самая важная часть диалога. Гениальные актеры великолепно отыгрывают двойную уловку — генерал бесстрашно поносит фюрера, видя, что дипломат перед ним явно не на стороне Гитлера, хотя и скрывает это — но где ему знать, на чьей стороне в действительности находится «советник третьего управления МИДа». Разговор вступает в заключительную фазу — сейчас разведчик попытается завербовать генерала.

ВЫ НЕ БОИТЕСЬ? Продолжаем. — Вы не боитесь так говорить с незнакомым человеком? — Так вы не знаете моего имени... — Это очень легко установить, поскольку у вас очень запоминающееся лицо. — Да? Черт, мне всегда оно казалось стандартным. Все равно, пока вы напишете на меня донос, пока они найдут второго свидетеля, пройдет время, и все будет кончено. На скамью подсудимых нас будут сажать те, а не эти. И в первую голову вас, дипломатов. — Вы жгли, вы уничтожали, вы убивали, а судить — нас? — Мы выполняли приказ. Жгли СС. Мы — воевали. — А что, изобрели новый способ: воевать без жертв? — Война так или иначе необходима. Не такая глупая, конечно. Это война дилетанта. Он решил, что воевать можно по наитию. Он один знает, что нам всем надо. Он один любит великую Германию, а мы все только и думаем, как бы ее предать большевикам и американцам. — Прозит... — Прозт! Государство — это люди. Им претит статика. Им нужно движение — это аксиома. Движение — это война. Но если вы, проклятые дипломаты, снова напутаете, тогда вас уничтожат — всех до единого. — Мы выполняли приказ. Мы такие же солдаты, как вы... Солдаты фюрера. — Бросьте вы притворяться. «Солдаты фюрера», — передразнил он Штирлица. — Младший чин, выкравший генеральские сапоги... — Мне страшно говорить с вами, генерал... — Не лгите. Сейчас вся Германия говорит, как я... Или думает, во всяком случае. — А мальчики из «Гитлерюгенда»? Когда они идут на русские танки — они думают так же? Они умирают со словами «хайль Гитлер!»... — Фанатизм никогда не даст окончательной победы. Фанатики могут победить на первых порах. Они никогда не удержат победы, потому что они устанут от самих себя. Прозт! — Прозит... Так отчего же вы не поднимите свою дивизию?.. — Корпус... — Тем более. Почему же тогда вы не сдадитесь в плен вместе со своим корпусом? — А семья? А фанатики в штабе? А трусы, которым легче драться, веря в мифическую победу, чем сесть в лагерь союзников?!

Видим, что первая часть диалога — до того момента, когда генерал начинает говорить крамолу — мало изменилась в фильме, разве что пропало «сало». Думаю, что Юлиан Семенов изначально поставил в текст «сало» вместо немецкого «шпик», что не смешивать «шпик» со «шпиками» (польское) — шпионами. В итоге в разговоре мы слышим итальянское слово «салями». На бутербродах у собеседников, как ни странно, есть и сало, и салями.

ВЫ НЕМЕЦ После длинного разговора с коллегой, посвященного отличиям экранных диалогов от литературных, решил вместе с вами пересмотреть знаменитый диалог Штирлица и безымянного генерала в спальном вагоне, попутно сверяясь и исходным текстом Юлиана Семенова. — Вы немец? — Увы, — ответил Штирлиц. — Почему «увы»? — поинтересовался генерал. — Потому что мне не приносят второй порции кофе. Настоящий кофе они дают по первому требованию только тем, у кого чужой паспорт. — Да? А мне дали второй раз. У меня есть коньяк. Хотите выпить? — Спасибо. У меня тоже есть коньяк. — Зато, вероятно, у вас нет сала. — У меня есть сало. — Значит, мы с вами хлебаем из одной тарелки, — сказал генерал, наблюдая за тем, что доставал Штирлиц из портфеля. — В каком вы звании? — Я дипломат. Советник третьего управления МИДа. — Будьте вы прокляты! — сказал генерал, присаживаясь на кресло, вмонтированное за выступом маленького умывальника. — Во всем виноваты именно вы. — Почему? — Потому что вы определяете внешнюю политику, потому что вы довели дело до войны на два фронта. Прозт! — Прозит! Вы мекленбуржец? — Да. Как вы узнали? — По «прозт». Все северяне экономят на гласных. Генерал засмеялся. — Это верно, — сказал он. — Слушайте, я не мог вас видеть вчера в министерстве авиации? — Я там не был, — ответил он. — Странное свойство моей физиономии: всем кажется, что меня где-то только что видели. — А вы стереотипны, — ответил генерал. — Похожи на многих других. — Это хорошо или плохо? — Для шпиков, наверное, хорошо, а для дипломата, видимо, плохо. Вам нужны запоминающиеся лица. — А военным? — Военным надо иметь сильные ноги. Чтобы вовремя сбежать. Пока все, на днях продолжим.

Второй фильм Семена Серзина опять снят по пьесе Дмитрия Данилова и опять на серьезную тему «как жить» — но после безбашенной буффонады «Человека из Подольска» в «Похожем человеке» неожиданно нет почти ничего смешного. Зато есть весьма изобретательная драматургия. Время от времени даже изощренный зритель теряет почву под ногами — что я сейчас вижу? Это сцена из прошлого или картина воображения? Это то, что было с самоубийцей, или это происходит сейчас со следователем (Серзин)? Или следователь представляет себя в роли самоубийцы? И почему следователь занимается историй с самоубийством странного неудачника (и неудачника ли?), как чуть ли не личным делом? Ответ на все эти вопросы придет вместе с финальным перевертышем — но дело, как это всегда бывает с фильмами, которые на поверку оказываются больше, чем кажется, не в нем. Как получилось, что люди, которые были рядом будущим самоубийцей, так ничего о нем и не узнали? Почему они, по сути, даже не помнят его в лицо? И здесь зрителю, предстоит сделать следующий шаг и подумать — а люди, которые живут рядом со мной, работают со мной, дружат со мной — им точно найдется, что обо мне сказать? Помимо этой прекрасной притчевой идеи фильм дарит тем, кто что-то понимает в кино, отличную длинную однокадровую сцену, происходящую на натуре, в интерьере и снова на натуре (да на какой!), и дивную сцену в формате «точка зрения», в которой мы глазами героя (вопрос — какого?) смотрим на Любовь Толкалину в вечернем платье. Вообще список артистов, котором есть также Виктория Исакова, Таисия Вилкова и Максим Виторган — отдельная причина посмотреть фильм.

Из-за напряженного академического графика (это когда много пар) не удалось принять все приглашения публично выступить в октябре — даже такие заманчивые, как посмотреть со зрителями и прокомментировать «Сладкую жизнь» Феллини, например. В ноябре и декабре будет еще сложнее. Поэтому приходите 27 октября (пятница) в библиотеку №85 на 3-ей Парковой, 35. Еще раз представлю 3-е издание «125 лет кинодраматургии от братьев Люмьер до братьев Нолан», поговорим о традициях кино и о том, как их правильно и неправильно нарушать. #125леткинодраматургии

Как и ожидалось, из Министерства культуры поступила бумага об отказе выдать прокатное удостоверение фильму «Сказка» Александра Сокурова. Это очередной этап цензуры после вчерашней отмены показа картины на международном кинофестивале, где закон разрешает демонстрацию кинопроизведений без «прокатки».

Кстати, фильм Степана Бурнашева «Айта», у которого прокатное удостоверение таки отозвали, великолепен. Фильм не на полку класть надо, а крутить тысячей копий, мощнейший же триллер. Если бы Финчер снимал сюжет, основанный на "Нападении на 13-й участок", он бы примерно так же напряженно и примерно в такой же атмосфере это и сделал, только в 20–30 тысяч раз дороже.

‼ Александр Сокуров: - Только что поступило сообщение из Москвы: Минкульт запретил показ фильма «Сказка» 15 октября в Москве на международном фестивале КАРО.Арт. Сейчас мы пытаемся выяснить мотивировки. Предстоят большие проблемы в жизни - как в советские времена, когда все мои работы были запрещены к показу. Время моей жизни опять остановилось. Не прошу о помощи: как прежде, мне никто не сможет помочь. Очевидно, впереди отказ на выдачу «Сказке» прокатного удостоверения - цезурный запрет на показ фильма у меня на родине. И негласный запрет на показ всех моих кинематографических работ, созданных ранее. Я не просто протестую против цензуры - я заявляю протест против нарушения моего конституционного права свободного общения моих произведений с соотечественниками.

📢 фильм «СКАЗКА» Александра Сокурова снят с показа в рамках кинофестиваля «КАРО. Арт». тг-канал Александра Николаевича сообщает, что показ запретило Министерство культуры. Ранее продюсеры обратились в Минкульт за получением прокатного удостоверения. Видимо, ожидается отказ в выдаче ПУ. фильм должен был стать фильмом закрытия кинофестиваля 15 октября, но теперь сам фильм под угрозой закрытия.

Андрей Звягинцев скоро начнёт работу над новым фильмом о российском олигархе «Юпитер». Этот проект режиссёр пытался осуществить четыре года назад, но из-за проблем с финансированием идею пришлось отложить на неопределённый срок.  Весной будущего года на побережьях Испании и Франции Звягинцев приступит к работе со своими постоянными соратниками — оператором Михаилом Кричманом и художником-постановщиком Андреем Понкратовым. Variety описывают «Юпитер» как «бежалостное исследование власти и коррупции», «очень современное» и «выходящее за рамки сегодняшнего политического контекста».  «Природа абсолютной власти — универсальная тема, через призму которой мы можем смотреть на любой культурный ландшафт или историческую эпоху», — говорит Андрей Звягинцев. Добавляем «Юпитер» во всевозможные списки ожидаемых фильмов и держим кулачки, чтобы на этот раз у Андрея Петровича всё получилось.

Огромное спасибо тем, кто уже нажал на кнопку❤️ Все еще можно нажимать😅 https://t.me/kamill_cinema?boost

Прислали картинку из книжного магазин «Бабель» в Хайфе (Израиль). Но знаете что? Не обязательно ехать за ней в Израиль, она продается и в России! #125леткинораматургии

Некие люди создали математически обоснованный рейтинг российских актеров за 2013-2023 гг., но не смогли в нем правильно написать имена актрис Ирины Старшенбаум, Северии Янушаускайте и Ингрид Олеринской (мы же не перфекционисты какие-нибудь, правда?). Я считаю, это все, что нужно знать о данном рейтинге.

Премьера Байбулата Батуллина, режиссера самого первого выпуска МШК. Наконец-то.