Шаталканал

Сегодня продолжилось оформление новой политической системы – мы как депутаты Курултая согласовали кандидатуры вице-президента и премьер-министра, предложенные главой государства. Должность вице-президента для нашего государства новая, но круг ее вопросов очерчен достаточно четко. Согласно Конституции, вице-президент представляет интересы главы государства во взаимодействии с Курултаем, Правительством и иными государственными органами, а также осуществляет иные полномочия, определяемые Президентом – очевидно, через специальный указ, охватывающий стратегические вопросы приоритетного значения. Ерлан Тынымбаевич Карин, назначенный сегодня на эту должность, с 2019 года последовательно занимался продвижением реформ – от первых пакетов до новой Конституции, принятой на референдуме. Перестройка и усложнение политической системы, перераспределение полномочий, выстраивание нового баланса сил между ветвями власти – все это находилось в зоне его ответственности. Теперь он переходит от проектирования архитектуры к работе внутри нее – к осуществлению полномочий на совершенно новом участке. Сам президент говорил об этой должности как об институте, обеспечивающем стабильность государственного управления, и это можно трактовать в том числе как усиление контроля над поручениями и стратегической повесткой. Олжас Абаевич Бектенов переназначен на должность премьер-министра, и логика этого решения прозрачна. В его задачи входят крупные инфраструктурные проекты – обновление энергетической инфраструктуры, развитие обрабатывающей промышленности, запуск нового инвестиционного цикла и в целом перестройка экономики с учетом изменений в нашем регионе – торгово-логистических, финансовых и прочих. Глава государства, выдвигая его кандидатуру, не случайно говорил об укреплении независимости и суверенитета: на правительство Бектенова ложится ответственность за самообеспеченность страны всем необходимым – от продовольствия до сложных промышленных товаров, энергии и топлива. Другое, не менее важное кадровое решение принято в рамках исключительно президентских полномочий – это назначение Аиды Галымовны Балаевой заместителем председателя Совбеза. Эту должность президент анонсировал на первом заседании Курултая, и создание нового управленческого контура не заставило себя ждать. История заседаний Совбеза показывает: он не сводится к вопросам обороноспособности – в его повестку входят ключевые вызовы, стоящие перед страной, в том числе информационные, идеологические, социальные. Формирование этой повестки, аналитическая работа на стыке нескольких потоков, их координация и мониторинг теперь выведены в отдельный управленческий трек. Каждую из описанных должностей заняли представители команды главы государства – опытные управленцы, показавшие себя в разных сферах и обеспечивавшие продвижение реформ. Президент практически в каждом публичном выступлении говорит о сложности задач, стоящих перед страной в условиях крайне непростой обстановки в мире. Архитектура политической системы в такой ситуации требует жесткой дисциплины и максимальной эффективности. Впереди – назначение нового состава правительства и формирование Халық кенесі как уникальной площадки для обсуждения общественных вопросов. Конституционный цикл продолжается: правовая рамка задана, теперь она наполняется людьми и практикой.

Сегодня состоялось первое заседание Курултая первого созыва – и это тот случай, когда слово «историческое» не преувеличение. Однопалатный законодательный орган, с создания которого, по сути, и началась работа над новой Конституцией, приступил к работе. Реформа, за которую народ проголосовал на референдуме, перестала быть текстом и стала действующим институтом. Впереди – ключевые назначения, которые пройдут через депутатский корпус. Сквозная формула, заданная в выступлении Главы государства: Курултай – это связующее звено между государством и обществом. С одной стороны, законодательный орган получает расширенные полномочия по формированию ветвей власти. С другой – он принимает на себя внутренний контроль качества законов – функцию, которая прежде была распределена между двумя палатами. И вместе с этим перед нами стоит задача быть главной диалоговой площадкой страны, где обсуждаются ключевые вопросы жизни общества. Есть у реформы и другое измерение – обновление кадров во всех ветвях власти, приход в политику людей, готовых работать в новой правовой реальности. Достаточно посмотреть на состав первого созыва: больше женщин, больше молодёжи, много профессионалов из самых разных отраслей. Президент поставил перед нами три ключевые задачи на ближайший период (надо понимать, что впереди еще ежегодное послание народу, в котором будет представлен более широкий взгляд на экономику). Первая – привести законодательство в соответствие с принципами новой Конституции – отрасль за отраслью. Вторая – обеспечить стабильность и качество законотворчества. Помогут в реализации законотворческой функции и цифровые решения: искусственный интеллект для повышения качества юридической экспертизы и снижения коррупционных рисков и система E-Parliament. При этом технологии не должны заменять нам экспертизу как таковую. Их задача в автоматизации рутины и расширении базы знаний. Третья задача – уже в ходе первой сессии принять пакет законопроектов. Это акты о внедрении ИИ в среднее образование, о развитии индустрии цифровых активов и реализации стратегии Digital Qazaqstan. Также это миграционное законодательство в связке с механизмом «Золотой визы». В числе прочего есть новый закон «О библиотечном и книгоиздательском деле», меры по комплексной поддержке детей с ограниченными возможностями, законопроекты об устойчивости энергетики и альтернативных источниках энергии. Сразу было понятно, что переход к однопалатной модели – это не упрощение, а концентрация законодательной функции. Сдержки и противовесы никуда не делись – они сместились от контроля между палатами к контролю между институтами: Курултаем, Правительством, Конституционным и Верховным судами. У каждой Конституции своё правовое время. Время нынешней началось сегодня – с первого заседания, с которого через Курултай запускается перезагрузка всей государственной машины.

🟣🟣🟣🟣🟣 партиясы Құрылтайдың I шақырылымындағы депутаттық мандаттарды бөлді Астанада Айбек Дәдебайдың төрағалығымен «Әділет» партиясы Саяси кеңесі Бюросының отырысы өтті. Отырыс барысында Бюро еліміздің бір палаталы парламентінде депутаттық мандатқа ие болған 110 кандидаттың тізімін бекітті. Тиісті шешім мен партиялық тізім Құрылтайдың бірінші шақырылымы депутаттарын ресми тіркеу үшін ҚР Орталық сайлау комиссиясына жолданды. Толығырақ • Партия «Әділет» распределила депутатские мандаты в Курултай I созыва В Астане состоялось заседание Бюро Политического совета партии «Әділет» под председательством Айбека Дадебай. В ходе заседания Бюро утвердило список из 110 кандидатов, получивших депутатские мандаты в однопалатном парламенте страны. Соответствующее решение и партийный список направлены в Центральную избирательную комиссию РК для официальной регистрации депутатов Курултая первого созыва. Подробнее

Қазақстан Республикасы Құрылтайына депутаттарды сайлау бойынша дауыс берудің қорытындылары Итоги голосования на выборах депутатов Курултая Республики Казахстан

Председатель партии «Әділет» Айбек Дадебай обратился к избирателям В своих словах он поблагодарил избирателей за оказанное доверие и поддержку. «За время предвыборной кампании мы побывали во всех регионах и провели встречи с тысячами граждан нашей страны. На каждой встрече мы напрямую слышали вопросы, которые волнуют людей, их мнения и предложения. Для нас важно мнение каждого. Все поступившие предложения будут учтены в нашей дальнейшей работе. Мы с уверенностью можем сказать, что эти выборы прошли прозрачно и честно, в условиях реальной политической конкуренции. Партии имели возможность представить свои программы, открыто обозначить позиции и вести прямой диалог с избирателями. Ваше доверие - это прежде всего большая ответственность. Наша задача – оправдать его конкретной работой и последовательной реализацией заявленной программы. Искренне благодарим каждого, кто доверился нам и поддержал партию «Әділет»!», – отметил Айбек Дадебай

Сегодня прошли дебаты лидеров партий, и я хочу зафиксировать два тезиса из выступления Айбека Дадебая – потому что именно в них сжата экономическая философия «Әділет». Первый тезис касается природы социальной поддержки. Помощь государства расширяется не за счёт перераспределения того, что есть, а за счёт роста налоговой базы – новых предприятий, крепкого среднего бизнеса, новых рабочих мест. Это принципиальное различие двух подходов: можно делить существующий бюджет, соревнуясь в щедрости обещаний, а можно наращивать источник, из которого этот бюджет формируется. Устойчива только вторая модель – социальные обязательства, обеспеченные работающей экономикой, а не изъятиями из резервов и повышением налоговой нагрузки на уже действующие и успешные предприятия. Та же логика распространяется и на регионы. Каждый регион должен становиться экономически самостоятельным – за счёт роста обрабатывающей промышленности, переработки собственного сырья, своего фокуса развития и своих экономических ниш. Самодостаточность здесь означает не изоляцию, а способность территории формировать собственную доходную базу вместо ожидания трансфертов и самостоятельное управление развитием населенных пунктов. Об этом мы всю прошедшую неделю говорили на встречах в Карагандинской области, и запрос на такую модель люди формулируют сами. Второй тезис – о ключевой точке роста. Переработка сырья, а не его продажа за рубеж с последующей покупкой импортной готовой продукции. Схема, при которой страна экспортирует необработанное сырьё и импортирует сделанные из него товары, означает простую вещь: добавленная стоимость, рабочие места и налоги создаются не здесь. Задача партии – переломить эту конструкцию, чтобы больше ценности оставалось внутри страны, а на экспорт шла готовая продукция. Эффект от такого разворота распределяется по всей цепочке. Выигрывает человек труда – потому что переработка создаёт квалифицированные рабочие места с более высокой оплатой. Выигрывают предприятия – потому что готовая продукция даёт маржу, которую сырьё не даёт никогда. Выигрывает страна – потому что растёт та самая налоговая база, из которой финансируются социальные обязательства. Круг замыкается: первый тезис оказывается следствием второго. В этом, собственно, и состоит цельность программы. Социальная политика, региональное развитие и индустриальная стратегия – не три отдельных раздела, а одна конструкция, где переработка создаёт доходы, доходы формируют налоговую базу, а налоговая база обеспечивает поддержку тех, кто в ней нуждается, и финансирует развитие человеческого капитала.

Сегодня прошли дебаты лидеров партий, и я хочу зафиксировать два тезиса из выступления Айбека Дадебая – потому что именно в них сжата экономическая философия «Әділет». Первый тезис касается природы социальной поддержки. Помощь государства расширяется не за счёт перераспределения того, что есть, а за счёт роста налоговой базы – новых предприятий, крепкого среднего бизнеса, новых рабочих мест. Это принципиальное различие двух подходов: можно делить существующий бюджет, соревнуясь в щедрости обещаний, а можно наращивать источник, из которого этот бюджет формируется. Устойчива только вторая модель – социальные обязательства, обеспеченные работающей экономикой, а не изъятиями из резервов или повышением нагрузки на тех, на ком и так держится страна, что, по сути, является наказанием за успех. Та же логика распространяется и на регионы. Каждый регион должен становиться экономически самостоятельным – за счёт роста обрабатывающей промышленности, переработки собственного сырья, своего фокуса развития и своих экономических ниш. Самодостаточность здесь означает не изоляцию, а способность территории формировать собственную доходную базу вместо ожидания трансфертов. Об этом мы всю прошедшую неделю говорили на встречах в Карагандинской области, и запрос на такую модель люди формулируют сами. Эффект от такого разворота распределяется по всей цепочке. Выигрывает человек труда – потому что переработка создаёт квалифицированные рабочие места с более высокой оплатой. Выигрывают предприятия – потому что готовая продукция даёт маржу, которую сырьё не даёт никогда. Выигрывает страна – потому что растёт та самая налоговая база, из которой финансируются социальные обязательства. В этом, собственно, и состоит цельность программы, которая работает и на других уровнях. Социальная политика, региональное развитие и индустриальная стратегия – не три отдельных раздела, а одна конструкция, где переработка создаёт доходы, доходы формируют налоговую базу, а налоговая база обеспечивает поддержку тех, кто в ней нуждается, и финансирование важных сфер, отвечающих за развитие человеческого капитала.

Айжан Аймаганова: Закон должны соблюдать не из страха перед камерой Во втором раунде теледебатов на Jibek Joly Айжан Аймаганова ответила на вопрос о дорожных камерах и штрафах. По ее словам, задача государства - не расширять систему наказаний, а формировать правовую культуру, при которой люди соблюдают правила ради собственной безопасности и безопасности окружающих, а не из страха получить штраф. #қазақстан #әділет #әділетпартиясы #ӘділеттіҚазақстан #партияадилет

Кейс со свадьбой в Жетысае, после которого самопровозглашённый проповедник стал фигурантом уголовного дела о разжигании религиозной и социальной розни, показателен сразу в нескольких измерениях. Каждое из них – о том, как меняется наше общество и как оно учится отвечать на подобные ситуации правовыми инструментами. Первое и наиболее очевидное – недопустимость дискриминации женщин. Правовая система уже дала на этот запрос институциональный ответ: принят закон о противодействии семейно-бытовому насилию, в парламенте действуют квоты, благодаря которым женский опыт и иная оптика встроены в законодательный процесс. Партия «Әділет» действует в той же логике – в нашем партийном списке женщины составляют почти сорок процентов кандидатов. Представленность здесь не формальность, а индикатор изменения общественных ожиданий. Второе – секуляризация как маркер модернизации. Политологи не случайно говорят о «гражданской религии»: принадлежность к гражданской нации становится ядром идентичности современного человека. Это не вытесняет веру – это переопределяет её место. Религиозные, этнические, локальные привязанности не обесцениваются, а смещаются в сферу частной жизни, тогда как публичное пространство организуется вокруг гуманистических и гражданских ценностей, единых для всех. Именно поэтому попытка навязать частную религиозную норму публичному торжеству считывается обществом как нарушение общих правил. Третье – принцип «закон и порядок». Здесь важна точность правовой рамки: преследование последовало не за мнение, а за публичные высказывания с признаками разжигания розни и унижения достоинства – свобода слова заканчивается там, где начинается посягательство на честь и достоинство других. Неотвратимость правовой оценки таких деяний – основа эффективных институтов: единые правила игры для всех гарантируют и общественное согласие, и качественную деловую среду, и предсказуемость общественных отношений. На этом фундаменте построена и наша партийная программа. Показательно и то, что реакция общества опередила реакцию государства: видео разошлось, и оценку первыми дали сами граждане. Законы, принятые ранее, начинают менять общественное сознание – а это и есть момент, когда правовая норма становится социальной. Именно в таких локальных, пусть и не всегда позитивных, эпизодах видно, как страна меняется к лучшему.

Сегодня наша партия «Әділет» открыла предвыборный штаб и опубликовала программу на 2026–2031 годы. Начать хочется с того, что волнует избирателей чаще всего – с экономики и реальных доходов каждого гражданина. Отправная точка – структура экономики. Наш главный ориентир – доля среднего бизнеса, которую мы намерены поднять с нынешних 7 до 20 процентов. Средний бизнес – это уровень, где производительность и доходы объективно выше, чем в микропредпринимательстве. Ряд исследований показывает: именно средний масштаб позволяет эффективно управлять предприятием и при этом платить людям достойные зарплаты. Поэтому мы делаем его несущим элементом всей конструкции. Программа предлагает и смежное решение – сделать переработку сырья внутри страны выгоднее его вывоза, развивать производственные цепочки и локализацию. Это тоже зона ответственности крепких середняков. Мы предлагаем последовательный выход государства из сфер, где способен эффективно работать частный бизнес, – по принципу «желтых страниц». В конкурентных нишах мы введём запрет на создание новых организаций с государственным участием, а приватизация не должна подменять государственную монополию частной. Изменится и адресат поддержки: вместо массового субсидирования её получат предприятия с реальным потенциалом роста – под встречные обязательства по инвестициям, объёму производства, внедрению технологий. Будет учитываться и вклад предприятия в благополучие работников: официальная занятость, социальный пакет, рост заработной платы. Мы предлагаем изменить и сам взгляд на доходы. Ключевое методологическое решение – ориентиром при оценке зарплат станет медианная, а не средняя величина: она точнее отражает положение большинства работников. Через этот же измеритель определён и миллион качественных рабочих мест, которые мы намерены создать к 2031 году, – зарплата не ниже медианной по региону, полный социальный пакет, безопасные условия труда. Второй шаг – формализация. К 2031 году не менее 95 процентов наёмных работников получат электронные трудовые договоры, мы выстроим цифровой мониторинг трудовых отношений по всем предприятиям. Отдельно урегулируем платформенную занятость: работники такси, доставки и смежных сервисов получат базовые социальные гарантии и понятный порядок распределения ответственности между платформой и исполнителем – без потери гибкого формата. Для частичной, сезонной и платформенной работы мы проработаем переход к почасовому измерению минимальной оплаты труда. Доход измеряется покупательной способностью – поэтому мы будем работать и с ценовой стабильностью. Партия настаивает на создании национальной системы мониторинга конкуренции и товаропроводящих цепочек – инструмента против ценовых сговоров и избыточного посредничества. Развитая конкуренция для нас – основа доступных цен, а не отвлечённый идеал из учебников по экономике. Наша программа доходит и до семейных бюджетов. Мы вернём налоговый вычет по вознаграждению по ипотечным займам. Мы введём единый механизм урегулирования проблемной задолженности и упрощённую процедуру для социально уязвимых граждан. Продолжит работу проект «Қарызсыз қоғам» – он будет развивать финансовую грамотность и персонально помогать людям, нуждающимся в правовой поддержке. У каждого из этих решений – своё место в общей системе. Структура экономики определяет, где возникают качественные рабочие места; формализация – доходит ли заработанное до пенсионных счетов и социальных гарантий; ценовая стабильность – сколько от этого дохода остаётся после похода в магазин. Наша цель – чтобы результат реформ и роста экономики был ощутим в каждой семье.

Верховенство права начинается с правильного толкования отдельных норм Конституции – особенно тех, которые описывают функционирование основополагающих институтов или целых ветвей власти. Перед кадровыми решениями глава государства не стал действовать по собственному усмотрению, а обратился к органу, уполномоченному толковать Основной закон. Обращение при этом касалось правовой определённости, а не конкретных персоналий. Часть пути настройки правовой системы уже пройдена Мажилисом и Сенатом при принятии конституционных законов, сегодняшнее решение – шаг той же работы. Дальше процесс будет спускаться на другие уровни – отраслевое законодательство, регламенты, практику взаимодействия институтов, через которую новые нормы становятся повседневной реальностью государства. Теперь все участники правового процесса исходят из одинакового понимания того, как исчисляются конституционные институты. Суд руководствовался доктриной нового правового поля, и она последовательна. Новая Конституция – не редакция прежней, а другая архитектура власти: новые институты, перераспределённые полномочия, обновлённая система сдержек и противовесов. У каждой Конституции своё правовое время: её нормы и институты исчисляются с момента её вступления в силу. При этом Основной закон – единый механизм, применяться он может исключительно целиком. Невозможно признавать новые полномочия парламента и правительства, но отдельные конституционные институты продолжать исчислять по правилам 1995 года – это означало бы одновременное действие двух конституционных моделей в одних и тех же правоотношениях. Суд закрепил системный подход, и с точки зрения права это наиболее чистое из возможных юридических решений. Конституционный суд отвечает на юридические вопросы – политические решения в нашей модели принимают граждане на выборах. Право быть избранным или назначенным – это возможность. Она не означает ни выдвижения, ни тем более результата. Источник легитимности после принятия новой Конституции не изменился – им был и остаётся народ. Суд лишь определил правила, по которым это право народа будет реализовано.

Президент Касым-Жомарт Токаев выразил благодарность бывшему председателю партии AMANAT Ерлану Кошанову за добросовестную, эффективную и полезную работу на этом посту. Он также выразил признательность всем членам этой партии, которая на своем недавнем съезде приняла историческое решение присоединиться к новой партии «ӘДІЛЕТ». Президент отметил значительный вклад партии AMANAT в дело модернизации нашего государства, строительство Справедливого Казахстана на основе приоритета законности и общественного порядка. Глава государства выразил уверенность в продолжении активной и результативной деятельности партийцев-патриотов в составе партии «ӘДІЛЕТ» на благо нашей Родины.

На сотрудничество Казахстана и Турции интересно смотреть прежде всего через экономику. Товарооборот между нашими странами пока сравнительно небольшой – 5,4 млрд долларов. Безусловно, сказывается география. Но очевидная политическая близость, которая только углубляется, создает пространство для роста: Токаев и Эрдоган договорились довести товарооборот до 15 млрд долларов в ближайшие годы. В прошлом году рост составил почти 9%, а в первом квартале этого года динамика оказалась значительно выше. Если она сохранится, то по итогам года мы можем прибавить почти миллиард долларов к прошлогодним показателям. В этом смысле особенно важным стало принятие декларации «О вечной дружбе и расширенном стратегическом партнёрстве». Президент Касым-Жомарт Токаев назвал ее историческим документом, который должен вывести казахско-турецкое сотрудничество на качественно новый уровень. И здесь важно, что речь идет не только о красивой дипломатической формуле. Такой документ фиксирует уже сложившуюся политическую близость и одновременно задает рамку для дальнейшего экономического сближения – от торговли и инвестиций до логистики, финансового сектора и гуманитарных связей. Встречи на высоком уровне дают реальные результаты. Уже сформирован пул проектов на 9,5 млрд долларов, причем почти половина этой суммы приходится на 50 крупных проектов в стадии активной реализации. Турция для нас – важный участник Транскаспийского маршрута, о котором я много писал, в том числе с точки зрения транспортировки углеводородов. Это один из самых быстрорастущих логистических проектов в регионе. Наш партнер также заинтересован в том, чтобы этот прогресс продолжался, а региональная торговля позволяла компаниям встраиваться в глобальные цепочки поставок и формировать добавленную стоимость как в Казахстане, так и в самой Турции. Благодаря уже реализованным мерам грузопоток по маршруту за последние 7 лет увеличился в 5 раз, а сроки доставки сокращены до 13 дней. Для меня особенно показательно сотрудничество наших стран по линии финансового сектора. Две крупнейшие финтех-компании активно заходят на турецкий рынок и фактически переносят нашу деловую и цифровую культуру на новую территорию. Турция – крайне интересная для них страна из-за демографии и того, что можно назвать «низкой базой» цифровизации отдельных потребительских сервисов. По сравнению с Казахстаном там слабее проникновение таких услуг и, соответственно, ниже скорость движения товаров и денег в потребительской экономике. Но именно поэтому потенциал роста крайне высок. Не случайно на встречах много говорят и про гуманитарное сотрудничество. Экономика опирается на культуру в широком смысле этого слова, а у наших народов в этом отношении есть глубокая историческая связь. Это может помочь казахстанским проектам проявить себя и на новом рынке. Для нас это тоже важный опыт – попытка экспорта собственной модели цифровизации, которая изменила потребительскую экономику Казахстана и позволила сделать финансовую систему более прозрачной, регулируемой и предсказуемой. Потенциальный успех крупных игроков может помочь небольшим стартапам, повлиять на регуляторную среду в Турции и сблизить наши экономики, сделав их более взаимосвязанными. Ежегодные встречи в подобном формате, безусловно, помогают наращивать масштаб взаимодействия. Но не менее важно и то, что они диверсифицируют наши внешнеполитические и внешнеэкономические связи. Турции будет сложно потеснить позиции России и Китая с точки зрения масштабов взаимной торговли. Но стать еще одним ключевым направлением для Казахстана – наряду с Россией, Китаем и ЕС – ей вполне по силам. Это даст нам новые рынки сбыта и усилит конкуренцию по многим товарным позициям, в том числе в продовольственном секторе, который напрямую влияет на нашу повседневную жизнь.

Выступление Токаева в Анталье имеет более широкий исторический контекст, который специалистам объяснять не нужно, но для широкой аудитории его важно восстановить. Чтобы понять смысл его слов о кризисе ООН, нужно вспомнить, в какой логике создавалась эта организация и как за последние 40 лет изменился мировой баланс сил. ООН создавалась как инструмент предотвращения новой мировой войны. Страны-победители слишком хорошо понимали цену глобального конфликта и потому попытались встроить сдерживание большого конфликта в международный порядок через систему коллективной безопасности. Но фундамент этой конструкции – баланс сил 1945 года – давно перестал соответствовать реальности. После распада СССР ООН нуждалась в глубокой реформе. Старая архитектура международной системы сохранилась, а инерция, отсутствие лидерства и ощущение конца истории сделали свое дело. Необходимая перестройка институтов была отложена, и это на какое-то время компенсировалось самим фактом однополярного момента. В краткосрочной перспективе это действительно давало результат, но в долгосрочной создало у многих стран ощущение несправедливости – и в распределении силы, и в толковании международного права. Сегодня вопрос не в том, стоим ли мы уже на пороге новой мировой войны. Мир и после 1945 года жил в состоянии множества войн, кризисов и региональных катастроф. Но само возросшее напряжение говорит о серьезной поломке миропорядка. Именно поэтому тезис о реформе ООН вновь становится центральным. И именно поэтому так важны слова Токаева о том, что кризис организации уже невозможно свести только к процедурным спорам внутри Совета Безопасности. Самый точный пример из его выступления – это формулировка о том, что «все основные переговоры проходят за пределами площадки ООН и других крупных международных структур». Люди, по его словам, встречаются «в определенных столицах, в отдельных конференц-залах, но не в стенах ООН», а высокие представители организации не выступают посредниками в ключевых конфликтах. Это очень точное наблюдение. Оно означает, что ООН утрачивает не только эффективность, но и сам статус центральной площадки, где должны решаться крупнейшие международные кризисы. А когда Токаев добавляет, что «именно Совет Безопасности препятствует решению важнейших международных вопросов», он называет источник этой дисфункции напрямую. Есть и еще один показательный штрих. Кризис ООН сегодня – не только политический, но и бюрократический. В 2025 году внутренний обзор реформ организации показал, что значительная часть ее докладов попросту не читается: менее 5% отчетов скачиваются более 5500 раз, а каждый пятый – меньше 1000 раз. При этом сам Гутерриш отдельно оговорил, что скачивание еще не означает чтение. То есть переговоры уходят из ООН в другие столицы, посредничество уходит на другие площадки, а собственная аналитическая и отчетная продукция организации все хуже работает как инструмент влияния. В этом смысле нынешняя ситуация не только тревожная, но и в определенной степени открывающая окно возможностей. Скепсис Трампа по отношению к зонтичным международным структурам, с одной стороны, ослабляет их привычную легитимацию. Но с другой – именно это может создать пространство для внутреннего пересмотра роли и устройства ООН. Бенефициаров у такой реформы будет много, прежде всего среди средних держав, которые заинтересованы не в хаосе и не в одностороннем диктате, а в восстановлении работающих правил. И потому разговор о реформе ООН сегодня – это уже не стандартная дипломатическая фраза, элемент хорошего тона, а вопрос о том, останется ли у мира хоть какой-то универсальный механизм сдерживания конфликтов.

На днях на полях весенних встреч МВФ и Всемирного банка в Вашингтоне АСПИР организовал круглыйстол «Kazakhstan on the Wave of Reforms». Впервые Казахстан провел такой ивент как самостоятельную площадку со своей повесткой. Немного контекста: весенние встречи МВФ и Всемирного банка -- это одно из двух главных ежегодных событий в глобальном экономическом управлении. Туда съезжаются министры финансов, главы центробанков, руководство международных финансовых институтов. Они обсуждают состояние мировой экономики, финансовую стабильность,политику развития. Это не конференция в обычном смысле; скорее это место, где формируется общий консенсус и завязываются нужные разговоры. Попасть туда со своей повесткой -- уже само по себе хорошее достижение. Асет Иргалиев представил на круглом столе широкий срез казахстанских реформ для руководства Всемирного банка, МВФ, ЕБРР. Объясняли, что реально происходит в стране в части конституционных изменений, либерализации экономики, цифровизации госуправления, социальной политики. Презентовали работу регуляторного ИИ-инструмента, который АСПИР разрабатывает для картирования барьеров для бизнеса. Круглый стол провели в Америке, и чо, скажете вы. Но в этом мероприятии мне интересно было не столько содержание доклада, сколько сам формат. Есть принципиальная разница между тем, когда МВФ приезжает к тебе с оценкой реформ -- и когда ты сам выходишь на их площадку и рассказываешь свою историю реформ. Во втором случае страна перестает быть объектом чужого нарратива и начинает формировать собственный. Нарратив --это связная история о том, кто ты, что ты делаешь и зачем, куда идешь. Не просто пиар, пресс-релиз, это должна быть система смыслов, которая объясняет твои решения и делает их предсказуемыми для других. Нарратив помогает людям, незнакомым с нашей страной, очень быстро для себя определять, как к нам относиться. Когда инвестор, аналитик МВФ или журналист смотрит на незнакомую страну, у него нет времени разбираться в деталях с нуля. Он опирается на то, что уже знает --на статьи, которые читал, на экспертов, которых слушал, на общее ощущение от страны. Это ощущение и есть нарратив. Если его нет от нас -- заполняют другие. Чужими словами, чужими категориями, часто упрощенно. Собственный нарратив о реформах -- это не только выступления на полях МВФ. Это еще книги, академические публикации, нормальные публичные эксперты, которые пишут и говорят о казахстанском опыте на языке, понятном международному сообществу. Те же самые любимые нами сингапурские реформы обросли огромным корпусом литературы-- часть написали сами «отцы» реформ, часть написаны независимыми исследователями. Тот же Ли Куан Ю писал мемуары не для внутренней аудитории. Южнокорейский опыт системно документировался и публиковался в рецензируемых журналах. Похожий пример -- грузинские реформы нулевых. От книги типа «Почему у Грузии получилось» и до академических статей. Причем, этот нарратив уже живет отдельно от политической судьбы его авторов.

Сегодня на совместном заседании палат Парламента был принят Конституционный закон о специальном правовом режиме города Алатау. Для меня это еще и профессионально интересная история. Я работал в МФЦА и в целом отношусь с большим вниманием к новым юрисдикциям с особой правовой инфраструктурой. Проект Алатау изначально заложен в новой Конституции и напрямую связан с политической волей Президента, последовательно продвигающего эту модель. В этом и новая правовая природа реформ: речь идет не только о перераспределении полномочий или обновлении институтов, но и о способности государства создавать справедливые правила для устойчивого и инновационного развития страны. Алатау - это один из примеров того, как конституционная реформа открывает пространство для новых моделей развития. Мы живем в период, когда право во всем мире уже не столько система общих норм, но и инструмент конкуренции. Геополитическая напряженность, перестройка логистики, борьба за капитал, технологии и людей меняют сам подход к развитию. В этих условиях конкурентен тот, кто умеет создавать специальные режимы – понятные и удобные для инвестора, университета, инженера, предпринимателя. Смысл закона о городе Алатау в том, чтобы создать для него особую институциональную среду. Такую, где решения принимаются быстрее – в том числе за счет заново собранных правил ведения бизнеса, где управление сосредоточено в одном центре, где инвестор понимает правила игры на длинной дистанции, а сама территория получает возможность развиваться опережающими темпами и создавать сложные проекты, влияющие на ВВП всей страны. Во-первых, Алатау получает специальный правовой режим. Это означает, что для города и его пригородной зоны можно будет выстраивать отдельные регуляторные решения, адаптированные под задачи роста, привлечения инвестиций, технологий и человеческого капитала. Это похоже на акты МФЦА, но в действительности даже шире, поскольку касается не только финансового рынка, но и предпринимательства в целом, причем ориентированного именно на технологичность и высокую производительность. Во-вторых, закладывается двухконтурная модель управления. Речь идет не о рассеянной системе, где ответственность растворяется между многими ведомствами, а о специальной администрации и отдельном контуре координации на самом высоком политическом уровне – по сути, о подобии совета директоров. Для нового города это критически важно: скорость развития всегда упирается не только в деньги, но и в способность власти действовать собранно. В-третьих, закон делает ставку именно на длинные правила. И это, возможно, одна из самых сильных его сторон. Здесь важен не только сам конституционный статус закона, который уже по определению требует серьезных институциональных усилий для пересмотра. Не менее важно и то, что ключевые документы развития города защищены от постоянной перенастройки под политическую или экономическую конъюнктуру. Концептуальный план принимается сразу на 30 лет и может корректироваться не чаще одного раза в 10 лет. Стратегия развития города и градостроительный план утверждаются на 15 лет и могут меняться не чаще одного раза в 5 лет. Именно такие проекты с длинным горизонтом планирования институциональные экономисты обычно рассматривают как один из ключевых факторов интенсивного роста. То же касается и финансирования. Закон исходит из того, что развитие Алатау не должно зависеть от ежегодной бюджетной турбулентности. Для города вводится специальный бюджетный режим. При этом изъятие средств из местного бюджета города Алатау и бюджета государственного фонда в республиканский или иные бюджеты не допускается до 1 января 2050 года либо до достижения бюджетной самодостаточности – в зависимости от того, что наступит позднее. Мы должны помнить, что у Казахстана уже есть опыт в двух очень важных вещах – мы строили новый город и создавали успешный специальный правовой режим. Астана и МФЦА – это два разных, но крайне важных институциональных опыта. У системы есть память, которая позволяет совместить эти компетенции и превратить Алатау в новую точку роста и притяжения капитала, людей и знаний.

Ерлан Жаканович в своем интервью говорит, как мне кажется, о вещи более важной, чем просто региональные поездки, встречи или само устройство кампании. Речь идет о том, каким образом сегодня в Казахстане выстраивается отношение между государством, реформами и обществом. И как общество изменилось за последние годы. За последние годы мы несколько раз видели одну и ту же логику: по стратегическим вопросам решения не замыкаются внутри кабинетов, а выносятся в публичное пространство для совместного с гражданами решения стратегических вопросов. Конституционная реформа стоит на трех опорах: инициативах главы государства, предложениях граждан, которые поступали по различным каналам и работе комиссии. И с помощью коалиции по его продвижению Основной закон прошел через общественное согласование, объяснение и прямое участие людей. Задача коалиции состояла не в механическом продвижении текста и не в формальной агитации. Задача была гораздо серьезнее: объяснить людям, что именно предлагает глава государства, почему именно такая модель реформ выбрана и каким образом новая Конституция повлияет на будущее страны. Людей интересовало то, как изменится их повседневная жизнь – это прямое следствие изменений в общественном сознании после реформ президента. Они видят результаты. Поэтому реакция общества на реформы главы государства в данном случае была не случайной. Граждане поддержали не набор отдельных норм и не отдельно взятый юридический текст. Они поддержали саму логику изменений – курс на обновление политической системы, на более современную модель государства, на новые правила взаимодействия между властью и обществом. Это и есть, на мой взгляд, главный тезис интервью Кошанова. Открытость ни на одном из референдумов не была просто декорацией. Решения выносятся на согласование с гражданами не для формы, а потому что только так в современных условиях можно строить устойчивые институты. Любая большая реформа должна быть не только подготовлена, но и понята обществом. Трансформация общества происходит под влиянием реформ, в которых граждане могут и должны принимать непосредственное участие. Очевидно, что казахстанцы привыкают к тому, что стратегические для страны решения принимаются совместно, а также понимают, что это не просто «добрая традиция», а конкретный политический институт. И что он должен сохраняться и масштабироваться. Тем более, что Конституция теперь может меняться только с одобрения граждан. В ходе поездок в регионы мы увидели, что итоговый продукт – не только новая Конституция, но и обновленное гражданское сознание. В этом смысле работа коалиции была частью гораздо более важного процесса. Она помогала превратить реформу из политической инициативы в общественно осмысленное решение, которое реализовалось на избирательных участках. А это, по сути, и есть нормальная модель развития государства: когда власть предлагает направление, объясняет его, обсуждает с обществом и получает от граждан не формальное одобрение, а осознанный мандат на изменения. И, наверное, именно поэтому такие процессы важны не только своим итогом. Они в режиме реального времени формируют новую политическую культуру, в которой общество не ставят перед готовым фактом, а делают сопричастным к принятию ключевых решений.

Сегодня, когда мы имеем на руках окончательные цифры, уже можно проанализировать итоги прошедшего референдума. Первое, что хотелось бы отметить, – это динамика по явке. В этот раз она составила 73%. Если сравнивать с предыдущими кампаниями, то она значимо выросла. В 2022 году, когда голосовали за поправки в действующую Конституцию, на участки пришло 68%, в 2024 году на референдуме о строительстве АЭС показатель был чуть ниже – почти 64%. Разница в почти 10% понятна – граждане хотели реализовать свое право на участие в управлении государством в такой стратегический для страны момент. Я голосовал в этот раз в Караганде, и людей утром на участках в спальном районе хватало – урна для голосования уже была заполнена минимум на четверть. Важно даже не столько само число, сколько поведение людей: на участках в течение дня фиксировались очереди. Тут сыграла роль и агитационная кампания – в течение месяца прошли тысячи встреч, но не менее важен был и процесс подготовки текста, проходивший в прямом эфире, и публичная дискуссия о нормах Основного закона. Очевидно, что общество почувствовало сопричастность к Конституции. При этом референдум был не просто юридической процедурой, а общественным событием. В каждом регионе у нас был собственный колорит – к голосованию подходили как к празднику, в нем участвовали артисты и спортсмены, неподалеку от участков проходили ярмарки, концерты, это было важное мероприятие для городской / сельской жизни, которое создавало позитивную атмосферу. Свою роль сыграла и Наурызнама– праздник обновления совпал с обновлением наших политических институтов. Референдум прошел спокойно, без существенных инцидентов. Это отдельно отмечают и международные наблюдатели, и представители избирательных органов других стран. В нашем обществе регулярные электоральные кампании уже воспринимаются как устойчивый и предсказуемый институт. С точки зрения логистики и администрирования процесс был выстроен корректно: участки работали без сбоев, информация была доступна. Это та часть, которая обычно остается «за кадром», но именно она формирует доверие к итоговому результату. Итоговый результат референдума в значительной степени закономерен. Мы много говорили об этом в последние месяцы: новая Конституция – это не просто юридический документ. Это переход к следующему этапу развития страны. И очень важно, что этот документ, ориентирован на молодежь и будущие поколения казахстанцев – по нему жить именно нам и нашим детям. И он находится в зоне нашей непосредственной гражданской ответственности.

Вчера в своей речи глава государства очень много внимания уделил молодежи. Это далеко не первое подобное выступление – акцент на молодых казахстанцах всегда был одним из ключевых в политике президента. Но на форуме депутатов маслихатов в преддверии конституционного референдума он обозначил три образа молодежи, на которую может в будущем опереться страна: молодых людей как политический субъект, в интересах которого производятся реформы, как агентов изменений и инноваторов открытых миру и как носителей национальной идентичности. Это цельный взгляд, из которого исходят и конкретные политические решения, в том числе пристальное внимание главы государства к науке, искусственному интеллекту, креативной экономике. С чем связано такое адресное внимание к молодежи в преддверии референдума? Ответ очень простой, и я его формулировал в недавнем интервью: значимая часть граждан Казахстана образца 2026 года не могла голосовать за Конституцию в 1995 году. Это был документ постсоветского поколения, Основной закон первого этапа строительства независимого Казахстана. По моим подсчетам, около 14 млн казахстанцев в тот момент либо еще не родились, либо были детьми. Самым молодым гражданам, голосовавшим на референдуме 1995 года, сегодня почти 50 лет. При среднем возрасте страны в 32 года можно уверенно сказать: проект новой Конституции – это документ первого поколения независимости и их детей. По этой же причине в среду на пленарном заседании Мажилиса я обращался к молодым казахстанцам с призывом в воскресенье прийти на избирательные участки и поучаствовать в референдуме. Новая Конституция поэтому меняет модель представительства и фиксирует ценности, очень близкие нашему поколению – независимость, развитие человеческого капитала, поддержка науки и инноваций, обновление системы взаимоотношений между гражданином и государством, общий акцент на человеке и его правах. Другой, не менее важный акцент глава государства делает на том, что новая Конституция – это наш внутренний фундамент, основа стабильности в условиях крайне турбулентной геополитики. Логика очень простая: чем хаотичнее международная система, тем сильнее должны быть внутренние институты. Конституция меняет саму логику принятия государственных решений: законодательная власть должна действовать гибко, быстро и в условиях постоянной неопределенности. К сожалению, это та объективная данность, которая для нас (условных миллениалов и зумеров) становится естественной средой жизни. Фактически в это воскресенье речь идет о простом, но в тот же момент экзистенциальном выборе. Останется ли Основной закон страны документом прошлого этапа – или станет Конституцией поколения независимости, людей, которые выросли уже в суверенном Казахстане. Работая в составе Конституционной комиссии и участвуя в разработке этого проекта, я хорошо видел, что многие положения новой редакции как раз отражают этот сдвиг. В этом смысле референдум – это не только юридическое обновление Основного закона, но и момент, когда новое поколение фактически принимает на себя ответственность за правила, по которым будет жить страна в ближайшие десятилетия. В такие моменты общество как бы «перепрошивает» собственный политический код, а поколения впервые видят себя не просто гражданами, а соавторами правил игры. Именно поэтому голосование, которое пройдет в это воскресенье, куда важнее обычных политических циклов, которые повторяются регулярно.

В соцсетях активно обсуждается вопрос о том, что норму о праве Президента издавать указы, имеющие силу законов, трактуют как «расширение власти» или переход к «суперпрезидентской» республике. Но в этой ситуации глава государства не становится регулярным законодателем. Конституция отвечает на важный вопрос: что происходит, если Курултай временно отсутствует и некому издавать законы. Это именно чрезвычайная мера – резервный механизм. В прежней архитектуре похожая логика уже была: когда Мажилис по тем или иным причинам не функционировал, роль «страхующей» институции выполнял Сенат. То есть идея «не оставлять систему без законодателя» – нормальный правовой механизм. Почему, например, нельзя сказать: “пусть тогда правительство принимает законы”? Во-первых, само правительство политически и процедурно опирается на Курултай – его состав и мандат проходят через согласование с представительным органом. Если Курултая нет, у правительства нет того основания, на котором держится его легитимность. Во-вторых, правительство по природе своей – исполнительная власть. Оно исполняет и администрирует. Делать его источником законов в ситуации, когда представительный орган отсутствует, – это прямой конфликт интересов. Один и тот же субъект начинает и управлять, и устанавливать правила игры без внешнего подтверждения. Поэтому и появляется резервный контур: в редком случае отсутствующего Курултая ответственность за непрерывность подготовки законов временно замыкается на Главу государства. Смысл нормы ровно в том, чтобы исключить вакуум. Конституция как раз и существует, чтобы таких зон неопределенности не было – даже если сценарий кажется маловероятным. И другая важная деталь, которую забывают: Курултай при досрочном прекращении полномочий переизбирается согласно пункту 2 статьи 54 в четко заданные сроки – в течение двух месяцев со дня досрочного прекращения полномочий. То есть законодательная инициатива главы государства – это временная мера на период отсутствия депутатов Курултая.