Фукс-пресс

Наверное, если размышлять рационально, все мы этого ожидали. Удивляет, скорее, что Навальный не умер раньше. Хотя, может, эта трехлетняя пытка тоже была частью плана. Медленное, мучительное убийство. Страшная месть за глумление над главными святынями Родины – над Путиным и над его тайной полицией. Мало того, что он позволил себе не умереть от отравления, он еще вычислил всех героических участников этой суперсекретной спецоперации и выставил их в совершенно комическом свете. Доблестные эфэсбэшники с легкой руки Навального предстали потешными героями кинокомедии. А великий кормчий оказался мелким владельцем золотого туалетного ершика. Такое не прощают. Не понятно только, зачем он вернулся. Понимал, что находящийся вне Родины политик не может по-настоящему влиять на жизнь в стране? Потому что он не улавливает оттенков общественных настроений, и люди начинают относиться к такому лидеру с меньшим доверием? Может быть. Но, находясь в тюрьме, человек способен влиять на общественную жизнь еще меньше. В тюрьме он попросту исчезает. Распыляется, как герои Оруэлла и как все заключенные советского Союза и современной России. Да и тезис о том, что вне родины политик становится политическим трупом, не такой уж бесспорный. В конце концов, все мы знаем, что русские революционеры благополучно расшатывали Российскую империю из-за границы. А тогда ведь не было ни ютюба, ни телеграма – ничего, кроме газеты «Искра». Но и ее оказалось достаточно для свержения самодержавия. И еще мне кажется, что при нынешнем соотношении сил нет никакой разницы, оторвался у Навального тромб, или его убили. Убили его при любом раскладе. Бесконечными помещениями в ШИЗО, садистским обращением, заточением в «Полярную сову». Его ежедневно убивали все эти три года, и рано или поздно организм даже самого здорового человека должен был не выдержать. Но даже если они совершили непосредственный акт убийства, это, увы, никак не повлияет на положение дел в России. Даже если они скажут это прямым текстом. Да, убили. И что? Что мы им сделаем? Выйдем на митинги? Нарисуете плакаты? Напишем блоги в запрещенный фейсбук и заметки в недружественные издания? Им ведь абсолютно все равно. Митинги разгонят, плакаты порвут, посадят еще сотню блогеров. Или тысячу. Или сотню тысяч. Мы же совершенно не знаем, как этому противостоять. Они могут застрелить не нравящегося им человека в ста метрах от Кремля. Могут взорвать его вместе с самолетом. Могут отравить или посадить по высосанному из пальца поводу. И никто не сможет ничего этому противопоставить. Мы можем только ждать, что однажды, когда-нибудь, рано или поздно все это рассосется, и тогда у нас снова будет 10-15 лет относительно свободной жизни. Или не у нас. А, может быть, и не будет.

Неделю назад, сразу после того, как Надеждин собрал нужное количество подписей, один опытный журналист написал, что в России появился официальный антивоенный кандидат в президенты, и это говорит о полной уверенности власти в своих силах. Журналист подчеркнул, что кандидат фейковый, но все равно, раз его допустили, значит, власть абсолютно уверена в народной поддержке. Не была бы уверена, не допустила бы. Видимо, так, по мнению этого журналиста, проверяется подлинная демократия. При подлинной демократии власть решает, кого допускать к выборам, а кого нет. И допускает кандидатов с оппозиционными взглядами только, если эти взгляды не настоящие и только при полной уверенности в своей победе. Но оказалось, что Надеждина все-таки не допустили. Получается, что, на самом деле, власть вовсе не уверена в своих силах и боится проиграть человеку с антивоенными взглядами? Даже фейковому.

Мой приятель спросил свою маму, хочет ли она, чтобы война закончилась прямо сейчас. Вот, чтобы Россия вернулась на границы 91 года, и кровопролитие прекратилось. «Нет, - сказала мама, - еще не все цели достигнуты и не все гады убиты. Кончить сейчас было бы глупо». Она убеждена, что, если Путин выведет войска из Украины, Россия погибнет. Война тогда перекинется на нашу землю, и враги уничтожат нас. Примерно, то же самое говорит телевизор: «Это экзистенциальный выбор. На кону само наше существование. Или мы, или они. Если мы не победим, России не станет». Но почему? Почему России не станет? И в чем, собственно, будет заключаться наша победа? Судя по заявленным два года назад целям, Путин просто хочет освободить народ Донбасса от укро-нацистов. На новые территории он не претендует и Зеленского свергать не собирается. Поэтому, кстати, в России постоянно судят людей, называющих войну войной. В полицейских протоколах объясняется, что целью любой войны является захват чужих территорий и установление там своей власти. У России таких целей нет. И, значит, называя ее действия войной, люди дискредитируют эти действия. Ну а то, что мы шли на Киев, бомбили почти все города и несколько земель присоединили, то это, просто, так получилось. Не произвольно. Да и нет, кстати говоря, никаких украинских городов. Все их города наши. Киев, вообще, мать городов русских. А у себя мы что хотим, то и бомбим. Хоть мать, хоть тещу. Это наши внутренние дела. В общем, победой будет считаться окончательный отказ Украины от Донецкой и Луганской областей. Как только Киев выбросит белый флаг и крикнет: «Да подавитесь вы, суки», цели СВО будут считаться достигнутыми, и Россия не погибнет. А если мы отведем наши войска на границы 91 года, то погибнет. Вы спросите, почему? Потому что тогда НАТО, которое воюет с нами на территории Украины руками украинцев, нападет на нашу землю. Вот, если мы захватим Донбасс, НАТО не нападет. А если не захватим, нападет. Потому что они нас всю жизнь ненавидят и хотят поработить. Ненавидят они нас за наши богатства и скрепы. Мы же очень богатые и скрепные - это все знают. А не поработили они нас до сих пор, потому что у нас есть ядерная бомба, и они ссут. Но если мы, выражаясь словом пацана, Донбасс просрем, то они ссать перестанут. Как-то так. По логике, конечно, им бы как раз лучше напасть сейчас. Наша армия увязла под Марьинкой, тылы ослаблены, поход Пригожина, царствие ему небесное, показал, что защищаться нам, практически, нечем. Так что, если они нас так ненавидят, то лучшего времени не найти. Но у них же нет мозгов, и еще они чушпаны. А, вот, если мы признаем, что нападение на Украину было ошибкой, извинимся и дадим, выражаясь сочным языком Марго, заднюю, они почувствуют нашу слабину и нападут. Воспользуются, так сказать, нашей задней и передвинут передок через границу. Поэтому-то пацаны и не извиняются. И заднюю никому не дают.

А мобилизованным приказано воевать до конца. До их конца. Вот и получается, что лучше всех на этой войне устроились насильники и убийцы. Переписываются женщины об этом друг с другом, но выносить наружу боятся. А вдруг, говорят, прогневим начальство, и оно нас притопчит. А мужчин наших отправит на самый-самый передок, откуда еще никто не возвращался. А дальше самое фантастическое. Люди понимают, что родное государство содержит их в такой бедности, когда достойные деньги можно заработать лишь, рискуя жизнью и убивая других. Понимают, что родные командиры относится к ним, как к пушечному мясу, и заставляют выбирать между тюрьмой и смертью. Понимают, что собственная власть запугала их до степени полной затравленности. Но врагом почему-то считают не эту власть, а соседскую. Ту, которая им, вообще, ничего плохого не сделала.

Несколько дней назад я поговорил с женой российского воина-контрактника. Того самого борца с укро-нацизмом и защитника земли русской. Она рассказала, зачем он пошел на фронт и как ему воюется. По ее словам, воевать он пошел вовсе не за Родину. А за ипотеку. Больше того, она уверена, что и все остальные отправились убивать людей примерно за то же самое. У них есть специальный женский чат, в котором родственницы воюющих за деньги солдат обсуждают их общие проблемы. Делятся переживаниями. Спрашивают совета, рассказывают о ранениях или, не дай бог, о гибели своих любимых. Так вот, по словам моей собеседницы, у всех мужья просто отправились на заработки. Чтобы их семьи ни в чем не нуждались. Ведь они же мужчины. А то ведь ипотеки, алименты, кредиты. Диван, навесной потолок, ребенка в школу собрать. На гражданке столько не заработать. А на войне можно. То, что ради этого придется совершать массовые убийства, не сильно их беспокоило. А то, что их самих могут убить или покалечить, беспокоило. Но не сильно. Ведь на то они и мужчины. У мужчин это в крови. Убивать и не дорожить своей жизнью. Ради семьи. Ведь семья это наше все. Буквально вчера смотрел ролик, где один вернувшийся с фронта боец переживал из-за того, что в тылу все живут обычной жизнью. Веселятся, встречают Новый год, пускают фейерверки. За ту минуту, что вы пускаете фейерверк, говорил он, за ленточкой погибает сто человек. Причем, погибает мучительно. Он был предельно натуралистичен. Рассказал, как одному его товарищу оторвало нижнюю челюсть, язык его свисал до груди, и хлестала оттуда кровь. А другому снесло полчерепа вместе с мозгом... Ради ипотеки, навесного потолка и чтобы ребенка в школу собрать. Мы ведь даже представить себе не можем, какая жуть там происходит. До меня долетела история, как одного мобилизованного солдата ранило, и он пять дней пролежал в яме с трупами. При минусовой температуре, без еды и воды, с перебитыми ногами и осколками в голове. Как он выжил? Как не сошел с ума? Как будет жить дальше? И ради чего он все это перенес? Чтобы не сесть в тюрьму, объяснила его жена. Ведь, если не пойти по повестке, посадят на много лет. А если попытаться сбежать уже оттуда, то, говорят, там полно военной полиции, которая просто застрелит, и человек пропадет без вести. Ни мужа, ни выплат. Может, конечно, и не правда. А вдруг, правда? Но про все это нельзя говорить, считает она, потому что привлекут за фейки и дискредитацию. Нельзя говорить по телефону, потому что подслушивают. Нельзя писать в соцсетях, потому что подглядывают. И нельзя рассказывать лично, потому что доносы тоже никто не отменял. Да и зачем рассказывать-то? Ведь если люди узнают правду, они могут возмутиться, раскачают лодку, солдаты перестанут воевать, этим воспользуются враги, и мы потеряем Родину. Не понятно, в чем это будет выражаться, но не дай бог. Уж лучше, видимо, потерять мужей. Но вернемся к жене контрактника. Она рассказала, что в части ее мужа свои обворовывают своих. Уйдет человек на штурм, чудом выживет, вернется, а у него рюкзак подрезали со всеми вещами. Или выйдет на построение, воротится в землянку, а теплых перчаток, купленных задорого, нет. Но после ранений, по словам жен, мужья все равно хотят обратно - к пацанам. Ведь они уже как братья. А воруют, наверное, зэки. Плохо, говорит, что вещи в этих сельпо продаются с наценкой. То, что в городе 700 рублей стоит, там 3 тысячи. Покупать за свой счет приходится. Пошли мужья, вроде, за зарплатой, чтобы семьи ни в чем не нуждались, а половина этой зарплаты на амуницию да на еду уходит. Министерство обороны почему-то не снабжает солдат нормально. Даже лопат иногда не выдает, чтобы окопаться. Бросят в поле, и спи, как знаешь. Так они в трупные пакеты залезают и в них спят. На этом добре министерство обороны не экономит. Еще жене контрактника почему-то кажется, что мобилизованным воюется легче. Их, мол, и в отпуск отпускают, и гуманитаркой снабжают, а контрактникам ни того, ни другого. Даже дома побыть после ранения не разрешают. При этом жены мобилизованных завидуют зэкам. Полгода продержались и домой. ⬇️

НАДО ЧЕМ-ТО ЖЕРТВОВАТЬ. НАПРИМЕР ВСЕМ Мне всегда было интересно, когда у людей отрастает любовь к власти. В каком возрасте? Я имею в виду не ту любовь, которая положена по должности, для карьеры или чтобы начальство отвязалось, а искренняя. Которая, например, в комментариях. Когда напишешь ты что-нибудь критическое про войну или президента, а они в ответ: «Да он же Россию с колен поднял, всех раком поставил, всем дал просраться, кто, если не он». В какой момент с людьми это происходит? И почему? Я, просто, вспоминаю школу. Вот одноклассники плюются промокашкой из трубочек. Носятся по рекреациям. Гоняют в футбол, пьют, дерутся, влюбляются и меньше всего думают, великая у них страна или нет. Все потуги учительниц истории увязают в их детском пофигизме. Какой еще Иван Калита? Какой Долгорукий? Нет, конечно, в каждом классе находилось две-три заучки-отличницы и один очконосый ботаник, но большинство из нас жило своими детячьими интересами и величием страны не заморачивалось. https://www.ust-kut24.com/?p=109493 И в студенчестве не заморачивалось. Стройотряды, дискотеки, секс, алкоголь, юморины, романтика. Кто-то всерьез учился. Кто-то женился. Начинались житейские трудности. Как прокормиться, как заработать, как устроиться в жизни. Мальчики потихоньку перебирались в гаражи, девчонки постепенно становились дачницами. Забота о себе, трансформировалась в заботу о себе и детях и еще через несколько лет в заботу о себе, детях и огурцах. Мужья пьют, жены гуляют, дети не слушаются, огурцы не растут – в жизни полно геморроя. Не понимаю, когда в этот тесный круг личных хлопот успевает протиснуться любовь к государству. С чего? В какой момент? После сорока? К пятидесяти? Но почему? Я бы еще понял, кабы государство обеспечило им классную безбедную жизнь. Высокие зарплаты, низкие цены, доступное жилье – грех не полюбить власть, которая умеет все это дать. Но ведь нет. Все ровным счетом наоборот. В искренней любви к государю объясняются как раз те, кто ни шиша от этого государя не получили. Им почему-то однажды становится плевать на себя, и они начинают упиваться размером. Эй, кричишь им, у вас пол прогнил, крыша течет, и в уличный сортир провалился деверь! Заткнись, отвечают, зато Крым наш, Курилы наши, и Аляску вернем. На хрена? Чтобы было. Их ведут на убой. Жены лишаются мужей, дети – отцов, матери – сыновей. А эти удивительные люди кричат: «Заткнитесь, либерасты проклятые, Родина в опасности! Ради Родины мы должны чем-то жертвовать!». Мужьями, например. И мужья такие: «Ну да. Мы это… мы до конца… Донбасс наш». Почему площадь страны им важней собственной жизни? Это же противоестественно. Я понимаю, когда о России от Лиссабона до Аляски поет Соловьев. Он любит размер за деньги. Понимаю, когда новыми территориями грезит Путин. Ему это надувает щеки. Понимаю, когда Родину любить учат депутаты, омоновцы и пропагандисты. Но обычные глубинные граждане – сантехники, пенсионеры и домохозяйки, парикмахерши, учителя и артисты, мои бывшие соседи и одноклассники - они-то когда и почему вдруг полюбили абстракцию? Наверное, психологи знают ответ на этот вопрос. Отсутствие критического мышления, сакральное отношение к власти. Может, мозг с возрастом теряет часть своих функций. Я не знаю. А потому совершенно искренне удивляюсь.

ЖИЗНЬ ЦВЕТА ХАКИ Голую вечеринку у Ивлеевой обсуждают с обеих сторон баррикад. Скрепофилы клянут это «бесовское отродье», призывают кары небесные и осеняют себя животворящим zэдом. Скрепофобы, вроде, никого особо не клянут, но всячески подчеркивают, что они «выше этого», и не понимают, чего тут обсуждать. Но обсуждают. А бедная аполитичная богема внезапно застряла на линии огня и посыпалась. Ивлеева плачет, Киркоров кудахчет, Собчак клянется в любви к отечеству, а Билан ваще был в плаще. Они извиняются, но и это им ставят в вину. К Ивлеевой пришла налоговая, Лолите отменяют концерты, Киркорова, страшно сказать, закрасили на афише. Без шуток. На рекламном постере новогодней веселухи про Ивана Васильевича его персонаж исчез, как Крамаров из титров советских фильмов или Троцкий с Ленинских фотокарточек. И мне как раз не кажется, что здесь не о чем говорить. Говорить, наоборот, есть о чем. Время реакции и репрессий сопряжено не только с доносами, арестами и страхом. Оно, как правило, сопровождается наступлением серого цвета. Из жизни уходит все яркое, все индивидуальное, все выделяющееся из толпы. Диктатура - это единая форма и общий строй. Мы можем считать безвкусицей стиль Зверева или Киркорова, нам может не нравиться то, как одевается Лолита, и член в носке может казаться нам вульгарным, но нынешняя атака на них – это не борьба хорошего вкуса с плохим. Это борьба безликости с индивидуальностью. Вырезая безвкусные и пошлые проявления индивидуализма, диктатура не умеет остановиться на этом. Она всегда режет глубже. В итоге, на смену футуристам, имажинистам, символистам, чудакам и экспериментаторам приходит соцреалист. Безальтернативный и одинаковый. Убивающий и Хармса, и Мандельштама, и Мейерхольда, и Бабеля. Вечеринка у Ивлеевой – обычный предлог. В стране заглушили голоса, затерли мысли, теперь выключают свет. Помните, как выглядела советская эстрада 70-х? Кобзон, Магомаев, Лещенко. Строгие мужчины в костюмах членов Политбюро. Пиджаки, рубашки, галстуки, статичные микрофоны, статичные фигуры, ноги крепко воткнуты в пол. В принципе, цветной телевизор был не нужен – все они были серо-буро-коричневыми. А у женщин фундаментальная как скала Зыкина и милые Толкунова с Сенчиной. Неформальная Пьеха осталась в оттепели 60-х. Замечательный сосед, «поселившийся» когда-то в ее доме, к 70-м скончался. В 70-х она уже была другой. Уму непостижимо, откуда в этот стерильный мир коллективного и бессознательного свалилась Пугачева. И это касалось не только эстрады. Я помню, как девчонка, с которой я встречался в студенчестве, однажды засмотрелась на красный зонтик. По улице Луначарского шла девушка с красным зонтом. Невероятно яркое пятно на фоне синих, серых и коричневых людей. И я поймал себя на том, что сам бы выйти с такой яркой штукой не смог. Среди одинаковых выделяться страшно. Хочется смешаться с общей кучей и быть, как все. Цвета возвращаются в оттепель. Цветы возвращаются весной. Зимой они исчезают. Все это сопровождается каким-то мистически-зловещим символизмом. Таким, например, как уход, практически, в один день двух самых ярких российских модельеров. И запрет ЛГБТ – это же, по сути, запрет радуги. Русский мир галопом вернулся на зимовку и сурово возвращает туда заплясавшихся стрекоз. Только, вместо пиджаков и рубашек с галстуками, теперь, видимо, будут галифе, китель и шинель. А, вместо Кобзона, Лещенко и Магомаева, будут Шаман, Любан и Газман. Три источника, три составные части путизма. https://www.ust-kut24.com/?p=109490

БИОМАССОВОЕ УБИЙСТВО Я, вот, задумался о простатите. Ну, или о гипертонии, артрите, варикозе, больной спине, грыже, стенокардии, язве, геморрое и прочих прелестях. После 45 почти ко всем мужикам начинает подступать та или иная напасть. У кого-то износился коленный сустав, кто-то мается давлением, а кому-то не дает жить одышка. И, вот, я подумал, а как же они все воюют? Нет, правда. Я бы понял, кабы мобилизовали только специально-обученных спортсменов. Ни капли спиртного, кефир, яблоки, турник, упражнения со скакалкой. Так ведь нет. Огромное количество воюющих – это те самые Кузьмичи зАсорок из маленьких городков, сел и деревушек, где мужикам, кроме алкоголя, и занять-то себя нечем. Ладно, лет до тридцати они еще более-менее крепкие. Некоторые даже до сорока. Но ведь на войну отправляются и те, кто старше. И что они там делают? Там же, наверное, нужно куда-то бежать? Или копать. Носить тяжелое. Лежать на холодном. А у них же спина, колени, аденома простаты. Как они со всем этим справляются? По телеку, вон, каждый день рекламируют простатит. Там благообразные мужи в летах все время шныряют в уборную и без пилюль не могут досмотреть даже один тайм футбола. Но мне не верится, что они в окопах под обстрелами успевают принимать простамол и ставить ректальные свечи. Я однажды вслух задался этим деликатным вопросом о недугах, так мой бывший коллега буквально испепелил меня пламенем своего негодования. Вот, сказал, какого ты мнения о русских мужчинах! Но, мне кажется, дело же не в моем мнении. Это ведь объективная реальность. Люди пьют, курят, стареют. Почти у каждого болит поясница. Ревматизм, радикулит, подагра. В конце концов, в России средняя продолжительность мужской жизни не дотягивает до 68 лет. И это без войны. Просто, от воды, еды, воздуха и водки. На днях мне написала девушка из одного карельского города. На войну добровольцем пошел ее бывший одноклассник. По ее словам, он начал пить тогда же, когда ходить, и все годы после школы стоял у дверей «Пятерочки», клянча мелочь у покупателей. Его, пишет девушка, пальцем ткни, он развалится. И сколько таких героев по всей стране? Другой, наоборот, вернулся живым, просадил 200 навоеванных тысяч в бане на бухло и проституток, а на утро пошел в свою бывшую школу рассказывать первоклассникам о важном. Показал детям, как маршируют солдаты. Все были счастливы. Впрочем, этот, по крайней мере, молод и пока еще худо-бедно здоров. А как на счет многих других? Нагибаться нельзя – давление. Бежать тяжело – колени. Раненого не поднять – спина. В танк не пролезть – живот. И какой от них там прок? А то еще в телеке иногда показывают героев без ног, которые пристегивают протез, улыбаются в камеру и сообщают, что скоро возвращаются на передок. Блин! Что они там будут делать? С протезом на передке? Мы часто слышали, что современные войны не такие, как раньше. Теперь, мол, идет война технологий. Дроны, ракеты, ПВО. У кого более совершенная электроника, тот и выиграл. Как в компьютерной игре. Бесконтактная хирургия. Сидишь перед экраном, а на нем гибнут мультяшные человечки. Какое-то такое впечатление в нас создавали во время Сирийской компании. Где-то внизу нарисована Сирия с ее дрязгами и проблемами, а сверху строгим, но справедливым ангелом парит святая Русь и наводит там мир и порядок своими карающими искандерами. И, казалось, что, если кто и нужен в современной армии, то это ракетчики, удаленно нажимающие на кнопки и компьютерщики, управляющие беспилотными тарахтелками. Но ведь это не так. Иначе, зачем бы понадобились 300 тысяч мобилизованных и бесконечная реклама контрактной службы. В мясорубку заманивают мужчин почти всех возрастов и чуть ли ни с любыми болезнями. А потом узнаешь о том, сколько тысяч человек погибло под Бахмутом, Авдеевкой или Марьинкой, и понимаешь, что всех этих людей тупо используют как безликую биомассу, единственная функция которой постараться поглотить такую же безликую биомассу противника. Сколько-то тонн этой биомассы будет умерщвлено, сколько-то останется, и вопрос лишь в том, у кого этой массы больше. https://t.me/UstKutNet/5458

На прямой линии Путина спросили про яйца. Путин ответил. Со свойственным ему юморком. С легким, так сказать, смехуючком. - Я, - сказал Путин, - совсем недавно разговаривал с министром сельского хозяйства, спрашивал, как у него с яйцами. Тут он сделал чуть заметную паузу. Собравшиеся понимающе захихикали. Некоторые активно закивали. Шутка явно зашла. Поручик порвал зал. - Они (видимо, министр) говорят, что у них с яйцами все в порядке, - продолжил президент. – На что я ему говорю: «А вот у граждан наших есть проблемы». Так, походя, государь опустил народ свой, сообщив, что у того проблемы с яйцами. И ведь, судя по тому, что Владимир Владимирович до сих пор царствует, так оно и есть. А дальше начальник объяснил, что, собственно, произошло. Оказывается, в стране идет рост доходов. И поэтому увеличился спрос. Причем, именно на яйца. Ну, а на что еще тратить? У людей стало больше денег, и они решили их куда-нибудь вложить. Естественно, вложили в яйца. Как все нормальные люди. - Я - сказал президент, - тоже яичницу ем. Могу на завтрак сразу десяток навернуть. И на этих словах народ полюбил его еще больше. Ведь не фуагру наворачивает царь по утрам, не трюфеля с омарами, а яишню. Как ты, как я. Простой, обычный, любимый. Спрос увеличился, а предложение осталось прежним. Правительство не раскрутило яичный импорт. Но уже Эрдоган с Лукошенко трясут своими яйцами и наперегонки спешат нам на помощь. Так что, скоро не только у министра сельского хозяйства все будет хорошо, но и у всех остальных обезъяиченных млекопитающих. Славься, славься, русский царь! И ныне, и присно, и через коромысло.

ЧЕРЕЗ ЖОГУ КУВЫРКОМ Итак, свершилось. Никто не ожидал, а оно, раз, и произошло. Путин согласился остаться. Сомневался, раздумывал, ночей не спал, но все-таки не смог бросить народ свой. Ведь только-только начали с колен подниматься, только плечи расправили, землями приросли, недругов вздрючили. Как тут уйдешь? На кого державу оставишь? Не на кого. Я никогда не мог понять, зачем вся эта кутерьма. На кого она рассчитана? Я не понимал этого с 16 лет, когда мне впервые пришлось прийти на выборы. В СССР это была такая обязательная процедура. Все счастливые обладатели советского паспорта должны были являться на избирательный участок и голосовать за единственного кандидата. Там даже вариантов не предлагалось. Просто, одна фамилия. - Из кого выбираем? - Из Брежнева. И это называлось «советский народ сделал свой выбор». Полный абсурд. Но все делали вид, что в этом нет ничего ненормального. Как в «Городе Зеро». - Ваша секретарша совершенно голая. - Что вы говорите? Да, действительно. Итак, что вас к нам привело? Типа голая и голая. Что такого? Выборы из одного? Ничего необычного. Нормальная процедура. Да здравствует торжество подлинной демократии. Для кого эти «выборы» проводились? Для нас? Чтобы мы думали, будто что-то решаем? Но мы же видели, что кандидат один. Если бы этого формального ритуала не было, никто бы и не заметил. И уж точно бы не обиделся. Или это было для проклятого Запада? Мол, смотрите, мы никакая не диктатура. У нас есть выборы. Всеобщее, равное, прямое избирательное право и стопроцентная явка. Но в мире же все всё про нас понимали. Мне советская демократия напоминала историю из «Старика Хоттабыча», когда старый джин увидел часы и решил подарить Вольке такие же. И подарил. Трах-тибидох-тух-тух. Только часы не ходили. Дедушка не знал, что внутри часов есть механизм, благодаря которому они работают. И вот уже лет 15 как Россия снова носит часы Хоттабыча. К Путину подходит человек по фамилии Жога. Он робеет. Он забывает текст. - … Я в лице народа, в лице Донбасса… Вы наш президент, мы ваша команда… Вы нужны нам … Интеграция… Интегрироваться… Просим… И все вокруг: - Ну, куда же вы? Останьтесь… Посидите, пожалуйста… Куда вам так спешить? Еще детское время. Или это уже из «Тени» Шварца? Точно, из «Тени», но разницы никакой. И наш гранд-кокет не может отказать людям. Так уж и быть. На кого ж я вас брошу. Карапузиков. Блин, он же Конституцию специально ради этого переписал. Обнулился. Начал маленькую, победоносную войну. И кто-то всерьез думал, что после всего этого он не останется на пожизненку? Вряд ли. Но тогда зачем весь этот любительский театр? Альтернативы все равно нет. Если она вдруг появится, ее застрелят на мосту или взорвут в самолете. Или посадят за экстремизм, мошенничество и оскорбление пенсионера. На худой конец, просто, снимут с выборов за неправильное оформление бумаг. Ну, и, в конце концов, счетная комиссия нарисует те цифры, которые надо. Зачем весь этот цирк через Жогу? А солидные политологи сидят и рассуждают, почему именно через Жогу? Ведь раньше самодержец заходил через мирных граждан, а Жога – воин. Командир «Спарты». Сам спартанец и отец спартанца. Соратник святого великомученика Моторолы. Боец «освобожденного» Донбасса. Это знак? Намек? Пощечина Кириенке? Поджопник Патрушеву? Спонтанное решение? Хитрый план? А я не понимаю, на фига? Зачем все это? Почему нельзя просто однажды сообщить, что выборы прошли, и Путин победил, набрав 82 процента? Кто проверит? Вы не ходили? И вы не ходили? А глубинный народ ходил. И поди найди этот народ. Все будут думать, что где-то он существует, просто, мы его не видим, ибо «слишком от него далеки». А, может, они играют в эти игры чисто для себя. Не для кого больше. А просто по приколу. Давай, мол, на этот раз перекувырнемся через Жогу. Хоть какое-то развлечение.

И, пожалуйста, сериал не запрещают и создателей не арестовывают. Хорошо же. В оккупированной Франции было хуже. Там я со своей национальностью был бы, скорее всего, обречен. А в России, если это не аэропорт Махачкалы, пока достаточно просто заткнуться. Да миллионы соотечественников даже не понимают, в чем проблема. Неужели ради права публично ругать войну и Путина, стоит жертвовать домом и привычным образом жизни? На одной чаше весов друзья, женщины, востребованность, родные улицы, дворы детства, весна, знакомые лица. А на другой возможность пару раз в неделю писать одно и то же для тех, кто и без того это знает. Конечно, красиво было бы сказать, что свобода слова важнее друзей, женщин и родного дома, но, честно говоря, я в этом не уверен. Но я не уверен и в том, что российская власть остановится на том уровне репрессий, который существует сейчас. Маятник еще не дошел до своего предела. В какой-то момент этот режим начнет глотать тех, кто критиковал его десять или двадцать лет назад. Людей с двойным гражданством или тех, у кого есть родственники за границей. Тех, кто не с тем спит, не так ест и не то читает. Тех, кто не заклеймил друга, не отрекся от жены, не проклял родителей, если те, например, оказались авторами вредной книги или зрителями неправильного фильма. Да, пока достаточно не ругать войну, но завтра тебе прикажут распять очередного Зощенко или Пастернака. Все это уже было, и нет никакого повода надеяться, что страна избежит этого сейчас. Ален Делон в том кино тоже не замечал войны. Он не был евреем и не собирался взрывать гестапо. Он был богат, и его любили женщины. Но как-то так получилось, что однажды пришли и за ним.

Решил пересмотреть старые фильмы с Аленом Делоном и наткнулся на «Месье Кляйн» - кино, которое раньше не видел. Немецкая оккупация Франции. Евреи лишены прав. Им грозит отправка в концлагеря. Некоторые спорные французы, чтобы доказать, что они не евреи, ходят на медицинское освидетельствование. Там их полностью раздевают и осматривают как животных. Измеряют высоту лба, толщину носа и ширину бедер, зубы, десны, волосяной покров. За эту унизительную процедуру они еще и сами должны платить. В общем, есть определенные неудобства. Но касаются они, в основном, евреев или тех, кто на них похож. Ну, еще террористов, пытающихся подорвать гестапо. А остальные могут жить как раньше. Для большинства населения нет никакой войны. Практически, как и сейчас в России. Спросил у оставшихся дома друзей, ощущают ли он войну. Вот, если не читать новостей, не писать антивоенных листовок, не выходить на пикеты, а просто жить. В общем-то, ответы были предсказуемы. Никакой войны на территории России нет. Люди спят, едят, работают, влюбляются, изменяют друг другу, ездят в Турцию, на Кубу или на дачу – в общем, все как прежде. Открываются новые кафе. Театры работают, шаманы поют, в магазинах есть пища. А то, что выросли цены, так, когда они не вырастали? Бомбы не падают, ракеты не летят, в подвалах ночевать не нужно. Если какие-то дома и разрушены, то это не из-за войны. Просто, так повелось. Полублаг, недоблаг - добрая, почтенная традиция. По телеку показывают футбол и сериалы, «Comedy club» и шоу экстрасенсов. Можно, конечно, переключить на Соловьева, Симоньян и Скабееву, и тогда, действительно, будет война. Но только в телевизоре. Как бы так не взаправду. Наверное, войну чувствуют жители приграничных областей, но вся остальная огромная страна войны не ощущает. Полмиллиона семей мобилизованных растворены среди 140-миллионного населения. В этом плане пандемия затронула массы куда сильнее. Пустые улицы, маски, удаленка, кьюар коды, страх болезни и страх вакцинации – все это касалось каждого. Война же происходит где-то далеко и с кем-то другим. И я спросил себя, а мог ли бы я не уезжать? И решил, что, наверное, мог. А почему нет? Ну, пришлось бы прекратить публично ругать власть. Но я так уже жил. Самые долгие первые 20 лет жизни я провел в брежневско-андроповском СССР. Там никто открыто власть не ругал – и ничего. Ругали тихонечко. На кухнях. Среди друзей. Понимали язык намеков, паузы и многозначительное молчание. Сатира была тоньше и изящней. И соотечественники, кажется, лучше улавливали разные оттенки интонаций и слов. Помню в Перестройку к нам в город приехал писатель-сатирик Ефим Смолин. Я попытался взять у него первое в своей жизни интервью. Спросил, когда писать было легче: раньше или сейчас. И он ответил: раньше. Гласность отобрала у сатириков эзопов язык. То, что они прятали за аллегорией и намеком, стало можно говорить прямым текстом и безо всякого юмора. И, вот, это время закончилось. Но нам же не привыкать. Есть, конечно, некоторые неудобства. Есть страх доноса, противная идеология, уроды в телевизоре, но можно же дистанцироваться. Как когда-то, когда люди ходили на партсобрания, цитировали вождей, несли первомайские транспаранты – то есть, исполняли определенные внешние ритуалы, не пропуская их через себя. Почему бы не жить так же? Без причины же не сажают. Не вешают, не штрафуют. Просто, не ругай вслух Путина, называй войну спецоперацией, и живи, как жил. Ходи в кафешки, флиртуй с ровесницами и летай в Анталью. Причем, хвалить и поддерживать не обязательно. Достаточно, не ругать. А еще можно писать фельетоны, критиковать ЖКХ, дороги и даже Рогозина. Вон, вышел сериал «Кибердеревня», а там у главного по космосу фамилия Барагозин. Полный ушлепок. Смело, свежо, весело. Или, например, прибегает герой в инопланетную милицию, а там вежливые милиционеры тут же готовы ему помочь. «Кто-то, - спрашивают, - оскорбил ваши чувства верующего? Или, может, дискредитировал наши межгалактические войска?» Узнав же, что речь о банальном ограблении, заметно разочаровываются и помогают уже без энтузиазма. ⬇️

ПО УШИ ВОВНЕ Казанская омбудсменша Ирина Волынец обратилась в Роспотребнадзор с требованием запретить сериал Жоры Крыжовникова «Слова пацана. Кровь на асфальте». По мнению детозащитницы, сериал романтизирует насилие. Она уверяет, что, насмотревшись Крыжовникова, детвора казанская, как встарь, стала собираться в группировки и играть в бандитов. В этой связи у Волынец возникло «большое подозрение, что кто-то режиссирует это извне». Вот это «извне» и растрогало меня больше всего. Послушать начальство, так у нас все всегда извне. Сами мы просто ни на что плохое не способны. Своим умом мы можем лишь уважать Путина и одобрять СВО. Это да. На это у нашего народа хватает и ума, и смекалки. Еще сами мы можем в два часа ночи «завалиться в гости к друзьям с бутылкой водки». Это наша скрепа. Этой давно утерянной доблестью, мы до сих пор хвастаем, когда пытаемся противопоставить русскую соборность западной разобщенности. Ну, и еще сами мы умеем водить хороводы, отмечать Масленицу, ненавидеть Байдена, чтить начальство и любить Родину. Все остальное у нас извне. Не может русский человек без западного влияния захотеть, например, смены власти. Не может сам усомниться в честности выборов и в независимости суда. Такое в русскую голову может вложить только вражеский лазутчик и диверсант. Причем, наше руководство не отрицает ведущей роли народных масс в тех странах, которые оно считает не дружественными. Там народ может сносить плохие правительства и вершить историю. А в России не может. Потому что в России правительство хорошее, а, значит, настраивать людей против власти могут лишь иностранные агенты и госдеповские марнионетки. И так было всегда. Поймали Зиновьева и Каменева, а они шпионы. Поймали Мейерхольда, и он шпион. Кого ни арестуют, тот, зараза, или делал подкоп от Лондона до Бомбея, или травил горьким ядом Горького. Всех расстреливали исключительно за шпионаж. И тех, кто расстреливал, тоже потом расстреливали. И тоже за шпионаж. Потому что все плохое в России привносится из-за границы. Плохие дороги, аварийное жилье, не убранные помойки, крысы и борщевик – все это разработки Белого, чтоб его, дома. В лифте попахивает мочой? Это проделки Байдена. В подъезде не горят лампочки? Их выкрутил Шольц. Зимой не пройти по тротуарам? Происки Урсулы фон дер Ляйен. Насыпала, гадюка, снега; поломала технику; подменила подрядчиков; подпоила дворников; дала взятку мэру и сама же ее взяла, потому что он отказывался и брать не хотел. И, вот, в Казани школьники посмотрели сериал про подростковый бандитизм конца 80-х и принялись имитировать старину. Забивают стрелки, ходят на сходки, придумывают кликухи. Не могут же они сами до такого додуматься. Не иначе кто-то сидящий вовне напевал сюжет Крыжовникову, водил его рукой и режиссировал его голосом. Или Жору завербовали еще в детстве, чтобы в тяжелый для страны момент он за 30 серебряников внес смуту в головы юных казанских отроков. И, конечно же, Россия не одна такая. В Северной Корее, говорят, тоже во всех проблемах виноваты шпионы. Как-то в 90-х у них случилась очень горбатая экономическая реформа. Инфляция, дороговизна, голод, народное недовольство. И ведь нашли одного виноватого. Кажется, министра финансов. Нашли и расстреляли. Потому что нагадил он не по глупости. И, естественно, не по приказу товарища Кима. А потому что еще в 60-х его в Чехословакии завербовал коллективный Запад. Так что, там тоже кто-то режиссировал извне. Без влияния извне северные корейцы на гадости не способны. Так же как и мы. Ну, а сериал, к слову сказать, хороший. Тяжелый, грустный, жесткий. Все как мы любим.

Телевизор настаивает, что Россия воюет не с Украиной, а с неким «коллективным Западом». Доказывается это тем, что многие западные страны помогают Украине вооружением. Подобную помощь пропаганда расценивает как полноценное участие в войне. И та же пропаганда постоянно подчеркивает, что Гитлера советский союз победил, практически, в одиночку. Второй фронт был создан только в 44 году, когда фашизм уже был обречен. А многомиллиардная помощь, которую США оказывали нашей стране, считать полноценным участием в войне нельзя. Тут можно, а тут нельзя. Такая вот занимательная логика.

Разум человеческий замысловат и причудлив. Обращали ли вы внимание, что те, кто жалеет палестинских детей и те, кто злорадствует по поводу гибели детей в Украине, зачастую одни и те же люди.

Телевизор требует возродить СМЕРШ, вернуть смертную казнь и, вообще, жестоко карать всех инакомыслящих. Ведь идет война, а когда говорят пушки, все обязаны заткнуться на хрен. Но, при этом, вас будут судить за слово война. Вас будут судить за слово война, потому что Россия не воюет, и этим словом вы дискредитируете действия российской армии. Россия не воюет, но вас будут судить по законам военного времени именно потому, что она воюет, а во время войны дискредитировать армию нельзя. Ну, что тут не понятного?

ЧЕМ ПОТРЯС ПУТИН ПЕРЕД ЧЛЕНАМИ БОЛЬШОЙ ДВАДЦАТКИ Вождь вышел из холодильника и зашел в телевизор. Он был бодр и свеж с мороза. Из других телевизоров на него смотрели 17 других вождей. - Эх, - сказал тот, который из холодильника, - война это всегда трагедия. Надо бы подумать, как эту трагедию прекратить. «Так думай уже», - подумали остальные. - Вас потрясает агрессия России на Украине, - продолжил свежий, делая акцент на предлоге «на». – Я понимаю, война, не может не потрясать. А кровавый переворот на Украине, за которым последовала война Киевского режима против своего народа на Донбассе, не потрясает? А истребление гражданского населения в Палестине не потрясает? И как-то стало понятно, что беседа зашла в тупик. Помню, тысячу лет назад, молодой и прогрессивный мэр нашего города начал проводить еженедельные встречи с журналистами. И как-то ему попеняли, что в городе стало грязно. Мол, при советской власти было чистенько, а стало грязненько. - А в Пскове еще грязней, - ответил мэр. Теперь он сенатор. В Пскове еще грязней, а, значит, можно и не убирать. Бывало, спросишь у учительницы, почему в СССР нет сосисок, она строго посмотрит на тебя и ответ: - А в Америке негров линчуют. И как-то совершенно не понимаешь, что ответить. Где связь? А, вот, линчуют и все. Какие еще сосиски! Это мелко, Хоботов. И ты как-то сразу смиреешь и притухаешь. Этот прием безотказен. Попробуйте возмутиться цензурой, арестами и войной. А тебе ответят, что американцы угнетали индейцев, бомбили Белград и любят трансформеров. Или как их там, анафем, по-правильному? Блин, при чем тут Америка? Почему чужие проблемы волнуют вас больше своих? - А потому что мы не равнодушные. Но это же у нас судят за слово «мир» и сажают за слово «война». У нас ложный суд, ложные выборы и ложная демократия. Как ложные опята. Вроде, опята, только ядовитые. Есть нельзя. А в остальном, как настоящие. У нас арестовывают за мнение, за пьесы и за спектакли. - А на Украине сразу убивают. Без суда. И ты опять не знаешь, что ответить. Во-первых, с чего они это взяли? А, во-вторых, при чем здесь Украина? Это же у нас президент забыл смениться. Врос и не выковыривается. Нами владеет диктатор. - А Байден что, лучше что ли? Сказали, как отрезали. И попробуй поспорь. Было такое кино «Прошу слова». Там Чурикова играла мэршу. Когда у нее погиб сын, она стойко перенесла утрату. Пошла в тир и забылась меткой стрельбой. Но когда в Чили кровавые псы Пиночета убил Сальвадора Альенде, она рыдала как не в себя. Всю свою жизнь я вижу вокруг удивительных людей, которым чужие проблемы гораздо важней своих собственных. От обычного комментатора в соцсетях до мэра и президента. Зачем признавать свои косяки, если мир категорически не идеален. В своем выступлении перед семнадцатью членами большой двадцатки воскресший вождь не стал рассказывать, что его вынудили. Не говорил про высокоточное оружие, бьющее исключительно по военным объектам. Он, кажется, впервые не отрицал, что Россия совершила агрессию, и что агрессия эта трагична. Однако никакого сожаления или раскаяния не звенело в его голосе. Ведь все вокруг негодяи. Так что, можно не париться.

Звероподобных живодеров отпускают. А беззащитную художницу Сашу Скочиленко ломают всей мощью государственной машины. Казалось бы, у любого нормального человека должны возникнуть вопросы. Но они не возникают. Владислав Канюс более трех часов бил и резал свою бывшую подругу. Нанес ей более 60 ножевых ран и потом задушил шнуром от утюга. Она кричала и звала на помощь. Соседи несколько раз звонили в полицию, но полицейские так и не приехали. Канюса осудили на 17 лет, но, отсидев два года, он отправился героически убивать украинцев и через полгода заслужил помилование. А не приехавшие на вызов полицейские отделались условными сроками. Говорят, у полицейских большая загруженность. Они не успевают выезжать на бытовые конфликты. Но, при этом, всегда успевают приходить с обысками к инакомыслящим. Я видел, как в Петрозаводске за женщиной на одиночный пикет приехал целый автобус полицаев. Сначала к ней подошли двое, потом еще один в штатском, затем еще один, кажется, из другого ведомства. И, наконец, примчался автобус с десятком бойцов. Для обезвреживания одинокой пикетчицы у них находится туча сотрудников. Но для предотвращения убийств у полиции не хватает людей. Все заняты борьбой с блогерами. Такие у нашей страны приоритеты. Но и это почему-то не омрачает бескорыстной любви, которую испытывают добрые обыватели к нынешнему режиму. А на прошлой неделе, наконец, раздался возмущенный голос жен мобилизованных. Их мужья уже год воюют. Они хотя вернуть своим детям отцов. Но нет, они не требуют окончания войны. Они хотят ротации. То есть, замены их мужей на чужих мужей. И еще они возмущены тем, что завербованных в тюрьмах грабителей и убийц отпустили через полгода, а не грабителей и не убийц заставляют воевать до конца. Не справедливо. Но и эта несправедливость не вносит сумятицу в чистые мозги россиян, верящих, что мир устроен по лекалам волшебной сказки, и Россия в этом мире – светлое царство добра.

Я не понимаю, как у них не разрывается мозг. То есть, я уже смирился с тем, что человек может безоговорочно поверить во все, что ему рассказывает телевизор. И в укро-сатанистов, и в боевых комаров, и даже, если понадобится, в пингвинов-извращенцев, терроризирующих Палестину. Пропаганда умеет нарисовать в голове у телезрителя самую причудливую картину. Но бывают же факты, которые, как минимум, должны заставлять людей призадуматься. Сразу оговорюсь, я сейчас не про тех ястребов, которые повсюду пишут «можем повторить» и мечтают о великой России от Аляски до Лиссабона, а про обычных сердобольных обывателей. Про таких, что ли, милых домохозяек, библиотекарей, учителей и воспитательниц детских садиков. Про тех, кто не злобен, не груб и не агрессивен, а просто искренне верит вожаку стаи. И, вот, эти люди верят, что жизнь на Земле устроена по принципам волшебной сказки, где Россия – империя добра, окруженная злыми Кощеями, Горынычами и Бабами-Йогами. Они верят, что русский мир - последний оплот доброты, справедливости и морали. Сказочное царство духовных скреп и семейных уз. Они верят во все это и вдруг узнают о семи годах колонии, полученных Сашей Скочиленко. Они узнают о каком-то совершенно несправедливом, аморальном приговоре, но это почему-то ни в малой степени не разрушает выстроенную в их голове картину мира. Я понимаю, что до многих эта информация может не дойти. Вряд ли телек рассказывает подробности дела Скочиленко. Но не в вакууме же они все живут. До кого-то эта история все равно просочится. Из интернета, от знакомых, из обрывков случайно услышанных разговоров. Девушку, вся вина которой заключалась в том, что она заменила несколько ценников в магазине на антивоенные надписи, лишили свободы на семь лет. Разве это адекватное наказание? Хорошо. Предположим, людей убедили, что семь лет за такое преступление – это справедливый приговор. Но тогда, на сколько должны осудить человека, который возглавил мятеж, повел танки на Москву, много раз унизил министра обороны, сбил шесть вертолетов и самолет, убил летчиков и захватил Ростов? Двадцать пять? Сто? Три пожизненных? Но мы же прекрасно знаем, что дело о мятеже было закрыто на следующий день после открытия. Власть боится надписей на заборах, листовок, желто-синей одежды и постов в соцсетях, потому что это все может смутить разум большинства, и в стране может произойти мятеж. Но вот же вам реальный мятеж. С предварительной дискредитацией армии, оскорблениями военачальников, уничтожением дорогостоящей военной техники и человеческими жертвами. Разве за такое ни должны судить строже? Однако власть демонстративно прощает убийц, и демонстративно же наказывает за слова. И это нисколько не смущает добрых домохозяек. Школьница Маша Москалева на уроке нарисовала «нехороший» рисунок. Написала на нем «Нет войне» и «Слава Украине». За это ее отца посадили на 2 года. За антивоенный рисунок дочки человек получил срок. Ладно. Пусть в представлении любящих Родину граждан так и должно быть. Но сколько в таком случае должны были получить погромщики, захватившие аэропорт в Махачкале? За массовые беспорядки, захват аэропорта и разжигание межнациональной вражды. За все это им дали от 10 суток ареста до штрафа в 10 тысяч рублей. И вновь у поклонников Путина голова не разорвалась от противоречий. Владимир Кара-Мурза получил 25 лет лагерей за госизмену и дискредитацию действий российской армии. Четверть века за критику войны и власти. А однофамилец украинского президента пермяк Дмитрий Зеленский пропустил свою девушку через мясорубку, но был приговорен к меньшему, чем Кара-Мурза, сроку. А вскоре, и вовсе, оказался на свободе. Он задушил ее, потом перемолол, попался, угодил в колонию, но записался на фронт и был помилован Путиным. Женя Беркович за спектакль уже год сидит в тюрьме, а Вячеслав Самойлов, распиливший тело свой сожительницы ножовкой, находится на свободе. Светлану Петрийчук за написанную ею пьесу держат в камере, а Владислав Коробейников, забивший бейсбольной битой 19-летнюю девочку, выпущен на волю. ⬇️

Играл в хоккей, ездил на мотиках, ловил щук, целовал тигров, летал с птицами, плавал с кувшинами, и вдруг сразу, бац, и дед. Причем, бункерный. Я же все свое детство прожил при Брежневе. Родился при Брежневе, пошел в школу при Брежневе и поступил в университет при Брежневе. Брежнев казался вечным. И, при этом, он всегда был объектом насмешек и анекдотов. Злой народ смеялся над его старостью и болезнями. Его не боялись и не воспринимали всерьез. Путин же много лет подавался как царь горы и альфа-самец. И, вот, пришло время ему превращаться в Брежнева. Теперь он – содержимое холодильника «Валдай», «рыцарь длинного стола», Василич и «хозяин фекального чемоданчика». Мне кажется, это неплохой знак.