en
Feedback
Грустный Киберпанк

Грустный Киберпанк

Open in Telegram

Наблюдаем за ИТ и телекомом в России и мире, делимся историями из прошлого и аналитикой настоящего. Рассказываем о госцифре, софте, железе и импортозамещении. За рекламой (или чтобы поделиться чем-то интересным) пишите боту: @GoslingFromBladeRunnerBot

Show more
6 446
Subscribers
-124 hours
-137 days
-2730 days
Attracting Subscribers
August '26
August '26
+60
in 3 channels
July '26
+72
in 4 channels
Get PRO
June '26
+217
in 11 channels
Get PRO
May '26
+96
in 2 channels
Get PRO
April '26
+63
in 3 channels
Get PRO
March '26
+118
in 12 channels
Get PRO
February '26
+97
in 4 channels
Get PRO
January '26
+221
in 5 channels
Get PRO
December '25
+89
in 13 channels
Get PRO
November '25
+57
in 8 channels
Get PRO
October '25
+96
in 11 channels
Get PRO
September '25
+64
in 9 channels
Get PRO
August '25
+171
in 13 channels
Get PRO
July '25
+231
in 26 channels
Get PRO
June '25
+355
in 12 channels
Get PRO
May '25
+127
in 12 channels
Get PRO
April '25
+114
in 10 channels
Get PRO
March '25
+200
in 31 channels
Get PRO
February '25
+75
in 11 channels
Get PRO
January '25
+76
in 5 channels
Get PRO
December '24
+96
in 10 channels
Get PRO
November '24
+172
in 16 channels
Get PRO
October '24
+186
in 20 channels
Get PRO
September '24
+435
in 18 channels
Get PRO
August '24
+482
in 28 channels
Get PRO
July '24
+100
in 13 channels
Get PRO
June '24
+202
in 30 channels
Get PRO
May '24
+314
in 41 channels
Get PRO
April '24
+376
in 21 channels
Get PRO
March '24
+192
in 20 channels
Get PRO
February '24
+159
in 18 channels
Get PRO
January '24
+148
in 14 channels
Get PRO
December '23
+89
in 9 channels
Get PRO
November '23
+57
in 6 channels
Get PRO
October '23
+151
in 15 channels
Get PRO
September '23
+166
in 0 channels
Get PRO
August '23
+170
in 0 channels
Get PRO
July '23
+172
in 0 channels
Get PRO
June '23
+63
in 0 channels
Get PRO
May '23
+340
in 0 channels
Get PRO
April '23
+545
in 0 channels
Get PRO
March '23
+41
in 0 channels
Get PRO
February '23
+55
in 0 channels
Get PRO
January '23
+1 061
in 0 channels
Get PRO
December '22
+225
in 0 channels
Get PRO
November '22
+357
in 0 channels
Get PRO
October '22
+157
in 0 channels
Get PRO
September '22
+450
in 0 channels
Get PRO
August '22
+91
in 0 channels
Get PRO
July '22
+84
in 0 channels
Get PRO
June '22
+111
in 0 channels
Get PRO
May '22
+384
in 0 channels
Get PRO
April '22
+133
in 0 channels
Get PRO
March '22
+229
in 0 channels
Get PRO
February '22
+2
in 0 channels
Get PRO
January '22
+11
in 0 channels
Get PRO
December '21
+53
in 0 channels
Get PRO
November '21
+66
in 0 channels
Get PRO
October '21
+67
in 0 channels
Get PRO
September '21
+93
in 0 channels
Get PRO
August '21
+469
in 0 channels
Date
Subscriber Growth
Mentions
Channels
27 August+2
26 August+3
25 August+1
24 August+1
23 August+2
22 August+2
21 August+6
20 August0
19 August+2
18 August+1
17 August+3
16 August+1
15 August+1
14 August+1
13 August+1
12 August0
11 August+6
10 August+2
09 August+4
08 August0
07 August+3
06 August+3
05 August+7
04 August0
03 August+4
02 August+2
01 August+2
Channel Posts
2
No text...
723
3
No text...
779
4
«Скопировать один к одному, без всяких отличий» Сегодняшние разговоры про экспортные ограничения на чипы, обход санкций через третьи страны и локализацию производства процессоров звучат как новость последних пары лет. На самом деле это ровно та же схема, по которой советская микроэлектроника жила почти три десятилетия — просто с другим знаком. История началась в 1962 году. Инженер Борис Малин, один из ведущих советских специалистов по полупроводникам, вернулся из годовой стажировки в Пенсильвании — примерно в то же время, когда Никита Хрущев объявил о строительстве Зеленограда как советского ответа на Кремниевую долину. Малин привез с собой небольшое устройство — микросхему SN-51 производства Texas Instruments, одну из первых интегральных схем, поступивших тогда в продажу в США. Председатель Государственного комитета по электронной технике Александр Шокин счел, что СССР обязан получить эту технологию любой ценой. Он вызвал Малина и группу инженеров к себе в кабинет, положил микросхему под микроскоп и после осмотра отдал короткое распоряжение: «Скопировать. Один к одному, без всяких отличий». Эта фраза фактически стала негласной доктриной советской электронной промышленности на следующие тридцать лет: не изобретать заново, а максимально точно повторять уже существующие западные образцы, выигрывая время за счет отказа от собственной архитектуры. Схема отлично сработала и на процессорах следующего поколения. В 1974 году Intel выпустила восьмиразрядный процессор 8080A, ставший стандартом для целого поколения западной вычислительной техники. Уже к 1977 году в СССР был готов собственный клон — К580ИК80, позже переименованный в КР580ВМ80А в соответствии с новым ГОСТом 1986 года. Три года на полный цикл копирования — очень быстрый результат для промышленности, у которой не было ни лицензии, ни доступа к документации Intel. Процесс копирования был буквально хирургическим. Инженеры вскрывали корпус чипа, фотографировали верхний слой металлизации под микроскопом, затем послойно стравливали или сошлифовывали его, снимая каждый следующий слой, пока не добирались до кремниевой подложки. По снимкам восстанавливали топологию и заново вычерчивали фотошаблоны. Копии получались настолько точными, что нередко воспроизводили даже мелкие огрехи оригинальной разводки — верный признак прямой кальки, а не самостоятельной разработки. К 1974 году масштаб этой практики был настолько заметен, что ЦРУ подготовило отдельный секретный доклад о развитии производства интегральных схем в СССР — аналитики фиксировали, как промышленность обходит эмбарго, закупая оборудование и образцы через третьи страны. КР580ВМ80А в итоге стал массовым процессором советской бытовой электроники: на нем строили любительские компьютеры «Радио-86РК», «Специалист», «Корвет» и множество клонов зарубежных машин, которые в 1980-х собирали в кружках и на кухнях по всей стране. Именно с этого клона для значительной части советских инженеров началось личное знакомство с программированием. У доктрины «копировать без отличий» была своя цена. Промышленность, которая всегда воспроизводит чужой чип спустя два-три года после оригинала, по определению никогда не окажется на переднем крае — она обречена постоянно бежать вслед за чужим прогрессом, а не создавать собственный. Зеленоград стал советской Кремниевой долиной, но так и остался долиной с чужими чертежами. Подписывайтесь на «ГК» в Telegram|на Sponsr|в MAX
702
5
No text...
909
6
No text...
1
7
No text...
950
8
No text...
2 479
9
No text...
1 053
10
No text...
1 451
11
Как в СССР официально запретили науку, без которой сегодня не работает ни один смартфон Сегодня можно услышать спор о том, стоит ли ограничивать развитие искусственного интеллекта — слишком быстро, слишком непонятно, слишком опасно. В СССР начала 1950-х такой спор уже разрешили — просто объявили саму дисциплину вредной. Причем не какую-нибудь второстепенную, а кибернетику — науку об управлении и связи, без которой сегодня не проектируется ни один процессор. В 1948 году американец Норберт Винер выпустил книгу «Кибернетика, или Управление и связь в животном и машине», предложив общую теорию систем управления — от нервной клетки до артиллерийской наводки. В США и Европе идея быстро прижилась. В СССР отреагировали иначе. 5 апреля 1952 года «Литературная газета» опубликовала статью «Кибернетика — „наука“ мракобесов», где новую дисциплину назвали идеологической диверсией — попыткой представить рабочего человека как придаток машины и оправдать капиталистическую эксплуатацию математическими формулами. Спустя полтора года, 26 октября 1953-го, журнал «Вопросы философии» подписал в печать статью «Кому служит кибернетика?» за подписью «Материалист» — там кибернетику прямо связали с военными разработками Пентагона и назвали инструментом империалистической реакции. Точку в идеологическом приговоре поставил словарь. В четвертом издании «Краткого философского словаря» под редакцией Марка Розенталя и Павла Юдина, вышедшем в 1954 году, появилась отдельная статья: кибернетика определялась как «реакционная лженаука», «форма современного механицизма» и орудие борьбы империалистов против материалистической диалектики. Формально с этого момента ссылаться на кибернетику в советской научной публикации стало рискованно для карьеры. И вот тут начинается самое неожиданное. В том же 1954 году, когда словарь уже печатал приговор, математик Алексей Ляпунов открыл в Московском университете семинар по кибернетике — тихо, без деклараций, просто как рабочую группу для тех, кому было интересно разобраться в предмете вопреки официальной риторике. Среди участников оказался Анатолий Китов, военный инженер, который позже одним из первых в стране предложит использовать вычислительные машины для управления не только войсками, но и экономикой в целом. Перелом случился быстрее, чем можно было ожидать. Уже в середине 1955 года та же площадка — журнал «Вопросы философии» — опубликовала статью «Основные черты кибернетики» за подписью академика Сергея Соболева и уже знакомых нам Анатолия Китова и Алексея Ляпунова. Три автора, каждый с солидным именем в науке, фактически реабилитировали дисциплину теми же методами, какими ее раньше топили — через главный идеологический журнал страны. Дальше кибернетика в СССР не просто вернулась — она получила государственную поддержку невиданного масштаба. Уже в 1962 году в Киеве появился Институт кибернетики Академии наук УССР под руководством Виктора Глушкова, а идеи о применении вычислительной техники для управления экономикой легли в основу проектов, которые обсуждались на самом высоком уровне. За десять лет дисциплина прошла путь от «лженауки мракобесов» до фундамента государственной технологической политики. Ни одного слова в определении кибернетики за это время не изменилось — изменилось только то, кому эта наука в данный момент была нужна. Такой вот #киберпанкисторический Подписывайтесь на «ГК» в Telegram|на Sponsr|в MAX
1 135
12
No text...
1 378
13
No text...
1 455
14
No text...
2 022
15
No text...
1 770
16
Как СССР чуть не изобрел интернет — и сам от него отказался Сегодня любой федеральный чиновник рано или поздно скажет что-то про «цифровую экономику», «единую систему учета» или «цифровые двойники предприятий». Звучит как будущее. На самом деле это будущее уже проектировали — в СССР, в 1962 году, и оно называлось ОГАС. В ноябре 1962-го первый заместитель председателя Совета министров Алексей Косыгин вызвал к себе академика Виктора Глушкова, директора киевского Института кибернетики, и поставил задачу: придумать, как автоматизировать управление всей советской экономикой. Не отдельным заводом, не министерством — всей страной целиком. Через полгода, 21 мая 1963 года, вышло постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР «Об улучшении руководства внедрением вычислительной техники и автоматизированных систем управления в народное хозяйство». Так родилась ОГАС — Общегосударственная автоматизированная система учета и обработки информации. Глушков спроектировал систему как трехуровневую пирамиду. На вершине — главный вычислительный центр в Москве. Ниже — около двухсот региональных центров в крупных городах Союза. И на нижнем уровне — порядка 20 000 терминалов на предприятиях, которые в реальном времени передавали бы данные о производстве, ресурсах и потребностях наверх. По задумке, система должна была не просто собирать цифры, а помогать принимать управленческие решения быстрее, чем это делает Госплан с бумагой и телефоном. По сути — прообраз того, что сегодня называют big data и системами поддержки принятия решений, только на лампах и перфокартах. Дальше начинается самое интересное. Проект встретил сопротивление не потому, что был технически невозможен, а потому, что любая система, которая видит всю экономику насквозь, неизбежно видит и приписки, и нестыковки в отчетности министерств. У ОГАС появились не только сторонники, но и очень заинтересованные противники — те, кому прозрачность была не нужна. Развязка случилась 1 октября 1970 года на заседании Политбюро. В тот день на встрече отсутствовали Косыгин и относительно молодой и деятельный тогда Брежнев — два человека, которые теоретически могли поддержать Глушкова. Зато присутствовал министр финансов Василий Гарбузов. Именно он в конце заседания предложил альтернативу: не строить всеобъемлющую систему, охватывающую всю экономику и всю статистику, а ограничиться локальными автоматизированными системами на отдельных предприятиях — по сути, оставить всё как есть, только с калькуляторами. Политбюро, изначально благосклонное к идее Глушкова, в итоге приняло сторону Гарбузова. Глушков вышел из зала ни с чем. После 1970 года проект не закрыли официально — его тихо превратили в бесконечное согласование. К 1980 году окончательная версия ОГАС была готова на бумаге, но смета выросла примерно в восемь раз по сравнению с первоначальной оценкой. Строить в металле и проводах то, что уже стоило дороже нескольких пятилеток, никто не решился. Проект утонул в переписке между ведомствами — тихо, без скандала. Глушков умер 30 января 1982 года, не дожив до массового распространения персональных компьютеров, которые в итоге и принесли в мир ту самую сетевую логику — только не советскую и не государственную, а рыночную и децентрализованную. Если сегодня где-то в презентации мелькает фраза «единое цифровое пространство данных», знайте: идею придумали полвека назад, посчитали и... передумали. Не потому, что не смогли — а потому, что кому-то было очень невыгодно, чтобы она сработала. Подписывайтесь на «ГК» в Telegram|на Sponsr|в MAX
1 652
17
No text...
1 278
18
No text...
1 334
19
No text...
1 298
20
No text...
1 348