Белое Дело

В прежние века войны велись ради покорения или освобождения, ради грабежа или отмщения за грабеж... Теперь началась эпоха войн за "место под солнцем". Каждой фазе развития человеческого общества соответствует особая форма вооруженной силы. <...> Теперь немыслимо себе представить войну без Резистанса, без Армии Крайовой в подполье, без партизанских бригад. Теперь надо считаться с тем, что нет больше деления на театр войны и на воюющую страну: совокупность территорий противников – это театр войны. Теперь нет различия между легальными и незаконными способами войны – все способы узаконены если не конвенцией, то явочным порядком. Теперь нет разделения на войско и население – воюют все с градуированием напряженности и постоянства: одни воюют явно, другие тайно, одни непрерывно, другие – при удобном случае. Теперь регулярное войско лишилось военной монополии: наряду с ним (а может быть, даже больше, чем оно) воюет иррегулярное войско, а ему секундируют подпольные организации. ...Появление иррегулярного войска привело к вульгаризации понятия "войско", а отсюда – снижение военной этики. Этика допускала военные хитрости, но не коварство. Ныне же в штабах разрабатывается тайновоевание: стратегия, оператика и тактика низости – террора, вероломства, измены. <...> Сейчас же подлость вводится в систему и арабский способ ведения войны – "грязная война" – становится основной частью каждой войны. Государства жили в мире или воевали. Третьего положения не бывало. Его выдумал Троцкий: не мир и не война. Эта формула отказа от залючения мира сейчас приобрела иной смысл: отказ от явной войны. Упразднена определенная, очевидная грань между мирными и военными международными отношениями. Можно воевать номинально и даже забыть о своем нахождении в войне... Война ХХ в. не есть чисто военное предприятие: в ней политики не меньше, чем тактики, в ней пространство надо завоевывать и войском, и пропагандой: теперь народ может не признать физического завоевания и продолжать духовное сопротивление (Резистанс) даже и по капитуляции воинства. Надо пропагандою влить эликсир жизни в свои массы и яд во вражеские, и надо пропагандным противоядием спасти своих от неприятельского яда. Пропаганда нападательная и оборонительная обречена на провал, если она похожа на пропаганду. Тон пропаганды должен быть подобран применительно ко вкусу, психике каждого народа. Пропаганда борется для пользы стратегии, руководствуясь указаниями психологии... Народная масса мало восприимчива к логике ума, но легко поддается логике чувств. Масса идет за человеком, чье невежественное самомнение ей кажется уверенным знанием пути; идет за полуинтеллигентом-неудачником в жизни, чья озлобленность ей кажется победоносной убежденностью; идет за политическим шулером, потому что демагогию принимают за народолюбие, а это для массы крайне важно: кого признает за своего тому дарит свое доверие. <...> Народные массы воспринимают идеи только при посредстве лозунгов. Выставление лозунгов – искусство трудное. В минувшую войну линия фронта разделяющая врагов, была расплывчатой там, где партизаны в тылах той или иной стороны стирали ее. В будущей войне воевать будут не на линии, а на всей поверхности территорий обоих противников, потому что позади окружного фронта возникнут фронты политический, социальный, экономический; воевать будут не на двумерной поверхности, как встарь, не в трехмерном пространстве, как было с момента нарождения военной авиации, а – в четырехмерном, психика воюющих народов является четвертым измерением. Воюющая сторона будет на территории другой стороны, создавая, поддерживать партизанское движение, будет идейно и материально, пропагандно и финансово поддерживать там оппозиционные и пораженческиее партии, будет всеми способами питать там непослушание, вредительство, диверсию и террор, создавая там мятеж. Секрет руководства психологической толпой заключается в двух умениях: 1) почувствовать желание толпы, ею неосознанное, и формулировать его в таких словах, чтобы она услышала в них выражение ее собственной воли; 2) собственное желание вождя выразить с такой неоспоримостью, чтобы толпа вообразила, что это ее желание. Не об уничтожении живой силы надо думать, а о сокрушении психической силы. В этом вернейший путь к победе в мятежевойне. <...> ...В психологической войне – мятежевойне – ...главнейшим фактором будет то, что немыслимо ни измерить, ни взвесить, ни подчас, приближенно учесть – дух. Дух наших, дух ихних, дух нейтральных. Надо помнить, что масса с трудом усваивает смысл идеи – ей более доступен облик идеи. Поэтому секрет успеха агитации не столько в том, ЧТО преподнести, сколько в том, КАК преподнести. <...> Агитация во время войны должна быть двуличной: одна полуправда для своих, другая – для противника. Но и двуличия мало – требуется, так сказать, многоличие: для каждого уровня сознания, для каждой категории нравов, склонностей, интересов – особая логика, искренность или лукавство, умственность или сентиментальность. Чтобы понять мятежевойну, понять, что мятежевойна есть современная форма войны, надо отказаться от веками установившихся понятий о войне. Надо перестать думать, что война – это когда воюют, а мир – когда не воюют. Мятежевойна есть разбой, чудовищный, многообразный, для совести неприемлемый, но для бессовестного разума понятный и нужный, как разрушение Мировой структуры, вероятно не годной для перенаселенного Мира. Цитаты из работ корниловца Евгения Месснера (1891-1974) об облике современных конфликтов. Автор часто использует термин "мятежевойна" – т.е. гибридная война. Бѣлое Дѣло