Дорогая Мудрик

Устав от московской жары, решила убежать туда, где +45 в тени — и то если повезет. Я же мастер логичных решений. С собой беру только томик Лорки — то ли вместо веера, то ли добить себя хандрой на июльском солнцепеке.

Это были очень интересные три (четыре) года моей жизни. Пусть будет на память. Кажется, и эта шалость удалась.

Энтони Тейлор, будь осторожен. И оглядывайся чаще. Испанцы, чертовы везунчики, спасибо за угробленное здоровье.

Так, гладиаторские бои мы посмотрели, грасиас, можно теперь к футболу перейти?

Как так вышло, что уже 30 июня? Испанцы, не подкачайте! С остальными увидимся.

‘Она крутила веселый роман с превосходным джазовым трубачом, но собиралась, вопреки воле родителей, принять постриг в ордене Босоногих кармелиток’ Обожаю Маркеса просто до дрожи вот за такие контрасты.

La fin d’une grande époque

Сегодня выдали любимым красные дипломы ❤️

Время выгуливать платье Lanvin — и даже повод есть.

Футбол, эмоции, пенальти, страсть в каждой игровой секунде — но как же это все неинтересно и неважно, когда защемило шею. Записки пенсионерки, да.

Напротив сидит мужчина, удивительно похожий на Тихона Жизневского. Видимо, вчерашние мои стенания о принце были услышаны, а теперь я должна громко, в истинно диснеевском стиле спеть ‘I need a hero, I'm holding out for a hero 'til the end of the night’, после чего он достанет из рюкзака свой Харлей, и мы умчим в закат есть клубничное мороженое.

Раз в полгода Золушка Владимировна стабильно теряет хрустальную туфельку ломает каблук, чтобы томно застыть посреди улицы в ожидании принца, который ее спасет. Жаль только, что перспективы у меня далеко не такие сказочные.

Фразу ‘Что творит Мамардашвили!’ в своей жизни я слышала несколько раз — на семинарах по философии в аспирантуре и сегодня во время матча сборных Грузии и Чехии.

Вот взглянешь на Кукурелью и понимаешь, что дело Пуйоля живет. Я же готова (внезапно) снять часть претензий с Унаи Симона и пожалеть (еще внезапнее) Калафьори. Совсем не его день. Спасибо, два матча пережили. Не без нервов, но пережили.

Регулярно поминаемая мной ‘Марка’ перед главным матчем второго тура дня вытащила на свет божий Хулио Салинаса, звезду сборной девяностых. Тот, нежно поддерживая таящуюся в сердцах болельщиков надежду, вспоминает, что матч против Италии в свое время был ‘худшим днем в его карьере’. Ну что ж. И все же: 2012 год. 4:0. Сильва, Альба, Торрес, Мата. Еще поиграем, ребята.

Вот так заходишь 'Марку' почитать, чтобы хоть как-то переключиться, а там новость — Якин бросил свою кикимору ветреный Рамос ушел из 'Севильи', чтобы 'открывать новые горизонты в своей карьере' Сереженька, I feel you.

И только Джудик Беллингем может уломать упертую Мудрик уж если не болеть за англичан, то хотя бы не фыркать в их сторону.

Все. Бегите. Начался чемпионат Европы по футболу. Открытие невнятное, ожиданий много, испанцы играют завтра. Вообще, моя любовь к футболу тоже началась с чемпионата в Германии — Мундиаля, правда, и лет восемнадцать назад. Должно быть интересно.

С возрастом все лишнее куда-то пропадает — и это хорошо. Например, описание меня теперь можно уложить в три нехитрых тезиса: умеет работать, берет на себя ответственность за непопулярные решения, знает наизусть мюзикл notre dame de paris. Но хотелось, конечно, не этого.

Но откуда-то — кто бы мог подумать! — есть силы выбирать между переводами Маркеса и морщить нос на Cien años de soledad в интерпретации Былинкиной.