Rêves de Borée

В общем, нужно учитывать, что во многом мне пришлось открывать себе путь самостоятельно. У меня не было той бесценной помощи, которую мог бы получить при ведении аналогичной деятельности в другое время и в иной обстановке человек, с самого начала непосредственно связанный с живой традицией. Почти как без вести пропавший, я был вынужден пытается воссоединиться с ушедшей армией при помощи своих собственных сил, часто пересекая ненадежные и опасные земли: и только начиная с определенного периода мне удалось установить некоторую реальную связь. Я чувствовал, что те идеи, которые стоит выражать и утверждать, по своей сути принадлежат не тому миру, в котором мне довелось жить. Поэтому в первое время Я руководствовался только врожденной ориентацией; прояснение и уточнение идей и целей пришло позже, с расширением моего опыта и моего сознания. Барон Юлиус Эвола "Путь Киновари"

Что касается антибуржуазного настроя, то с того времени он пронизывал всю мою жизнь, даже в наиболее практических её аспектах. Я всегда оставался свободным от любых уз общества, в котором Я жил, чуждаясь как профессиональных, так и сентиментальных и семейных штампов. Например, в молодости у меня был особый "пунктик": Я совершенно не желал получать диплом, хотя почти что завершил соответствующее обучение. Быть доктором или профессором, пользуясь дозволенными привилегиями и извлекать из этого практическую пользу, казалось мне невыносимым, хотя впоследствии мне то и дело приписывали титулы, которыми я не обладаю. Здесь кшатрий поддержал бы того аристократа из древнего пьемонтского рода, который парадоксально заявил: "Я делю мир на две категории: знать и имеющих диплом". Барон Юлиус Эвола "Путь Киновари"

Я провёл всю свою молодость в библиотеке, в насыщенном режиме чтения — но я выбрал его по своей воле. Барон Юлиус Эвола "Путь Киновари"

И почему вы так твердо, так торжественно уверены, что только одно нормальное и положительное, – одним словом, только одно благоденствие человеку выгодно? Hе ошибается ли разум то в выгодах? Ведь, может быть, человек любит не одно благоденствие? Может быть, он ровно настолько же любит страдание? Может быть, страдание то ему ровно настолько же и выгодно, как благоденствие? А человек иногда ужасно любит страдание, до страсти, и это факт. Тут уж и со всемирной историей справляться нечего; спросите себя самого, если только вы человек и хоть сколько нибудь жили. Что же касается до моего личного мнения, то любить только одно благоденствие даже как то и неприлично. Хорошо ли, дурно ли, но разломать иногда что нибудь тоже очень приятно. Фëдор Достоевский "Записки из подполья"

Добродетельная и мирная жизнь этих людей, вначале казавшаяся мне столь привлекательною, по сравнению с бурными страстями и волнениями нашего мира, теперь удручала меня своей скукою и однообразием. Даже ясная тишина этой, вечно освещенной, атмосферы способствовала к упадку моего духа. Я жаждал какой-нибудь перемены, все равно – будь то зима, буря, мрак. Я начинал сознавать, что мы, смертные, населяющие верхний мир, как ни мечтаем мы об усовершенствовании человека, как ни стремимся мы к высшей, более справедливой и мирной жизни, не подготовлены для того, чтобы долго наслаждаться тем самым счастьем, которое составляет наш идеал. Барон Эдвард Бульвер-Литтон "Грядущая раса"

Одним словом, народ, о котором я говорю, представляет собою дикарей, блуждающих в беспросветном мраке невежества; они были бы достойны нашего сожаления в их бедствиях, если бы, подобно большинству дикарей, сами не навлекали на себя истребления своею наглостью и жестокостью. Можешь себе представить, что эти жалкие создания, с их допотопным оружием, образцы которого ты видел в нашем музее (металлические цилиндры с зарядом селитры), не раз грозили истреблением соседнему с ними племени Вриль-я, – только потому, что у них тридцать миллионов населения, а у последних пятьдесят тысяч, – если те не подчинятся какому-то их установлению в связи с торговлей и наживой денег, которое они имеют нахальство называть «законом цивилизации». Барон Эдвард Бульвер-Литтон "Грядущая раса"

– Такие народы живут в отдаленных от нас странах; но мы не допускаем их в среду цивилизованного общества; по нашему мнению они недостойны даже названия Ана, не только что Вриль-я. Это варвары, находящиеся на том низком уровне развития, которое даже не допускает надежды на их обновление. Они проводят свое жалкое существование в вечных переворотах и борьбе; если они не воюют со своими соседями, то дерутся между собою. Они все разделены на партии, которые предают поруганию, грабят и даже убивают друг друга; поводом к этому служат самые ничтожные причины, которые были бы просто непонятны для нас, если бы мы не знали из истории, что сами когда-то прошли через эти ранние ступени варварства и невежества. Барон Эдвард Бульвер-Литтон "Грядущая раса"

– В наших общественных библиотеках, можно найти все уцелевшие от времени книги; эти книги, по высказанным уже причинам, – несравненно лучше всего, что могло быть написано в наши дни, и они одинаково доступны всем. – Между нами, – сказал я, – многих привлекает новизна; и часто читается плохая новая книга, между тем как старая остается без внимания. – Новизна, без сомнения, имеет свою привлекательность в менее развитых обществах, чающих всего лучшего впереди, но мы лишены способности находить в ней удовольствие; хотя, по замечанию одного знаменитого нашего писателя, жившего четыре тысячи лет тому назад: «читающий старые книги всегда найдет в них что-нибудь новое; а читающий новые книги всегда – что-нибудь старое». Барон Эдвард Бульвер-Литтон "Грядущая раса"

Небесная Мария (Марии Оршич) "Никто здесь не остался." Напрасно я с гордостью приводил имена наших великих людей, – поэтов, философов, ораторов, полководцев, и вызывал на указание равных им между народами Вриль-я. «Увы!» – отвечала Зи, и ее величавое лицо смягчилось выражением ангельского сострадания, – такое выделение нескольких из среды большинства – самый фатальный признак расы, обреченной на вечное невежество. Барон Эдвард Бульвер-Литтон "Грядущая раса" Ввысь штандарты! Знаки Вриля Слепят Утренней Звездой! До Нирваны одна миля! Мы расстанемся с тобой... В блеске северных соцветий В ветре грозовых зарниц Пусть смеются Асов дети В песне-марше, в воле птиц! Мир, что сверху жалок, тëмен... В земле вовсе не Аид! Расы новой лик там скроен, Тайной что сердца пленит! Электроном, души искрой, Греческим Огнëм и сном Мы объяты бурей близкой Нас разбудит Мьёльнир–Гром! 07.07.2022

Я обошел вместе с моим хозяином и его дочерью большой публичный музей, помещавшийся в одном из крыльев здания коллегии ученых, в котором, между прочим, были сложены, как любопытные образцы неуклюжих, детских попыток человека в древние времена, многие из разных изобретений, составляющих гордость нашего века. В одном отделении музея валялось несколько громадных цилиндров, приспособленных для истребления жизни, посредством метательных снарядов и воспламеняющегося вещества, весьма похожих на наши пушки, но еще с неизвестными у нас усовершенствованиями. Хозяин мой посмотрел на них с таким же пренебрежением, с каким наш артиллерийский офицер может остановиться перед луком и стрелами каких-нибудь дикарей. В другом отделении были модели повозок и судов, приводимых в движение паром, и воздушный шар. «Таковы были, – произнесла Зи задумчивым голосом, – первые слабые попытки борьбы с природою наших диких праотцев, пока они еще не достигли хотя бы слабого понятия о свойствах вриля». Барон Эдвард Литтон "Грядущая раса"

У некоторых преобладала разрушительная сила, у других – способность исцеления; многое было также в зависимости от состояния спокойствия и твердой решимости действующего. Они утверждают, что высшие проявления силы над врилем не могут быть усвоены, а составляют, так сказать, прирожденное свойство, передаваемое из поколения в поколение; так что четырехлетний ребенок их племени, первый раз держащий в руках жезл вриля, может достигнуть с ним результатов, которых после долгого упражнения никогда не добьется самый искусный механик из чуждой расы. Барон Эдвард Бульвер-Литтон "Грядущая раса"

Напрасно я с гордостью приводил имена наших великих людей, – поэтов, философов, ораторов, полководцев, и вызывал на указание равных им между народами Вриль-я. «Увы!» – отвечала Зи, и ее величавое лицо смягчилось выражением ангельского сострадания, – такое выделение нескольких из среды большинства – самый фатальный признак расы, обреченной на вечное невежество. Барон Эдвард Бульвер-Литтон "Грядущая раса"

Я узнал от Зи, отличавшейся большею ученостью, чем кто-либо из знакомых мне здесь мужчин, что превосходство Вриль-я над другими племенами приписывалось влиянию той борьбы с природою, которую им пришлось выдержать в местах их первого поселения. «Везде, где в истории первого развития народа, – продолжала при этом рассуждать Зи, – замечается такой процесс, при котором жизнь превращается в одну борьбу и человек, должен применить все свои силы, чтобы удержаться, в этой борьбе с себе подобными, неизменно следует один и тот же результат: при неизбежной гибели большинства, природа выбирает для сохранения только самые сильные экземпляры. Поэтому из нашей расы, еще до открытия вриля остались только высшие организации. В наших древних книгах встречается легенда, когда-то пользовавшаяся верою, что мы были изгнаны из того самого мира, откуда ты, по-видимому, явился к нам, дабы усовершенствоваться и достигнуть высшего развития нашего племени в той жестокой борьбе, которую пришлось выдержать нашим праотцам. Когда срок нашего искуса и развития кончится, нам предопределено опять возвратиться на поверхность земли и заступить место низшей, живущей там расы». Барон Эдвард Бульвер-Литтон "Грядущая раса"

Мне сообщили, что такая разница происходила от смешанных браков с другими, более отдаленными, племенами Вриль-я, которые, под влиянием климата, или вследствие расовой особенности, отличались более светлою кожею. Темно-красная кожа обнаруживала чистоту крови семьи Ана; но они не соединяли с этим обстоятельством никакого чувства племенной гордости, и, напротив, приписывали красоту существующей породы частым бракам с представителями других, родственных племен Вриль-я. Они даже поощряли такие браки, однако при непременном условии, чтобы это было родственное им племя. На другие племена, чуждые им по обычаям и учреждениям, неспособные к пользованию теми могучими силами, которые заключались во вриле и употреблению которых они научились только по прошествии многих веков, они смотрели, пожалуй, еще с большим презрением, чем гражданин Нью-Йорка смотрит на негра. Барон Эдвард Бульвер-Литтон "Грядущая раса"