Издательство «Иллюминатор»

Второе путешествие Робинзона! Издательство «Текст» и Библиотека иностранной литературы приглашают читателей на встречу с Александром Яковлевичем Ливергантом, переводчиком книги «Дальнейшие приключения Робинзона Крузо», лауреатом премии «Мастер» и главным редактором журнала «Иностранная литература». В 2022 году в издательстве «Текст» впервые на русском языке вышел полный перевод второй части книги Даниеля Дефо «Дальнейшие приключения Робинзона Крузо». Любимый с детства герой отправляется в новое десятилетнее странствие по трем частям света, возвращается на свой остров, спасает потерпевших кораблекрушение, вступает в бой с дикарями и пиратами и через Китай и Сибирь (полгода он провел в Тобольске и Архангельске) снова возвращается на родину. Что же решил для себя Робинзон в конце второго своего странствия? Каково это вновь оказаться вновь на острове, где ты прожил 28 лет? С кем беседовал Робинзон в России, и что особенно поразило его в Сибири? О новом путешествии Робинзона с Александром Яковлевичем Ливергантом беседует издатель книги, директор старейшего российского частного издательства «Текст», Ольгерт Маркович Либкин. 28 февраля 17-00 Малый зал Библиотеки иностранной литературы Вход свободный по предварительной регистрации. Вход на мероприятие через правое крыло Библиотеки иностранной литературы! Для посещения библиотеки вам потребуется документ, удостоверяющий личность.

А в эту пятницу у вас будет возможность узнать о «Дальнейших приключениях» любимого с детства героя — Робинзона Крузо! О продолжении легендарной книги Даниеля Дефо расскажет переводчик Александр Ливергант.

«Лишь двенадцать великих подвигов совершит он по поручению Эврисфея, а после не только освободится от его власти, но и получит бессмертие». Развороты из книги Николая Куна «Легенды и мифы древней Греции» (издательство «Иллюминатор») Книга входит в наш большой приключенческий каталог, и до 2 марта её можно купить со скидкой 55%.

Друзья, большое путешествие «Книжного экспресса №2025» продолжается! На новой станции «Приключения» вас закружит вихрь захватывающих историй. В большую тематическую подборку этого месяца вошло наше богато иллюстрированное издание «Легенд и мифов Древней Греции» Николая Куна, которое напомнит о невероятных приключениях античных героев.

«Лишь двенадцать великих подвигов совершит он по поручению Эврисфея, а после не только освободится от его власти, но и получит бессмертие». Развороты из книги Николая Куна «Легенды и мифы древней Греции» (издательство «Иллюминатор») Книга входит в наш большой приключенческий каталог, и до 2 марта её можно купить со скидкой 55%.

Редактируя любимого автора Нора Галь была не только блистательным переводчиком, но и талантливым редактором. Свой богатейший опыт она обобщила в книге «Слово живое и мертвое», в которой рассказала о тонкостях работы с текстом. Но один яркий эпизод ее редакторской жизни остался за рамками книги, и даже самые близкие люди узнали о нем уже после смерти Норы Галь. Разбирая архив переводчицы, ее дочь Эдварда Кузьмина обнаружила, что в 1948 году Нора Галь редактировала «Короля Лира» в переводе Бориса Пастернака — одного из ее любимых поэтов. 7 апреля 1965 года Нора Галь писала близкому другу — Фриде Вигдоровой: Фридонька, ты сегодня видишься с Женей Паст<ернаком> — вот на твое усмотрение две находки из моего архива. 1) Его собственные стихи <…>. 2) Ответ Бориса Л<еонидовича> на правку к «Кор<олю> Лиру». Не знаю, помнишь ли ты эту историю, а прелюбопытно. Тогда Татьяна Кудр<явцева>* только-только пришла в Гослит, на совесть поработала со мной над «Амер<иканской> трагедией», я похвалила Саше Пуз<икову>** столь толкового и усердного редактора — и... ей поручили Шекспира!! Она, помнишь, тогда <...> считала себя ещё молодой, в стихах была не спец. Просила помочь, а мне, конечно, было интересно до смерти. В этих листах с «ее» правкой к «Лиру» стихотворные варианты и предложения все — мои. К прозаич<еским> репликам часть — ее кровная. <...> Что существенно: Б. Л. много изменил, попросту много стихотворн<ых> вариантов принял полностью или частично. <...> Всё это я поминаю вовсе не из тщеславия. По-моему, случай сам по себе любопытный — как ты скажешь? Ведь это живой Б. Л., его отношение к редактору и к слову. Так вот, Татьяна мне потом сообщила, что Б. Л. был очень доволен и признателен, даже притащил ей в Гослит 10 плиток шоколада, т. ч. одну она доставила мне! Эта обертка «Примы» сохранилась тут же, а на ней карандашом 28/VI-48 (моя страсть к датам!). А сейчас я пролистала «Лира» (не Гослитовского, а в 2хтомнике «Искусства») — в самом деле многое вошло из той правки! Делимся избранными редакторскими замечаниями к переводу «Короля Лира» и ответными пометками Бориса Пастернака из рукописи Татьяны Кудрявцевой. Эти материалы дополнили раздел «Из архива Норы Галь» нашего издания книги «Слово живое и мертвое». * Татьяна Алексеевна Кудрявцева (1920–2013) — переводчица, на протяжении 1950-х гг. редактор Гослитиздата. ** Александр Иванович Пузиков (1911–1996) — литературовед, соученик Норы Галь по Редакционно-издательскому и педагогическому институтам, в 1945–1949 гг. заведующий редакцией иностранной литературы, затем до 1987 г. главный редактор Государственного издательства художественной литературы (Гослита).

19 февраля — День орнитолога Птицы привлекают внимание не только биологов, но и переводчиков! Поэтической орнитологии посвящена целая глава «Записок переводчика-рецидивиста» Григория Кружкова. 44 дрозда — именно столько пернатых из семейства Turdidae (дроздовые) обитает в его переводах. Ареал этих птиц чрезвычайно широк: от древнеирландской поэзии до творчества англоязычных поэтов XIX–XXI веков. Делимся дивным сонетом Джона Китса «Что сказал дрозд» в переводе Григория Кружкова. Китс отправил это стихотворение вместе с письмом Джону Рейнольдсу в феврале 1818 года. В послании другу, только что вступившему, как и он сам, на стезю поэзии, Китс рассуждает о том, что каждый человек может, подобно пауку, «выткать изнутри, из самого себя собственную воздушную цитадель». Как пауку достаточно листка или веточки для того, чтобы «украсить мир своим воздушным узором», так и человеку не нужно многого, чтобы «соткать чудесную ткань, вышитую высокими символами, хрупкую и влекущую в странствия». В этом сонете нет рифм, вместо них — характерные повторы, имитирующие пение дрозда, который обычно повторяет каждую свою трель дважды. ЧТО СКАЗАЛ ДРОЗД Из письма Дж. Рейнольдсу О ты, кому в лицо дышала вьюга, Чей взор томили тучи снеговые И меж ветвями — стылых звезд огни, Тебе весна трикраты будет жатвой. О ты, кому единственною книгой Был свет верховный тьмы, тебя питавшей За ночью ночь, когда скрывался Феб, — Тебе рассвет трикраты будет утром. За знаньем не гонись — я знаю мало, Но по весне сама родится песня. За знаньем не гонись — я знаю мало, Но Вечер мне внимает. Тот, кто мыслью О праздности терзается, не празден, И тот не спит, кто думает, что спит.

Сегодня день рождения празднует Дмитрий Сильвестров — замечательный переводчик, благодаря которому мы с вами можем читать книги Йохана Хёйзинги на русском языке Дмитрий Сильвестров, по собственному признанию, довольно долго шел к главному делу своей жизни: «Я уже в детстве стал переводчиком, правда, еще не зная об этом. Все свободное время я сидел на диване и читал. <…> А кто такой переводчик, как не максимально внимательный и вдумчивый читатель?» Но по негласному договору с родителями после школы нужно было получить диплом по технической специальности, «а там уже… занимайся, чем хочешь». Будущий переводчик оказался МГТУ им. Н. Э. Баумана, где ему предстояло освоить точную механику. Быстро распрощавшись с академической карьерой, чтобы заниматься исключительно переводами, проработав грузчиком и землекопом, Дмитрий Сильвестров попал в качестве переводчика в группу НОТ (научная организация труда) одного автокомбината в Сокольниках, которой, по амбициозному плану Мосавтотранса, предстояло стать научным институтом. Среди предполагаемых сотрудников оказался историк Дмитрий Харитонович, от которого Дмитрий Сильвестров узнал об «Осени Средневековья» Йохана Хёйзинги: И вот как-то Дима-историк подходит к Диме-переводчику с вопросом: «Не хочешь ли ты перевести „Осень Средневековья“»? — «А что это такое?» — «Как? Не знаешь? Это потрясающая книга!» Вечером после работы я пошел в Ленинскую библиотеку, взял немецкое издание и начал читать. Я был совершенно захвачен и сразу же решил взяться за перевод. В 1988 году после череды испытаний и приключений «Осень Средневековья» впервые вышла на русском. Для нас труды Йохана Хёзинги («Эразм», «Осень Средневековья», «Культура Нидерландов в XVII веке», Homo ludens) в виртуозном переводе Дмитрия Сильвестрова и с комментариями Дмитрия Харитоновича стали украшением и гордостью серии «Беседы о культуре».

В этот день в 1837 году не стало Александра Пушкина Двумя днями ранее состоялась дуэль поэта с Жоржем Дантесом. Кем был противник Пушкина? Как отмечает Юрий Лотман в книге «Александр Сергеевич Пушкин. Биография писателя», сын небогатого эльзасского дворянина — Дантес — покинул Францию после Июльской революции, как ультралоялист. Судьба свела его с бароном Геккереном, голландским послом в Петербурге. Красивый и обаятельный Дантес отличался особым корыстолюбием и расчетливостью. Чтобы отвлечь внимание света от слухов вокруг Дантеса, было решено разыграть бурный роман с одной из красавиц Петербурга. Дамой своего холодного сердца Дантес избрал жену Пушкина и «начал грубое и настойчивое преследование ее изъявлениями мнимой страсти». Пушкин решил драться на дуэли. Однако блестящий кавалергард струсил: Дантес заявил, что «его ухаживания имели предметом не жену Пушкина, а ее сестру Екатерину, страстно влюбившуюся в красивого француза дурнушку». Предложение было принято, и Пушкин взял вызов обратно. Как азартный игрок, Дантес уже не мог выйти из игры и теперь удваивал ставки. «Теперь ему надо было доказывать, что брак был с его стороны не трусостью, а самопожертвованием ради чести любимой женщины». И он с новой силой возобновил свои преследования Натальи Николаевны. Пушкин не был человеком, которого могли победить обстоятельства. Он избрал прямой бой с противником — лицом к лицу, разрывая все путы, которыми так старательно оплетали его враги и интриганы. Рана — а потом и смерть — Пушкина вызвала в Петербурге волнение, которого еще не знала столица. Один из современников вспоминал, что «стену в квартире Пушкина выломали для посетителей». У гроба Пушкина побывало неслыханное число людей. Жуковский осторожно назвал перепуганному Бенкендорфу цифру 10 000 человек, но другие источники называют 20 000 (С. Н. Карамзина) или 50 000 (прусский посол Либерман). Перепуганные жандармы суетились, стремясь не допустить стихийного изъявления народных почестей телу поэта. По личному приказу царя тело поэта было тайно перевезено в Святые Горы под Псковом, где предано земле безо всяких почестей. «Но Пушкину это было уже все равно: для него началась новая жизнь — жизнь в бессмертии русской культуры».

Ван Гог впервые читает о себе В январе 1890 года в Mercury de France вышла первая статья, когда-либо написанная о творчестве живописца. Ее автор — французский критик Альбер Орье — исключительно высоко оценил талант и работы ранее незамеченного художника. Новость о статье настигла Винсента в госпитале для душевнобольных в Сен-Реми, где он проходил курс лечения. 9–10 февраля 1890 года Ван Гог написал ответ, в котором назвал рецензию Орье «произведением искусства» и поблагодарил критика за высокую оценку его творчества. Но нельзя сказать, что Винсент остался доволен статьей, художник был убежден, что Орье перехвалил его. Тем не менее, желая отблагодарить Альбера Орье, Ван Гог предложил критику принять в качестве подарка его новый этюд с кипарисами. Дорогой господин Орье, Горячо благодарю Вас за Вашу статью в Mercure de France, которая меня крайне поразила. Она мне очень нравится сама по себе как произведение искусства; мне кажется, Вы умеете создавать краски словами. В Вашей статье я вновь нахожу свои картины, только в ней они лучше, чем на самом деле, богаче, значительнее. Но я чувствую себя очень неловко, когда думаю, что все, о чем Вы пишете, относится к другим художникам в значительно большей мере, нежели ко мне, например, и прежде всего к Монтичелли. Вы пишете обо мне: «Он, насколько мне известно, единственный художник, передающий колорит вещей с такой интенсивностью; в нем чувствуется металл, сверкание драгоценных камней». Но если Вы зайдете к моему брату и посмотрите у него один из букетов Монтичелли в белых, незабудковых и оранжевых тонах, Вы поймете, что я имею в виду. <…> Хочу всем этим сказать лишь, что Вы приписали мне то, что могли бы скорее сказать о Монтичелли, которому я многим обязан. <…> В следующую партию картин, которую я пошлю брату, я включу этюд с кипарисами для Вас, если Вы доставите мне удовольствие принять его на память о Вашей статье. <…> Этюд, который предназначен для Вас, изображает купу этих деревьев на краю хлебного поля летним днем, когда дует мистраль. Они врываются в желтизну колеблемых ветром хлебов неожиданной черной нотой, контрастом к которой служит киноварь маков. #ван_гог_сегодня_написал

7 февраля 1812 года в Портсмуте родился «самый английский» из всех английских писателей Чарльз Диккенс Будущему романисту пришлось рано попрощаться с детством. Когда его отец — портовой чиновник — разорился и попал в долговую тюрьму, маленький Чарльз пошел работать на фабрику. Диккенс был клерком, репортером, но уже в 1837 году, после публикации «Записок Пиквикского клуба», к нему пришла громкая писательская слава. Даже став успешным и востребованным автором, Диккенс не забывал о своих «тяжелых временах» и писал о том, что видел сам: о неравенстве и несправедливости, о простых людях в непростых обстоятельствах, о добре и зле, правде и лжи. Романы Диккенса стали поддержкой, утешением и нравственным ориентиром для Нелли Морозовой, которой выпало расти в эпоху репрессий, потерять отца, стать дочерью «врага народа». Об этом времени, о своих родных и близких, которым удалось сохранить человечность, и о своем взрослении Нелли Морозова рассказала в книге «Моё пристрастие к Диккенсу». Как вспоминает сын Нелли Морозовой Леонид Бахнов, начав работать над рукописью в 1970-х годах, Нелли Морозова сразу же выбрала название для «семейной хроники» и уже никогда не соглашалась его менять: «“Моё пристрастие к Диккенсу” — это суть книги, суть того способа спасения в те годы, который она описывает в тексте, — спасение литературой, Диккенсом». Вот как Нелли Морозова писала о книгах Диккенса, которые помогли ей сохранить себя: «Его мир населен отважными, робкими, благородными, низкими людьми; хитрыми негодяями и простодушными чудаками, и все они были поставлены перед выбором между Добром и Злом. Вместе с героями читатели делали этот единственный выбор. Зло, каким бы сильным оно ни казалось, само попадало в ловушку, расставленную им для других, — как мисс Хэвишем, Урия Гип, м-р Талкингхорн, или пожирало себя, как самовозгоревшийся Крук! Добро, пускаясь в путь с такими непрактичными средствами, как сострадание и великодушие, черпало силу в самом себе и в благодарности других, множилось, крепло, пожинало плоды любви и сердечного тепла. Как это случилось с Джо, Крошкой Доррит, м-ром Пиквиком, м-ром Джарндисом и еще, и еще, и еще... Как чудаковато пряталось добро от похвал! И как неизбежно обнаруживало себя зло, принявшее личину добра. Зло было бесплодно и подлежало язвительному осмеянию. Добро рождало любовь и благодетельный смех».

Друзья, месяц сказок в «Книжном экспрессе №25» подходит к концу. А пока поезд готовится к отправлению, предлагаем вам прочитать статью на нашем сайте о том, как Владимир Пропп стал одним из первых исследователей, кто подробно описал устройство сказочных сюжетов и объяснил, что скрывается за волшебством древних текстов.

В этот день 165 лет назад в Таганроге родился Антон Павлович Чехов Домик на Полицейской (ныне Чеховской) улице, в котором выдающийся писатель и драматург появился на свет, к началу 1930-х годов находился в плачевном состоянии. В 1931 году семья редактора Александра Моррисона переехала в Таганрог. Спустя многие годы его дочь Нелли Морозова в книге «Моё пристрастие к Диккенсу» писала, что «кроме газетной работы» ее отец «занялся спасением уцелевшего, организацией дома-музея, розысками старожилов, знавших Чехова». Одним из сподвижников Александра Моррисона стал однокашник Чехова старик Туркин. «Вместе с отцом он деятельно взялся за работу в музее: восстанавливал по памяти обстановку, разыскивал ее остатки, фотографии. Отец начал читать лекции о Чехове, которые собирали много публики». Мать Нелли Морозовой — скульптор Вера Морозова — два года работала над бюстом Чехова. Летом 1935 года в честь 75-летия писателя во дворе восстановленного дома-музея состоялось открытие памятника. Церемония собрала множество гостей, среди которых были вдова Чехова Ольга Леонардовна Книппер-Чехова и сестра писателя Мария Павловна. О чеховском празднике Нелли Морозова вспоминала: «Произошло какое-то движение в толпе, и отец с поклоном передал маленькой старушке — Марии Павловне — ножницы. Она сделала шажок к памятнику и разрезала ленту. Материя спала, и взорам публики открылся бюст Антона Павловича. Книппер-Чехова и Мария Павловна, ахнув, в один голос сказали, что никогда еще не видели такого портретного сходства. Это была, и правда, материнская удача. Намек на пенсне, сделанный в камне, углублял взгляд и придавал ему знакомую проницательность. Раздались аплодисменты. Мать стояла невозмутимо-спокойная, словно все это относилось не к ней, а я обливала слезами радости шелковый бок ее платья».

23 января — Международный день почерка и ручного письма Это отличный повод полистать рабочие тетради Пушкина, автографы и рисунки из которых украсили страницы наших изданий: романа «Евгений Онегин» и книги Юрия Лотмана «Александр Сергеевич Пушкин. Биография писателя». О любопытных деталях пушкинских рукописей читайте в статье на нашем сайте.

105 лет назад в Римини родился один из самых титулованных режиссеров XX века Федерико Феллини Первое время он зарабатывал на жизнь карикатурами, рисунками для газет и журналов, текстами для рекламы, пока однажды не оказался на киностудии. Очарованный миром кино с его вдохновляющим хаосом, Феллини начал писать сценарии. Вскоре став режиссером, он смело соединял в своих фильмах обыденное и фантастическое, реальное и сновидческое. Для Федерико Феллини, как и для Фрейда, сновидения — это via regia к бессознательному, главная магистраль его творчества. В этом контексте дневник снов итальянского режиссера, который он вел с 1960 по 1990 год, становится своего рода каталогом идей и визуальных образов, архивом внутренней жизни Федерико. При этом дневник выходит за рамки нескромного анализа души: феллиниевское бессознательное предстает перед глазами читателя прежде всего грандиозным зрелищем, неудержимым потоком пестрых видений, сплавленных в волшебном тигле фантазии. Мы готовим к изданию дневник сновидений итальянского режиссера в двух томах. Признанная шедевром искусства иллюстрации «Книга снов» (Libro dei sogni) впервые выйдет на русском и будет воспроизведена факсимильно с параллельной транскрипцией текста и авторских помет в переводе.

Игра строит города Игровой дух не знает границ и преград. Так, многие архитектурные шедевры веками хранят память о событиях прошлого, определивших облик восхищающих нас древних городов. Вот что об этом пишет Йохан Хёйзинга в книге Homo ludens: «Объявляется ли конкурс на проект ратуши, соревнуются ли на стипендию ученики художественной школы, прямая цель всего этого — возбудить творческую фантазию или обнаружить наиболее многообещающее дарование и тем самым обеспечить достижение самого высокого результата. И всё же такая практическая задача не была первопричиной подобных форм состязаний. На заднем плане здесь всегда находится древняя игровая функция состязания как такового. Никто не может определить, чтó именно и в какой мере перевешивало в тех или иных исторических случаях: соображения пользы или агональные страсти, — как, например, в 1418 г., когда объявленный во Флоренции конкурс на купол храма выиграл Брунеллески, оставив позади тринадцать соперников. Во всяком случае, чистая польза никак не играла основной роли в смелой идее купола. Двумя веками ранее та же Флоренция обзавелась целым лесом башен, посредством которых благородные семейства, охваченные духом самого жестокого соперничества, жаждали поразить друг друга. История искусства и история военного дела в настоящее время склонны рассматривать флорентийские башни скорее как башни для красоты, чем как всерьез предназначавшиеся когда-либо для обороны. Средневековый город не испытывал недостатка в блистательных игровых идеях».

Январский онегинский тест! Татьяна с трепетом гадает на святках, видит свой страшный пророческий сон. На ее именинах ссорятся Онегин и Ленский, и уже через день друзья сходятся в кровавом поединке. Хорошо ли вы помните детали январских событий романа? Проверим!

«Книжный экспресс №2025» — самое большое и выгодное книжное путешествие нового года! А вы загадали желание побольше читать в новом году? Приглашаем вас в грандиозное книжное путешествие! «Книжный экспресс №2025» выедет со станции «Сказка» в январе, а к перрону станции «Лучший подарок» пристанет в декабре, проехав еще десять тематических станций. Скидки на книги из тематических каталогов, задания с призами, розыгрыши и другие акции, книжные списки известных читателей, идеи для чтения и множество книжных открытий! «Книжный экспресс №2025» — поезд, конечно же, воображаемый, но мы верим, что большой семейный книжный клуб у нас получится самый настоящий, и мы рады в нём каждому. В дороге будем читать и обсуждать книги, делиться книжными планами и проверять свою начитанность, разрешать книжные загадки и играть с попутчиками. Вместе с нами в экспрессе поедут писатели, переводчики, редакторы, художники и другие книжные люди, и некоторые из них уже заняли свои места! Подписывайтесь на страницы «Книжного экспресса №2025» в Телеграме и Вконтакте, чтобы ничего не пропустить. Экспресс отправляется!

Друзья, вы слышите стук колес? Это приближается «Книжный экспресс №2025». Время в пути — целый год! Скорее занимайте места!

Шелк или дерюга? Переводчик, подобно ткачу, трудится над словесным полотном своего перевода. И всякий раз в этом непростом деле его подстерегает опасность: несовместимые друг с другом слова, которые будто «друг с другом на ножах», готовы превратиться в острейший клинок и разорвать хрупкую ткань. И, как пишет Нора Галь в книге «Слово живое и мертвое», подчас таким оружием могут становится коварные излишние созвучия. Вот только некоторые примеры, для которых переводчица предлагает замены. «“Спи, Пит!” (а можно сказать усни, либо заменить имя на малыш или на что-нибудь еще). Лицо дергает тик — и тут же старик сидит на тюке. Некто выбежал из комнаты, “застегивая на ходу доху”. Где-то в стихах или шутке это могло бы даже стать занятной находкой, в обычной прозе — только помеха. Хотя бы уж переставить: на ходу застегивая доху. Повесть называется “Пути титанов” — а можно было сделать либо дороги, либо исполинов. Не в стихах и не в пародии, в обычном спокойном тексте “автомобиль заурчал и умчал” — может быть, всё же умчался или унесся? “Этот остров не ускользнул от острого взгляда” — можно хотя бы зоркого. А ненужное созвучие <…> понапрасну сбивает с толку. “А сверху хитро нам мигали звезды” — не очень-то поэтичны и музыкальны эти “хухи”. Если сказано — бубенцы звенят, не стоит рядом ставить извини». «Это, конечно, мелочи», — заключает Нора Галь. «Но именно из мелочей образуется словесная ткань. Как бы она не оказалась грубой и серой дерюгой!»