Тут можно поплакать

#разгром Я давно не в порядке — я во всём виноват, Не успев умереть, я уже попал в ад. Не успев согрешить, я наказан судьбой. Не успев полюбить, я растерзан тобой. Не успев сказать «стой» — я уже опоздал. Эта боль и печаль застелила глаза. На груди стоит скорбь и мешает дышать. За душой — ни черта. Ничего не забрать. Всё что было — потеряно где-то в пути, Ни друзей, ни семью, ни себя не найти. И вокруг голоса, и вокруг только шум, Разум заперт в тени, как всё тело — в костюм. Вкус победы горчит, всё на дно опустив, Остаётся вопрос: почему же я жив. Почему без ранений истекаю нутром — Кровоточит внутри о былом, об одном. Я давно не в порядке — я во всём виноват. Не успев прожить жизнь, я уже попал в ад. Не успев спасти всех, я потерян в толпе. Полюбить теперь как всё живое в себе. Когда смерть холодит за спиною твой взор, Твои руки в моих так теплы до сих пор. Я давно не в порядке — это знаю и сам. Я не верю в судьбу, ты не веришь слезам. Я не верю в конец. Не простились? Пустяк. Просто лягу поближе, мой единственный враг. И на время верну всё былое назад. И неважно, что будет — я уже попал в ад. #стихи_для_отп — мой

Тут можно поплакать, а можно и не плакать. ♥️ Добро пожаловать на канал. Он мультифэндомный и мультишипперский. Здесь авторский контент по марвел, баббл, диси, нфос, бз, мим и т.д. в виде зарисовок, мемов, эдитов, стихотворений и пр. Канал политизированный. Время от времени тут публикуются посты об определённых датах и трагедиях. Для удобства в канале используются теги. По ним можно ориентироваться (список всех тегов будет указан ниже и в комментариях). Для каждой пары я выбираю один удобный тег и всегда его использую. Можно находить необходимый контент через поиск. ❤️ Основные способы связи и ссылки на соцсети: ► Анонимка, куда можно писать пожелания, отзывы, добрые слова, поздравления, слова поддержки или задавать вопросы и т.д. Меня зовут Коннард (использовал имена Юсоррими, Дино), но отзываюсь на всё. Чаще здесь ко мне обращаются как Вожак, но вы можете выбрать любое другое удобное обращение. Можно на «ты». :) ► Фикбук, Ао3, Твиттер (Х), ТикТок Я питаюсь слезами читателей, их смехом и их отзывами. Даже если я не успел ответить, будьте уверены — я прочитал и перечитал на несколько раз слова, которые вы оставляете под моими работами, даже если они состоят из первой буквы алфавита в капсе. :) ► Чат канала с обсуждением всякого, делимся мыслями, разгонами, творчеством, своей жизнью и новостями. Чат бывает активным, а бывает тихим, разгон от 0 до 1000+ сообщений. Вступление по желанию, оно не обязательно, но если хотите пообщаться с людьми и себя показать, то добро пожаловать. :) Список всех тегов. На этом всех обнял, спасибо, что вы есть. ❤️

Насколько я бываю медленным показывает тот факт, что я приветствие написал, когда каналу уже почти два года. В общем, собрал всё, что вспомнил. Если что-то забыл — можно указать в комментариях. Всех обнял. ❤️

#массир пиздец — это поддерживать войну, а фанфики с хтонеёбством чистый серотонин. планы на сегодня: корёжить зетников фанфиками по массирам. 🙌

#сероволк Я всё исправил, вот теперь его дочь шарит за стиль и леопардовый принт 💅

Спустя полтора года я перенёс работу из сборника драбблов в отдельный фанфик. Омегаверс, динамика Альфа/Бета/Омега, Бридинг-кинк, ментрио. https://ficbook.net/readfic/01928089-d952-7553-a5a0-b2d3c89e36fc https://archiveofourown.org/works/59683732

Я нашёл для нас шапку на осень-зиму. Покупаем, стая? Да или да? 🤌

#видео_по_отп — #дубогром «если бы я был твоим морем, я б никогда бы не был спокоен» песня: Нервы — Твоим морем

#хотто, омегаверс, течка, пвп, ч.2 — Всё это? Спарринги, секс, удары током, разговоры. Невозможно, чтобы кто-то нравился настолько. Отто улыбается нежнее, чем того требует ситуация. Вообще, такая его улыбка редкость. Восьмое чудо света, не иначе. — А почему вы мне позволяете всё это? Август пожимает плечами. Такое доверие тоже невозможно. Но они в той самой точке, когда невозможное становится реальным. Август подставляет свою шею под поцелуи. Пока он ещё не заведён слишком сильно, он может позволить себе и всей рукой провести по телу Отто. И даже обнять его двумя. Шрайбер оставляет след от зубов на тонкой коже над артерией. Август вздрагивает, ведь окажись укус сильнее, он бы превратился в метку. Август боится метки. Боится на самом деле кому-то принадлежать. Отто гладит его бёдра. Смотрит преданно. Это невыносимо. Пока он елозит на коленях Отто, невольно смещается, и член проходится по всем чувствительным точкам. Становится не просто хорошо, а чертовски, мать его, хорошо. Он ударяет током сильнее, потому что прижимается всем телом и двумя руками. — Вы становитесь опаснее, — ухмыляется Отто, но не отстраняет Августа от себя. — Я всегда опасен. — Ну-ну, — успокаивает Отто, и руки устраивает на его бёдрах, с намёком дальше продолжать самостоятельно. — Я не пострадаю. «Точно не от вашей руки». — А вот вы, — Отто сменяет милость на страсть. — Ваше нутро… может и пострадает… смотря, насколько сильно вы для меня расслабитесь. Август гладит чужой затылок, снова готовясь немного откинуться назад. Под таким углом натягивать его удобнее. — Даже если и не расслаблюсь, ты… — Я всё равно вас трахну. Август со смешком говорит «попробуй». И Отто дважды просить не надо. *** Август скучает по ощущению тепла внутри. Когда становится так приятно горячо и ловишь будто бы ещё один маленький оргазм. Он получает желаемое, но с такими ограничениями, что это уже становится не тем, что он требует для себя. Но к уступкам привыкаешь. К новому телу привыкаешь. К этим неконтролируемым разрядам. Даже к тому, что в тишине ночи он слышит, как работает его имплант, а не живое, настоящее и бьющееся сердце. Сердце уж он давно не слышит. Отто щекой прижимается к его бедру, лениво пальцами проталкивая вытекающую смазку обратно в растраханную дырку. — Мне хочется, чтобы внутрь меня кончили, — Август озвучивает своё желание не так, как должен. Его тон наполнен усталостью, а не стыдом. Как его Отто только не брал. Это уже напрочь отбило все неловкие чувства. — Я могу кончить на вас и потом протолкнуть это внутрь, — Отто вставляет пальцы, приподнимая одну бровь. Он выглядит как человек, который уже готов подорваться, чтобы выполнить чужой каприз. — Это будет не то, — Август качает головой. Чуть морщится, когда пальцы находят простату и намеренно начинают её тереть. Сука. Отто заставляет его виться ужом на одном месте и поджимать пальцы на ногах. — В целях безопасности, я не могу брать вас без защиты. — Ты половину правил игнорируешь. — Это вовсе не так, просто я знаю, когда становится по-настоящему опасно. Август ухмыляется недобро. Он жестом подзывает Отто подняться выше. Их лица становятся на одном уровне, когда Хольт обхватывает рукой чужой член. — Не знал, что вот эта штука… опасна. Такая большая, да? — Опасна не эта штука, — Отто не может не усмехнуться в ответ. — А эта… Он пальцами обводит вход, но после мажет ладонью и по всей ягодице. По бедру. Его ладонь останавливается на животе. — О, моё тело, — понимающе кивает Хольт. — А если я не буду заведён, mijn maan? — Тогда какой смысл вас трахать? — Смысл в том, что я хочу, чтобы ты в меня кончил. Так ясно? Ясно, мысленно отвечает Отто. А вот ком в горле заставляет его шумно сглотнуть. Сжать зубы. Прохрипеть «прикажите мне». И ухмылка Августа становится чистым победным оскалом.

#хотто, омегаверс, течка, пвп, ч.1 Отто придерживает Августа, большими пальцами поглаживая выступающие тазобедренные кости. Узел постепенно спадает, и это становится для Августа поводом. — Решил отдыхать? — Август приподнимает брови. Отто сейчас не хватает только сигареты в зубах и стакана виски в руках, чтобы поменяться ролями. Со стороны становится неясно, кто подчинённый, а кто — главный. Август терять контроль не любит, но доверие сильнее этого тянущего чувства внутри. Ладно, Августу даже немного нравится эта игра. Он держится рукой за плечо Шрайбера, отстраняется, чтобы дать себе пространство для движения. И медленно выпускает член из себя. Припухшие и покрасневшие края ануса начинают пульсировать. Отто смотрит на его лицо, и Август, сохраняя этот зрительный контакт, снова опускается на член. — Решил дать вам волю, — Отто не сжимает, только гладит кожу. Август скользит вверх и вниз по члену, медленно, намеренно дразня. Только трещит не терпение Шрайбера, а экзоскелет в теле Августа. — С чего такая щедрость? — С того, что вы хорошо справляетесь. Хорошо справляться — это не сгореть живьём. Это не сжечь чьи-то мозги. Не оставить на постели слишком много черных пятен. Августу пора натянуть перчатки, но Отто не даёт этого сделать, спокойно реагируя на первые разряды по плечу. Он даже не морщится, а вот его член заметно дёргается внутри. — Тебе нравится? — Август подозрительно щурится. — Что именно? — Отто делает вид, что не понимает, о чём речь. — Секс с вами? Весьма. Вы? Тоже да. Август усмехается. Что ему нравится в этом положении — то, что он главный. Он может притормозить в любой момент, упиваясь тем, как загорается злость от нехватки ощущений в чужих глазах. Он может ускориться, не сдерживая своих стонов. Он может закатывать глаза, цепляясь за плечи и раз за разом вжиматься задницей в чужой пах. Он выбирает ритм. Он плавность сменяет на резкость. Он решает то, принимать в себя весь член или опускаться едва до половины. Сейчас Август решает, что ему мало, поэтому ритмично насаживается глубже. Недостаточно, чтобы к нему прижимались яйца, но достаточно, чтобы узлом скручивало всё внутри. — Я? — Август поддевает пальцами чужой подбородок. Отто даже не думает отводить взгляд. — Вы. — Ты ведь понял, что я говорю о другом. Август показательно пальцами ведёт по лицу. Слышится лёгкое потрескивание. Отто от покалывания на время прикрывает глаза. Он привычен к таким ударам. И к ударам посильнее. Чтобы на самом деле запаниковать, Августу придётся всю накопленную энергию уместить в один удар. Но Август этого не сделает. Август пытается его ласкать. И если у кого-то от этого не дёргается член, то этот кто-то полнейший кретин. — Так что? — Август убирает руку с лица. Когда он выпускает маленькие разряды, ему становится легче. Понемногу. — Любишь острые ощущения? — Иначе бы не трахался с вами. — Хитрец. Наденешь ведь потом перчатки на меня. — Надену, — соглашается Отто. — С поджаренными мозгами я не смогу брать вас дальше. Так что это наш общий интерес. — Тогда, пока есть время, — Август руку кладёт на чужую грудь. Отто вздрагивает от удара током, но ничего не говорит, — возьму от положения всё. Всё — это мелкие удары на кончиках пальцев. Август ведёт от ключиц ниже к груди. Виднеются яркие искры. Эти искры целуют кожу. Отто стонет вслух и его член снова дёргается, сжатый тесным нутром. Пальцы на ногах поджимаются. Хочется, если честно, надавить на бёдра, перенять инициативу, самому выбрать размеренный (или не очень) темп. Но Отто знает, что за терпение его ждёт награда получше той, что он сможет взять сейчас через силу. Август кончиками пальцев обводит сильные грудные мышцы. Он обхватывает соски, пуская по телу мелкие разряды электричества. И Отто шипит, вжимаясь в кровать спиной. За послушание и терпение, Август сжимается на его члене лишний раз и, не останавливаясь, продолжает двигаться, растягивая себя уже почти спавшим узлом. — Почему ты мне это позволяешь? — Что именно? — на этот раз, кажется, Отто действительно не понимает, о чём идёт речь.

Вы случайно не сегодняшняя дата? Тогда почему вы на 11/10 ❤️‍🔥

#внимание_мем Мой любимый топ смешных названий для шиппов. А что у вас? 👀

#внимание_мем — #стони В 2019 я делал мемы на основе диалогов из русских фильмов в жанре мелодрамы🗿

#вне_фд Вчера, 9 октября, Борису Немцову могло бы исполниться 65 лет. 💔

Пояснительная бригада к мему: второе дыхание, Игорь вышел из психушки 🗿

#громокопенко/#дубогром Раньше Костя делился своими сигаретами с Федей, и в особо хорошем настроении с ухмылкой давал курить со своих рук — затяжки прямо с пальцев. Вдох-выдох. Всё хорошо. Феде много было не нужно, он так, больше по привычке втягивал в лёгкие дым. Да и с руки Кости особо долго курить не удавалось — Федя вечно отвлекался на его руки, ухмылку, щурящиеся глаза. Такие были их отношения. Ухаживания на уровне «смотри, чем могу поделиться с тобой, только не забывай дышать». Теперь Дима протягивает Игорю свою еду, без лишних комментариев и с улыбкой даёт откусить прямо с рук. Гром не церемонится — вгрызается, как оголодавший. Соус капает на пальцы, заставляет смеяться. Всё хорошо. Вдох-выдох. Игорь не показывает, когда ему больно, просто крутится рядом, даёт о себе позаботиться. И отвлекается на то, как Дима щурится, как качает головой и предлагает откусить ещё. Такие их отношения. Ухаживания на уровне «смотри, мне для тебя ничего не жалко, только не забывай дышать».

#внимание_мем — #гтд Это Юра идёт в отдел, чтобы хвастаться или занимать деньги 💅

#смиркопенко, поцелуй, ч.4 Теперь, лёжа в своей постели, он будет спрашивать себя «какого чёрта», вспоминая не опечатанную дверь, а сигаретный дым. Почему-то именно сейчас Юре начинает это казаться забавным. Он приложил свою руку не с той стороны. И, подойдя к машине, он словно даёт шанс одуматься и сбежать. Он снова становится чуть ближе. Снова чуть обнимает. И его губы снова касаются чужих. Мягкие, горячие, как поверхность расплавленного воска. Для Юры этот поцелуй — убежище. Последняя станция. Для Феди, должно быть, это ощущается иначе. Какое-то смешение событий, не имеющих границ. Но, получив чуточку свободы и открытую дверь машины, он наконец понимает, что иногда спасение находится совершенно в неожиданных вещах. Даже если эти вещи кажутся неправильными. У меня сегодня много дела: Надо память до конца убить, Надо, чтоб душа окаменела, Надо снова научиться жить. — Анна Ахматова [1] — цитата из романа «Обломов» Ивана Гончарова. [2] — переделанная фраза, оригинал: «тогда что-то вроде улыбки скользнуло по тому, что некогда было её лицом», автор Ахматова, вместо предисловия, «Реквием». [3] — цитируется Марина Цветаева. [4] — из эпиграфа поэмы Т. С. Элиота «Бесплодная земля», а он взят из «Сатирикона» Петрония. Цитата: А я собственными глазами видел Кумскую Сивиллу, сидящую в бутылке, и когда мальчтшки кричали ей: «Чего ты хочешь, Сивилла?», она отвечала «Хочу умереть». [5] — отсылка на стихотворение Евтушенко, оригинал: «В счастье есть порой такая тупость. Счастье смотрит пусто и легко. Горе смотрит, горестно потупясь, потому и видит глубоко. Счастье — словно взгляд из самолета. Горе видит землю без прикрас. В счастье есть предательское что-то — горе человека не предаст». [6] — цитата их книги «Восстание масс», автор Ортега-и-Гассет Хосе. [7] — цитируется стихотворение Есенина. «В голове болотный бродит омут, И на сердце изморозь и мгла: Может быть, кому-нибудь другому Ты его со смехом отдала?» [8] — цитируется стихотворение Евтушенко. [9] — цитируется строчка из песни Аквариум — Послезавтра (Я опять буду здесь) [10] — переделанные строчки из песни Аквариум — Послезавтра (Я опять буду здесь). Оригинал: «У меня плохая память. И омерзительный нрав. Я не могу принять сторону. Я не знаю никого, кто не прав». [11] — отсылка на песню Pyrokinesis — что отличает птицу от летучей мыши

#смиркопенко, поцелуй, ч.3 Феде ведь и не хочется его менять. А понимания хочется. Он бегло вытирает свои губы тыльной стороной ладони. Юра не подавляет смешок, в котором считывается всего один болезненный вопрос «это было настолько противно?» А ведь когда их губы только встретились, это напоминало не просто контакт, а настоящее слияние. Но теперь… Юра пытается вспомнить хорошее среди воспоминаний других людей. Какие сказки он знает наизусть? Ну, помимо тех, что в участке прозвали его личными байками. Он наклоняется ближе, и запах его кожи (вперемешку с запахом сигарет), забирают Федю в какую-то совершенно другую реальность. Он шепчет: — Кое-что я в этой жизнь понял — значит, я н-недаром битым был. Я з-забыл, казалось, всё, что п-помнил, но запомнил всё, что я з-забыл. [8] — Юра переводит свои слова на прозу. — Нет у меня на с-сегодня историй, ты уж п-прости. Всего один жест отделяет симпатию от неприязни. Один неловкий, неуместный жест. Юра упирается руками в свои колени, собираясь подняться и уйти. — Засиделся с тобой, — говорит. А сам между строк закладывает фундамент «для тебя историй нет». Вот совершено. Ни единой строчки с двумя запинками. Ни целого абзаца с заиканием. Ничего. Кто бы ни был со мной, я всё равно изначально один [9] — такой девиз этой минуты. Федя не успевает даже за руку схватить, чтобы усадить Юру обратно. Приходится подняться за ним и окликнуть: — Юр? Внутри головного мозга словно включается механизм, который игнорирует обиду, тревогу, неоплаченные счета, слова, которые Юра слышал в свой адрес, чувства, о которых, он говорил, что забыл. Словом, Юра оборачивается, давая Феде шанс подойти и поинтересоваться, точно ли всё в порядке. Юре хочется извиниться, если он сделал что-то не так. Феде хочется извиниться тоже. Поэтому молча и стоят. Пустое. — Не хочу сейчас оставаться один, — слова сжимаются вокруг фединой шеи, никому неизвестно, насколько тяжело их произнести. Насколько тяжело Юре в них поверить. Он, как исследователь, пересекает границы, становится уверенно лицом к лицу, ладонь — на плечо, взгляд — мягче и теплее. Какие-то подводные течения в этой сумеречной зоне заставляют его не дышать. Он проникает глубже, чем это простое касание. И вот, время замирает. Юра недолго сомневается, прежде чем притянуть ближе и обнять. Федя захвачен моментом, он не может позволить чему-либо другому сейчас существовать. Тёплые руки замыкаются за его спиной. — Всё будет х-хорошо, — говорит Юра. И это его попытка оставить отпечаток на том, у кого рушится весь мир. Он это так хорошо понимает. Он мог бы сказать: «у меня плохая память». Мог бы сказать: «у меня омерзительный нрав». Ведь, по существу, он не может принять сторону и не знает никого, кто был бы не прав. [10] Но он говорит: — Извини за… с-сигарету. Что читается натурально, как извинение за поцелуй. Федя лбом в его плечо упирается, качает головой. Что-то вроде «нет, ты извини». Нет, ты. Кто-то же должен быть обязательно виноват. Юра мог бы быть хорошим человеком — и это бы звучало банально, учитывая его работу. Стремление быть лучше — это уже клише. Юра примеряет всё это, как пальто. И словно в противопоставление себе, он задаёт вопрос — а что отличает птицу, от летучей мыши? [11] Потому что Федя, учитывая его работу, уже является хорошим человеком. Есть ли у этого разница, если цель одна? Юра размыкает объятия. Это — заряженное сотрясение. Он не знает, что делать с дрожью в руках. Хочется что-то покрутить, постучать, сжать, пощёлкать. И прямо сейчас, иначе он взорвётся. — Спасибо. — Да н-не за что, Федь. Он же всегда рядом. Если будет нужно, он станет синонимом к слову утешение. И пусть больше никто не называет его по имени. Здравствуйте, это Стрелков. Это Гром. А это Утешение. Оно здесь, потому что есть Федя. А почему есть Федя? Потому что в мире должно быть что-то хорошее. — Давай п-подброшу тебя до д-дома? Поначалу это кажется странным, что Федя соглашается. Словно Юре потом это будет бесконечно сниться во сне. А потом становится понятно, что Федя пытается одно потрясение заменить другим.

#смиркопенко, поцелуй, ч.2 А Федя чувствует, как задыхается (и это не связано с дымом). — Что мне тяжело дышать. — Остановиться? — спрашивает Юра. Федя мотает головой: — Нет. Он всё ещё пробует дышать в отсутствии кислорода. Юра затягивается, его черты лица становятся острее, хватает маленького жеста, чтобы предложить Феде наклониться ближе, не играть в утопленника, а утонуть по-настоящему. Вечереет. Они в наступающей темноте думают о том, что в счастье есть ужасная тупость — оно потому и смотрит пусто и легко, в отличие от горя, которое смотрит вглубь. Счастье — это словно взгляд из самолёта, а горе — взгляд на землю без всяких на то прикрас. Счастье — предатель, а горе остаётся с человеком навсегда. [5] Юра остаётся с Федей, как то самое горе, которое он переживает. С Юрой неудобно, тяжело, но близко настолько, что их губы борются с искушением соприкоснуться. Цыганский поцелуй. Тугая завивка дыма медленно обвивает их тела, прячет в своём тумане. Только представь, говорит Юра, мы находимся под светом вечерних сумерек, где жизнь никак не может определиться — она либо яркая, переходящая от жёлтого к красному, либо холодная, тёмная и безразличная. Беззвёздное небо над их головами. Оно здесь. Оно с ними. Сигарета в руках Юры отбрасывает тусклое свечение на их лица. Дым окутывает сильнее, создавая слишком уж интимную атмосферу. Юра получает то, что не заслужил даже на треть. Потому что после вспышки искры, их губы всё же соприкасаются снова. И это не просто поцелуй, это бунт, после которого правила разлетаются в воздухе, как пепел. Юра мог бы рассказать о том, что завтра, словно упиваясь стихийным и неистовым ростом, мир станет ещё богаче, ещё шире и совершенней. [6] Но Юра не может говорить — его губы заняты тем, что сжимают фильтр, а потом, приоткрывшись, выпускают дым и пытаются на чужом вдохе поймать поцелуй. Юра будто ворует это касание. Старается сделать его незаметным. Федя, смотри — нет никакого капкана из чувств. Юра ведь для этого слишком неловкий, нервный. Хорошо он справляется только с работой. Там и обманывать проще… он бы и себя обманул, и весь мир, но Федю… Ладонь опускается на спину — внимательно и несмело, — так Юра занимает одну свободную руку. Словно по тонкой стене ведёт — боится сломать, но опора нужна, иначе свихнётся. В этом поцелуе есть что-то большее, чем просто физическое влечение. Это даже интимнее, чем секс. И это пугает, потому что Юра чувствует себя примагниченным. Он придумывает слово: самопринудительно. И этим описывает свою жизнь. Федю. И ту путаницу, из которой состоит их оклодружба. Почему её так страшно потерять? Юра не знает, но спрашивает: — Ещё? У Феди горит лицо. В этот момент он тоскливо понимает, что никакие инструкции не предусмотрены для подобных ситуаций. Ни один закон не может научить их, как не бояться уязвимости (особенно перед тем, с кем хочется разделить не только поцелуй и сигарету). — Мне бы отдышаться, — признаётся Федя (с такой нервной усмешкой, что господибожепростопощади). Сигарета тут же падает на землю, не успев догореть до конца. — Тогда дыши. Юра ботинком наступает на упавшее. Это что-то вроде вдоха. Вроде вспышки. Вроде одного мгновения. Так быстро, как миры, что сливаются в один. Выдох похож на отчаяние. Юру убирает руку со спины. Для Феди это могло бы быть облечением — его выдох дольше, тяжелее… но для Феди это натуральный удар. Ты, значит, дыши, но держись как-нибудь сам. — Ты так ничего и не рассказал, — Федя прочищает горло. Оно теперь саднит от этих странных… практик? — Что х-хочешь услышать? Объяснение, Юр. Оправдание, Юр. — Да хоть что-то, Юр. Желательно, хорошее. У Феди не день, а какое-то испытание на прочность его веры. Сверху, видимо, забыли, что он атеист. Сверху, видимо, перепутали какие-то святые списки. Федя и сам не знает, почему его так сильно волнует всё то, что связано с детьми. Словно, не имея собственных, его задача сохранить чужих. Юра вряд ли его поймёт. У него, как он говорил, в голове болотный бродит омут, а на сердце — изморозь и мгла. [7] Не стоит даже надеяться, что он станет другим. Странное ощущение.