Страдай с толком

Прямой эфир-дебаты «Высокая самооценка: мишень для терапии или миф?» ➡️ Четверг, 30 июля, в 18:00 (МСК) ➡️ Ссылка на эфир Новый формат в «Чистых Когнициях» — психологические дебаты! ⭐️ Нужно ли повышать самооценку? Кажется, что ответ очевиден: высокая самооценка — хорошо, низкая — плохо, а задача психолога — помочь человеку начать оценивать себя выше. Но действительно ли это работает? Есть ли у повышения самооценки доказанные преимущества? Или сама идея, что человеку нужно постоянно улучшать отношение к себе, — устаревшая концепция и популярный миф? И если самооценку повышать не нужно — что делать вместо этого? На этот раз мы не будем давать готовых ответов. Две команды займут противоположные позиции и попробуют убедить друг друга в своей правоте, а победителей в прямом эфире определят зрители «Чистых Когниций». 🙋🏼‍♀️🙋🏻‍♀️ Команда «За повышение самооценки»: Полина Тур — клинический психолог, кандидат психологических наук, преподаватель, специалист в когнитивно-поведенческом подходе. Анастасия Хантер — клинический психолог, аккредитованный психотерапевт (BACP, Великобритания), ведущая проекта «Клиника» в «Чистых Когнициях». 🙅🏽🙅🏻 Команда «Против повышения самооценки»: Константин Кунах — клинический психолог, лектор, преподаватель, автор книги «Страдай с толком». Михаил Пошибайлов — врач-психиатр, психотерапевт, преподаватель, ведущий проекта «Клиника» в «Чистых Когнициях». Будем разбираться: 🟣 Действительно ли высокая самооценка делает человека благополучнее? 🟣Нужно ли психологу работать над повышением самооценки клиента? 🟣 Какие выгоды может дать повышение самооценки и какие проблемы — создать? 🟣 Какие альтернативы работе с самооценкой предлагают различные подходы к терапии? ⭐️ Модератор: психолог и создатель «Чистых Когниций» Антон Вотрин. В конце прямого эфира мы проведём зрительское голосование и узнаем, чьи аргументы оказались убедительнее. Финальную точку в споре о самооценке поставите вы! Подключайтесь к эфиру, выбирайте сторону, голосуйте за понравившуюся команду, и пусть победит сильнейший! До встречи на первых дебатах «Чистых Когниций»! 🔥

Ограничения динамического подхода  По заявкам трудящихся я хочу ответить на вопросы из чата и напомнить уважаемым читателям, что в чате вы можете выражать свои согласия, несогласия, благодарности, претензии, а также задавать вопросы (можно задавать в личку, если вы стесняетесь об этом писать публично).  Вопрос, который возник, относился к тому, есть ли ограничения у психодинамического подхода в целом и психоанализа в частности. Ответ: есть, и они, что характерно, симметричны ограничениям симптом-центрированного подхода.  Симптом-центрированный подход работает быстро, поверхностно (относительно динамики), приводит к исчезновению симптома и облегчает жизнь клиенту. Динамика делает ровно наоборот. Она требует долгой, медленной и болезненной работы, и не приводит к исчезновению симптома, по крайней мере сразу. Борьба с симптомом и его исчезновение не являются целью динамической работы, а являются побочным эффектом долгосрочной работы. Сама динамическая работа в процессе делает жизнь человека хуже. Безусловно, цель состоит в том, чтобы жизнь улучшилась, но это происходит медленно и на больших отрезках времени. В моменте, когда человек приходит к психодинамисту, первое, что психолог сделает, это испортит ему настроение.  В первую очередь, психодинамика в целом, а психоанализ тем более, не подходят людям, которым нужны немедленные или очень конкретные результаты. Если клиент хочет избавиться от конкретного симптома любого масштаба и желательно к концу лета, то будьте добры, пожалуйста, в здание напротив. Там есть добрые люди, которые вам помогут вести дневники эмоций и разобраться с тем, какие у вас автоматические мысли. Если вы не можете довести никакую вещь до конца, если бросаете книгу на последних 15 страницах, подход в спортзале за два исполнения до завершения, важный разговор с близкими, не доведя до конца мысли, то это тоже конкретный симптом.  Но если вы приходите с таким симптомом к психодинамисту, нет гарантии, что именно этот симптом уйдет первым. Поскольку динамист работает с психикой как с системой, то симптомы отваливаются не в том порядке, в котором этого хочет клиент или психолог. Они отваливаются в порядке меньшей значимости и нужности неврозу. Например, человек может прийти с желанием больше зарабатывать. Только сначала в ходе работы он чинит личную жизнь, потом учится ставить границы, потом заниматься спортом, потом приводит в себя физическую форму, потом учится не обесценивать успехи и радоваться небольшим достижениям. И только когда уже по кругу его жизнь стала лучше, то в последнюю очередь, может быть, мы доберемся до темы денег. Не потому, что психолог удерживает клиента путем откладывания самого важного для него запроса, а потому, что, если это самый важный запрос, то, скорее всего, он самый болезненный, насыщенный, энергетически нагруженный, и для него надо расчистить место, сначала порешав менее болезненные и более простые запросы.  Главное ограничение психодинамики – это скорость работы и ожидаемый уровень напряжения. В том числе напряжение финансового и социального, так как эмоциональное напряжение из динамики конвертируется во все остальные его виды. Психодинамическая работа будет напрягать ваши отношения, что в итоге будет напрягать вашу трудоспособность и дорого стоить лично для вас.  Поэтому если человек в плохом состоянии, в тяжелом кризисе, и ему нужна срочная помощь, у него конкретные симптомы, или у нет желания, мотивации и запроса на то, чтобы долго и уныло работать над широким улучшением жизни, ему лучше не идти к психодинамисту. Слава богу, идите к людям, которые специализируются на том виде помощи, которую вы хотите получить.  Если же вы более - менее ресурсный человек, пусть даже вам сейчас плохо, но вы справляетесь, не обрушены в пучину клинической депрессии, не в объективно ужасной ситуации, вы выходите на встречу с психологом не из зоны боевых действий, и готовы к тому, чтобы долго работать над тем, чтобы жизнь в целом везде стала улучшаться, а не просто чтобы отвалился конкретный симптом, вот тут вам нужна психодинамическая работа, которая работает глубже, дольше и основательнее.

(2/2) Правило номер четыре я уже показал на примере с Петей, но для дальнейшей иллюстрации добавлю ещё один случай. Дима постоянно ссорится с женой, потому что она утверждает, что он уделяет ей мало внимания. Дима вырос в малообеспеченной семье, где «уделять внимание» значило «покупать вещи», так что он трудится как десять Стахановцев, стараясь заработать больше и дать жене больше возможностей потреблять, ожидая, что она прочтёт это как «внимание» с его стороны. Дима разводится и горько разочаровывается в женщинах – потому что не обратил внимания на правило номер четыре: он не проверил поведенчески, работают ли финансовые инструменты в этих отношениях так, как задумано. Последнее, что нужно сказать, завершая это введение в отношения, как они видятся с моей позиции: отношения очень, очень, неожиданно, контринтуитивно инерционны. Они длятся годами и десятилетиями без изменений, и только тяжёлые жизненные потрясения – или титаническая и непрерывная работа – способны реально изменить не поверхностный контакт между вами и другим человеком, а истинное ядро отношений: протокол обмена ресурсами, который существует между двумя людьми.

Природа отношений Природа непонятных вещей ощущается магией, а их поломки – тем более. Если вы понятия не имеете, как устроены машины, то то, что они ездят, – просто магия, и магия ломается, когда они не ездят. То же самое с отношениями. Бабочки в животе и удачные случайные знакомства – привлекательная романтическая парадигма, но знание того, как и почему отношения работают – и, что важнее, не работают, – даёт романтике сто очков форы. Вдобавок, учитывая, что мой метод основан на теории отношений и отношения – это то, о чём я говорю больше всего, имеет смысл посвятить текст описанию того, что такое отношения, как они работают и каковы самые частые подводные камни их интерпретации. Автор моего метода, Владимир Мясищев, разумеется, дал собственное определение. Оно, однако, длиной в 12 слов, и большинство из них требуют отдельного определения, так что не буду вас им обременять. Чтобы не путаться в определении, предложенном советским психиатром сто лет назад, я предлагаю такое: отношения – это протокол обмена ресурсами. И хотя это значительно яснее оригинала, до прозрачного и самоочевидного определения ему всё ещё далеко, так что позвольте потратить остаток текста на его подробное объяснение. Начнём с простейшей формы: формальных, короткоживущих, высокоструктурированных отношений – таких, как между Петей, покупателем в Пятерочке, и кассиром. Эти отношения ясны в правилах и ожиданиях. Каждый знает свою роль – не только её основную линию, но и некоторые отклонения. Кратчайшая версия её исполнения такова: Петя предоставляет кассиру набор товаров, которые желает купить, время, необходимое на их обработку, и сумму денег для оплаты. Кассир в ответ предоставляет Пете расчёт необходимой суммы, сдачу, если тот платит наличными, опционально – пакеты и дополнительные услуги вроде учёта скидочных купонов. Это может показаться тривиальным случаем, но даже в этих отношениях, образцовых в своей простоте, есть механика, которую мы презюмируем, но редко явно обсуждаем: природа отношений не меняется с качеством контакта между сторонами. Это ключевая деталь, к которой мы ещё вернёмся, но пока заметьте: милы ли Петя с кассиром друг с другом или нет – природа их отношений не меняется. Затем, чтобы объяснить ещё одну важную вещь о природе отношений, представим, что у Пети есть ещё и страховка. Вот это интересный случай отношений, потому что протокол в них таков: Петя платит в любом случае, а страховая компания отдаёт что-то взамен только при определённых обстоятельствах. Это показывает нам ещё две вещи. Первая: отношения могут выглядеть односторонними, хотя изнутри они таковыми не бывают никогда. И вторая: значительная часть отношений – иногда все они целиком – существует виртуально. Обязательства страховой компании существуют не просто в будущем, а в условном будущем, которое может – и все стороны надеются, что так и будет, – никогда не наступить. И всё же этой теоретической части, ожидания передачи ресурса при определённых обстоятельствах, достаточно, чтобы поддерживать дорогостоящие отношения. Эта склонность к виртуальному существованию делает отношения рискованным делом, в котором можно вложиться в ожидания, которые никогда не принесут плода, – не потому, что условия не те, а потому, что человек неверно понял существовавший протокол. Скажем, Петя влюблён в свою школьную подругу, которой любуется десятилетиями. Он может рисовать себе их совместную жизнь – или хотя бы ночь, – приглашать её на ужины, поддерживать и в целом инвестировать в их контакт. Но Фекла, возможно, никогда не планировала вознаграждать Петю за всё это – по крайней мере, не так, как он фантазирует. Может, потому что она жестокая женщина, заводящая Петю во френдзону пустыми намёками и фальшивым флиртом. А может, потому что она искренне не подозревает о его намерениях. Что подводит нас к последней механике отношений, которую нужно разобрать для базового понимания. Отношения конституируются поведением. Если Фекла принимает розы, и ужины, и комплименты, но не возвращает даже поцелуя в щёчку, – Пете было бы мудро предположить, что в её голове протокол звучит примерно так: «Ты даёшь мне внимание во всех формах, а я даю тебе возможность продолжать давать мне внимание». Итак, суммируем: 1) Отношения – это протокол обмена ресурсами 2) Отношения отделены от качества контакта, который есть между сторонами, и в значительной степени им не определяются 3) Значительная часть отношений может существовать виртуально – в виде планов и ожиданий 4) Эти ожидания могут быть ошибочными, и их следует проверять поведением Всё это славно, но какое отношение это имеет к психологическому благополучию? Как любые правила, эти часто нарушаются или игнорируются, и когда это происходит – случаются плохие вещи, починка которых может сильно зависеть от понимания этой механики. Приземлим эту теоретическую свалку в практические применения – учебные мок-кейсы из консультирования (для публикаций я не использую реальные случаи). Евдотья приходит на сессию с запросом починить отношения с бойфрендом. С её точки зрения, они «влюблены», но несчастны. Даже не слишком тщательный анализ их отношений показывает, что Люсин парень попросту её использует – не только как секс-игрушку, но и как бесплатного арендодателя, домработницу, кухарку, секретаршу и аудиторию для своих излияний, не давая ничего взамен. Люся не поняла правило номер один: отношения – это протокол обмена ресурсами. Это не просто «что ты чувствуешь рядом с ним или к нему» – это что каждый из вас вносит. В момент, когда она осознает, что оценивать и судить отношения нужно именно так, она поймёт, что происходит, и почему она несчастна: то, что она любит своего парня и ей нравится быть рядом с ним, не характеризует природу их отношений – её характеризует фактический обмен ресурсами. Так что то, что она воспринимала как любящие и заботливые отношения, ошибочно взяв за основу анализа собственные чувства, на деле было отношениями абьюза и эксплуатации – что очень неплохо объясняло эффект, который они на неё оказывали. У Васи требовательная и контролирующая мать. С детства она требовала только пятёрок, не разрешала гулять допоздна, запрещала играть в игры, управляла его списком друзей, пока он не съехал в 22, и вообще требовала, чтобы он посвятил жизнь целям которые она выбрала. Всё его детство они воевали, она закатывала истерики, если он не подчинялся, а иногда и била его. Теперь, когда ему 45, а ей под 70, она – милейшая старушка, которая всё время говорит, как им гордится, и наставляет его продолжать расти, делать карьерные ходы, которые она советует, и строить семью, как она говорит. Вася верит, что она изменилась, но это потому, что Вася не понимает правило номер два: то, что их контакт изменился, не значит, что изменились их отношения. В новых обстоятельствах его мать использует другой подход, чтобы получать то же самое; протокол обмена ресурсами всё тот же: она по-прежнему требует послушания – просто теперь добивается его новыми инструментами. Глаша пыталась сепарироваться от абьюзивного бывшего мужа. Она точно знает, что он за человек, как он с ней обращался и каково его отношение к ней. Она хочет забыть и жить дальше – и в бешенстве на себя за то, что всё ещё фантазирует о воссоединении, страстно реагирует на каждое его сообщение и даже обновление в соцсетях. Чего ей не хватает – так это правила номер три: значительная часть отношений существует в виде ожиданий. То, что она заметила и интерпретировала, как плохое отношение к себе, – это то, что реально происходило. Но это не значит, что вещи, которые не произошли, не имеют над ней власти. Обещания, мечты, оправдания, которые она для него придумывала, и славное будущее, которым он клялся в компенсацию за прежние прегрешения, – всё это по-прежнему существует. Если Глаша хочет преодолеть эту созависимость, ей придётся переосмыслить не только то, что было, но и то, что могло бы быть, – потому что именно там живёт значительная часть наших непереработанных отношений. (1/2)

Тревога и тревога Тревога — это эмоциональный процесс переживания неопределённости. Этим она отличается от страха, который часто с ней путают, но на самом деле это вообще другой процесс переживания конкретной угрозы, то есть вероятности получения ущерба. Обычно в контексте психологического консультирования мы говорим о тревоге как о чем-то плохом, о чем-то от чего либо надо избавиться, либо что надо интерпретировать как показатель приближения к чему-то болезненному. Часто тревога сама по себе и является и жалобой, и симптомом, и запросом. Однако, как я не устаю напоминать, не бывает психологических механизмов которые исключительно вредны. Невроз не изобретает новых эмоциональных состояний, он эксплуатирует уже существующие, имеющие полезную функцию. Так что оказывается важно отличать тревогу здорового человека от тревоги курильщика, или, вернее: тревогу вызванную объективной неопределённостью во внешнем мире, от невротической тревоги вызванной неопределённостью в объёме требуемой субъектности. Первая, здоровая тревога, не только не плоха, но даже очень полезна и нужна. Подобно страху в ситуации опасности, здоровая тревога нас тонизирует и подстёгивает здоровое поведение, необходимое в ситуации реальной неопределённости. Под влиянием такой тревоги мы активизируем поисковое поведение, то есть пытаемся узнать о ситуации как можно больше, подготовиться к наиболее вероятным сценариям и остаёмся в фокусе в час Ч. Вася, которому предстоит защита диплома, тревожится по делу и здоровым образом. Фёкла перед собеседованием тревожится по делу. В этом нет ничего плохо, это лишь отражение значимости для них предстоящих событий, умноженной на степень их непредсказуемости. Невротическая тревога возникает когда человеку предстоит быть живым. Это и есть то самое Фрейдистское Мортидо - желание не быть живым. Не в значении умереть, покончить с собой, а в значении избегания проявления своей агентности. Она не возникает если предстоит просто следовать заранее известному ритуалу. Если есть инструкция, или команда, или авторитет - становится легче. Можно не быть до конца живым, или хотя бы не под свою ответственность. “Я просто выполнял приказ” и всё такое. Петя, который боится подойти к девушке в баре, испытывает невротическую тревогу. Никакой значимой неопределённости в этой ситуации нет, на кону ничего не стоит, ему просто предстоит побыть живым какое-то время, а невроз такое не любит. Евдотья, из-за тревоги не справляющаяся поднять вопрос повышения на работе, переживает невротическую тревогу: не то чтобы эта беседа была абсолютно лишена рисков, но вероятность серьёзного и непредсказуемого изменения в её жизни после одного вопроса начальнику явно не пропорциональна объёму тревоги, который она испытывает. Одна из проблем с этим различением, как не трудно заметить, в том, что эти две тревоги никак не исключают друг друга. Ни что не мешает невротически бояться брать на себя ответственность в ситуации которая и объективно имеет значимую непредсказуемость. Но это меньшая проблема, потому что она не особо чему на практике мешает: ну останется сколько-то здоровой тревоги даже если удастся справиться с невротической, что поделать. Другая, большая проблема, состоит в том, что переживаются они одинаково, а их различение упирается в оценку значимости и неопределённости ситуации, а это довольно субъективные оценочные суждения, с которыми клиенту легко не согласиться. Это я, может, считаю, что подойти к девушке это действие с нулевым риском. А Петя вот уже придумал себе сценарий в котором она на него подаёт в суд за харассмент и считает вопрос произойдёт ли это объективно значимой неопределённостью. Так что в качестве дополнительного критерия приходится использовать ненадёжный и косвенный вектор тревоги. Если от тревоги хочется делать больше - готовиться, изучать ситуации, выспаться заранее - вероятно, хотя и без гарантии, это здоровая тревога, которой полезно подчиниться и сделать как хочется. Если от тревоги хочется окуклиться и смотреть ютуб - это, вероятно, невротическая тревога, которой не надо верить, а надо вытолкать себя идти быть живым. Но это не точно, потому что помимо типа тревоги, направление мотивации ещё зависит от соотношения её количества к запасу ресурса человека.

Что бы ты выбрал? Психотерапия и консультирование делятся на несколько больших школ, каждая со своим особым пониманием того, что такое психотерапия. Каждая школа отвечает на вопросы: что такое человек, как устроена его психика, как функционирует здоровый человек, почему люди ломаются, как развивается невроз или психологические проблемы и как это чинить. Поведенческий подход предлагает считать, что человек – животное, и если он испытывает психологические проблемы, значит, он просто неправильно себя ведёт. У вас выработались неправильные поведенческие паттерны, и вам следует пройти переобучение. Натренировать другой тип поведения – такой, который улучшает вашу жизнь, а не вредит ей. Так что суть поведенческой психотерапии: «что такого ты делаешь, что тебе больно, и что тебе следует делать вместо этого?» Достаточно простая парадигма. Её методический наследник, когнитивная терапия, считает, что человек это компьютер, у которого, помимо поведения, есть внутренние процессы: способ интерпретации информации, который называется мыслями или когнициями. И суть когнитивного подхода очень похожа на поведенческий, только вместо поведений мы говорим о мыслях. Так что суть когнитивной терапии: «что такого ты думаешь, что тебе больно, и что тебе следует думать вместо этого?» Довольно прямолинейно. А вот психодинамический подход – как методологическое расширение психоанализа – предлагает другую парадигму. Психодинамика говорит, что человеческая психика – это поле боя, и причина, по которой людям больно и они страдают от всевозможных психологических проблем, в том, что эта битва разбалансирована. И это метафора другого рода. Она не встаёт в один ряд с предыдущими по ясности, простоте и, осмелюсь сказать, очевидности того, чем мы, собственно, собираемся заниматься. Вот вы идёте к поведенческому терапевту – и понимаете: мы будем анализировать моё поведение и искать тот его вид, который делает мне больно. Идёте к когнитивному терапевту – и знаете: мы будем анализировать мои мысли. Идёте к психодинамическому специалисту вроде меня. Что вы будете делать? Какое здесь ожидание? Непонятно. Ну, там что-то про детство. Про травму. Про бессознательное. Про защиты. Про сопротивление. Заголовков много, но что тут на самом деле происходит? В чём суть терапии или консультирования, если подход психодинамический? Метафора поля боя – пространства, где сталкиваются желания, обязательства и табу, – полезна для профессионалов. Это идеальный способ понимания процесса для психологов, психоаналитиков и психодинамических терапевтов. Однако для клиента может существовать более простой и полезный способ объяснить, что происходит на психодинамической сессии. Игра «что бы ты выбрал». Возможно, вы знакомы с этой игрой. Работает она так. Вы воображаете два сценария, у каждого из которых есть привлекательные или пугающие качества, и спрашиваете других, что бы они предпочли. Ты бы лучше потусовался с этой моделью, актрисой, звездой – или вот с этой? Или: ты бы предпочёл остаться без ног – или без рук? Верите или нет, но психодинамика именно об этом. Когда мы обсуждаем бессознательное, защиты и сопротивление, итоговая суть всех этой беседы – выбор. И дело не в том, что вы выбираете неправильно – такое тоже бывает, но это скорее когнитивная проблема: у вас неверное представление о том, что для вас лучше. Проблема, с которой работает психодинамический подход, в том, что вы игнорируете сам факт, что у вас есть выбор. Выбор: хочу ли я делать счастливыми родителей – или себя. Стоять на своём, потенциально теряя отношения, – или сохранять отношения, фрустрируя собственные потребности. Принять свои эмоции – или сохранить фантазию о себе как о неуязвимом. Это выбор, который, будучи сделан, реально улучшает вашу жизнь – потому что, ну, вы сделали свой выбор. Вы просто живёте с его последствиями, и в нём больше нет напряжения. Даже если вы выбрали неправильно – это, конечно, плохая новость, но с этим можно справиться. Это можно прожить. Можно отгоревать неправильные выборы и пойти дальше – без стресса. С чем нельзя продолжать жить, не поддерживая в себе определённый уровень стресса, тревоги и напряжения, – так это с несделанным выбором. Когда вы отказываетесь видеть, что должны выбрать, что не можете делать обе вещи одновременно. Вот про что вся психодинамика. Психодинамический подход – это не про «ой, ты делаешь плохую вещь» и не про «ты думаешь неправильную мысль». Он про «ты игнорируешь, что две вещи, которые ты пытаешься делать, взаимоисключающи». Так что мы слушаем наших клиентов. Слушаем их свободные ассоциации, если подход более ортодоксально психоаналитический. Или обсуждаем то, что происходит с ними за неделю, если подход более современный. Или обсуждаем их идеи и, возможно, замечая несоответствия между их мыслями, эмоциями и поведением. Затем интерпретируем их сопротивление конкретным темам и вопросам. И всё это, вся эта машинерия, все эти сложные инструменты психодинамики нужны лишь для того, чтобы свести всё к прямому вопросу. Что бы ты выбрал? Нам просто нужно понять, какого выбора клиент избегает. Какова правда, каковы реалии его жизни, его отношений, его биографии, его потребностей и желаний, которые он игнорирует? И если вы поговорите с людьми, прошедшими через психодинамический подход, вы услышите истории, отличные от историй тех, кто ходил на когнитивную терапию, поведенческую, экзистенциальную. Потому что история, которую вы услышите, – не «я делал что-то не так». А «я в упор игнорировал реальность». «Я не делал выбор. Я пытался примирить факт, что кто-то надо мной издевался, с моим желанием сохранить с ним отношения. Я пытался примирить факт, что мои отношения больше не работают, что мы разошлись и стали друг другу чужими, с желанием поддерживать фасад отношений. Я пытался требовать от себя больше, зная, что мне нужна поддержка, что я не вывожу ответственность, которую на себя взял. Я пытался примирить своё желание чего-то со своим табу на это. Я бежал от этого выбора, каким бы он ни был. А когда я перестал бегать и присмотрелся к реальности – это не стало облегчением, это было пыткой. Я выбирал, кого предать – себя или близкого. Кого винить – себя или любимого человека. Кого ненавидеть – себя или родственника/супруга/друга. Найти этот выбор не было приятно; это было худшее, через что я себя проводил. Но когда я его наконец сделал, покой, который я обрёл, стоил каждого шага. Единственной оставшейся мукой была жалость, что я не сделал этого раньше, – что не спас десятилетия жизни, потраченные на бегство от этого чёртова выбора.»

Доброго дня, госпожи и господа читатели! У меня тут состоялся необъявленный саббатикал, но я вернулся, и планирую со следующей недели писать более-менее регулярно. Среди прочего, я, прислушавшись к прошлым комментариям, планирую перевести тексты которые уже писал для сабстека на русский и выложить здесь. Они длиннее, это будет новый опыт для канала - тексты больше, чем на пост. Тем временем, я не совсем бил баклуши пока не писал сюда, у меня вышло некоторое количество статей в разных местах, и одну из них я предлагаю вашему вниманию уже сейчас, пока вы с нетерпением ждёте следующий постов. Почему нельзя найти «настоящую причину» прокрастинации. Представьте горное озеро. Оно огромное, наполненное водой из множества источников: ручьёв, рек, подземных ключей. И из него же вытекают другие ручьи и реки. Уровень воды может колебаться в зависимости от сезона, но в целом понятно: входящие потоки питают исходящие. Однако нет прямой связи между конкретным ручьём, который впадает в озеро, и другим, который из него вытекает. Нельзя сказать: «Этот источник питает именно эту реку». Это удобная метафора и для психологии — и встречается она чаще, чем кажется. Об этом можно прочитать в статье на лайфхакере, а ещё на них можно подписаться или задать им вопрос

В следующий вторник 28 апреля в 19:00 по мск в Клубе начинающих психологов на книжном клубе мы будем обсуждать 2 часть книги "Страдай с толком" с участием автора! 📖Приобрести книгу можно на площадках: ЭКСМО Читай Город Бук 24 ОЗОН Литрес 🟠 Длительность: 2 часа. 🟠 Формат: онлайн, zoom. 🟠 Стоимость: БЕСПЛАТНО (с возможностью оплатить donation, если встреча окажется вам полезной). 🟠 Ведущая: Мария Кунах, психолог-консультант, руководитель КНП. 🤎 ЗАПИСАТЬСЯ 🤎 По всем вопросам обращайтесь @MariyaEryshova

Психотерапевтический вальс Когда человек совершает возвратно-поступательные движения в вертикальной плоскости, мы часто сравниваем это с танцами: шаг вперёд, шаг назад. Если человек стоит на краю трамплина в бассейне и мнётся туда-сюда, мы можем спросить: «Ну что ты там вытанцовываешь, давай уже решайся». Подобные «туда-сюда-обратно» танцы бывают и в психологическом консультировании и психотерапии. Как это выглядит и зачем психолог может целенаправленно толкать клиента туда, откуда он знает, что придётся возвращаться назад? Происходит это следующим образом. Приходит «прошаренный», в теме и образованный клиент. У него может быть предыдущий опыт терапии, может быть, он просто начитался книжек, наслушался подкастов, насмотрелся YouTube – и он «шарит за психологию». Ну или считает, что шарит, и приходит, зная готовые ответы. Он как школьник со шпаргалкой: «мама не любила, папа был абьюзер, я в созависимых отношениях, мне надо оценить ущерб и сепарироваться» – на первой сессии, за первые три минуты. И тут психолог выпадает в осадок, потому что «ну а делать-то что с этим?». Делать с этим вот что – этому не надо верить. Дело в том, что клиент приносит это формально. Даже если там есть какой-то эмоциональный заряд, это не тот заряд, который нам нужен. Почему я так считаю и так уверенно об этом говорю? Потому что если бы это не было формальностью, то это уже было бы сделано. Если бы клиент действительно всё это осознавал, переживал, прошел соответствующий цикл напряжения и пришел к этим выводам как к инсайтам, а не подчерпнутым из литературы «правильным» формулировкам, он уже был бы по другую их сторону. Это уже не было бы запросом. Сам факт, что он приносит это как изначальный запрос, уже говорит о том, что этот запрос формальный и он на самом деле так не считает. А дальше тут начинается то, что можно назвать «психотерапевтическим вальсом». Когда нам сначала нужно сделать шаг назад – отмотать от всех этих правильных слов и вернуть клиента в контакт со своими эмоциям: «Да-да-да, сепарация, созависимость, ущербы – это прекрасно, но ты же хочешь быть в контакте с родителями? Ты же их любишь? Ты же ждёшь от них любви? Ты же на самом деле не хочешь от них сепарироваться?». И вот только после того, как мы укоренились в этой точке, в которой мы восстановили живой эмоциональный контакт с ситуацией, уже можно заново идти в ту сторону, которую клиент изначально заявлял. Только на этот раз всерьёз и по-настоящему, а не на уровне бесполезных интеллектуализаций.

Нерешительный успех Помните, что надо принимать для счастливой жизни? Правильно, решения. А почему это надо делать? Почему это так важно? Обычно мы думаем о принятии решения как о необходимом прекурсоре для поведения. То есть если кто-то решил добиваться какого-то успеха, то дальше он совершает поведение, ведущее к этому успеху, и, собственно, приходит к нему. А если не решил, то, соответственно, он так себя не ведёт и не приходит к успеху. Довольно прямолинейная схема. Она, однако, как и все прямолинейные схемы в психологии, не очень работает. Дело в том, что поведение вполне может происходить и без решений, но это не делает ситуацию лучше и не отменяет ценность решения. Казалось бы, мы получили то, чего хотели. Если ценность решения состояла в том, чтобы как-то себя вести, а вы получили поведение без принятия решения, то и пёс с ним, с этим решением. Поведение-то уже есть, значит, мы будем двигаться к успеху, всё хорошо. Но не тут-то было. Представим себе Васю, который размышляет, пригласить ли ему свою коллегу Фёклу на кофе с продолжением по обстоятельствам. Вот он думает и пока ещё не решил, хорошая ли это идея – развивать отношения с коллегой, готов ли он идти на этот риск, и что, если она откажет, а что, если она согласится. Но пока он варится в этом котле, поскольку ассоциативные ряды уже активированы, у него уже Фёкла ассоциируется с кофе и всем возможным продолжением, в какой-то момент он просто оказывается в ситуации, где он её уже пригласил. Как-то вот так эта тема зашла, и между делом он взял, да и брякнул, что, может быть, и нам тоже попить кофе. И она взяла, да и согласилась. И вот он оказывается там, куда он вроде бы хотел прийти, но еще не решил, что хотел. Решение не принято. И что происходит здесь? Безусловно, существует сценарий, в котором Вася говорит, что ну, значит, это знак судьбы, им предназначено было быть вместе, и присваивает задним числом это решение, присваивает успех и идёт по жизни довольный дальше. К сожалению, это не единственный сценарий. Другой возможный сценарий – Вася пугается произошедшего и ощущает это всё как давление извне. Хотя это результат его же собственных действий, которые родились из его же собственных размышлений, но, поскольку они произошли до принятия решения действовать в соответствии с этими размышлениями, ему кажется, что мир на него давит, что Фекла практически сама на него бросилась, и ощущение того, что у него пытаются отнять свободу маневра, скорее подталкивает его к тому, чтобы отказаться. Третий сценарий, который мне кажется наиболее распространённым в этой ситуации, – это то, что и без того растерянный и нерешительный Вася, когда на него сверху свалился дополнительный амплитудный стимул, становится ещё более растерянным и нерешительным. Только успех не ждёт, потому что успех – это не пассивный объект, который вы один раз получили, положили на полку, и он там лежит. Успехи надо поддерживать и развивать. И если Вася без лишней тревоги (потому что не целенаправленно, а между делом) пригласил Фёклу на свидание, то она ожидает дальнейшего продолжения банкета, и ожидает, что и на кофе он будет такой же спокойный и уверенный, и во всех возможных последствиях кофе будет держать марку. А Вася приходит испуганный, затравленный и растерянный, вообще не понимающий, как он здесь оказался, и всё еще не решивший, хочет ли он продолжать. И в итоге, даже если он потом придет к тому, чтобы решиться: да, все-таки я готов капитализировать на том, что уже случилось, и всё-таки я хочу развивать отношения с Фёклой, – уже поздно. Он уже испортил первую попытку, он уже попытался, у него это уже не получилось, он уже не закрепил успех, и теперь пытаться заново будет гораздо сложнее, более дорогостояще и с меньшей вероятностью успеха. Так что принимать решения необходимо даже тогда, когда действовать в соответствии с этим решением вы начали ещё до его принятия.

Осталось всего 3 места на психотерапевтический разбор в роли наблюдателя 👀 В рамках Клуба начинающих психологов мы подготовили новый формат для специалистов — психотерапевтический разбор. Что это такое? Психотерапевтический разбор — это практическая встреча, где психолог приносит реальный кейс и получает живую, прикладную обратную связь от коллег и ведущего. Это формат наравне с супервизией и интервизией, но часто оказывается даже более эффективным — особенно когда важно: — глубже понять процесс взаимодействия с клиентом — увидеть «слепые зоны» — найти выход из тупиковых ситуаций Когда: 7 апреля в 19:30 (МСК) Стоимость: - Наблюдатель - 2 500 ₽ - Психолог с кейсом - 5 000 ₽ Ведущий: Константин Кунах - психолог-консультант, автор телеграм-канала с аудиторией более 13к подписчиков - "Страдай с толком" и одноимённой книги. ✍️ЗАПИСАТЬСЯ По всем вопросам к @MariyaEryshova

Гендерные различия Как человек, позиционирующий себя как скептик, возвращающий людей в контакт с реальностью, я часто сталкиваюсь с биологическими границами в психике. Психика голодного человека отличается от психики сытого, психика человека с недосыпом отличается от выспавшегося. Усталость, возраст, болезни – всё влияет на наше состояние и эмоции. Низкий гемоглобин может ощущаться как не только физическая слабость. Сердечная недостаточность может вызывать депрессию. А уж как по головушке бьют гормоны – так и ни в сказке сказать, ни пером описать. Ну и, разумеется, на психику влияет биологический пол. Оставляя пока за скобками вопросы трансгендерности, как отдельный тёмный и политизированный лес в психологии, нельзя проигнорировать, насколько мужская психика отличается от женской. Она и должна отличаться. Биологическая и эволюционная функция «найти идеального, здорового, статусного, заботливого и надёжного партнёра и удержать его рядом» слегка отличается от функции «осеменить максимальное количество самок, выигрывая их расположения победами над врагами и доставкой туши мамонта в пещеру». Разная биологическая функция, разное устройство тела, разумеется – и разная психика. Мужчины более аналитичны и фактичны, потому что факт наличия или отсутствия в пещере саблезубого тигра важнее чьих-либо чувств по этому поводу. Женщины более эмоциональны и чувствительны, потому что ребёнку важнее чтобы ему посочувствовали, чем объяснили причины его проблем. В присутствии мужчины женщины ведут себя особенно инфантильно – это, опять же, не случайность, а биологическая данность. Одновременно и закос под более молодую (читай – более фертильную) самку, и проверка самца на способность выдерживать чужую инфантильность, читай: не убьёт ли он детей в будущем. Так что если вы думали что рассказывать всё свидание за феминизм, а потом ожидать оплаты счета кавалером – это лицемерие, ну, может и так, но штука не в нём: главное тут – проверка на толерантность потенциального отца будущих детей к иррациональной требовательности и капризности кого-то рядом. Понимать разницу мужской и женской психики важно и для интерпретации отношений внутри однополых сообществ. Чисто женские коллективы имеют заслуженную дурную славу, потому что женщины в гораздо большем смысле конкурентки друг другу, чем мужчины. Мужчина на рынке отношений выбирает, он в активной роли, так что даже если с кем-то соревнуется – это хотя бы честный конфликт. Женщина же в отношениях в пассивной позиции, даже в сексе мы говорим, что девушка «даёт», а парень её «берёт», так что конечно угроза сравнения выглядит гораздо страшнее. Сравните: толкаться с кем-то локтями или прозябать невыбранной на витрине, не понимая, почему других взяли, а тебя – нет. Внимание к этим механизмам позволяет понять и природу мужской дружбы, и токсичности чисто женских коллективов. Отсюда же и «токсичная маскулинность» которая появилась почему-то когда культура резко – всего за пару поколений – сменила тон на гораздо более матриархальный. Не странно ли это? Логичнее было бы ожидать, чтобы маскулинность достигла токсичных дозировок когда-то в прошлом, почему сейчас? Да потому что это мисномер, неверное название. То, что сейчас называется «токсичной маскулинностью», на самом деле, недостаток мужественности, феминность в мужских коллективах. Когда мужчины начинают воспринимать себя в терминах товара, который должен быть выбран женщиной, как покупателем, вместо естественного положения наоборот, когда женские атрибуты – внешность, репутация, манеры, становятся для мужчин важнее мужских – характера, успеха, целеустремлённости.

Охранительное торможение Обычно о защитах мы говорим в контексте психологических защит, а именно: в контексте вытеснения, отрицания, рационализации, проекции и прочих радостей жизни. И говорим по делу – всё это происходит, и всё это важные механизмы. Но мы почти не говорим о неврологических защитах – о ситуации, когда человек защищается от чего-то с такой силой, из такой глубины своей психики, что это уже даже, строго говоря, не психологическая реакция, а неврологическая. Я говорю, разумеется, об охранительном торможении. Охранительное торможение в контексте человеческого консультирования – это реакция, которая возникает у человека на настолько сильный стимул, что психологические защиты с ним уже не справляются. То есть когда недостаточно вытеснить, недостаточно отрицать, недостаточно даже положить сверху реактивное образование, чтобы притопить объект в бессознательное; когда некоторый психологический феномен невыносим даже бессознательно, и когда надо просто отключиться от него любой целой, – тогда наступает охранительное торможение. Лёгкая его версия – это просто тупняк. Это то, с чем постоянно сталкиваются и психологи, и клиенты на сессиях, когда клиент начинает внезапно тупить и не понимать чего-то достаточно очевидного, упираться лбом даже в то, что раньше понимал и хорошо, но понимал по отдельности. Только теперь всё это собирается в единый пазл, и картинка на этом пазле такая ужасающая, что лучше его не собирать. Более продвинутая версия – когда человек физически выключается. Он просто засыпает. Более того, это может происходить не только с клиентом, но и с психологом тоже. Во-первых, и как аутентичная реакция психолога, потому что психологи тоже не железные, и он тоже может не вывозить то, что происходит между ним и клиентом. Во-вторых, как отражённая реакция, поскольку психолог часто дочувствует за клиента то, что тот сам отказывается чувствовать. В этом плане на психолога может свалиться двойная порция: поверх его аутентичных эмоций сваливаются ещё эмоции клиента, и он начинает засыпать на сессии не потому, что он свою часть не вывозит, а потому, что не вывозит за двоих – и за себя, и за того парня. Интерпретация у охранительного торможения очень простая: если вы столкнулись с торможением в работе с ресурсным клиентом, то вы всё правильно делаете. В работе с ресурсным клиентом работает логика видеоигр: чем больше врагов и сложностей вы встречаете на своём пути, тем больше вероятность, что вы идёте в правильном направлении. Если вам очень легко, значит, вы забрели не туда, сбились с курса. В работе с нересурсным клиентом, с клиентом в регистре, с эндогенным процессом, с суицидальным риском, в кризисной ситуации, в экстренной, чрезвычайной ситуации, безусловно, доводить клиента до охранительного торможения не нужно. В работе с нересурсным клиентом это красный индикатор, который говорит о том, что вы переборщили. Значит, нужно оттормозиться, может быть, даже сдать несколько шагов назад и поставить в голове мысленную пометку «there be dragons». Туда мы не ходим, по крайней мере, в обозримом будущем. И дальше попробовать найти способ обойти эту тему. А если по какой-то причине вам абсолютно необходимо в эту сторону всё-таки пойти, то, по крайней мере, как-то подготовить к этому клиента: поговорить сначала про ресурсы, поднять ему настроение, поработать над контактом, над его эмоциональным состоянием, и только потом попробовать аккуратно приблизиться к этой теме без наскока и внимательно следить за реакцией клиента снова и не рубит ли его. Потому что если рубит – значит, ничего не попишешь, нужно искать другой маршрут. А для клиентов, как и со всеми психологическими защитами, можно понимать, что неврологические защиты работают точно так же, и это полезно для самодиагностики. Опытные клиенты знают, что если с чего-то рубит, если они на каком-то моменте засыпают, значит, вот тут-то и началось самое интересное. Значит, вот об этом и надо говорить. Опять же при условии, что клиент ресурсный.

Поддержка истерики Не знаю, насколько этот текст будет полезен широкому кругу, но, надеюсь, он будет полезен коллегам. В психологических кругах, особенно вокруг ЛОРПТа, бытует мнение, которое я сам поддерживаю и ретранслирую, что перед истеричным клиентом надо полгода простоять на коленях, а потом начнётся настоящая психотерапия. То есть надо поддерживать клиента, даже истеричного, даже зная, что он истеричный, и зная, что то, что он предъявляет, – истерика, его надо всё равно поддерживать, что приведёт к хорошим результатам. Одновременно с этим есть другое мнение, которое я, опять же, поддерживаю и тоже ретранслирую, состоящее в том, что ни в коем случае нельзя выкупать истерику, ни в коем случае нельзя подчиняться тому, что истерик рассказывает про себя, и соглашаться с его версией событий, потому что это истерика. Менее опытные психологи, или просто не имевшие опыта работы именно в этом жанре, не говоря уже о не-психологах, могут посчитать, что это две взаимоисключающие инструкции. Так мы поддерживаем человека или нет? Делаем-то мы что? Потому что если мы поддерживаем, то как будто мы покупаем истерику, а если отказываемся покупать истерику, то как будто отказываемся поддерживать. Разве нет? Так вот нет. Есть большая разница между тем, чтобы поддерживать человека в истерике, и тем, чтобы поддерживать истерику в человеке. Это даже не близкие величины, если под правильным углом на них посмотреть. Когда вы поддерживаете человека, пусть даже в истерике, то история про простоять полгода на коленях – это поддержка в его состоянии, принятие и валидизация его эмоций, желаний и фантазий. «Да-да-да, я понимаю, как тебе плохо, мне бы тоже на твоем месте хотелось пойти всех поубивать. Но мы не будем это делать, я это не одобряю, хотя я понимаю, почему тебе этого хочется. Я вижу, как тебе тяжело, мне тоже тяжело. Та история, которую ты мне рассказываешь, тоже вызывает у меня эмоции, и я понимаю, что она действительно тяжёлая. Я понимаю, что тебе в ней тяжело, одновременно с этим я не верю в неё ни на грош. Я верю, что тебе тяжело, но тебе тяжело не поэтому. То, как ты объясняешь свою тяжесть, – это абсолютно неверное объяснение, но мы до этого доберёмся потом. Сначала давай обсудим, как выстроить отношения с самим фактом того, что тебе плохо, а потом уже дойдём до того, чтобы разбираться, почему так случилось, что тебе плохо». И вот это принципиальная разница – сочувствовать состоянию или соглашаться с нарративом. Если клиент приходит и рассказывает вам, что весь мир против него, бабы – дуры, мужики – козлы, империалисты, капиталисты, рептилоиды ему всю жизнь испортили, начальник – мудак, девушка – стерва и так далее, и вы с ним соглашаетесь, верите не просто, что ему плохо, но и что ему плохо поэтому, то вы купили его истерику. А вот этого делать не надо. Хотя при этом человек действительно страдает, но не потому, что он заявил, но страдает. Просто за его предъявленным ложным объяснением страдания есть настоящее страдание, до которого надо добраться. И чтобы до него добраться, надо с ним наладить контакт. А для этого надо сочувствовать его эмоциям, которым можно посочувствовать. В этом ключевое различие – сочувствовать человеку, соболезновать его состоянию, присоединяться к его эмоциям, но ни на грош не покупать его байки, ни на секунду не верить его объяснениям, и делать это явным. Не обязательно стоять с мегафоном и начинать каждую сессию с того, что ты врёшь с три короба, я не верю ни одному твоему слову. Но когда поднимается эта тема и когда он начинает запрашивать валидизацию не только его эмоций, но ещё и объяснения этих эмоций – а он начнет её запрашивать – вы ему в ней отказываете. Вы говорите: «Не-не-не, тебе плохо, с этим я согласен, в этом я сочувствую. Но то, как ты себе объясняешь это плохо, – это неправильно, и я в это не верю». Но с этим, как с отдельным феноменом в его жизни, можно выстроить отношения, и вполне спросить: «Как тебе с тем, что я тебе сочувствую, но не принимаю твои объяснения?», – и выдержать его реакцию на это. И тогда у вас получится работа с истериками.

Психика и Ньютон Многие люди не понимают законы Ньютона, в частности не понимают, как они применяются к психике. Между тем, одна из главных заслуг Фрейда, как я не устаю об этом говорить, состоит в том, что он принёс законы физики в психологию. Он сказал, что в психологии работает закон сохранения энергии, он сказал, что в психике работают законы Ньютона, он проиллюстрировал, как это выглядит на практике. В частности, нас интересует инерция: равноускоренное прямолинейное движение сохраняет направление и скорость без воздействия внешних сил. Я часто со своими клиентами обсуждаю подобную метафору. Если я положил на полку книгу, что произойдет через 10 лет? Правильный ответ: она всё ещё будет там стоять. Что произойдет через 20 лет? А что через 30 лет? Что через 50? Ничего, правда? Она будет там, пока её оттуда не сняли. С психикой работает точно так же. Люди почему-то думают, что у психики есть какой-то цикл самообновления, что в какой-то момент воздействия на психику просто перестают работать, что психика – это виртуальная полка, которая каждый божий день, когда вы просыпаетесь, подгружается из установочного файла чистенькая с hard reset’ом. Ничего подобного. Эта конфронтация нужна, когда речь заходит про длительность воздействия различных феноменов, которые случились раньше – будь то события на прошлой неделе, или прошлые отношения, или отношения с родителями, или события из детства, и клиент психологу выдаёт формулировку вида: «Ну, боже мой, это было так давно, неужели на меня все это ещё воздействует?». А почему оно должно перестать воздействовать? Что-то случилось, в психику попал объект. Точка. История кончена. Объект лежит в психике, он продолжает действовать, он навсегда там останется, если с этим ничего не сделать. Если вы не совершите отдельных усилий по тому, чтобы этот объект как-то переварить и найти ему место, в котором он не мешает (так как просто вытащить из психики уже не получится), он продолжит там стоять и продолжит там мешать. Не важно, сколько времени прошло. Если вас несправедливо уволили вчера, неделю назад, или 10 лет назад, или 30 лет назад, и вы думаете, что вы перестанете переживать по поводу того, как с вами несправедливо поступили просто потому, что много времени прошло, – нет, не перестанете. Не важно, сколько времени прошло: вы перестанете переживать тогда, когда переживёте. Тогда, когда обработаете входящий сигнал. Тогда, когда переживёте соответствующие эмоции, придадите смысл, сделаете выводы, найдёте место этому событию в своей психике, в котором оно не мешается, и оставите его там. Вот тогда что-то изменится. До тех пор, пока вы этого не сделали, до тех пор, пока вы свою психогигиену не восстановили, ничего не изменится, объект продолжит на вас влиять. Тем более, когда мы говорим про родителей, которые не просто положили что-то в психику, – они её сформировали. Вся геометрия, вся архитектура, все устройство, базовые категории, которыми мы оперируем, фундаментальные, кажущиеся очевидными идеи, на которые мы опираемся, – это всё заложено в детстве, по большей части родителями. Куда это денется с годами? Хорошо, тебе сейчас 20-30-50-70 лет. И что? Что изменилось? Что должно было произойти такого, что эффект, который на человека оказали родители столько-то лет назад, куда-то делся? Он никуда не денется. Инерция осталась, ничего не произошло. Единственный способ что-то с этим эффектом сделать, и перестроить свою психику под своё желание так, чтобы она больше отражала то, что вы от неё хотите, а не то, что в неё заложили другие люди, – это активно работать с тем, что в неё заложили и продолжают закладывать другие люди. Никакого другого способа – ни время, ни ожидание, ни попытки отвлечься, переключиться – не существует, который бы изменил эту ситуацию. Если в вашу психику что-то попало, оно там остаётся до тех пор, пока вы с этим ничего не сделали.

Это, тот, поэтому Как я уже говорил, я часто использую анекдоты в своей практике для иллюстрации какого-то феномена. Мне нравится такой анекдот: львиная доля туристов не вернулась с сафари. Шутка, которую нам придется немножко проанализировать, к сожалению, убив юмор, состоит в том, что у словосочетания «львиная доля» есть два значения. И когда мы говорим «львиная доля», мы обычно имеем в виду не сафари, и мы обычно имеем в виду бòльшую часть. Но в применении к сафари «львиная доля» может означать долю, которая досталась льву, и поэтому это смешно. К сожалению, когда подобного рода подмены происходят в психологическом консультировании и психотерапии, обычно последствия не очень смешны. Клиенты абсолютно способны – сознательно, бессознательно или до какой-то степени осознавая, но не рефлексируя всю глубину проблемы и весь масштаб значения происходящего, – подменять предмет обсуждения, подменять значение слова, переключаться с одной мысли на другую без объявления об этом вслух и прочим образом искажать когерентность нарратива. Люди, которые прошли формальное обучение дебатам и дискуссиям, замечают это и в себе, и в других, приучены объявлять о том, что они меняют значение слова. Или подбирать слова так, чтобы одно и то же слово вообще не обозначало разные вещи. Либо уточнять у собеседника, что он имеет в виду под словами, просить дефиниции и сверять, в каком значении слова используются в разных местах его речи. Но психологическое консультирование – это не дебаты, хотя иногда там требуются такие навыки (да и по жизни они тоже полезны). Поэтому, когда клиент использует слово «это», говорит «тот», «того», «поэтому», у меня обычно напрягается позвоночник, потому что в этом месте мне надо следить за несколькими возможными ветками нарратива одновременно, а мой достаточно большой когнитивный ресурс всё ещё ограничен. Поэтому психологи постоянно своих клиентов переспрашивают: это – это что? Он – это кто? Поэтому – это почему? И, по-хорошему, опытные клиенты приучаются вообще переставать использовать эти слова и называть вещи своими именами. Вместо «это произошло потому, что тот сделал то-то» они говорят: «я вчера ушел с работы пораньше, потому что Вася мне разрешил». Они говорят про конкретные объекты, конкретные действия, называя людей и объекты по именам и описывая конкретно, что произошло. Безусловно, это делает речь более громоздкой. Безусловно, это тратит время на сессии. Но в долгосрочном периоде это значительно экономит время, потому что, когда вы потратите лишние 30 секунд на называние конкретных вещей, вы сэкономите потенциальные 10 сессий, которые вы потратите на то, чтобы разобраться, в какой момент вы с психологом друг друга не поняли, когда говорили про то, что “это произошло потому”, и имели в виду разное «это» и разное «потому». То же самое относится и к нашей повседневной жизни. Иногда мне приходится дожимать своих клиентов до того, чтобы они рассказывали какие-то диалоги со своими близкими чуть ли не дословно. И я обнаруживаю там, что то, что клиенту сказали и он даже запомнил (мне же клиент не приносит настоящую стенограмму) не значит того, что он думал, оно значит. Потому, что он дополнял все эти местоимения теми значениями, которые ему удобны, а этот смысл в словах не содержался. И, соответственно, вкладывался ли этот смысл собеседником или нет – одному богу известно. Ну, вероятно, собеседнику. Но совершенно точно не было явной эксплицитный договорённости о том, что клиент себе нафантазировал. Так что, если вы говорите о чём-то важном и для вас качество важнее немедленной скорости, а, как правило, это так в разговорах о важном, – старайтесь избегать неопределенных местоимений.

У нас тут на завтра набралась была группа, но потом что-то случилось и не все уверены в своём интернете, так что внезапно снова есть места. 24 марта в 19:00 по мск в нашем Клубе пройдет встреча книжного клуба для психологов по книге Константина Кунаха "Страдай с толком" с участием автора! Все, что нас не убивает, не делает нас сильнее. А просто медленнее истощает нашу психику. После чего мы судорожно пытаемся восстановиться, и такое состояние становится для нас привычной реальностью. И в этой книге Константин Кунах, психолог-консультант, рассказывает, как не надо обращаться со своими ресурсами и как можно оставаться эффективным и счастливым без перегрузок нервной системы. Вы узнаете: - почему иногда, казалось бы, обыденные вещи высасывают из нас все силы; - как не истощать себя до прокрастинации и сохранять эмоциональный тонус; - почему мы чувствуем, что всё плохо, хотя явных причин нет; - как вырваться из порочного круга самоедства и перестать ставить себе палки в колеса. 🔥Отличная возможность задать свои вопросы автору книги! 📖Приобрести книгу можно на площадках: ЭКСМО Читай Город Бук 24 ОЗОН Литрес 🟠 Длительность: 2 часа. 🟠 Формат: онлайн, zoom. 🟠 Стоимость: БЕСПЛАТНО (с возможностью оплатить donation, если встреча окажется вам полезной). 🟠 Ведущая: Мария Кунах, психолог-консультант, руководитель КНП. 📝 ЗАПИСАТЬСЯ (Заполнять и прикреплять документ об образовании не нужно, вы уже сделали это при вступлении в Клуб) ❓ По всем вопросам обращайтесь @MariyaEryshova

Почему ощущение радости всегда лежит на границе наших возможностей Представьте ситуацию: на первом свидании он был вне себя от радости, когда она его обняла, а на пятом уже расстался. Нередкий случай, верно? Между первым и пятым свиданием она обнимала его так же, но спектр его эмоций менялся от восторга и удовольствия до равнодушия и раздражения. Стимул (объятие) остался тем же, а реакция на него изменилась. Вы, скорее всего, уже много раз делали то же самое. Ели любимую еду, пока она не перестала нравиться. Смотрели сериал, который сначала доставлял удовольствие, а потом перестал. Стимул тот же самый: еда всё ещё вкусная, сериал всё ещё существует — но больше «не цепляет». Что происходит? Позвольте познакомить вас с «зоной ближайшего развития» Льва Выготского. Или возможно, вы слышали о состоянии «потока» Михая Чиксентмихайи (нет, я не печатал это имя по памяти), который родился в год смерти Выготского, но всё равно вынужден был частично заново изобрести это «колесо» (хотя это не совсем одно и то же, но близко). Общее у всех этих концепций то, что существует особый тип задач, который лучше всего захватывает внимание человека и приносит наибольшую радость после завершения: и они находятся на границе наших возможностей. Идя на первое свидание, наш влюблённый не уверен, что не испортит всё с самого начала. Может, она вообще передумает приходить. Или он одет не так, как ей нравится. То, что она настолько прониклась сразу, что обняла в конце — это как раз на границе того, чего он ожидал от себя. К третьему свиданию объятие — это уже не победа, а ожидание. И отсутствие прогресса начинает восприниматься как потеря. И т.д. Идея в том, что задача должна находиться где-то на границе осуществимости — между «кажется, я смогу, если повезёт» и «это будет чудо, но я готов попробовать». Такая задача даёт и концентрацию, необходимую для достижения, и награду в виде радости при успехе. И самое интересное: даже в случае неудачи, если задача была правильно соотнесена с вашим уровнем навыков, вы всё равно, скорее всего, будете довольны — и даже немного горды тем, что сделали всё возможное. Пресловутая человеческая жадность на самом деле не является примитивным, греховным, алчным изъяном человеческой психики. На самом деле, это желание роста. Нам никогда не бывает достаточно не потому, что существует потребительская культура, а потому что у нас есть отдельная потребность — иметь потребности. Теперь вы понимаете, почему богатые люди могут быть несчастны, хотя, казалось бы, имеют всё. Иметь всё — это как раз худшее, что может с вами случиться, если у вас есть человеческая психика. Или почему мультимиллиардеры продолжают работать, и даже обычно заниматься какими-то невероятно амбициозными проектами — они всё ещё ищут задачи на границе своих возможностей. Теперь вы понимаете, почему люди иногда вспоминают бедность, войну и тяжёлые времена с определённой теплотой — когда ваши возможности почти нулевые, но вы смогли одеть и накормить детей. В жизни немного удовольствий, но среди всех страданий остаётся достаточно пространства для радости. Но самое важное: теперь вы понимаете, почему одна и та же вещь может вызывать радость, удовлетворение, безразличие, раздражение или ярость — в зависимости от того, как она соотносится с вашим представлением о собственных возможностях. Если вы доктор наук, вас вряд ли развлечёт примитивная алгебраическая задача. Но если вы забыли, как делить в столбик, вам может действительно понравиться решить простую головоломку. Радость — это не чувство удовлетворённой линейной потребности. Это чувство напряжения собственных навыков. Чувство вложенного усилия. Можно считать это ещё одной потребностью, но она не лежит на той же полке, что потребности в тепле или привязанности. Это потребность в определённом подходе к другим потребностям — потребность в прогрессе. Поэтому единственный способ продолжать испытывать радость — постоянно двигаться вперёд, всё время поднимать планку для самого себя. И если вам кажется, что вы давно не радовались — скорее всего, вы просто давно не заставляли себя делать что-то сложное.

Упрощай, усложняя Среди неочевидных и контринтуитивных механизмов, которыми нас радует психология, есть такой: иногда задачу проще решить, если она сложнее. Представьте себе что-нибудь красивое. Если вы потратите сколько-то времени, у вас это получится. Теперь представьте себе красивый цветок. Теперь красивую красную розу. Сравните сложность, с которой вы решили эти задачи. Если вы будете честны с собой, каждую следующую задачу для вас было выполнить гораздо проще. Представить красивую красную розу гораздо проще, чем представить что-то красивое. Хотя технически задача сложнее, потому что я поставил перед вами гораздо больше ограничений. Из всего списка вещей, которые могли бы быть красивыми и которые вы могли бы себе представить, я выбрал только одну категорию, ограничив вас и сузив диапазон того, что можно было бы себе представлять. Мало того, что до цветов, так еще и до розы, ещё и до конкретной красной розы. Этот механизм можно использовать для того, чтобы решать те задачи, которые никак не решаются. Можно буквально добавлять в эти задачи какие-то дополнительные условия – либо желательные, но до того не рассматривавшиеся как обязательные, либо даже от балды. Если вы не знаете, как решить задачу, которая перед вами стоит, у которой нет сроков – задайтесь вопросом, как её решить за три дня. Эффект не только состоит в том, что появляется дедлайн, хотя это тоже полезно. Но даже если вы не ставите себе жесткий дедлайн, на который вы коммититесь, сам факт размышления об этой задаче в условиях новых ограничений даст вам большее пространство для маневра, потому что у вас будет больше точек опоры. Что подарить близкому человеку – нерешаемый вопрос, постоянная проблема. Какую книгу подарить близкому человеку – гораздо проще. Какую детективную книгу – совсем просто. Уже понятно, что дарить, дальше надо просто выбрать из имеющихся вариантов. Часто это можно использовать и в тривиальных бытовых задачах, которые просто вызывают у вас прокрастинацию. По типу как бы вам порешать какую-то бюрократию. Можно добавить к ней какое-то условие: как бы вам порешать её, не выходя из дома, решая все проблемы удалённо? Или: как бы вам решить эти проблемы, максимально их делегируя? Кого бы вы могли нанять, кому бы могли делегировать? Может быть, у вас есть юристы, может, вы можете нанять адвокатов. Может быть, на кого-то написать доверенность. Если вы добавляете какие-то условия и ограничения, формально вы делаете задачу сложнее, но эмоционально она оказывается проще. Это же можно использовать и в эмоционально насыщенных вопросах, которые вызывают не просто прокрастинацию, а динамическое сопротивление. Даже если вы решаете какой-то фундаментальный вопрос о том, хотите ли вы оставаться в этих отношениях, хотите ли предъявить вот эту претензию, добиться вот такого изменения в отношениях. Если вы задаётесь этим вопросом абстрактно, вам будет сложно на него ответить. Вполне возможно, что вы будете метаться между: да – выходить, нет – не выходить, да – предъявлять претензию, нет – не предъявлять. Вы везде найдёте свои плюсы и минусы. В итоге оба варианта могут казаться одинаково привлекательными или одинаково непривлекательными. Как решение: можно добавить дополнительные ограничения, и сделать задачу технически сложнее. Не как принять решение улучшить свою жизнь на каком-то неопределённом горизонте, а какое решение надо принять, чтобы через год вы чувствовали себя хорошо. Не в конце жизни на смертном одре, но и не сегодня вечером, а через год. Вот сегодня, 31 февраля – как вам сделать так, чтобы следующего 31 февраля вы себя хорошо чувствовали, были довольны тем, как вы поступили год назад ? Это гораздо более сложная задача, потому что вы добавляете ограничения, вы ставите перед собой конкретный срок, на который надо планировать, и до того у вас было пространство для полёта фантазии. Однако подобного рода усугубление ситуации и усложнение технической задачи вполне может вам помочь сдвинуть её с мёртвой точки.

Почему счастье не уменьшает страдание — и без чего не бывает настоящего счастья Я давно не писал ничего в канале и подумал, что первый пост в этом году будет логично посвятить счастью — как то, что наверняка каждый из вас хотел бы для себя в 2026-м. Но счастье устроено хитро. С чисто материалистической точки зрения у человека есть два мотива: стремление к удовольствию и стремление избежать страдания. Обычно мы считаем их противоположностями — будто существует одна ось, где на одном конце абсолютное страдание, а на другом абсолютное удовольствие, и человек всю жизнь движется между ними. Проблема в том, что эта модель неверна. Об этом говорили и гуманистические психологи, такие как Роджерс, и экзистенциалисты, такие как Франкл, а Селигман экспериментально подтвердил, что счастье и несчастье — это не два полюса одной оси, а в значительной степени независимые измерения. Это иногда заметно в терапии и консультировании: клиент много работает, происходят изменения, консультант говорит о прогрессе, но клиент не чувствует себя счастливее. Значит ли это, что движения нет? Нет. Это означает, что работа ведётся над снижением уровня несчастья, а до уровня счастья ещё не дошли — это разные оси координат. Можно чувствовать меньше несчастья, сохраняя прежний уровень счастья, и наоборот. С этой точки зрения вместо линейной иерархии людей, распределённых по шкале счастья–несчастья, у нас появляется плоскость с двумя координатами и четырьмя квадрантами. Можно иметь низкий уровень несчастья и низкий уровень счастья — и это не «нормальная, средняя жизнь», а очень пустая жизнь. Высокое счастье и низкое несчастье — к этому стремятся. Высокое страдание и низкое счастье — худший вариант. И, недооценённый, но вполне реальный — высокий уровень счастья и высокий уровень несчастья одновременно. На самом деле так часто и живут люди, особенно активные. Конечно, все хотят жить в зоне высокого счастья и низкого страдания, но жизнь обычно вмешивается. Чаще всего невозможно достичь высокого уровня счастья, избегая сопутствующего высокого уровня страдания. Те, кто пытается, оказываются в зоне низкого по обеим осям — постепенно увеличивая несчастье и почти не увеличивая счастье. По-настоящему счастливым человек становится не от удовольствий, а от переживания смысла и ценностей. Когда он чувствует согласованность со своими ценностями и вкладывается во что-то большее, чем он сам. Это не обязательно религиозная идея, хотя многие связывают «предназначение» с духовностью. Смысл может быть прагматичным, но он всегда направлен вовне. Фонарик существует, чтобы освещать то, что не является фонариком. Книга существует, чтобы её читали те, кто не является книгой. Это может быть воспитание ребёнка или создание технологии, меняющей мир. Но вектор должен быть направлен наружу. И это никогда не безопасно. Ребёнок приносит огромную радость — и огромную уязвимость. Бизнес может быть источником смысла — и источником разрушения. В жизни нет кнопки «стать счастливее». Есть кнопка «стать больше» — отождествить себя с чем-то вне себя. Это усиливает все эмоции — и приятные, и тяжёлые. Даёт возможность переживать счастье на пределе — и страдание, достойное Данте. И наоборот: если же человек перегружен, способ справиться — стать меньше, сократить сферу отождествления. Поэтому терапия так много работает с границами. Отождествление с чем-то большим не плохо само по себе. Просто это должно быть осознанно выбранное «что-то», и нужно понимать, что это оптовая сделка — не только счастье, а весь комплект.