Бунин

Все одни и те же думы, воспоминания. И все то же отчаяние: как невозвратимо, непоправимо! Много было тяжелого, было и оскорбительное - как допустил себя до этого! И сколько прекрасного, счастливого - и все кажется, что не ценил его. И как много пропустил, прозевал - тупо, идиотски! Ах, если бы воротить! А теперь уже ничего впереди: - калека и смерть почти на пороге. запись Бунина в ночь со 2 на 3 октября 1949, 81 год

Дорогая Марья Павловна, прошу вас во имя старой дружбы нашей - не сердитесь на меня! Всей душой хотел попасть к вам - и не мог: только что собрался, как переломилась погода и, должно быть, в связи с этим, начались у меня опять те жестокие, колючие боли возле правой почки, от которых я чуть не помер зимой в Египте, начались замирания сердца до ужаса смерти - и вот я бегу в Москву. Простите, дорогая! Первый том писем еще раз просмотрю по корректуре (верно, уже Сытин печатает) - и напишу предисловие. Второй, когда вы приедете в Москву, если это не будет поздно. От предложения Маркс отказался: дает сроку до первого ноября. Адрес мой - Столовый, дом Муромцева. письмо Чеховой М., 09.09.1911, 40 лет

Ян по ночам задыхается, кашляет и очень мучается. дневник Веры Буниной, 04.05.1949, Яну 81

Дорогая Корси, Посылаю Вам квитанцию от "Быстрой помощи", а на днях вышлю 11-ую книгу "Нового Журнала". Спасибо! Стало прохладно. Кончилась "страдная пора" из-за жары. У Яна ослабело сердце. Теперь легче. Лёня вернулся, - загорел, похудел, окреп, - с повышенным аппетитом и с большим желанием спать. Ляля с Олечкой возвращаются 10/IX. Ляля почти все время кашляла и не пользовалась океаном, пляжем. Перед отъездом Лёни она стала чувствовать себя лучше. Мы так никуда и не поехали. Впрочем, я-то и не собиралась, я надеялась, что Ян где-нибудь переждет жару, но он не "взошел" на дорогой пансион, а в средний его не манило. Да после того, как сердце его ослабело, я не хотела его отпускать - дома "стены помогают". Сейчас у него только одышка и немного увеличена печень. О себе писать, собственно, нечего. От попыток писать вышло мало. Психически я отдохнула, но физически... вернее, отсутствие свободного времени - ведь живя вдвоем я не только "одна за все", но и "девочка на побегушках", словом, иногда приходилось работать так часов тринадцать (стирка, например). Прибавилась и лишняя комната. В Лялиной мы обедали. Я все время поддерживаю чистоту и порядок. Правда, за эти шесть недель у меня три раза были помощники. Один вымыл кухню и вычистил комнаты, другая погладила мужские рубашки, а третья вчера погладила немного белья, вымела три комнаты и коридор, и это облегчение, - сегодня могу спокойно писать Вам, пока "мой" не проснулся. Проснулся! Все подала и опять свободна на некоторое время - варится pot-au-feu. За это время была радость, - на Успение причащалась. Исповедовалась у особенного иеромонаха отца Сергия Мусина-Пушкина, - никогда такой исповеди не было. Такого, не знаю как выразить, единения, понимания. Говорят, что он необыкновенно смиренен. Кроме этого я много читаю: одна книга духовная о молитве Иисусовой. Очень полезное и значительное чтение. А из светского - по истории литературы - о Аполлоне Григорьеве, замечательная личность, ум, вкус, широта понимания и вечная неразделенная любовь; о салонах первой половины XIX века; о Чехове два тома, и работу Бицили о нем же, много нового узнала и подлинного, а не тем, кем казался он современникам; прочла два тома воспоминаний Каратыгина. Теперь читаю о Диккенсе, я мало о нем знала. Интересная жизнь, оригинальный человек. Все эти книги из России. В октябре Ян хочет устроить свой вечер. Обнимаю, целую. Привет сердечный маме и мужу. Мои рыцари низко всем вам кланяются. Ваша Ника письмо Веры Буниной - Логиновой-Муравьевой Т.Д. от 07.09.1947, воскресение, Бунину 79 лет

Милый Юлинька! Письмо твое получил нонче, но отвечать тебе как следует сейчас не могу, потому что запряжена лошадь и Настя спешит домой (мы здесь, т. е. в городе, с нею). Твоему письму я очень обрадовался главным образом потому, что оно длинно. Спасибо тебе за то, что пишешь сравнительно подробно. Пиши, пожалуйста, и наперед таким образом. С своей стороны я постараюсь делиться с тобою всем, что есть в моей душе и уме. Но сейчас писать некогда. Завтра же или нонче вечером напишу тебе из Глотова и поболтаю обо всем. Пока же скажу, что все живы и здоровы. Насчет денег мы похлопочем. Скучать мне еще не пришлось. До 2-го числа я все время был с Глебурой, 2-го числа провожал его до Ефремова, потом ездил к мировому с Настей. (Кстати, - Федьку осудили на 20 дней, а Ваську на 2 месяца сидеть при волости). Потом отправился в город. Раскисать вообще не буду. Только бы поскорее нам свидеться! Но до свидания еще может далеко и потому ограничимся письмами. Прощай пока. Пожалуйста, прости за безалаберное письмо - некогда! Твой друг и брат Иван Бунин. P. S. При этом письме ты найдешь еще другое, которое я получил 31-го августа. Да, вот что еще! На адресе для отца прибавляй: "в дер. Озерки", а то отцово письмо попало к другому А. Н. Бунину и я его получил измятое и, кажется, прочитанное. письмо брату от 06.09.1888, 17 лет

Ян поправился, легкие здоровы, но сердце слабо. Ян сейчас пишет "Третий Толстой". дневник Веры Буниной, 28.04.1949, Бунину 81

Любим Вас. Шлем привет. Пешков, Поссе, Бунин, Сулержицкий, Пятницкий, Балтрушайтис. письмо Чехову А.П., 04.09.1900, Москва, Бунину 31

День Алексея Божьего человека. Когда-то, 29 лет тому назад, Алексей Толстой читал начало своего романа "Хождение по мукам" в салоне М. С. Цетлиной. Мы 2 дня как приехали в Париж. Квартира Цетлиных поразила меня - в ней было 3 ванны ! В первый день мы уже завтракали с Цетлиными, Толстыми, Тэффи, Гончаровой и Ларионовым у Прюнье. Все еще были молоды. Из этой компании умерли Толстой и Цетлин. Это начало эмиграции. Как сначала было трудно взять и носить чужое платье. А потом, понемногу, смирилась. - Вот рассказ замечательный, сказал неожиданно Ян - это "Лирник Родион". - Да, там настоящая поэзия. - Это та поэзия, которая исчезла из мира, и все наши поэты ни в зуб толком. дневник Веры Буниной, 30.03.1949, Бунину 81 год

Ян сидел сегодня около часа в саду. Разговаривал с художницей, все расспрашивал об Испании. дневник Веры Буниной, 29.03.1949, Бунину 81 год

Дорогой Митрич! Напрасно негодуешь на меня, я не мокрая курица*, ибо куры не купаются в море и не ездят в Ялту к Чехову. Отбываю туда завтра. Туда и пиши. Курнину заглавие послал - пусть поставит первым стихотворением стих "Вечерняя звезда", и, значит, обложка будет такова: Ив. А. Бунин. Вечерняя звезда. Стихи и рассказы. Очень прошу тебя потребовать к себе корректуру обложки, посмотри с женой и решай. Писал я мало, - надеюсь налегнуть осенью. Очень прошу написать поскорей побольше новостей о себе и о прочем. От всего сердца рад за тебя, - тому, что ты пишешь. В Москву думаю быть в конце сентября. Поклон жене, тебе - поцелуй. из письма Телешову Н.Д., 01.09.1901, Одесса, 30 лет *Телешов писал в конце августа 1901 г.: "Где я возьму слов, чтобы выразить свое негодование, а главное - где я возьму почтовой бумаги, чтоб изложить это негодование письменно? Как серый волк, ты удрал от меня, Алексеич, и, как мокрая курица, сидишь, не в состоянии выдумать заглавия к курпинской книжке. Он ругается и хочет назвать ее "Облако" - по одному из стихотворений, которое пустит первым. Если не нравится, то скорее присылай другое заглавие"

Ян кончил "Ночлег". дневник Веры Буниной, 23.03.1949, Бунину 81 год

Вчера Ян задыхался. дневник Веры Буниной, 20.03.1949, Бунину 81

Вчера Ян начал писать "Ночлег". дневник Веры Буниной, 18.03.1949, Бунину 81 год

ДНЕВНИКИ И ПИСЬМА @sadowodd - мои🫆; @kafkanazavtrak - Кафки👤; @prishvin_dream - Пришвина💚; @blok_note - Блока❤️; @Dark_Avenues - Бунина💔; @denechekk и @devyanostalgiya - рандомных людей 1976 и 1992 года.

Ян сейчас вспомнил, как папаша Познер приезжал к нему с предложением вступить в "Союз Советских Патриотов". Ян послал его туда же, куда и Гефтера. Познер на старости лет стал писать по новой орфографии. дневник Веры Буниной, 24.02.1949, Бунину 81 год

Ночь прошла дурно. Температура в 11 ч. утра 36,6°. Сидел в кресле. дневник Веры Буниной, 18.02.1949, Бунину 81 год

Милый Юричка! Маша получила от Софьи деньги и мы спешим ехать с мамой к Захарьину, - спешим потому, что могут настать холода, а у нас ни у кого нету настоящей осенней одежды. Денег при этом мало - всего 100 рублей с рублем или двумя и жить в Москве долго - ожидать дня приема у Захарьина - нельзя. Поэтому, Бога ради, в тот же день, как получишь это письмо, поезжай к ассистенту Захарьина, - ассистент назначит день и час приема у Захарьина. У этого ассистента, короче сказать, надо записаться. Только, когда будешь записываться, - не ошибись, не скажи свое имя, а материно. А то выйдет, что ты сам записался к Захарьину. Ассистент этот - доктор Ерофеев и живет он на Пречистенском бульваре, дом Дреземейера. Вероятно, можно записаться и на дому у самого Захарьина. На всякий случай сообщаю тебе адрес и Захарьина: 1-ая Мещанская, свой дом. Так, пожалуйста, сообщи как можно скорей, которого числа Захарьин примет мать, чтобы нам не сидеть в Москве, а попасть прямо ко дню приема. Мать и Маша едут сейчас в Елец за пачпортом матери. Что же ты мне не пишешь? Тут теперь весь дом разворочали - мажут внутри, - а в амбаре холод, а кругом брань и все больные, так что писать строчки нельзя. Просто беда! Ну, будь здоров. Ждем письма или телеграммы, если день приема назначит скоро. Мы готовы и завтра можем выехать в Москву. Твой И. Бунин. письмо брату, 26.08.1897, Огневка, 26 лет

Дорогой Иван Алексеевич, надеюсь, что вы перестали волноваться по поводу вашей этой истории с "дезабилье" и плюнули на нее. Забудьте об этом, не стоит. Мне очень грустно, что вам не удалось пожить подольше в Крыму и покупаться, - об этом вот нужно пожалеть! Последнее письмо я вам писала в весьма благодушном состоянии и потому вспомнила о сингалезках, но далека была от ядовитости. Ведь я к вам очень хорошо отношусь и если сделала больно, то невольно. Антоша вернулся домой, настроение у него хорошее, но здоровье не ахти! Было в Москве два раза кровохарканье. Теперь кормлю его и ухаживаю за ним и грущу, что 4-го надо уезжать, в Москве, значит, буду 6-го. Заверните, если будете в Москве. Будьте здоровы, не волнуйтесь и не забывайте вашего друга Марию Чехову. Перо не пишет, но все-таки напишу еще, что кланяется вам проклятая сколопендра из Гурзуфа. 25 августа 1902, Ялта, Бунину 31

Ночь прошла ужасно. дневник Веры Буниной, 157.02.1949, Бунину 81 год

Ночь прошла на редкость тяжело, до 4-х мы не спали, затем Ян каждый час просыпался и только с 9--12 спал. Микстуру не принимает - "изжога". дневник Веры Буниной, 15.02.1949, Бунину 81 год