дегенеративное искусство

Чисто поле кивнуло колосом Накануне оледенения Пёстрый филин в свободном поиске Обозначил своё владение Небо красилось звёзд коронами Я стоял один в оцепенении И стрелял боевыми патронами В жирных птиц своего сомнения А Земля переполнилась криками Сердце бьётся в её глубине Это Гостья Из Настоящего Обернулась навстречу мне Зацвели огоньками пустоши В знак почтения к суеверию Неожиданной веткой хрустнувшей Зазвенел телефон доверия Воздух взвился змеёй-воронкою Над скрестившимися дорожками А пятилетка шла похоронкою Выбивая дробь босоножками А весною земля пахнет горечью Как и всё на этой войне Это Гостья Из Настоящего Обернулась навстречу мне В мёртвом городе сжался точкою Синий дождь из платочков ситцевых Что с того, что мы обесточены Снегопадом надежд неистовых Ведь последнюю тварь сомнения Застрелил в упор на закате я Чтобы Гостья Из Настоящего Мне раскрыла свои объятия Сытость алчная, бей пропащего Оказавшегося на дне Ведь нынче Гостья Из Настоящего Обернулась навстречу мне.

Пинг-понг

Один мой друг пишет такое: жилбыл человек который не выходил из дома. незачем было ему из дома выходить. и никто не знал про него почти ничего. и он сам не знал. просто сидел дома, где был стул, стол и еще так, по мелочи всякого. потомучто это тоже жизнь-дома сидеть. неотъемлемая часть, так сказать. ...но однажды человек вышел на рынок купить чумазого барабашку а потом вернулся домой и понял что никуда не выходил вовсе но однажды человек вышел на рынок купить барабашку игрушечного а потом вернулся домой и понял что никуда не выходил вовсе... и вместо сердца у него комочек мышц, который дергается неизвестно почему и б-г(ч-р-т) знает уже как давно и для чего. каждый день наполняя по привычке свою такую жизнь туманным, неуловимым смыслом человек думал про звезды которые зажигаются и иногда про маяковского. и о том, почему символ сердца такой странный, неживой, ведь само сердце всегда бьется, сколько он себя помнит! ...однажды человек сел верхом на сказочную антилопу и поскакал. сначала по асфальтированной дороге, по мостовым, по снегу и прелым листьям скакал вдаль, потом по ветру и пыли, по гранитным полям до самых пепельных птиц и хрустальных шаров, до темных мокрых облаков, холодного небытия а потом понял, что никуда не скакал... он резко встал со стула, надел башмаки с шапочкою. такая шапочка с пумпоном и ушел за барабашкой на рынок. выходя из лифта на улицу он споткнулся о чьюто пьяную голову и упал с дивана под звуки будильника. надел башмаки и шапочку с пумпоном, выпил кофе, почистил зубы. шел до метро пешком по червям и листьям. сел в метро, открыл книжку и понял что никуда не едет, в вагоне темно, в метро тихо, барабашка ждет его на рынке, антилопа и маяковский ждут его в звездах а под столом на кухне граммов стопятьдесят богородской.