Вы все живёте неправильно

Вот очень хочется такого, и чтобы у всех получалось достичь такого состояния. Понятно, что нет серебряной пули, но мне нравится ее бесконечно искать.

Сегодня финализировали концепт буткэмпа, и чет захотелось некоторые мысли тут оставить. Я считаю, что нырять с головой в жесткий тренинг - не самая лучшая идея. И даже после наших основных нежных курсов 5 утроворков + даже 25 минутных тренировок в неделю - это ту мач. А чаще всего в буткэмп люди идут после перерыва, поэтому им - тем более ту мач. Что я считаю на данный момент оптимальной нагрузкой для интенсива: 7 минут интенсивного тренинга 5 дней в неделю + 2 дня в неделю основные тренировки по 23 минуты. Любой тренер скажет, что этого мало. Но я скажу, что эмпирически это работает лучше всего - не выжигает психологически, но за счет интенсивности включения мышц и систем организма (использование супер эффективно каждой минуты) это будет работать великолепно. И еще я считаю, что для среднего человека это и так +50-70% к его подвижности до курса. В мире еще не изобретено лекарства, которое бы делало неспортивного человека зависимым от спорта за короткое время. Для многих это - путь на годы, в которые много «межсезонья», в которое человек не делает ничего. И предлагая тренировочные интенсивы, мы не можем сразу вывести человека на большие объемы тренинга - это выжжет его психику раньше, чем тело получит эффект. Надо наращивать временные объемы постепенно, а лучше - хаотично, потому что системное повышение нагрузки тоже часто начинает работать как психологический прессинг. Психология фитнеса - дело тонкое, и тут важно чутье. Я за долгие годы научилась видеть нюансы, но и тренеры, и сами люди часто воспринимают человека, как машину - задать параметры, показатели, уровень нагрузки и добиваться результата. Но психологический фактор - это реально самое главное, это то, что сложно измерять, очень индивидуальная вещь, но в то же время - самое главное, что выбрасывает человека из процесса и иногда - надолго. И вот с этим надо работать. ⁃ Надо дать им сразу максимум, 5 тренировок в неделю и 5 утроворков. Это то, что они хотят. - говорит команда. ⁃ Они этого хотят, но это их убьет. Они сделают максимум неделю, будут злые, уставшие, все будет болеть и они не пройдут курс до конца, у них останется неудовлетворенность, и все еще - они будут уверенны, что им надо было пропахать весь этот курс, они будут думать, что дело в их лени или обстоятельствах. Но проблема на самом деле будет в курсе. В прошлом году мы сделали буткэмп достаточно нежный, потому что война и стресс у всех. Я считаю, что для большинства людей нагрузка была идеальной, многие люди впервые прошли буткэмп до конца. Но так же было много хейта от старичков, что нагрузка была слишком легкой. Поэтому, с продуктовой точки зрения, мне нравится давать выбор. То есть мы сделаем опцию с невывозимым на мой взгляд количеством тренировок, но если люди не будут его вывозить, для них это будет нормой. Они будут знать, что просто привыкли ставить себе слишком высокую планку на данный момент. На Фил Гуд мы протестили опцию выбора на сезонке, и кажется, сработало круто. Мы и раньше делали хардкор/дзен, но там просто были разные практики. А в целом людям надо что-то одно в плане ощущений, но под их индивидуальный уровень. Чтобы не умереть от тяжести или от скуки, а весело прокатиться ровно посередине, в прекрасном чиксентмихайевском «потоке». Так что вроде утвердили уровни) Если хотите вывезти самый сложный - даже не знаю, что вам посоветовать начать делать уже сейчас.

- Как будто так она и улетела, вверх, через эту крышу. Пропускать через себя эту боль, как разряды тока, чтобы чувствовать жизнь человека, подарившего тебе такие прекрасные годы рядом, чувствовать его жизнь внутри себя. Так я люблю тебя, Танюк. Просто слов никаких не хватает.

Сложно не думать о Танюше все время. Перебирать все в памяти, что связано с ней. Теперь, когда знаешь, что воспоминаний было конечное количество - каждое поднялось в цене. По вечерам она встречала меня дома со свечами, музыкой и с дымящейся пало Санто в руке. Я гладила ее длинные шикарные волосы - она переживала, что волос становится меньше, постоянно делала маски. Я помню, как она приняла решение бросить университет. Помню тот день. Это решение было таким легким - и я сама, всегда сторонник «доучится» почему-то почувствовала, что ей действительно не надо. Там не было аргументов «за». И казалось, что для этой девочки весь огромный мир раскрывается каждую минуту, и не нужны какие-то особые ключи. За неделю до прошлого года она резко изменилась. Я начала выедать ей мозг чайной ложечкой: «Таня, что случилось?!». Я понимала, что нарушаю личные границы и лезу человеку под кожу, хотя по сути она у нас работает. Да, тут нет каких -то границ рабочее - личное, просто я так тонко чувствовала ее и ее состояния, что по инерции не могла остановиться, продолжала допытывать. ⁃ Я просто буду хорошо работать, можно? А ты не проси меня быть в каком-то состоянии, в котором я не могу быть. Это было справедливо. Но я очень хотела сделать ее счастливой, найти причину и устранить ее. Она отказывалась от помощи и от того, чтобы нанять кого-то еще ей в помощь. Как будто даже этой работы было недостаточно, чтобы отвлечь от чего-то, о чем я не могла у неё допроситься Я думала, это про ощущение «идти дальше». Все время работы у нас Таня была в терапии. Каждую неделю она созванивалась с терапевтом, у неё были уроки английского, она писала дневники и заметки, делала домашку в терапии. Я знала, что если у неё зреет решение от нас уйти - терапевт ей в этом поможет, и моя задача - это не торопить ее и тем более никак не удерживать, но при этом продолжать показывать, как она ценна. После нового года я попыталась дать ей больше свободы в личном - чуть отдалить эту связь между нами, чтобы она могла менее болезненно расстаться, не думая о том, что я буду страдать. Я не хотела ее этим отягощать. Потом война, и у неё не было даже мысли, чтобы остаться. Мы собрались и уехали. Она ждала Сочи, я очень скучала по ней, даже находясь рядом. Это все было таким медленным развязыванием узелочков между нами. И пока еще не было никакого решения об уходе, но я знала, что она внутри себя его носит. Весной мы въехали в новый дом и в пустой гостиной вдвоём играли в Лилу с Сашей Адам. Мы обе сыграли за пол часа, и Таня вышла первой. Ее вопросы и ответы крутятся у меня в голове. - Что делать дальше? - Просто идти. - А что, если не знаешь, куда? - Продолжай двигаться. В день, когда я узнала, я шла вдоль пруда в полном тумане. Дорога уходила вникуда. И я как будто ощутила весь этот туман, в котором Таня жила этот год. То, что для живого горящего человека было невыносимо - ощущение того, что дорога уходит в пустоту и ты не можешь рассмотреть будущее, ни один из вариантов, в котором устойчиво видишь себя. Пожалуй, точно она знала ответ только на один вопрос: где ты хочешь жить? - В Поляне. Я недавно снова смогла читать нашу переписку. Я увидела, когда я сделала ей перевод - последней зарплаты и бонусов, чтобы какое-то время она могла отдыхать и не думать о работе. Посчитала - это ровно ее обычных зарплат до нового года. Понимаю, что мозг человека цепляется за закономерности, чтобы убрать тревогу, и ищет смысл там, где его нет, чтобы хоть как то облегчить себе неизвестность. Но я думаю - а если бы я сказала: езди на моей машине сколько хочешь. Или дала бы ей еще больше денег, чтобы она чуть дольше не парилась? Могла ли я сделать еще что-то? Чтобы она была даже если не со мной, но здесь. Или это тоже входит в «отпустить ее на новую работу». Что за работа у неё будет теперь? Какой работы души она так хотела? Встречу ли я ее еще - в других людях, увижу ли ее отголоски. Света говорит, что в медитации видела, как Таня улетала. Сначала наш дом ее глазами, дети, сонный Ромчик. Потом - наша арбатская парадная, залитая светом, бьюшим через крышу.

Многие попросили меня раскрыть мысль. Я написала, что я приняла Танин выбор. И тут нужно пояснение. Не выбор, как выбор человека умереть, а выбор души - когда приходить из этого мира и когда его покидать. Мы много говорили об этом с Юлей, с мамой Тани. О том, что как будто все так к этому шло, как будто она завершила все дела и закрыла пространство, и ушла так быстро, как будто ее просто забрали на «новую работу», о которой она так мечтала. И наша задача - провожать ее со светом и благодарностью, и постараться не тонуть в жалости к себе. Каждый раз, когда мы начинали захлебываться слезами, происходило что-то странное и смешное. То Завену ноги волной захлестнёт, то гаишник остановит с нелепыми репликами про смерть, и я говорила: - у Тани с юмором все в порядке, она нам напоминает, чтобы мы собрались. Когда мы приехали в ритуальное агентство прямо перед прощанием, уже второй раз, мы зашли в кабинет к начальнице - Оксана Юрьевна, кажется.. Такая женщина из советского союза, женщина из кабинета, как будто ждёшь от неё резкости и равнодушия, но внезапно получаешь что-то другое. Причём не только вербально. В первый раз мы сидели, оформляли документы, и от неё не хотелось уходить. Казалось, что она как страж между мирами. Спокойная, устойчивая, что-то рядом с ней начинало работать по другому. Само агентство - особнячок между больницами и кладбищем, среди пальм и другой зеленой растительности. Зелень и камень, как у Миядзаки. И она сама похожа на одну из его добрых ведьм. ⁃ Мы посидим тут у вас? ⁃ Конечно. Оксана Юрьевна перебирала документы. Я поблагодарила ее за такое отношение, за то, что она делает важную работу - провожает людей и так добра к родным. Она улыбнулась и внезапно подняла на нас глаза: ⁃ Я вам знаете что скажу? Я работаю здесь двадцать лет, с самого момента основания. И я твёрдо убеждена, что каждой душе дан определенный путь. Что заранее известен день и час, когда человек уйдёт. Даже если это внезапно. Или наоборот - долгая болезнь. По всякому бывает, но это всегда как будто известно заранее. И нам надо принять этот выбор души. Перестать отождествлять человека и его тело. Вот почитайте книгу «письма живого усопшего» - понятно, что это соломинка, но если есть возможность за что-то ухватиться - хватайтесь за неё. Что такое работа горя? Мы тоже говорили об этом с Юлей, и потом я думала. Думала сама, и во мне вращались тысячи шестеренок, как будто тетрис все укладывалось и дефрагменитровалось. Я увидела, что приносит боль - все эти мелочи о ней, эта острая боль отстутствия, это все - про глобальную жалость к себе. Но как я могу жалеть себя, если главное - это то, что она была у меня. Что эта душа в своей короткой жизни выбрала прожить со мной несколько таких важных лет, подарить любовь мне и моим детям, позволить быть узнанной мной, отпечатанной в моей памяти. Позволить мне стать свидетелем стольких ее впечатлений, познать чуть иначе мир - она так умела радоваться тому, чему я радоваться уже забыла. Как я могу себя жалеть о том, чему не суждено было сбыться? Ведь нет никакого «если бы». Я бы могла жалеть себя, если бы я не ценила. Но я ценила. Я ценила каждый день рядом с ней и всегда знала, что это - не навсегда. А рано или поздно мы все равно все расстанемся, и это для меня не новость. Принять выбор души - это не мучать себя гипотетическим сценарием неслучившегося будущего. А прошлое не превращать в пытку, а нырять в него с благодарностью за каждую жемчужинку воспоминания о человеке. Ты была у меня, и это такое огромное счастье. Я отпускаю тебя на «новую работу» души, пусть там твой свет сияет еще ярче, и я знаю, что мы обязательно встретимся во всех мирах, и в этом тоже.

Там ее ждала снятая на пол года квартира, и она действительно жила эти месяцы так, как хотела. Даже, кажется, успела влюбиться. До конца октября Таня ездила на Димином рэндже. На самой неубиваемой машине, которая бы не сложилась в этой аварии гармошкой. Еще до этого Таня устроилась на работу, за которую с ней расплатились машиной - этим цивиком. Таня слетала за ней в Москву, доехала до поляны за рулем, и так радовалась своей машинке… Теперь она была только ее. Буквально месяц. Эти все события складываются в путь. Как будто в поток ее предсказаний. «Я хочу пожить в любимой Поляне.. А потом уехать не знаю куда. На своей машине». Моя девочка. Моя девочка. Моя любимая девочка. Мое солнышко, звездочка, мама моих детей, моя любимая, моя сестра, my life partner, мое сердце, мое путешествие от Луны и обратно. Ты навсегда во мне. Я знаю, что ты меня любишь. Ты ушла, как ангел. Ты абсолютная невинность. Меня вряд ли пустят в рай, но ты там замолви словечки за наших детей, и пусть моя мама там тебя примет в объятия и качает на руках. Моя малышка. Моя малышка.

В ней всегда, а особенно последние месяцы была какая-то потусторонность. Кто-то в сообщениях написал мне об этом, и я подумала - может я не одна это видела. Вне она всегда сияла, но внутри, у меня было ощущение, что она что-то чувствовала сильно заранее. Когда мы встретились, она пришла абсолютно опустошенная. Она была не похожа на себя на фотке в Кидзаут, но как цветочек она так быстро расцвела в нашей атмосфере любви, принятия, благодарности за все, что она делает. Я увидела Таню, ее душу, это была такая глубокая связь между нами. Я знаю теперь, зачем. Потому что мы остаёмся именно на глубине. Так глубоко, как мы можем узнать друг друга, так мы и отпечатываемся в реальности, когда уходим из неё. И я думала про ее последние годы. Как она жила.. О, как она жила. Она не пропускала ни одной возможности, ни одной минуты - побыть с людьми, с друзьями и новыми знакомыми, организовать что-то, поиграть в мафию, помочь кому-то, просто потусить, пойти в баню, на спот, на вечеринку. Поехать куда угодно, каким угодно способом. На попутке, на блаблакаре, на электричке. Сноуборд? Не пропустит ни дня каталки. Вейк? Конечно, в любой день. И параллельно всему этому каждый день дарить любовь детям, заботиться о них. Таня часто говорила об опыте с моими детьми: «Я проживаю материнство». И я считаю, что она успела и это. И она останется в этих детях, как жизнь любой мамы остаётся в тех, кому она подарила жизнь. Таня подарила моим детям важную часть своей жизни, и я никогда не забуду этого. В какой-то момент я начала чувствовать, что ее лодка как будто хочет отчалить от нашего берега. Это ощущалось как «я здесь сделала все, мне пора». Это было очень больно. Я тогда начала так горевать, как будто мы расставались навсегда. Я сама не могла себе это объяснить, но я чувствовала. В сектакэмпе на практике я подошла к ее маме, мы обнялись и разрыдались вместе. И такие моменты, их было много. Эта глубина в Таниных глазах, такое глубокое прощание. Такое «дальше я пойду один», которое чувствуется каждой клеткой тела. Конечно, мы и подумать не могли, таким предчувствиям не веришь, но я всегда падаю в них с головой, потому что чувствительность на то и дана - через боль ты ощущаешь ценность. Даже бесценность каждого момента. Я пересматриваю видео, последнее видео с Таней в моем телефоне. Тем вечером я повела ее в баню, в нашу любимую Лакшми. И это признание в любви, в нем так много глубины и грусти. Я знаю, потому что я чувствую ее. Я знаю, какой она может быть, когда она счастлива, и я чувствую, когда внутри она не здесь, но все еще продолжает греть всех вокруг. Таня ушла от нас, и хотела пожить в Поляне. В месте, куда я привезла ее в первый же год нашего знакомства, показала ей любимые горы - снежные и зеленые, любимые места, и ее душа поселилась там. Она не хотела уезжать, но в последний разговор она сказала: «этот сезон я буду здесь.. а потом уеду куда-нибудь, пока не знаю, куда». Все попытки Тани понять «кем я хочу стать» как будто упирались в пустоту и повисали без ответа, но энергия ее заставляла двигаться и искать, и она так надеялась, что сможет решить эту загадку, найти то, что сломалось, чтобы путь впереди превратился в что-то ясное. Но как будто эта дорога упиралась в туман. Она уходила от нас, найдя себе прекрасную замену. Она обо всем позаботилась, она как будто закрыла это пространство так, чтобы даже для детей это не стало такой страшной утратой, чтобы они привыкли, что Тани нет рядом, но она где-то есть. Она переехала в любимое место. Мы дали ей достаточно денег, чтобы несколько месяцев она могла ни о чем не думать - снять квартиру, кататься на наших машинах, отдыхать, наполняться силами и думать о том, что она хочет. Я думаю, что эти месяцы, где она наконец осталась сама с собой, но при этом в любимых местах, с любимыми друзьями рядом - с Яворской, Дориновым. Она была одна, и в то же время - среди тех, кто ее любит. Летом она еще жила с Ромой в Поляне, в сентябре вернулась ненадолго в Ереван, чтобы все подготовить. И потом вернулась в Поляну одна.

Дурге возвращалась со сцены в гримерку и падала в эту пучину боли, у которой не было предела. Когда казалось, что физическое тело на грани смерти, она писала ему. Он приходил, обнимал, и боль уходила. И стоило только восстановиться, как она снова попадала в этот бэд трип: триггер - желание вырвать эту любовь из себя - невыносимая боль абстиненции. Просто еще один зависимый круг, в котором не было реального человека, а был додуманный враг и злая капитуляция в те моменты, когда не хватало сил быть стойкой в своём: «никогда больше не подходи ко мне» Вчера он сказал мне все, что нужно было услышать тогда. Все те слова, все то видение меня, которого мне так не хватало. Я почувствовала себя особенной, я почувствовала себя сильной, красивой внутри и снаружи, мощной, чувствительной, хрупкой. Я все передала той девочке.. И мне кажется, она успокоилась. Мне кажется, она поняла, что с ней все в порядке, и больше не нужно казаться сильнее, чем она есть на самом деле. Из этого же - недавно Вера рассказала мне, что песня «Каждую мою весну» - про меня. Почему-то внутри себя я думала, что про другую нашу подругу. Я даже не могла примерить на себя, что Веры со мной такие отношения. Но когда я переслушала текст, я все поняла. Недавно в Ереване мы с ней об этом говорили. О том, что когда она сильно любит кого-то, она боится исчезнуть, раствориться, быть поглощённой. Поэтому она защищается от меня и это вечное ощущение конфронтации делало мне больно и изматывало столько лет. Когда человек, которого ты любишь, демонстрирует тебе независимость. ⁃ Но в моих руках оказавшийся кольт стреляет в тебя у первой стены. Мне всегда больно, когда люди, которые меня глубоко трогают внутри, которых я люблю, начинают от меня защищаться. Этот месседж «ты для меня опасна» превращает меня в грустное чудовище из аленького цветка. Много одиночества и изоляции, и так много жизненнных примеров, как важные для меня люди, не видя уязвимости, превращали меня в демона в своих глазах, и я сама через их взгляд на себя начинала себя ненавидеть. Вчера был важный для меня день, и я думаю, еще много раз буду к нему возвращаться и думать об этих событиях. Спасибо, что разделили со мной эти чувства.

Вчера я кое-что поняла. Всех людей, которых я встречаю, можно разделить на две категории. Одни видят мою силу, другие - мою уязвимость. Это не значит, что они не видят другого, но как будто фокус наведён на что-то одно. Что оно на первом плане. Люди, которые видят мою силу, реагируют на меня через свои триггеры. Кто-то защищается от меня, кто-то конкурирует со мной, кто-то пытается задеть меня, из любопытства найти слабое место, и через это почувствовать близость. Это не значит, что они меня не любят. Могут сильно любить, мы можем дружить, но я всегда чувствую этот фокус внимания на моей силе и то, как они транслируют: «ты для меня опасна» Когда со мной соревнуются в силе, я начинаю играть в эту игру. Когда от меня защищаются - я нападаю, когда со мной конкурируют - я чувствую небезопасность и защищаюсь, когда мне делают больно, я выстраиваю защиты и выдавливаю человека из своей жизни. Я ненавижу себя в этих защитных реакциях, но я могу зайти очень далеко. В какой-то момент в моей жизни начали появляться люди, которые видят мою уязвимость. Наверное, Юля была первой. Это такое чувство удивительное, когда мою силу начинают воспринимать так же, как я чувствую ее изнутри, как нечто компенсаторное, пассивное, вынужденное. Человек может чувствовать, что если со мной не конкурировать, от меня не защищаться и не тыкать меня в больные места - я просто расслабляюсь в любовь. Лена Дегтярь сказала мне: удивительно, но ты - тот друг, который меня никогда не ранил. И я знаю это свое качество, абсолютной сдачи в эту уязвимость и беззащитность. Вчера у нас была очень целительная встреча с моим главным бывшим. Ох, как мы тогда соревновались, у кого из нас более железные яйца. Ни разу не говорили друг другу «я тебя люблю», или «я тебя ревную». У нас были открытые отношения, в которых я если честно все остальные контакты себе устраивала, только чтобы попытаться переключиться - настолько сильно мне хотелось быть только с ним. И я была уверенна, что ему на меня пофиг, что он просто со всеми и всегда, и вчера мы просто сидели и разговаривали о том, как оно все было на самом деле. Я сижу в слезах и соплях, мне выходить петь фит с ВКТР, я вытираю слезы вместе с мэйком, выхожу на сцену, пою, возвращаюсь со сцены и снова ныряю в этот разговор. ⁃ Когда ты была рядом, вселенная просто исчезала за пределами нашего поля. Если бы я знал, что это все чувства про меня… Я давала ему почитать «Дурге» несколько месяцев назад. Не все, некоторые главы. «Еда не помогает совсем, потому что не несёт в себе никакой развлекательной функции, не обладает ни вкусом, ни запахом». Я физически перенеслась в это ощущение и была в нем последние несколько дней, и к нашей встрече я пришла прям в таком состоянии, в котором я была 10 лет назад. Только теперь мне не надо было казаться сильнее, чем я есть. И ему тоже. ⁃ Там ты писала про все вещи, которые не помогают. Я помню это: как сижу в туровом басе и считаю, что и на сколько мне помогает. Я точно так же себя чувствовал. И пока я был с тобой у меня вообще больше никого не было, никогда. Мы сидели и жалели друг друга, обнимали, говорили друг другу все, что должны были сказать тогда. Я была подключена ко всем тем пластам боли внутри, и это было удивительное путешествие через время, как будто человек, с которым связана эта боль, берет тебя за руку и говорит: я люблю тебя, я с тобой, я рядом, все хорошо, тебе не надо защищаться, тебе не надо вырывать меня из сердца, я просто могу тебя обнять и больше нам не надо соревноваться, кто сильнее. В таком состоянии, как вчера, я не выступала давно. Настолько уязвимой и слабой… Дурге, та героиня из книжки, 10 лет назад вытаскивала себя на сцену, и потом падала в гримерку не в силах двигаться от боли - боль души бывает настолько физической, что разрушает тело. И там было так. Вчера на сцене мне казалось, что я упаду в обморок. Я чувствовала, как пульсирует голова, как болят почки, и все эти ощущения были мне так знакомы. Я едва могла двигаться. Я знаю, что это такое, плакать во время песни.

https://sektaschool.ru/online/bonus?ysclid=l8bcspkr93662889373 Ссылка на наш с Димой курс «Контакт с телом». Мы его снимали в марте, параллельно с тем, что вели практики в Ереване для тех, кому сложно прожить все происходящее. Это действительно помогает - и в острые моменты, и в моменты длительного стресса. Там 6 практик, их можно и нужно повторять. Доступен за 2 рубля. Можно заплатить больше, если для вас важно обозначать ценность того, чем вы пользуетесь, в соответствии с достатком. Там система промокодов, разберётесь на сайте. Мы очень хотели сделать это доступным для всех, потому что сами понимаете - накрывает всех…

Глобально я очень благодарна всей этой истории, стол получился реально тантрическим, мощное переживание, ревность, уязвлённое эго, обида, желание изолироваться, замкнуться - все прям по моему сценарию обычному. Надеюсь вы тоже что-то интересное про себя в этом исследовании открыли. Но если честно надеюсь подобных ситуаций у меня больше не будет))

Сутки спустя и после всех ваших комментариев пишу чтобы поделиться выводами. Реально, много углов вы мне подсветили, и это было полезно. 1. Про зависимость. Это наверное ключевое. Я давно не хожу на группы - а именно эта часть всегда даёт мне самую большую стабильность. Когда хожу регулярно и пишу шаг - становлюсь практически неуязвимой - то есть меня очень мало вещей триггерит, и практически ничего не сваливает в такую долгосрочную яму. Обострение зависимости - это про болезненную чувствительность от всякой хуйни. Вот ты не планировал расстраиваться, а тебя вынесло на пол дня или на сутки по какой-то совсем нелепой причине. И это сначала случается раз в месяц, потом раз в неделю, потом каждый день. И вот я вспоминаю что до 12 шагов я так жила - меня постоянно все трогало и задевало и я просто жить нормально не могла. Как минное поле. Кстати песня Joshua Tree Bird об этом состоянии У меня есть птица даже две Рядом с сердцем, другая правее Но не работает защита от тех, кто попадает прямо в цель В меня столько попадает вещей - и мне потом плохо. «Да ты смешная» ⁃ Но я слишком много чувствую, выпала из сна и снова пусто, Так я от себя устаю. Омут. От хаоса до Ома, на расстоянии руки. 2. Болезненное эго, эгоцентризм, желание власти, плавающая самооценка - это все туда же, в матрешку зависимости. Именно так и выглядит обострение. Но так же классно вспоминать те состояния, когда у тебя такая внутри благодарность, изобилие, что ты вообще ничего не принимаешь на свой счёт. Я это состояние помню и его хочу. 3. Что обо мне подумают, почему рекламировать плохо и тд - подумала на этот счёт. Да мне действительно хочется быть понятой правильно. То есть мне ок что кто то меня ненавидит/бесится от меня такой какая я есть, но вот если кто то подумал обо мне что я делаю это ради денег, а я на самом деле делаю не ради денег - это мне обидно. При этом ради денег делать что-то тоже ок. Просто вот это «меня неправильно интерпретируют» мучительно. А в идеале хочется чтобы было все равно. 4. Точно присутствует обида на себя, на ситуацию, на стол и Веру, но разбираться с ней я буду сама, в том плане что зависимые обиды не лечатся даже если кто-то захочет успокоить, они не из-за других возникают, а из-за внутренней этой болезненной интерпретации реальности не в свою пользу. 5. Точно не присутствует тема «ах могли бы больше на благотворительность собрать а теперь другой промокод». В этом плане я в финансовом плане радуюсь когда близкие зарабатывают, и это даже больше кайф чем благотворительность. Мне не легко допустим отдавать деньги незнакомым фондам в которых я не знаю что куда идёт, а друзьям гораздо проще. И рекламу делать друзьям я люблю просто так. Севаре например. 6. Что именно задело? Я ощутила как будто теперь что не смогу писать про стол, потому что это будет не мой экслюзивный контент, а какой-то массово-рекламный, и что этот облом внутренний произошёл не из-за какого-то левого человека, а в контексте кого-то близкого. То есть жалко контент, который почему-то теперь не хочется делать. Нормально, что Вера начала рекламировать стол. Не нормально, что мне при этом расхотелось. Наверное изначально мотивация у меня была какая-то туманная. Спасательно - эксклюзивнеческая. В этом плане финансовая просто заработать с них денег возможно была бы честнее и проще. Ребятам со столами хочется максимального процветания, и я уверена что многие блогеры могут с ними сотрудничать, влюбляться сами и влюблять аудиторию. 7. Ну и возвращаясь к началу - контент сам тоже не мой, это вообще Димин стол и его сетапчик, его привычка работать стоя со всякими фишками. Он мне все показал, он мне отдал этот стол, перекладину, подушечки, а я так проперлась что это открыло во мне рекламную чакру и я впервые в жизни взяла такое партнёрство. И вот в идеале я думаю, что надо сделать Димин промокод и я с удовольствием буду рекламировать этот стол с его промиком и каждый раз говорить спасибо за то, что он открыл для меня этот новый мир в работе).

Припадочность меня моя удивляет. Не могу уснуть из-за стола. Такая нелепость, что я решила покопать в себя. Увидела у Веры в аккаунте, что она начала рекламировать эти стоячие столы, и меня прям накрыло, как будто у меня подруга парня увела. Причём на Веру я тут не злюсь (или может подавляю?), она же не могла знать что у меня какой-то пунктик. Она работает так с разными брендами, у неё часто свои промокоды и это абсолютно нормальная история сотрудничества с блогерами. А я вот у меня со столами была какая то особая любовь. Я прониклась и сама предложила ребятам сделать мне промик, потому что хотелось рекламировать их от души. Причём конечно я не хотела быть единственным блогером который их рекламирует (это тупо). Там есть % от продаж по промокоду, но я его ни разу не забирала. Мне показалось будет круто потом накопить и отдать эти деньги в фонд. То есть дело не в деньгах и не касается вот этой сферы - финансовой. Так в чем же блять дело? Дима мне сказал тоже ещё месяц назад: о, может мне тоже свой промик сделать у них? Я тогда тоже расстроилась и сказала: делай, но тогда я рекламировать их перестану, потому что нет ничего бесячее, чем вот эти «массовые закупки» трафика с разными промокодами на один и тот же продукт у соседних в ленте блогеров. Не хочу чтобы мы выглядели так, как будто нас всех купили за %, почему-то мне сразу становится стыдно и неловко. То есть проблема не в столе, не в промокоде, не в деньгах.. как будто когда я увидела этот контент у Веры, мне сразу перехотелось снимать что-то про стол, себя, как я за ним работаю, и тем более выкладывать промик. Я перестала чувствовать, что это мое, из моей искренней рекомендации это сразу стало рекламой - может когда я делала это одна в своём инфополе, это не так бросалось мне в глаза? Может дело в эксклюзивности? Почему тут как-то попала история в мое самоуважение? Я предала себя, когда взяла промокод? Но мне правда казалось что это win win - я буду писать о столе так часто, как хочу, и в то же время чувствовать, что есть какой-то reward. Если бы это был не кто-то из моего ближнего круга - среагировала бы я так же болезненно? Может я бы просто молча перестала делать рекламу, но это бы меня не ранило так? Короче, тут явно что-то не так со мной и где-то кроется большая уязвимость. Можете порассуждать на тему, почему меня так сильно эта история накрыла. Главное конечно помните что и со столами и с Верой все ок, это чисто мой триггер и мне просто хочется с этим разобраться.

Две реальности сливаются в одну. Там я сижу в спонтанном бизнесе LA - Москва, который ты взял мне за 10 часов до вылета, когда я еще была Сан Фран. Это как вылет из Москвы, когда ты допустим сидишь и завтракаешь в «Мечтателях» на Фонтанке в Питере. Но я тогда успела. Мой сосед весь полет удивляется, как можно плакать десять часов подряд. Гора салфеток и полная невозможность заснуть не смотря на такое удобное кресло, раскладывающееся в кровать. В этой реальности я никуда не спешила, потому что до Звартноца от дома всего 20 минут, мы поужинали, и я просто села в такси. И бизнес, конечно, тут стоит не такой космос. Сто лет себя не баловала сама, а тут захотелось. В этой реальности я просыпаюсь на посадке, уши заложило, и я сквозь сон я продуваю их, как фридайвер, опускаясь все ниже и ниже в глубину. В той реальности я считаю минуты до посадки. Мое сердце давно так не стучало. И я выбегаю из самолета одной из первых, чтобы быстрее успеть на паспортный. У меня нет багажа, только коврик и рюкзак. Самолетная кишка обдаёт ноябрьским холодом, и выходя из неё я ныряю в поток людей - никогда не спящий Шарик принимает каждый час десятки рейсов Аэрофлота - и лавируя в пестро-чемоданной толпе, текущей по коридору, я привычно стараюсь угадать - откуда этот рейс. Гоа? Дубаи? Париж? Хельсинки? В этой реальности меня так же обдаёт холодом, но теперь коридор пуст. Наш единственный рейс Ереван - Москва выпускает в просторную белизну аэропорта тонкую чернильную струйку пассажиров. Ни людей, ни очередей. У меня так же нет багажа, и «в Москве опять никто не встречает». Там вокруг багажных лент стоят плотные ряды ожидающих, кто-то везёт тележки и чемоданы к выходу на таможню. Я радостно миную этот этап, но на таможне меня тормозят и заставляют выпотрошить мой белый рюкзак SHU, так плотно забитый вещами, что я недовольно ворчу. - И как потом все это обратно засовывать? Мои красные заплаканные глаза и нервный вид? Так хорошо пристрелен взгляд у работницы Шереметьево, но в этот раз - мимо, дело совсем в другом. И меня отпускают. Толпе приезжающих - толпа встречающих, и я помню эту зеленую стену у эскалатора, именно этот выход, только теперь все пустое, как будто Титаник из моих воспоминаний, но уже без людей, и весь заполненный водой. И там, в моих воспоминаниях ты встречаешь меня во всем чёрном и в маске, и я смотрю вниз, как мои кроссовки наступают с блестящего керамогранита на дорожку эскалатора, которая вырастает в ступени, ведущие вверх. Там я уже не плачу, потому что нечем. Зато здесь.. Каким же другим был мир, и это все вокруг, и зачем же они все это сделали. В той реальности я еще не знаю, какой нам уготован путь. И в этой реальности тоже не знаю. Просто ты - это последнее, что я любила в Москве. Поэтому так ярко запечаталось все это воспоминания, и я, если честно, не хочу забывать.

Воздух на встречу обдувает горячим феном. У байка отвалилось зеркало, когда на него упала крыша, еще отвалился какой-то кусок сзади и теперь на каждой кочке он бьется о пластиковый корпус, и все эти детали погружают меня в текстуры, делают неотделимой от всего, что я вижу и чувствую. На мне пыльная белая рубашка Вадима с грязным воротничком - стоечкой, серые шорты на пару размеров больше меня, и по сему - с подвернутым поясом, шлепки COS, которые при покупке в Варшаве в начале лета выглядели совсем иначе. Как будто были предназначены для ношения по чистым европейским улицам, а не для вот этого всего. Я еду, и по обе стороны от меня - строительные магазины и лавки. Висят метровые хрустальные люстры, висят бензопилы, буры, отливает золотом и глянцевым белым лаком мебель. Кажется, строительным товарам нет начала и конца, но страна все никак не может построится. Дома посреди ничего смотрят на тебя пустыми глазами, и нет вокруг них ни человека, ни движения. ⁃ Ну признайтесь, здесь же УЖАСНО - говорит Макс. Он уезжает в Тбилиси в конце месяца. Там зелень, воздух и красиво. Там квартиры с высокими потолками и старинной красивой мебелью. Там дворы и арки, и много, много всего. Я думаю о том, как много в человеке устроено так, чтобы искать для себя лучшее по окружающим условиям место, и что со мной не так. Сиэтл был такой яркий, что даже не настоящий, и такой хороший, что можно умереть от тоски. Сан Фран - yes,but как будто не сейчас. Португалия - вполне реально хоть сейчас, но почему-то нет. Бали, Тай - ну вообще don’t feel like. А вот Ереван. Вот Ереван это да. 8 из 10 крутили у виска, в том числе и армяне. Кто может - уезжают. Ты можешь куда угодно. Почему тут? Вадим говорит: я всегда готов двигаться дальше, если что. Его способность не привязываться к сделанному меня всегда поражала, такой тантрический идеал. Дети оказались куда более легкими на подъем, чем я думала. Ни слова о том «вот бы вернуться», и эта семейная готовность к движению меня удивила. Дима говорит: а воздух, а продукты, а океан? А международные школы? Может все таки Кашкайш? Но тут я чувствую что-то особенное. Как мой любимый сюжет из Звездных Воинов, где песчаная планета Татуин, Армения в этих цветах, развалах старых деталей авто, хранит в себе тайну чего-то молодого, дерзкого и неприлично талантливого. Это место, где я почувствовала ту самую щекотку в груди, которая просыпается, когда я встречаю того самого человека, когда я нащупываю ступеньку, нахожу новую стрелку в игре «казаки разбойники» растянутую в пределах одной человеческой жизни. Я чувствую, что пока мне надо быть здесь. Мне здесь хорошо. Но не в том смысле, в котором обычно другим людям бывает хорошо. Когда я читаю Джека Лондона, я понимаю, откуда растут ноги. В моем «хорошо» всегда должен быть вызов, и здесь он есть. Но почему-то именно в таких условиях происходят самые интересные встречи и события. Я уже не берусь загадывать, я не знаю, на сколько. Но я чувствую, что я живу здесь. Что это - мое место.

Обещанный в посте (https://www.instagram.com/p/Cg6FhyeIV4O/?igshid=MDJmNzVkMjY= ) в инсте кусочек подкаста о смене идентичности в образе жизни + исследование, на которое в нем ссылаются https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/33455563/

https://youtu.be/fS-wk8mZc9g В целом надо бы сюда все свои подкасты кидать. Но этот хочется зашарить вам сразу. Я чет так кайфанула от себя в этом подкасте - всегда бы хотелось быть собой, расслабленной, спокойной, как будто просто болтаешь на кухне с близким человеком о том, что тебе действительно интересно В этом подкасте получилось почти так, как я хотела - просто включить диктофон, чтобы записать наши обычные разговоры. Надеюсь, вы тоже получите удовольствие.