(17.11.2011)
Я вкратце опишу вам три судьбы,
Троих, познавших горести зиндана.
Три жизни, шедших тропами Борьбы,
Три разных проявления Имана.
Из них кого-то нет, а кто-то жив,
Кто ринулся в мирское, кто в Эдем.
Кто пал в сраженьи, клятву сохранив,
А кто ее нарушив стал никем!
Они из тех бесчисленных людей,
Что зиждятся в селении иль в граде.
Они не плод фантазии моей,
Они когда-то были на Джихаде!
(Часть 1)
Он числился в одном из Джамаатов,
В который как-то странно затесался.
И не любя стволов и автоматов,
Он тем не менее воином считался.
Когда-то он закончил медресе
И там, впитав в себя немало знаний,
Он доносил Ислам в его красе,
До тех, кто шел дорогою исканий.
Являясь идеологом Джихада,
Что должен быть при каждом Джамаате,
Он вторил о тенистых кущах Сада,
Что ждут принявших смерть на Газавате!
И вот однажды по Къадару Бога,
Он попадает к изуверам в плен
И там, пробыв сравнительно немного,
Смущенно покидает тяжесть стен.
Но что-то в нем уже переменилось,
Точнее что-то и куда-то делось…
И сердце уж к Джихаду не стремилось,
И фарзу айна больше не хотелось.
Он начал избегать людей покорных,
А пуще - тех, кто торопился к Раю –
(я о "лесных" муджахидах и "горных"),
И хата его жизни стала с краю!
И наконец вчерашний идеолог,
Что прятался и кое-где ютился,
Решил сбежать туда, куда путь долог,
И посему в Египет удалился.
...
Нам о таких печалиться не надо,
Пусть сель сошла, зато гора осталась.
Он был когда-то на Стезе Джихада.
А может быть ему это казалось?..
(Часть 2)
Сей персонаж был с первым очень схож
И в знаниях почти не отставал.
И также, не любя массонских лож,
К Джихаду как к спасенью призывал!
Родившись и живя в Кадарской зоне,
Он там вкусил короткий Шариат, -
Приведший чуть попозже к обороне
От кяфиров и муртадов армад!
Чуть позже, в Джамаате состоя,
Являясь и бойцом и семьянином,
И преданности к братьям не тая,
Он был, казалось, стойким муслимином.
Но это все перечеркнул зиндан –
(В который он попал по Божьей воле),
Что истины момент для мусульман
И скрытой битвы с многобожьем поле.
В тюрьме он моментально изменился
И о Священной позабыл Борьбе,
И от пленённых братьев отдалился,
Замкнувшись на глазах в самом себе.
А через год - он вышел на свободу –
(И я был за него признаюсь рад).
Казалось бы, Всевышнему в угоду,
Он наконец вернется на Джихад.
Но сей "герой" избрал зловонный мир
И путь, пока, вторичного никяха.
Он погрузился в суету квартир,
Забыв про Рай Всевышнего Аллаха!
...
Хвала Аллаху, что в расчете скор,
И что покорных четко разделяет:
На тех, кто соблюдает договор,
И тех, кто лицемерие скрывает.
(Часть 3)
Он прибыл в этот край издалека,
Чтоб стать хорошим братом и амиром,
Хоть речь его была порой жестка,
Зато был Рай его ориентиром!
Он Джамаат как водится собрал,
Чтоб на Пути Аллаха воевать,
Но сразу не являет блеск коралл,
Его сначала нужно шлифовать!
Пройдя с ним становления этапы
И обозначив контуры войны,
Он попадает в ледяные лапы,
Что протянуло войско сатаны.
И потянулись дни и ночи плена,
В котором воин сей не унывал,
И средь неверья и людского тлена,
Он дух Единобожия ковал!
Сквозь мрачное тюремное окно,
Я провожал счастливо-грустным взглядом,
Того, кому уж было суждено.
И выйти и заняться вновь Джихадом!
...
Он с пулеметом прикрывал отход
Амира, вилаята Дагестан,
Покуда местный и неместный сброд,
Не одарил его чредою ран!
На воине, что все еще дышал,
Остервенело прыгали мушрики,
Но дух его уж к Богу возлетал,
Минуя оскорбления и крики!
И лишь мечтать нам о такой Шахаде, -
Она лишь наилучшего удел.
Сей воин был когда-то на Джихаде,
И он вернуться на него сумел!
(Послесловие)
О избранная смерть на поле брани,
Что радость и отрада в сей Борьбе,
Изящным бегом тонконогой лани,
Спеши же к тем, кто так спешит к тебе!
(Ахмад Дагестанский, да сохранит его Аллах)