Меховая Картошечка

Милое картофельное счастье 🥰

10 лет назад ко мне приехало полосатое счастье) #архивное

#архивное в первом доме

Присматриваю за меховым господином Беном. За два года он не изменил своим привычкам)))

Фокус-покус #архивное

С днём рождения, моя любовь. Почти 17…🌈

Что за новый арт-объект?

В Белграде +31, вопилка-кричалка лежит в клумбе, охлаждается

Коты - это счастье, Потаточка это знала и прямо-таки излучала уют и грациозность. Я скучаю по ней и грущу, но мне не хочется погружать канал в траур и печаль! Призываю всех праздновать жизнь и делиться своими котами (и не только) в комментариях:)

У меня есть отдельная папка с невыложенным (хз почему). Нашла шедевр: превентивная чистка от шерсти!

Не знаю, кого я пытаюсь обмануть: я писала этот пост почти четыре часа, обливаясь слезами, какое нормально. Ну уж как есть.

Мне очень стыдно от этих эмоций, ведь это моя Картофелинка, моя, моя!! Я так люблю её, почему же мне стало проще?? Я знаю ответ на этот вопрос, но это не помогает. Я ожидала, что всё будет по-другому: что я выпаду из реальности и буду безутешно плакать (всё это я прошла в ту неделю, пока мы её «лечили»). Мы продолжаем жить жизнь так, будто никакой кошки никогда и не было. У меня не укладывается это в голове. У меня ощущение, что её нет с нами ОЧЕНЬ давно. Отчасти это так и есть: две недели мы были в отъезде, потом неделю днём она была на капельницах. Но ещё в понедельник я спала с её лапкой в руке! Я заставляю себя вспоминать, как последний раз погладила её усы и поцеловала меховые щёчки. Как последний раз взяла её на руки, чтобы переложить в коробку, и какой она была обмякшей. Я не хочу это забывать. И я боюсь это забыть. На третий день, в четверг, я забрала останки Потаты. Из клиники я вышла как можно скорее, в слезах. Я села на лавочку, посмотрела на сатиновый мешочек у себя в руке и подумала о том, что когда котятки приходят в этот мир, то помещаются на ладошке, и когда уходят - тоже. И в этот момент меня накрыла невероятная волна тепла и любви. Я перестала плакать и улыбнулась, положила мешочек в переноску и медленно пошла домой пешком. Был замечательный вечер: тепло, солнышко клонилось к закату. Я несла свою Потату домой. Я думала о ней, вспоминала ощущение пальцев в её мехах, запах её шёрстки, и любовь обволакивала меня изнутри. Я раньше не знала, что горе может быть таким: не только безутешным несчастьем и болью, но ещё и теплом, и улыбкой, и нежностью, и благодарностью. Я думала о том, что та любовь, которую я испытывала к Потате, те эмоции, что она у меня вызывала, всё, что у нас было, — оно стоило той боли, которую принесло расставание. Возможно, в этот момент я её отпустила. Мне странно это писать, но на шестой день после ухода Потаты я чувствую себя нормально (хотя друзья говорят, что мой организм меня бережёт, психика «заморозилась» и через какое-то время «ебанёт»). Я плачу почти каждый день, но не потому, что мой лучший друг ушёл, а из-за того, что мои ожидания о себе и реакции не соответствуют реальности, что я недостаточно горюю. Для меня это ещё неожиданно стало историей о столкновении с собой и о взрослении (хотя все мы знаем, что никаких «настоящих взрослых» не существует). Мы с Сашей по вечерам смотрим котографии Бусинки и вспоминаем смешные моменты. Я много рефлексирую, у меня есть огромная поддержка друзей и всех, кто любил Потаточку. В какой-то момент я поняла, что потеряла ещё и традицию выкладывать фоточки в канал и общаться с вами. Я не придумала, что с этим делать, но пока мы немного общаемся в чате, к которому прикручены комментарии этого канала — приходите к нам, присылайте свои любимые фотографии Потаты, присылайте своих котов, празднуйте жизнь! 2/2

неКартофельный Вестник Я уже несколько дней хочу вам написать, но связного текста не получалось, а превращать канал в твиттер с нытьём не хотелось. В этом длинном посте будет много моей рефлексии и не самых приятных откровений. Первую ночь после ухода Потаты я долго не могла уснуть и всё ждала, что она придёт с мявом потереться об меня, а потом пойдёт спать на своё местечко. Но никто не пришёл. Утром на её углу кровати не было шерсти. И больше никогда не будет. Её последнюю простынь я сложила и убрала, не стирая. Во время уборки я нашла в кровати гранулы её корма и проволочку, с которой она играла. Собрала и убрала в коробку на память. Я нашла майку в шерсти и убрала её в угол. Я запретила выливать воду из её последней миски, она так и стоит: испаряется, пылится, но стоит. Я открыла список покупок, а там: вкусни для тигра, наполнитель для тигра. Не удалила. Пусть пока будет. Последнюю неделю я оставляла ей ночной свет в ванной, чтобы она не сидела в темноте. Но теперь я его выключаю. Сейчас была гроза, и я подумала: не испугалась ли Котлетка грома? Но Котлетка больше ничего не боится. Первые два дня было тяжело: я постоянно плакала, особенно натыкаясь везде на её вещи. Знаете эти чувства, когда расстаетесь с кем-то после долгих отношений? Я увидела в магазине маленькую красивую мисочку и подумала: надо взять Котлетке, ей понравится. Одернула себя. Проходя мимо магазина техники, вспомнила, что нужно купить новую карту памяти в камеру. Но камера нам больше не нужна. И тут же возник голос в голове: «Если бы я могла посмотреть записи, я бы раньше заметила её состояние». Вообще всю неделю я варюсь в чувстве вины, прокручивая в голове разные сценарии и пытаясь понять, что я упустила, в какой момент приняла неправильное решение, которое привело к такому итогу. Что я сделала не так? Я раз за разом задавала чату гпт вопросы: а если так, а если это, а если бы это а не это. Даже сейчас, начав писать этот текст, я решила проверить с ним ещё одну теорию, хотя итог всё равно один. Я тревожный человек. Такие люди после появления детей часто направляют свою тревожность на ребёнка, но у меня всё было направлено на Бусину: как ест, как дышит, как ходит в туалет. ИИ — не человек, он работает с данными, которые ему скормили. У него были все её анализы за последний год, все мои наблюдения день за днём, малейшие изменения в поведении и повороте ушей. Когда Потаты не стало, и я пришла к нему за поддержкой, помимо «правильных» слов он выдал мне таймлайн, основанный на фактах. Реальность такова, что её время с нами заканчивалось, и я вряд ли могла на это повлиять. Я это понимала, но не могла принять, тихонько плача по ночам в её мех и прося побыть со мной ещё, и это длилось не один и даже не два месяца. Я начала горевать задолго до того, как она ушла. Страшно это писать, но последние полгода я покупала все расходники с мыслью: «Доживёт ли она до конца упаковки?». У меня были временные засечки: мой день рождения, отпуск, её день рождения, наша с ней годовщина. После бронирования билетов я несколько раз говорила Саше: «Надеюсь, она нас дождётся». Она дождалась. Ей было плохо, но она держалась.

Ожидание потери — это тоже горевание, и когда она происходит — это облегчение, потому что не надо больше ждать.

Когда 1 июля ночью я узнала диагноз, это не было шоком. Я никогда не была сторонницей залечивания кошек, капельниц, стационаров, бесконечных уколов, я знала, что 4 стадия ХБП — это конец, но не попробовать не могла. Не получилось. После решения об эвтаназии я будто скинула огромный груз — потому что она закончила бы не только страдания Потаты, но и мои. Похожие чувства испытывают родственники безнадёжных онкобольных после их ухода: ты любишь человека, но уже так измучился от страха в ожидания смерти, что когда неизбежное случается, ты чувствуешь облегчение. И вину. 1/2

Gabriella Pearl’s Song 18.07.2009-07.07.2025

Картофельный Вестник, выпуск №46 После вчерашнего стационара Картоша была спокойной и легла спать. Ночевала с нами в кровати, пришла ко мне прижиматься так, как никогда не делала. Около 4 утра начала бродить, причём лапы её совсем не слушались: она делала пару шагов и ложилась. Я отнесла её в лоточек, и она облегченно села. Дальше ей стало хуже, и я поняла, что надежды нет. Около 6:30 она успокоилась, и я взяла её в кровать. Мы поспали ещё пару часов втроём: я, Саша и Буся. Я держала её за хвостик и говорила, как люблю её. Потом я около часа сидела с ней на полу и чесала её. Она понимала, что уходит, плакала и страдала. Мы еле дождались открытия нашей первой клиники и поехали туда. Врач всё понял по моему лицу, осмотрел Габи, проверил анализы ещё раз и согласился с нашим решением. Он был максимально тактичен и профессионален: объяснял каждый свой шаг и повторял, что кошке уже не больно. Мы были в отдельной комнате, и нам дали достаточно времени попрощаться (какой-то оксюморон). Мы гладили её и разговаривали с ней, до самого конца. Саша сказал ей, что она была замечательным другом. Ещё мы сделали отпечатки лапок на память. Я переложила её в коробку, которую хранила дома специально для этого. Она была очень лёгкой, мягкой, совершенно тряпичной. Было ощущение, что это кто-то другой, а не она. Предраг позаботится о нашей меховой малышке дальше: мы выбрали индивидуальную кремацию, и через несколько дней нам отдадут её останки. Мы захороним их в каком-нибудь красивом месте. Картофельное сердечко остановилось сегодня, 7 июля 2026 года, в 11 часов по Белградскому времени. Буханочка 10 дней не дотянула до своего 17-го дня рождения. У неё была прекрасная жизнь: она дважды была матерью, совершила путешествие из Москвы в Петербург, а потом обратно. В Москве она обрела замечательного друга в лице Саши: он ловил для неё мух и учил охотиться. Потом она гоняла измирских уличных котов, смотрела из окна на главную площадь Баку и ловила белградских древесных клопов. Она профессионально шкрябала всё, до чего дотягивалась, и ужасно смешно крякала. Но главное – она покоряла всех своей картофельной харизмой и грацией. Второй такой кошки нет и никогда не будет. Спасибо вам всем за восемь лет, что мы провели вместе в этом канале. Меховая Картофелинка останется в наших сердцах.

Это мы в 10 утра едем в клинику