Dr.Absalyamov

Про резидентуру в Израиле в карточках. Прошло уже почти 4 месяца с момента начала моей резидентуры в Израиле и я готов поделиться впечатлениями о том, как тут устроена кузница кадров в медицине.

Спешу поделиться радостной новостью. Я успешно сдал сертификационный экзамен ESMO, который проходил 18 октября в Берлине. Это большая победа для меня, после эмиграции и перерыва в работе, означающая, что уровень моих знаний в онкологии соответствует европейским стандартам. Было тяжело готовиться , еще тяжелее было на экзамене, но это позади. Впереди новые испытания и новые победы. Хочу поблагодарить руководство онкологического центра Давидоф, поддержавшее меня в моем стремлении к знаниям, коллег из RUSSCO которые подготовили отличный полугодовой курс подготовки (это наряду с чтениями статей, книг и других источников, очень помогло обновить знания) а также мою семью, которая поддерживала меня все это время.

Главная онкологическая конференция осени. ESMO25

Первые впечатления от резидентуры. Классно работать в кругу профессионалов, объединяющих усилия во благо пациентов. История не была бы может столь удивительной, если бы не происходило все в отделении общей терапии и в течение нескольких дней от поступления.

Я уже много лет считаю, что большинство думающих врачей в России появилось на благодаря , а вопреки системе образования. И вот конечно, когда смотришь сколько оно, это образование стоит, то дергается глаз. Ссылка на статью https://t.me/c/1591084066/920

Я всегда считал, что система медицинского образования в России глубоко устарела и не соответствует современным требованиям. Нас не учили ни доказательной медицине, ни критическому чтению медицинской литературы, ни поиску современных знаний. На медицинской этике нас учили тому, что не этично говорить пациенту о неизлечимом заболевании. И втюхивали лозунги «Лечи человека, а не симптом», вместо того, чтобы учить реальной работе с пациентами. Я не про то, как у нас плохо, а у них хорошо. Проблемы есть везде, но важно о них говорить, чтобы что-то можно было решить. Среди всего этого всегда можно было найти тех, кем ты вдохновляешься, за кем готов следовать. Я ходил на дежурства со 2 курса университета, чтобы хоть что-то перенять у тех, кого считал достойными врачами и всегда стремился найти учителя в коллеге. Мне повезло найти хорошие примеры, которые научили меня как добывать информацию и просеивать из них знания. И соцсети не в последнюю очередь поспособствовали развитию целого поколения думающих врачей.

Немного новостей с медицинского фронта, так сказать. Не интерн, не ординатор. Резидент. Хоть из "П", но звучит гордо!

Сегодня я заканчиваю работать в инстутите Самуэли – амбициозном и бурно развивающемся научном институте, созданном в стенах одного из крупнейших в стране онкологических центров. Коллеги устроили небольшие проводы и сказали много теплых слов. Так получилось, что не смотря на весь кайф работать в науке, в нежных и комфортных условиях приближенных к стартапу из «силиконовой долины», я все же врач, и год назад мне предложили комплексный подход в профессиональной интеграции.

Сейчас я ухожу в небольшой отпуск и с октября начну резидентуру по онкологии тут же, в онкологическом центре Давидов (Medical Center Rabin). В общем я вполне сгодился. Я получил израильскую медицинскую лицензию, профессиональное признание и работу спустя год после эмиграции. И сегодня, получив столько теплых слов и более чем мягкий процесс перехода в клиническое подразделение могу сказать себе, что я чего-то да стою. Можно подумать - опять в резидентуру, дежурства, изматывающая работа. Да, это так! Но мне предоставилась возможность научиться новому, поработать в западной медицине и, спустя 11 лет после окончания ординатуры в Москве, не просто обновить, но обогатить - приумножить накопленные знания и опыт. Мне зачли достаточно, чтобы я не чувствовал себя ущербно и не так много, чтобы я офигел и разбился о весьма сложный процесс получения статуса врача специалиста. Из 5,5 лет резидентуры по онкологии мне нужно будет пройти 3 года и 3 месяца, из которых 9 месяцев я буду работать в отделении общей терапии и год в отделении радиотерапии. А значит я, пройдя онкохирургическую школу и достаточно, как мне кажется, достойный опыт в медицинской онкологии, после года на научной позиции тут и пройдя предстоящие мне испытания могу стать намного большим специалистом, чем даже мог представить. Поэтому я с радостью и готовностью приму все эти испытания. Ведь знаю, что самое сложное я уже сделал. Я поднялся над конформизмом и чувством собственной важности, не струхнул перед сложностями и обменял максимально комфортную московскую жизнь на постоянное преодоление. Внутренне я понимал, что хочу разбить, пусть даже и в своей отдельно взятой голове, стереотип «где родился там и пригодился», и кажется у меня получилось.

О долгосрочных последствиях курения вейпов нам пока известно немного, однако, постепенно появляется все больше информации о случаях тяжелого повреждения легких. И если раньше это связывали с наличием в жидкостях для вейпов витамина Е и тетрагидроканнабинола, то в NEJM опубликовали случай, когда продавец сижек и жижек загремел на ИВЛ на целый месяц и еще неизвестно, чем это ему аунется. Это все к чему? Когда-то врачи рекомендовали сигареты беременным. Может нам просто нужно подождать? Лично я побаиваюсь рассуждать о безопасности этих сладких дымков. А вы что думаете? https://www.nejm.org/doi/full/10.1056/NEJMicm2503172?query=featured_home

Казалось бы, ну ковид и ковид – очередная респираторная вирусная инфекция, из-за которой было много шума и все мы немного посидели дома (эх, вот были времена). Однако, до сих пор каждый второй пациент спрашивает меня не могла ли его опухоль быть связана с коронавирусной инфекцией. Еще больше вопросов связано с вакцинацией (много там и конспирологии). Глобально на заболеваемость онкологическими заболеваниями пандемия никак не повлияла. Касательно вакцинации уже есть множество работ, продемонстрировавших не только безопасность вакцинации от коронавируса, но и потенциальное положительное (сюрприз сюрприз) ее влияние, например, на эффективность иммунотерапии у пациентов с метастатическим раком. Что говорить, что один из моих научных проектов сейчас как раз посвящен этой теме. Однако, публикации, указывающее на потенциальное негативное влияние на течение самого опухолевого процесса, тем более такого уровня мне ранее не встречались. https://www.nature.com/articles/s41586-025-09332-0

В последнее время я часто слышу фразу «рак молодеет». И правда , я не могу не отметить год от года становится все больше молодых пациентов. 20 лет, 30 лет. Это перестало быть редкостью. И не среди пациентов — ко мне все чаще стали обращаться коллеги, бывшие одноклассники и просто знакомые. Конечно, я понимаю, что это может быть моим личным информационным пузырем. Может ли это быть просто совпадением? Или всё же за этим ощущением стоит реальная тенденция? К счастью , сегодня у нас на вооружении имеются мощнейшие аналитические интрументы, которые можно использовать для оценки заболеваемости и смертности по всему миру. Подготовил для вас карточки с основной информацией.

Меня зовут Руслан Абсалямов. Я врач онколог, химиотерапевт, маммолог, хирург. Я решил обновить информацию о себе, чтобы каждый смог быстро найти ответ на вопрос - чем я могу помочь. Я живу и работаю в Израиле, однако, это не мешает мне проводить онлайн консультации для пациентов со всего мира. Практика показала, что в подавляющем большинстве случаев онлайн формат позволяет получить ответы на все вопросы. В особенности тем, кто сам проживает в других городах и странах.

Излучение — пугающее слово. Многие боятся делать обследования, особенно если это уже не в первый раз. ⠀ «Мне делали КТ 3 месяца назад — можно ли снова?» «ПЭТ-КТ — это же очень вредно?» ⠀ Такие вопросы я слышу регулярно. И это нормально — беспокоиться о здоровье. ⠀ Но давайте разложим всё по полочкам: — правда ли, что КТ опаснее рентгена? — почему ПЭТ-КТ не делают для профилактики? — когда частые КТ оправданы? — и как вообще понять, стоит ли волноваться?

Можно долго рефлексировать по поводу того, что заставляет людей не созидать, а разрушать, но люди всегда стремились к разрушению. Но и умели извлекать из этого пользу. И гонка вооружений подтолкнула к развитию технологий, которые сегодня используется для лечения рака. Мы сначала понимаем принцип уничтожения, а затем, переосмыслив, превращаем оружие в орудие. Это касается и истории развития онкологии. В случае хирургии от подходов Холстеда, который безусловно был новатором и великим хирургом (однако сегодня мы бы назвали его подходы хирургическим экстремизмом) мы пришли к минимально инвазивной хирургии, а в некоторых случаях вообще к отказу от хирургии. В случае химиотерапии, которая своему развитию обязана в том числе и боевым отравляющим веществам, мы пришли к более тонкому использованию клеточных механизмов, что сегодня демонстрируется в использовании таргетной и иммунотерапии. Так и в случае лучевой терапии. Когда- то гамма терапевтические установки напоминали пушки, из которых радиотерапевты, как «пулеметчики» «расстреливали» все подряд в надежде попасть и по опухоли. Однако, со временем все пришло к концепции минимального повреждения тканей вокруг опухоли. Деэскалация – это что можно назвать одним из векторов развития онкологии сегодня. Однако перед любой деэскалацией сначала должна быть эскалация. И как и в онкологии так и в жизни, я хотел бы верить, что то, что происходит сегодня в мире - это очередной виток эскалации, за которым последует деэскалация. Понимание необходимости более бережного подхода к таким деликатным вещам как ядерная энергия. Ну и конечно, как и любой тонкий инструмент - он должен быть в руках тех, кто умеет этим ответственно пользоваться. Вот такая вот вечерняя философия онколога из бомбоубежища. Всем добра

В последние годы страх людей перед ядерной катастрофой стремительно возрастает, приближаясь к уровню холодной войны (или даже превышающий). Бомбардировка ядерных объектов Ирана, как мне кажется, является самым ярким и, одновременно, пугающим событием. Мысли об этом и о том, в какой ситуации оказались я и моя семья, и как мы к этому относимся когда встаем среди ночи, чтобы идти в бомбоубежище подтолкнули меня об этом написать что-нибудь. Как минимум это приносит мне успокоение.

Короткая история о том, как я помог пациенту из другой страны