СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. Поэзия

Константин Бальмонт. ЛАСТОЧКИ. Сонет Земля покрыта тьмой. Окончен день забот. Я в царстве чистых дум, живых очарований. На башне вдалеке протяжно полночь бьет, Час тайных встреч, любви, блаженства, и рыданий. Невольная в душе тоска растет, растет. Встает передо мной толпа воспоминаний, То вдруг отпрянет прочь, то вдруг опять прильнет К груди, исполненной несбыточных желаний. Так в знойный летний день, над гладью вод речных Порою ласточка игриво пронесется, За ней вослед толпа сестер ее живых, Веселых спутниц рой как будто бы смеется, Щебечут громко все, – и каждая из них Лазури вод на миг крылом своим коснется. Константин Бальмонт. ПОД СЕВЕРНЫМ НЕБОМ. Элегии, стансы, сонеты #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛАНДЫШИ Ландыши вы белоснежные, Не соты ль вы лунных пчел? В шестигранные келейки нежные Заоблачный сон вошел. Вы сладостно, радостно дышите, Душистый лелея сон. Звоните тихонько, и слышите, Лишь вы тот слышите звон. Нет, не только. До самого звездного Неба, где Полночь – бледна, Где как будто бы в чарах морозного Сияния светит Луна, – Уходит напевами вольными Колокольный ваш призрачный звон, Над тенями берез тонкоствольными, Призывая на свой амвон. Проникаясь душисто молебнами, Вплоть до лунных звоните вы сел, И звонами тонко-хвалебными Ответствуют сонмы пчел. С Луною пчелы прощаются, И вниз скользят по струне, В ландыши внутрь помещаются, И тихонько жужжат к Луне. Вон видишь, в дома шестигранные, В снежистость, в душистость вошли, Золотистые, малые, странные, Их не слышно в цветочной пыли. Но не слышно лишь нам. Все ж в волнении, Если ночью близь ландышей мы, Словно в пенье мы, в мленье, в молении Белозвонной мглы – полутьмы. Константин Бальмонт. МАЙЯ (Сб. ХОРОВОД ВРЕМЕН) #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛАЗАРЬ Лазарь в своих пеленах, Страх в изумленных глазах. Тайна дрожит там, сквозя, То, что промолвить нельзя. Будет он снова живым, Тленье исчезло как дым. Только до смерти, в зрачках, Будет за радостью – страх. Константин Бальмонт. ЮЖНЫЙ КРЕСТ (Сб. БЕЛЫЙ ЗОДЧИЙ) #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛАДАН Есть ладан и ладан. Есть ладан простой, Хоть свет от него золотой. И дух его, синий расцвет фимиама, Есть чара вечернего храма. Есть ладан, который – от утренних рос, От ночи, от зорь, и от слез. И столько ль молитв, как сердечного зноя, В пахучем дыханьи бензоя. Константин Бальмонт. ЗЕЛЕНЫЙ ВЕРТОГРАД. Слова поцелуйныe. Часть 1 #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛАДА Ко мне пришла Богиня Лада. Нежна, светла, Она была, Как предрассветная прохлада. Я целовал, Твердя: «О, Лада!» Я ей давал Любви фиал, Она шепнула мне: «Не надо!» Но день алел, Как розы сада. И стал я смел, Любил, горел, И стала розовою Лада. И понял я, Что есть услада. «Моя! Моя!» «О, ты змея!» Шепнула мне, слабея, Лада. Константин Бальмонт. ЗЕЛЕНЫЕ СВЯТКИ (Сб. ПТИЦЫ В ВОЗДУХЕ) #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛАГУНА Цвет живой, как стебель нежный, Что овеян легкой мглой, Вышел к Солнцу, в мир безбрежный, Но взращен он под землей. Изумруд преображенный, Словно видимый во сне, Круглых рифов мир затонный, В ворожащей тишине. Здесь не встанет вал, в качаньи Пенно взвихренных минут, Он в молитвенном молчаньи, Просветленный изумруд. Эта зелень покрывала Влажно-призрачно светла, И в него лазурь опала, Изнутри светясь, вошла. Константин Бальмонт. ЖУЖЖАНЬЕ СТРУН (Сб. БЕЛЫЙ ЗОДЧИЙ) #бальмонт

Саша Черный. ЛЮБОВЬ НЕ КАРТОШКА (Повесть) Арон Фарфурник застукал наследницу дочку С голодранцем студентом Эпштейном: Они целовались! Под сливой у старых качелей. Арон, выгоняя Эпштейна, измял ему страшно сорочку, Дочку запер в кладовку и долго сопел над бассейном, Где плавали красные рыбки: «Несчастный капцан!» Что было! Эпштейна чуть-чуть не съели собаки, Madame иссморкала от горя четыре платка, А бурный Фарфурник разбил фамильный поднос. На утро очнулся. Разгладил бобровые баки, Сел с женой на диван, втиснул руки в бока И позвал от слез опухшую дочку. Пилили, пилили, пилили, но дочка стояла, как идол, Смотрела в окно и скрипела, как злой попугай: «Хочу за Эпштейна». – «Молчать!!!» – «Хо-чу за Эпштейна». Фарфурник подумал... вздохнул. Ни словом решенья не выдал, Послал куда-то прислугу, а сам, как бугай, Уставился тяжко в ковер. Дочку заперли в спальне. Эпштейн-голодранец откликнулся быстро на зов: Пришел, негодяй, закурил и расселся, как дома. Madame огорченно сморкается в пятый платок. Ой, сколько она наплела удручающих слов: «Сибирщик! Босяк! Лапацон! Свиная трахома! Провокатор невиннейшей девушки, чистой, как мак!..» «Ша... – начал Фарфурник. – Скажите, могли бы ли вы Купить моей дочке хоть зонтик на ваши несчастные средства? Галошу одну могли бы ли вы ей купить?!» Зажглись в глазах у Эпштейна зловещие львы: «Купить бы купил, да никто не оставил наследства...» Со стенки папаша Фарфурника строго косится. «Ага, молодой человек! Но я не нуждаюсь! Пусть так. Кончайте ваш курс, положите диплом на столе и венчайтесь – Я тоже имею в груди не лягушку, а сердце... Пускай хоть за утку выходит – лишь был бы счастливый ваш брак, Но раньше диплома, пусть гром вас убьет, не встречайтесь, Иначе я вам сломаю все руки и ноги!» «Да, да... – сказала madame. – В дворянской бане во вторник Уже намекали довольно прозрачно про вас и про Розу – Их счастье, что я из-за пара не видела кто!» Эпштейн поклялся, что будет жить, как затворник, Учел про себя Фарфурника злую угрозу И вышел, взволнованным ухом ловя рыданья из спальни. Вечером, вечером сторож бил В колотушку, что есть силы! Как шакал, Эпштейн бродил Под окошком Розы милой. Лампа погасла, всхлипнуло окошко, В раме – белое, нежное пятно. Полез Эпштейн – любовь не картошка: Гоните в дверь, ворвется в окно. Заперли, заперли крепко двери, Задвинули шкафом, чтоб было верней. Эпштейн наклонился к Фарфурника дщери И мучит губы больней и больней... Ждать ли, ждать ли три года диплома? Роза цветет – Эпштейн не дурак: Соперник Поплавский имеет три дома И тоже питает надежду на брак... За дверью Фарфурник, уткнувшись в подушку, Храпит баритоном, жена – дискантом. Раскатисто сторож бубнит в колотушку, И ночь неслышно обходит дом. <1910> Саша Черный. ГОРЬКИЙ МЕД (Сб. САТИРЫ И ЛИРИКА) #черный

Саша Черный. ЛЮБОВЬ К БЛИЖНЕМУ Сидите на месте и не рыпайтесь! В Париже – ни квартир, ни работы. (Из письма парижского эмигранта к римскому) Твой ближний влез уже на плот И ест, поплевывая в море, – А ты в волнах, раскрывши рот, Плывешь к спасительной опоре. Еще усилие одно... Но сверху гневный визг протеста: «Не доплывешь! Ступай на дно! Здесь на плоту нет больше места!..» 1924, декабрь Саша Черный. ИЗ ЗЕЛЕНОЙ ТЕТРАДКИ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932)) #черный

Саша Черный. ЛЮБОВЬ На перевернутый ящик Села худая, как спица, Дылда-девица, Рядом – плечистый приказчик. Говорят, говорят... В глазах – пламень и яд, – Вот-вот Она в него зонтик воткнет, А он ее схватит за тощую ногу И, придя окончательно в раж, Забросит ее на гараж – Через дорогу... Слава Богу! Все злые слова откипели, – Заструились тихие трели... Он ее взял, Как хрупкий бокал, Деловито за шею, Она повернула к злодею Свой щучий овал: Три минуты ее он лобзал Так, что камни под ящиком томно хрустели... Потом они яблоко ели: Он куснет, а после – она, – Потому что весна. Саша Черный. ПАРИЖСКИЕ БУДНИ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932)) #черный

Саша Черный. ЛУНАТИК Не могу закрытого взора Оторвать от бледной луны, – На луне застывшие озера И поля холодной тишины. Трепещут лунные крылья, Исчезает тело, звеня, Но не в силах бледные усилья Оторвать от крыши меня. Шумят душистые липы, Рубашка бьет по плечам... Лунные лучи, как липкие полипы, Присосались к плачущим очам. Скользят застывшие ноги, Листы гремят и гудят – Полшагá направо от дороги И слетел бы вниз в далекий сад. Сижу у трубы – бессонный, О спину трется кот... Соловьи свистят неугомонно, Теплый ветер жалобно поет. Внизу постель моя смята И дышит моим теплом, Но туда мне больше нет возврата... Как сойду со сломанным крылом? Не могу закрытого взора Оторвать от бледной луны, – На луне застывшие озера И поля холодной тишины... <1910> Саша Черный. ИНЫЕ СТРУНЫ (Сб. САТИРЫ И ЛИРИКА) #черный

Саша Черный. ЛУКАВАЯ СЕРЕНАДА О Розина! Какая причина, Что сегодня весь день на окошке твоем жалюзи? Дело было совсем на мази – Ты конфеты мои принимала, Ты в ресницы меня целовала, – А теперь, под стеною, в грязи, Безнадежно влюбленный, Я стою, словно мул истомленный. С мандолиной в руках, Ах! О Розина! Ты чище жасмина... Это знает весь дом, как вполне установленный факт. Но забывши и клятвы и такт, Почему ты с художником русским В ресторане кутила французском?! Пусть пошлет ему Бог катаракт! Задушу в переулке повесу... Закажу похоронную мессу И залью шерри-бренди свой грех... Эх! О Розина! Умираю от сплина... Я сегодня по почте, мой друг, получил гонорар... Нарядись в свое платье веселого цвета «омар», – Поплывем мы к лазурному гроту, Дам гребцам тридцать лир за работу, В сердце алый зардеет пожар – В складках нежного платья Буду пальцы твои целовать я, Заглушая мучительный вздох... Ох! О Розина! Дрожит парусина... Быстрый глаз твой с балкона лукаво стрельнул и пропал, В небе – вечера нежный опал. Ах, на лестнице тихо запели ступени, Подгибаются сладко колени, – О, единственный в мире овал! Если б мог, свое сердце к порогу, Как ковер, под прекрасную ногу Я б швырнул впопыхах... Ах! <1912> <1922> Капри Саша Черный. ИНЫЕ СТРУНЫ (Сб. САТИРЫ И ЛИРИКА) #черный

Саша Черный. ЛОШАДИ Четыре кавалера Дежурят возле сквера, Но Вера не идет. Друзья от скуки судят Бока ее и груди, Ресницы и живот. «Невредная блондинка!» «Н-дас, девочка с начинкой...» «Жаль только не того-с!» «Шалишь, а та интрижка С двоюродным братишкой?» «Ну это, брат, вопрос». Вдали мелькнула Вера. Четыре кавалера С изяществом стрекоз Галантно подлетели И сразу прямо к цели: «Как спали, хорошо-с?» «А к вам, ха-ха, в окошко Стучалась ночью кошка...» «С усами... ха-ха-ха!» Краснеет Вера густо И шепчет: «Будь вам пусто! Какая чепуха...» Подходит пятый лихо И спрашивает тихо: «Ну, как дела, друзья?» Смеясь шепнул четвертый: «Морочит хуже черта – Пока еще нельзя». «Смотри... Скрывать негоже! Я в очереди тоже...» «Само собой, мой друг». Пять форменных фуражек И десять глупых ляжек Замкнули Веру в круг. <1910> Саша Черный. ПРОВИНЦИЯ (Сб. САТИРЫ) #черный

Саша Черный. ЛИТЕРАТОРЫ НА КАПРИ На скалах вечерние розы горят. Со скал долетает гуденье: «Четвертую часть возвратили назад И требуют вновь сокращенья...» Пониже, средь кактусов пыльно сухих Весь воздух тоской намозолен: «Почто, Алексеич, задумчив и тих?» – «Последней главой недоволен...» А с моря, сквозь шлепанье сонной волны, С далекой доносится барки: «Сто раз переделывай! Очень умны! И так нет строки без помарки...» 1912 Саша Черный. АВГИЕВЫ КОНЮШНИ (Сб. САТИРЫ) #черный

Саша Черный. ЛИРИЧЕСКАЯ КУХАРКА Блестя золотыми зубами, Из парка Выходит кухарка-швейцарка С бобами. Расставила боком подметки, Застыла: На липе разлапистой гулко и четко Воркует голубка... Как мило! Две бабочки вьются над маком, – Жених и невеста. Сияя восторженным лаком, Кухарка – ни с места. Посмотрит на тучки, На желтых утят в светло-сизой капусте И сложит умильно швейцарские ручки На бюсте. * * * А в кухне клокочет бульон, Бежит через край, На блюде охапка сырых макарон, Под блюдом – рассыпанный чай, – И мухи, на мясо усевшись гурьбой, Жужжат вперебой... Какая обида! Напрасно уныло взывает хозяйка: «Где Фрида?!» Поди – и узнай-ка... * * * О Фрида, цвети без забот!.. Случаен твой жребий кухарки: Дух Сафо встревоженно-жаркий В тебе несомненно живет. Прими же мой братский привет! Когда-нибудь, выбравши время, Тебе возложу я на темя Венок из твоих невозможных котлет. 1924 Саша Черный. КАПРИЗНЫЕ ВИРШИ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932)) #черный

Саша Черный. ЛИВЕНЬ В конюшне старой скрылся я от бури. Сквозь дверь раскрытую клубились облака... Вдали клочки лазури, Залив шипящий и гряда песка. Под ветром виноградники мотались, Гудел тростник, Влетали пчелы, пели, волновались. Мой пес приник к колену и поник. Листва взлетала стаею зеленой, Пылил очаг холодною золой, Сверкнула молния в разрыве тучи сонной Коленчатой иглой... Раскатистой волною грянул гул, Графитный шлейф к холму спустился круто, Тростник притих, вздохнул, – И хлынул ливень весело и люто. * * * В дверь вдвинулась дымящаяся потом Седая голова коня... Втянулась, сбруею звеня, Спина, покрытая клеенчатым капотом, А сзади фермер, сгорбленный старик, Мешок на голове, – в глазах тревога: Кипит ключом размытая дорога. И ветер дик! По треплющейся гуще винограда Хлестнули комья града... Грудь и лицо подставивши грозе, Промчался он к взлохмаченной лозе. С осколком льда на скрюченной ладони Бежит назад... Не убран виноград! Ко мне растерянный он обращает взгляд, – Вихрь рвется в дверь, как дух погони... Прибиты гроздья влажные к земле, Град по межам взбухает белой грядкой, А у холма все гуще на челе Венец лиловый вьется темной складкой. * * * О Господи, не осуди меня... Тревога фермера сознанья не задела, – Я жадно вдаль смотрел и слушал, онемелый, Размерное дыхание коня. Нет у меня ни виноградника, ни крыши, – Глаза остались... Листья мчались выше, Воды бурлящей желтые извивы Неслись у ног в залив, Сквозь дым дождя кусты вздымали гривы, И ослепителен был молний перелив... Такой библейской красотой и силой Была полна разящая гроза, Так радовался ветер буйнокрылый, Так трепетала влажная лоза, Что, если бы в тот дикий миг Стрелой небесною Господь меня настиг, – Улыбка беззаботная сковала б Немые, почерневшие уста... ………………………………… 1929 Саша Черный. ЛЕТНИЙ ДНЕВНИК (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932)) #черный

Саша Черный. ЛЕНИВАЯ ЛЮБОВЬ Пчелы льнут к зеленому своду. На воде зеленые тени. Я смотрю, не мигая, на воду Из-за пазухи матери-лени. Почтальон прошел за решеткой, – Вялый взрыв дежурного лая. Сонный дворник, продушенный водкой, Ваш конверт принес мне, икая. Ничего не пойму в этом деле... Жить в одной и той же столице И писать раза два на неделе По четыре огромных страницы. Лень вскрывать ваш конверт непорочный: Да, я раб, тупой и лукавый, – Соглашаюсь на все заочно. К сожаленью, вы вечно правы. То – нелепо, то – дико, то – узко... Вам направо? Мне, видно, налево... Между прочим, зеленая блузка Вам ужасно к лицу, королева. Но не стану читать, дорогая!.. Вон плывут по воде ваши строки. Пусть утопленник встречный, зевая, Разбирает ваши упреки. Если ж вам надоест сердиться (Грех сердиться в такую погоду) – Приходите вместе лениться И смотреть, не мигая, на воду. <1922> Крестовский остров Саша Черный. ИНЫЕ СТРУНЫ (Сб. САТИРЫ И ЛИРИКА) #черный

Саша Черный. ЛЕГКИЕ СТИХИ В погожий день, Когда читать и думать лень, Плетешься к Сене, как тюлень, С мозгами набекрень. Куст бузины. Веревка, фартук и штаны... Сирень, лиловый сон весны, Томится у стены. А за кустом – Цирюльник песий под мостом, На рундучке, вертя хвостом, Лежит барбос пластом. Урчит вода, В гранитный бык летит слюда. Буксир орет: «Ку-да? Ку-да?!» И дым, как борода. Покой. Уют. Пустая пристань – мой приют. Взлетает галстук, словно жгут, – Весенний ветер лют. Пора в поход... Подходит жаба-пароход, Смешной, распластанный урод. На нем гурьбой народ. И вот – сижу... Винт роет белую межу. С безбрежной нежностью гляжу На каждую баржу. Кусты, трава... Подъемных кранов рукава, Мосты – заводы – синева И кабаки... Са-ва !* А по бокам, Прильнув к галантным пиджакам, К цветным сорочкам и носкам, Воркует стая дам. Но я – один. На то четырнадцать причин: Усталость, мудрость, возраст, сплин... Куда ни кинь, все клин. Поют гудки. Цветут холмы, мосты легки. Ты слышишь гулкий плеск реки? Вздыхаешь?.. Пустяки! <1928> __________ *Ладно! Идет! (фр.). Саша Черный. ИЗ ДНЕВНИКА ПОЭТА (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932)) #черный

Саша Черный. ЛЕГЕНДА Это было на Пасху, на самом рассвете: Над окопами таял туман. Сквозь бойницы чернели колючие сети, И качался засохший бурьян. Воробьи распевали вдоль насыпи лихо. Жирным смрадом курился откос... Между нами и ими печально и тихо Проходил одинокий Христос. Но никто не узнал, не поверил виденью: С криком вскинулись стаи ворон, Злые пули дождем над святою мишенью Засвистали с обеих сторон... И растаял – исчез он над гранью оврага, Там, где солнечный плавился склон. Говорили одни: «сумасшедший бродяга», – А другие: «жидовский шпион»... <1920> Саша Черный. ВОЙНА (Сб. ЖАЖДА) #черный

Саша Черный. ЛАМЕНТАЦИИ Хорошо при свете лампы Книжки милые читать, Пересматривать эстампы И по клавишам бренчать, – Щекоча мозги и чувство Обаяньем красоты, Лить душистый мед искусства В бездну русской пустоты... В книгах жизнь широким пиром Тешит всех своих гостей, Окружая их гарниром Из страданья и страстей: Смех, борьба и перемены, С мясом вырван каждый клок! А у нас... углы, да стены И над ними потолок. Где событья нашей жизни, Кроме насморка и блох? Мы давно живем, как слизни, В нищете случайных крох. Спим и хнычем. В виде спорта, Не волнуясь, не любя, Ищем Бога, ищем черта, Потеряв самих себя. И с утра до поздней ночи Все, от крошек до старух, Углубив в страницы очи, Небывалым дразнят дух. Но подчас, не веря мифам, Так событий личных ждешь!.. Заболеть бы, что ли, тифом, Учинить бы, что ль, дебош? В книгах гений Соловьевых, Гейне, Гете и Золя, А вокруг от Ивановых Содрогается земля. На полотнах Магдалины, Сонм Мадонн, Венер и Фрин, А вокруг кривые спины Мутноглазых Акулин. В звуках музыки – страданье, Боль любви и шепот грёз, А вокруг одно мычанье, Стоны, храп и посвист лоз. Отчего? Молчи и дохни. Рок – хозяин, ты лишь раб. Плюнь, ослепни и оглохни, И ворочайся, как краб! …………………………… Хорошо при свете лампы Книжки милые читать, Перелистывать эстампы И по клавишам бренчать. 1909 Саша Черный. ВСЕМ НИЩИМ ДУХОМ (Сб. САТИРЫ) #черный

Саша Черный. ЛАБОРАНТ И МЕДИЧКИ I Он сидит среди реторт И ругается, как черт: «Грымзы! Кильки! Бабы! Совы! Безголовы, бестолковы – Иодом залили сюртук, Не закрыли кран... Без рук! Бьют стекло, жужжат, как осы... А дурацкие вопросы? А погибший матерьял? О, как страшно я устал!» Лаборант встает со стула. В уголок идет сутуло И, издав щемящий стон, В рот сует пирамидон. II А на лестнице медички Повторяли те же клички: «Грымза! Килька! Баба! Франт! Безголовый лаборант... На невиннейший вопрос Буркнет что-нибудь под нос; Придирается, как дама – Ядовито и упрямо, Не простит пустой ошибки! Ни привета, ни улыбки...» Визг и писк. Блестят глазами, Машут красными руками: «О, несноснейший педант, Лаборашка, лаборант!» III Час занятий. Шепот. Тишь. Девы гнутся, как камыш, Девы все ушли в работы. Где же «грымзы»? Где же счеты? Лаборант уже не лев И глядит бочком на дев, Как колибри на боа. Девы тоже трусят льва: Очень страшно, очень жутко – Оскандалиться – не шутка! Свист горелок. Тишина. Ноет муха у окна. Где Юпитер? Где Минервы? Нервы, нервы, нервы, нервы... <1909> Саша Черный. БЫТ (Сб. САТИРЫ) #черный