Игры разума

#Когнитивнаявойна Метод сократического диалога - это древняя техника ведения беседы, возникшая более 2000 лет назад в Древней Греции. В контексте общения со сторонниками популизма этот метод представляет собой мощную альтернативу классическим спорам. Главный принцип метода прост: вместо того чтобы навязывать собеседнику готовую истину, вы задаете точные вопросы, которые побуждают его самостоятельно анализировать собственные убеждения. Когда вы напрямую указываете человеку на его неправоту или приводите контраргументы, вы неизбежно сталкиваетесь с тем, что Зигмунд Фрейд назвал сопротивлением (resistance). Психика собеседника мгновенно переходит в режим защиты, и его убеждения только сильнее укрепляются. Сократический диалог позволяет обойти эту ловушку: Он не атакует психологические защиты в лоб, а бережно создает крошечные трещины в уверенности человека, не нанося ему при этом болезненной нарциссической травмы. Этот метод направлен на запуск внутреннего процесса осмысления: человек меняет свое мнение только тогда, когда сам обнаруживает противоречия в своей логике. Он намеренно замедляет беседу, помогая противостоять тактике «галопа Гиша» (gish gallop), когда собеседник за пару минут хаотично вываливает гору несвязанных между собой обвинений и лозунгов. Важнейшее условие: сократический диалог никогда не должен выглядеть как манипуляция или ловушка. Собеседник мгновенно почувствует, если вы задаете вопросы свысока, желая выставить его дураком. Ваша внутренняя позиция должна быть искренней: «Я действительно хочу понять, как ты мыслишь, и готов вместе с тобой исследовать, насколько прочны твои убеждения».

#Когнитивнаявойна Ограниченность фактов в дискуссиях с радикально настроенными людьми или сторонниками популистов - это ключевой феномен, подтвержденный как столетним опытом психоанализа, так и современными социальными исследованиями. Когда мы пытаемся переубедить человека с помощью логики, статистики и неопровержимых доказательств, мы почти всегда сталкиваемся с глухой стеной. Это происходит по нескольким глубоким психологическим причинам: 1. Популизм - это эмоциональная, а не когнитивная проблема Главная ошибка рационального спора заключается в убеждении, что сторонники популистов просто дезинформированы и им не хватает качественных данных. Однако их убеждения строятся не на когнитивных размышлениях, а на острых эмоциональных потребностях - жажде принадлежности, поиске достоинства и иллюзии контроля в хаотичном мире. Когда политическое убеждение защищает глубокую эмоциональную рану (например, стыд, чувство изоляции или бессилие), оно становится «эмоционально полезным». Эмоционально полезные убеждения принципиально не могут быть разрушены фактами. Как метко формулируют исследователи: «их чувствам плевать на ваши факты». 2. Защитный рефлекс: атака на факты как самооборона С точки зрения психоанализа, человеческая психика защищает себя от слишком болезненных истин и внутренних конфликтов с помощью защитных механизмов (вытеснения, проекции, отрицания). Факты и аргументы, противоречащие убеждениям человека, воспринимаются его бессознательным не как нейтральная информация, а как прямая угроза и нападение на его личность. В этот момент срабатывает универсальный защитный рефлекс: когда психологическая защита подвергается прямой атаке, она неизбежно усиливается. Пытаясь опровергнуть ложные убеждения фактами, мы лишь заставляем собеседника еще глубже зарываться в свои догмы. 3. Колоссальная цена удержания противоречий Сторонники популистов часто живут в мире очевидных внешних противоречий (например, декларируют любовь к свободе, но подчиняются авторитарному лидеру). Психика тратит огромное количество энергии на то, чтобы подавлять этот внутренний диссонанс и «не замечать» этих противоречий. Когда вы приходите извне и предъявляете человеку факты, указывающие на эти противоречия, вы фактически пытаетесь разрушить хрупкий карточный домик, который удерживает его психическую структуру от распада. Именно поэтому реакция на факты бывает такой бурной, взрывной и агрессивной. 4. Эффект сплочения перед лицом критики Попытки опровергнуть ложь лидера фактами или насмешками приводят к обратному результату на уровне группы. Каждый аргумент извне воспринимается сторонниками как очередное доказательство «заговора» и преследования их движения. В результате групповая сплоченность только растет, фанатизм усиливается, а связь с лидером становится еще более глубокой и неразрывной. 5. Закрытый доступ к интеллекту Психоанализ показывает, что интеллект человека становится доступным только после того, как мы достучимся до его аффекта (эмоционального состояния). Если человек чувствует угрозу, страх или унижение, его способность к логическому мышлению блокируется. Поэтому любые статистические выкладки и рациональные доводы бесполезны, пока сторонник популизма находится в оборонительной позиции.

#Ашхар ...продолжение предыдущего поста: На сайте также есть возможность поддержать нашу работу. Вы можете: — оказать финансовую поддержку; — заполнить анкету и стать частью большой семьи «Ашхара»; — стать наблюдателем или соратником; — принять участие в исследовательской работе; — стать исследователем; — предложить собственный проект или экспертную помощь. Мы открыты для сотрудничества и готовы работать со всеми, кто разделяет идею развития армянского цивилизационного пространства. «Ашхар» - это не проект нескольких людей. И, пожалуй, это самое важное, что мы хотим подчеркнуть. «Ашхар» не принадлежит кому-то из его основателей. Это общий армянский проект. Именно это является одним из ключевых принципов, закреплённых в нашем Каноне и аксиомах «Ашхара». Поэтому мы приглашаем вас к сотрудничеству. Давайте вместе покажем миру - и прежде всего самим себе, - что мы достойны своих предков. Что армянская цивилизация не является лишь частью прошлого. Она жива. Она способна мыслить. Она способна создавать. И она будет развиваться дальше.

#Ашхар Уважаемые друзья! Наконец мы готовы представить вам результат многомесячной работы команды научно-исследовательского центра «Ашхар». Это был большой и непростой труд. Команда объединила знания, исследования и опыт, накопленные нами за многие годы в научной, культурной, технологической и общественной сферах. Сегодня мы готовы показать вам сайт научно-исследовательского центра «Ашхар» - многоуровневую интеллектуальную платформу, с помощью которой мы надеемся не просто объединить представителей армянского мира, но и предложить реальные модели и практические инструменты его развития и изменения. Сайт построен как сложная многоуровневая система. Он ориентирован не только на армянскую аудиторию, но и на внешнюю академическую и экспертную среду -специалистов, исследователей и представителей других цивилизационных систем, которые занимаются изучением сложных систем, цивилизаций и моделей их развития. Наша задача - показать не только самим себе, но и миру, что армянская цивилизация существует, умеет мыслить, способна создавать сложные модели и готова к развитию и изменениям. В разделе «Центр» и «Канон» собраны основные канонические документы, определяющие рамку армянской цивилизации: её ценности, принципы, миссию, структуру и основные направления развития. Чтобы легче понять всю систему документов, мы рекомендуем начать с файла «Манифест». Там простым и понятным языком мы попытались объяснить: — что такое армянский Աշխարհ; — почему армянская цивилизация сегодня должна измениться; — какие вызовы перед ней стоят; — и в каком направлении, на наш взгляд, должно происходить её дальнейшее развитие. В разделе «О нас» представлена информация о команде проекта: кто работает над «Ашхаром», как организована наша деятельность, какая структура сформирована и кто принимал участие в создании научно-исследовательского центра. За этим проектом стоят люди, которые на протяжении многих лет занимались исследованиями в различных областях и сегодня объединили свои знания в рамках единой цивилизационной модели. Отдельный раздел посвящён шести стратегическим исследовательским направлениям, в рамках которых будут осуществляться основные научные работы центра. Через эти направления мы рассматриваем армянскую цивилизацию как сложную многослойную систему - изучаем её через различные призмы и на этой основе пытаемся моделировать возможные сценарии её будущего. За время работы над проектом наша команда подготовила и опубликовала порядка семи научных и аналитических материалов, посвящённых различным аспектам армянской цивилизации, её истории, современному состоянию и перспективам развития. На сайте также создана большая библиотека, которую мы будем постепенно наполнять. Здесь будут собраны книги, исследования и другие материалы, связанные с деятельностью наших специалистов и исследователей. Уже сегодня в рамках проекта подготовлены и опубликованы несколько книг, созданных непосредственно в процессе нашей работы. В отдельном разделе собраны подкасты и выступления наших исследователей на различных платформах. Через них мы стараемся говорить об армянской цивилизации более доступным языком, объяснять идеи проекта и обсуждать вопросы, которые сегодня имеют значение для будущего армянского мира. Раздел «Наши проекты» - это уже практическая часть работы. Здесь собраны конкретные направления и проекты, которые мы реализуем или готовим к реализации в рамках «Ашхара». Для нас принципиально важно, чтобы деятельность центра не ограничивалась исследованиями и теоретическими моделями. Научная мысль должна превращаться в практические решения.

#Когнитивнаявойна Эмоциональные защитные механизмы - это не проявление глупости, упрямства или сознательного нежелания видеть правду, а естественные бессознательные структуры психики, выполняющие роль «психического иммунного ответа» против внутренних угроз. Человеческий разум устроен так, что он не способен безболезненно переработать абсолютно любой опыт. Некоторые чувства оказываются слишком ранящими, инсайты пугающими, а внутренние противоречия — непереносимыми. Чтобы защитить личность от этой разрушительной душевной боли, психика выстраивает защитные барьеры. В процессе формирования жестких убеждений и приверженности популизму ключевую роль играют четыре классических механизма защиты: Вытеснение (Repression): бессознательное подавление и удаление из сознания травмирующего опыта, страхов или болезненных истин. Проекция (Projection): механизм, при котором человек приписывает внешнему миру или оппонентам те собственные слабости, страхи и нежелательные качества, которые он отказывается признавать в самом себе. Отрицание (Denial): игнорирование очевидных фактов реальности, признание которых нанесло бы слишком сильный удар по хрупкому внутреннему балансу. Рационализация (Rationalization): конструирование логичных и разумных объяснений уже после того, как человек совершил выбор, продиктованный исключительно скрытыми эмоциональными мотивами. Если убеждения человека сформировались не на основе холодного интеллектуального анализа, а как ответ на острые эмоциональные дефициты (жажду признания, чувство принадлежности к группе, обретение достоинства или иллюзию контроля над хаотичным миром), любая попытка изменить его мнение сталкивается с сопротивлением: Факты как нападение: В этой точке логические аргументы и доказательства неправоты воспринимаются бессознательным не как нейтральная информация, а как прямая угроза выживанию психики. Самоукрепление защиты: Базовое правило психоанализа гласит: когда защита подвергается прямой атаке, она неизбежно усиливается. Любые попытки переубедить человека, указать на его неправоту или высмеять его выбор заставляют его закрываться, глубже зарываться в свои убеждения и еще сильнее привязываться к группе и лидеру. Огромная цена диссонанса: Игнорирование собственных очевидных противоречий требует от человека колоссального количества психической энергии. Тот, кто приходит извне и пытается ткнуть человека носом в эти противоречия, угрожает разрушить всю психологическую структуру, которая удерживает этого человека от эмоционального распада. Отсюда возникает мгновенная, бурная оборонительная реакция. За любым агрессивным отстаиванием политической позиции всегда стоит эмоциональная рана, которую эта позиция призвана защитить. Политическое убеждение выполняет важные терапевтические функции для уязвленного «Я»: Оно защищает от парализующего чувства стыда, который является главным клеем авторитарной привязанности; Трансформирует невыносимое внутреннее бессилие в контролируемую ярость; Возвращает ощущение значимости и героической идентичности глубоко униженному человеку; Дает фигуру «сильного отца», который защитит в пугающем и нестабильном мире. Поскольку эти убеждения эмоционально крайне полезны и буквально спасают человека от депрессии или тревоги, они никогда не могут быть побеждены или разрушены сухими фактами.

#Когнитивнаявойна Психологическое (или направленное) влияние (l’influence orientée) представляет собой один из ключевых инструментов и в то же время одну из главных целей когнитивной войны. Под этим термином понимается целенаправленное, добровольное воздействие на разум, мышление, эмоции или нейропсихологическую целостность конкретного человека либо узкой группы лиц. Такое вмешательство способно приводить к долгосрочным и даже необратимым последствиям для человеческой психики. Классическое определение трактует психологическое влияние как способ, с помощью которого целенаправленное вмешательство источника (агента изменений) побуждает человека или группу людей изменить свои убеждения, установки и поведение либо принять новые. В то время как классический бихевиоризм рассматривал психику как «черный ящик», современный когнитивный подход проникает внутрь этого «ящика» для воздействия на базовые когнитивные механизмы: Интеллект и рациональность: Влияние опирается на ментальные автоматизмы, а также на явные и скрытые, быстрые и медленные, автоматические и контролируемые процессы мышления. Манипуляторы скрупулезно изучают личные качества, убеждения, когнитивные искажения и предпочтения своей цели. Эмоционально-волевая сфера: Воздействие направлено на управление стрессом, эмоциями и мотивацией, провоцирование внутренних психических конфликтов и эксплуатацию ментальной уязвимости или дефектов личности. Биологический уровень: Психологическое влияние поддерживается воздействием на более глубокие биологические регуляторные механизмы, такие как телесные потребности, а также структурную и функциональную целостность мозга и эндокринной системы. Формы и уровни реализации психологического влияния Индивидуальный уровень и микротаргетинг: Точечное воздействие на конкретную цель (например, командира, политика или ключевого специалиста). Оно часто принимает форму «добровольного подчинения» (la soumission librement consentie), когда человека погружают в условия, располагающие к податливости (использование символики, мелких уступок вроде «ноги в дверях», ритуалов вовлечения). Совершив требуемый поступок, жертва сама рационализирует свое поведение ради психологической последовательности и начинает убежденно транслировать нужное влияние дальше, выступая в роли бесплатного «полезного идиота». Психосоциальный уровень (малые группы): Давление со стороны ближайшего окружения, при котором выработанные группой представления становятся обязательными нормами поведения под угрозой исключения. Выделяют два механизма: Информационное влияние принятие мнения другого человека (особенно если он кажется компетентным и независимым) за доказательство реальности. Нормативное влияние стремление соответствовать ожиданиям других, чтобы не оказаться изгоем. Социальный уровень (социальная инженерия): Использование пропаганды, «фабрик согласия», обмана (децепции), а также концепций «рефлексивного управления», или китайской «психологической войны». Кибернетическое влияние: Алгоритмические стратегии запутывания в цифровой среде, а также компьютерная борьба за влияние. Сбор больших данных (big data) позволяет осуществлять профилирование пользователей для перехода от массового манипулирования к индивидуальному микротаргетингу (как в случае с Cambridge Analytica). Риторика (ораторское искусство): Инструмент влияния, который Платон называл «сладким насилием». Посредством речей человек добровольно соглашается изменить свои внутренние представления о вещах.

#Когнитивнаявойна Психоанализ политического популизма рассматривает это явление не как когнитивный сбой или недостаток информации, а как глубоко эмоциональную проблему и форму психологической защиты против душевных травм, уязвленного самолюбия, потери статуса, стыда и неопределенности. Когда люди сталкиваются с пугающим и хаотичным миром, их психика активирует бессознательные защитные механизмы - вытеснение, проекцию, отрицание и рационализацию. Популизм предлагает идеальные компенсаторные структуры для этих защит, которые можно описать через несколько ключевых психоаналитических концепций: 1. Популист как «Селф-объект» (Хайнц Кохут) Для многих сторонников лидер-популист перестает быть просто политической фигурой. Он начинает выполнять функцию, которую Хайнц Кохут назвал селф-объектом (selfobject). Лидер буквально встраивается в психическую структуру человека, помогая ему: Регулировать собственную уязвимую самооценку и восстанавливать уязвленное чувство гордости; Обрести стабильность идентичности и иллюзию контроля в непредсказуемом мире; Вернуть ощущение собственного достоинства. Поскольку личность лидера сливается с собственным «Я» последователя, любая критика в его адрес воспринимается сторонниками не как политическое разногласие, а как прямая атака на их собственную идентичность и экзистенциальную безопасность. 2. Защитная динамика и сопротивление (Зигмунд Фрейд) Психоанализ утверждает, что прямая атака на психологическую защиту лишь заставляет её укрепляться. Когда оппоненты пытаются переубедить сторонников популизма с помощью фактов, логики или насмешек, это воспринимается бессознательным как угроза всей психической структуре. Факты отскакивают, а сопротивление нарастает, поскольку признание неправоты лидера разрушило бы хрупкий внутренний баланс, удерживающий человека от боли и признания собственных противоречий. 3. Расщепление реальности (Мелани Кляйн) С точки зрения теории объектных отношений Мелани Кляйн, популизм погружает массы в психологически незрелую параноидно-шизоидную позицию. Для этого состояния характерно расщепление (splitting) — разделение мира на абсолютное добро («мы», «патриоты») и абсолютное зло («они», «враги», «элиты»). Переход в более зрелую депрессивную позицию требует способности выносить амбивалентность реальности, признавая, что один и тот же объект может обладать как хорошими, так и плохими качествами. Популизм же активно препятствует этому созреванию, паразитируя на черно-белом восприятии мира. 4. Перенос и «эмоциональная рана» (Transference) В основе привязанности к популисту всегда лежит эмоциональная рана, которую защищает политическое убеждение. Это может быть страх беспомощности, стыд, изоляция или потребность в сильной отцовской фигуре в угрожающей среде. В общении со сторонниками популизма часто возникает феномен переноса (transference). Они бессознательно проецируют на оппонентов свои прошлые травмы отношений — например, фигуру авторитета, который читал им нотации, или представителей элиты, которые заставляли их чувствовать себя ничтожными. Если оппонент реагирует с раздражением или высокомерием, он мгновенно подтверждает эту роль врага, и диалог прекращается. 5. Контейнирование и отзеркаливание (Уилфред Бион, Хайнц Кохут) Поскольку популизм опирается на аффекты, преодолеть его фактами невозможно. Психоаналитический подход к общению со сторонниками требует: Контейнирования (containment) по Биону — способности принимать, выдерживать и трансформировать тяжелые эмоции собеседника, не скатываясь в ответную агрессию и высокомерие. Отзеркаливания (mirroring) по Кохуту — признания и валидации реального психологического чувства (страха нищеты, потери контроля, ненужности), скрывающегося за политическим лозунгом, без подтверждения ложных фактов. Понимание этой бессознательной динамики показывает, что сторонники популизма — это «раненые люди с плохим ответом на реальную боль».

#Когнитивнаявойна Когнитивная война (Cognitive warfare) представляет собой сферу, в которой направленное когнитивное влияние (influence cognitive orientée) используется как один из ключевых инструментов и целей. Суть этого процесса заключается в том, чтобы изменить, модифицировать или заблокировать автономное мышлениевыбранного человека или группы людей. Такие манипуляции могут иметь долгосрочные и даже необратимые последствия для человеческой психики. Направленное влияние в когнитивной войне является многомерным и затрагивает различные уровни человеческого существа: Интеллектуальный уровень: Воздействие нацелено на логику и рациональность (как на сознательном, так и на бессознательном уровне). Оно использует ментальные автоматизмы, быстрые и медленные процессы мышления, а также особенности восприятия, внимания, памяти, репрезентации и принятия решений. Тактики строятся на скрупулезном изучении уязвимостей мышления, личных качеств и убеждений человека. Эмоциональный и психологический уровень: Влияние направлено на управление уровнем стресса, эмоциями и мотивацией целей. Манипуляторы стремятся спровоцировать внутренние психические конфликты, используя ментальные слабости, привычки и стремление к социальному конформизму. Биологический уровень: Воздействие доходит до глубоких биологических регуляторных механизмов — от телесных потребностей до структурной и функциональной целостности мозга, эндокринной системы и организма в целом. В военной теории когнитивные методы разделяются по вектору их направленности: Положительный (защитный) вектор: ориентирован на защиту, поддержку и повышение когнитивной эффективности союзников, коллег или руководителей (например, через эргономику умственного труда). В доктринах это соотносится с психологическим действием (action psychologique), которое строится на уважении к личности адресата и призвано стимулировать полезное поведение дружественных сил. Отрицательный (деструктивный) вектор: преследует цель исказить, подчинить или заблокировать процессы мышления. Этот вектор соотносится с понятием психологической войны (guerre psychologique), направленной на установление контроля над чужими представлениями, памятью, установками и поведением, а также на разрушение когнитивных способностей противника. Когнитивная война сочетает социологические и психологические подходы, работая на нескольких ключевых уровнях: Социальный уровень (социальная инженерия): Пропаганда, «фабрика согласия», методы введения в заблуждение (децепция), российские концепции «маскировки» и «рефлексивного управления», а также китайские концепции «трех войн» и психологической войны. В цифровом пространстве это выражается в алгоритмических стратегиях запутывания и провоцирования ошибок, а также в «компьютерной борьбе за влияние». Сбор больших данных позволяет профилировать пользователей и переходить от массового влияния к индивидуальному (ярким примером является инцидент с Cambridge Analytica). Психосоциальный уровень (малые группы): Использование группового давления, где общие представления становятся нормами, обязательными для каждого участника под угрозой исключения. Выделяют информационное влияние (принятие чужого мнения за истину) и нормативное влияние(стремление соответствовать ожиданиям группы). В сетях («тесных мирах») влияние активно распространяется по принципу «шести рукопожатий», оставаясь наиболее эффективным на расстоянии до трех контактов. Индивидуальный уровень (микротаргетинг): Точечное воздействие на конкретного человека с целью изменения его поведения, при котором у него сохраняется иллюзия свободы выбора. Важную роль играет концепция «добровольного подчинения» (la soumission librement consentie): манипулятор создает условия (используя когнитивные искажения, вовлечение в группы, символику), в которых жертва совершает поступок, а затем сама рационализирует его и становится бесплатным «транслятором» нужного влияния (эффект «полезных идиотов»).

#Цивилизация Работа Научно-исследовательского центра «Ашхар» с цивилизационной моделью не является проявлением фанатичного цивилизационизма или попыткой создать очередную идеологическую конструкцию. Для нас это прежде всего следствие осознания того, куда движется современный мир и как меняется сама логика глобальной политики. Сегодня цивилизационный подход становится заметным трендом, в том числе в современной американской политике. Особенно активно подобная риторика развивается в интеллектуальной среде американских «новых правых» и частично проявляется в политике администрации Трампа. Однако здесь необходимо различать собственно цивилизационный подход и его политические интерпретации. В популярном понимании, во многом сформированном Самюэлем Хантингтоном, цивилизации рассматриваются как крупные культурно-исторические сообщества, объединенные религией, историей, языком и другими глубинными признаками. Хантингтон предполагал, что по мере ослабления западной универсалистской модели именно цивилизационные различия будут приобретать все большее значение в мировой политике. Однако современный американский «новый правый» цивилизационизм во многом выходит за рамки классического хантингтонского подхода. Его логика во многом ближе к концепции Карла Шмитта и его представлению о мире, организованном в виде крупных пространственных блоков - Grossräume, каждый из которых находится под доминирующим влиянием регионального гегемона. В такой системе предполагается, что различные цивилизационные и политические пространства могут сосуществовать без необходимости навязывать друг другу универсальную идеологическую модель. Однако одновременно возникает другая проблема: кто и на каком основании определяет границы этих пространств и кто получает право быть их гегемоном? По своей политической логике подобная стратегия может быть определена как иерархическая и антиуниверсалистская модель мирового порядка, допускающая существование различных цивилизаций, но одновременно признающая за сильными государствами право доминировать внутри собственных «сфер влияния». Отсюда возникает принципиальное противоречие: отказ от глобального универсализма не обязательно означает отказ от империализма - он может означать лишь переход от глобального империализма к региональному. Цивилизационный дискурс американских «новых правых» нельзя полностью отождествлять с практической политикой администрации Трампа. Хотя администрация часто использует язык цивилизации, ее реальная политика значительно более противоречива и нередко строится на транзакционной логике, ситуативных интересах и персонализированных политических отношениях. Особенно заметно это на Ближнем Востоке, в отношении Израиля и Ирана, где практическая политика Трампа далеко не всегда соответствует идеям тех представителей «новых правых», которые выступают за сокращение американского присутствия в чужих цивилизационных пространствах и отказ от «вечных войн». Аналогичное противоречие существует и в отношении Китая. Последовательная цивилизационная стратегия предполагала бы признание за Китаем особого цивилизационного пространства и отказ от попыток постоянного американского доминирования в Восточной Азии. Часть представителей американских «новых правых» прямо рассматривает Китай как «цивилизационного равного» и выступает за прагматичное сосуществование вместо бесконечной конфронтации. В этой логике даже вопрос Тайваня приобретает другое значение: он перестает быть исключительно вопросом американской глобальной гегемонии и начинает рассматриваться через призму признания китайской региональной сферы влияния. Особое место в американском цивилизационизме занимает Европа. С одной стороны, она рассматривается как историческая колыбель западной цивилизации. С другой - именно современная Европа воспринимается частью американских «новых правых» как источник главной угрозы для этой цивилизации: либерализма, мультикультурализма и утраты традиционной идентичности. Поэтому вмешательство в европейскую политику может рассматриваться не как внешняя политика, а почти как внутрицивилизационный конфликт за буд

#Когнитивнаявойна Современный популизм не мог бы существовать в своей нынешней форме без технологической инфраструктуры социальных сетей, которая создала психологическую среду, идеально адаптированную под авторитарный популизм. Психологические механизмы цифровой радикализации работают на стыке особенностей человеческой эволюции, алгоритмического дизайна и бизнес-моделей ИТ-гигантов: 1. Эволюционная уязвимость разума Человеческий мозг биологически и эволюционно не приспособлен к колоссальным объемам информации XXI века. Наше мышление устроено так, чтобы искать простоту, племенное (трайбалистское) разделение, понятных врагов, очевидных союзников и эмоционально заряженные истории вместо сложной статистической абстракции. Социальные медиа напрямую паразитируют на этой слабости. 2. Оптимизация под вовлеченность вместо правды Алгоритмы платформ изначально настраиваются не на точность или объективность информации, а на показатель вовлеченности (engagement). Максимальную реакцию и удержание внимания пользователей вызывают самые сильные эмоции - гнев, страх, возмущение и сигналы племенной идентичности. Исследование Массачусетского технологического института (MIT) 2018 года показало, что дезинформация распространяется в Twitter (X) в шесть раз быстрее, чем правдивые факты. Это происходит не из-за глупости людей, а потому, что ложь создается более эмоционально заряженной, удивительной и подтверждающей групповую идентичность. 3. Эхо-камеры и «пузыри фильтров» Стремление алгоритмов удерживать пользователя внутри комфортного для него контента создает «пузырь фильтров» (термин, описанный Эли Паризером еще в 2011 году) и приводит к возникновению эхо-камер. Внутри такой камеры человек перестает слышать внешние голоса, получая лишь многократно усиленное отражение собственных убеждений. Психологическая выгода: Это дает мощное психическое облегчение, повышает самооценку и защищает от изнурительной сложности и двусмысленности реального мира. Последствие: Нарастает глубокая аффективная поляризация. Сторонники разных политических лагерей перестают просто спорить о ценностях - они начинают жить в принципиально разных вселенных и потреблять абсолютно разные наборы «фактов». 4. Спираль радикализации Алгоритмические системы устроены по принципу постепенного усложнения экстремальности контента. Человеку, который начинает с потребления умеренных или просто консервативных материалов, система начинает рекомендовать все более и более радикальные публикации. Это происходит автоматически, поскольку радикальный контент генерирует больше кликов, реакций и обеспечивает максимальное время удержания на платформе. 5. Постоянная нарциссическая подпитка Для сторонников лидера-популиста социальные сети превращаются в ежедневно обновляемую систему нарциссического ресурса. Каждый день они получают алгоритмическое подтверждение того, что они - «хорошие и правые», а их оппоненты - «коррумпированное зло». Это укрепляет их внутреннюю идентичность и защищает от когнитивного диссонанса. 6. Бизнес-модель, торгующая ненавистью Этот разрушительный процесс не является случайной ошибкой кода. Данные Центра противодействия цифровой ненависти и внутренние документы Facebook, обнародованные разоблачительницей Фрэнсис Хауген (Francis Hogan), подтверждают: руководство соцсетей отлично знало, что их алгоритмы целенаправленно ведут пользователей к радикализации. Однако они сознательно отказались менять настройки, поскольку гнев и поляризация приносят прибыль. В цифровой экономике ненависть - это коммерческий продукт, который отлично продается.

#ИИ В истории человечества были периоды тектонических сдвигов, когда рушились привычные устои, а люди по всему миру синхронно переосмысляли свое место во Вселенной. Немецкий философ Карл Ясперс назвал такую эпоху «Осевым временем» (примерно с 800 по 200 годы до н.э.). Тогда из-за войн, изобретения железа и разрушения старых общинных связей люди столкнулись с глубоким экзистенциальным кризисом. Ответ на этот кризис изменил цивилизацию: именно тогда родились мировые религии, философия, этические системы и письменность, позволившая человеку подняться над повседневностью. Сегодня многие мыслители сходятся во мнении: мы стоим на пороге Нового Осевого времени (или AI-xial Age). Только триггером выступают не железные орудия, а климатический кризис и искусственный интеллект. Существует популярный миф, что прогресс неуклонно освобождает нас от работы. Но если взглянуть на антропологическую статистику, картина выглядит иначе: · В каменном веке (охотники и собиратели): По данным исследований, на добычу еды, приготовление пищи и обустройство базового быта наши предки тратили всего около 15–20 часов в неделю (от 2 до 4–7 часов в день). Остальное время они посвящали общению, воспитанию детей, отдыху и ритуалам. Их стандарт жизни был минималистичным, но свободного времени было в избытке. · В современном обществе: Стандартная рабочая неделя сегодня составляет 40 часов и более (не считая ежедневных изнуряющих пробок, долгой дороги на работу и цифрового переутомления по вечерам). Мы производим колоссальное количество благ и обладаем технологиями, о которых древний человек не мог и мечтать, но объем занятости встроил нас в жесткие рамки индустриальных графиков. Может ли текущая революция искусственного интеллекта вернуть нам первобытную свободу от рутины, но на принципиально новом витке спирали? В отличие от прошлого, ИИ выполняет роль «планетарного компьютера», который делает видимым то, что скрыто от человеческого глаза: от сложных экосистемных процессов изменения климата до паттернов нашего собственного мышления и поведения. · Расширение внутреннего мира: Философы отмечают, что продвинутые алгоритмы способны выступать зеркалом нашей психики - анализировать наши цифровые следы, подсвечивать когнитивные ловушки и помогать человеку работать над собой так, как раньше не мог ни один собеседник. · Экология существования: Если первое Осевое время подарило человечеству Золотое правило нравственности («относись к другим так, как хочешь, чтобы относились к тебе»), то новая эпоха учит нас расширять эту эмпатию на всю биосферу - переходить к концепции «священной природы» и планетарного гомеостаза. Однако здесь кроется и главный парадокс. Наряду с освобождающим потенциалом, ИИ несет в себе угрозу «эпистемического монокультуризма» - когда живое многообразие человеческого опыта сводится к холодному расчету единой вычислительной машины. А сценарии философов и футурологов вроде Юваля Харари или Джеффри Хинтона предупреждают: создав сверхъестественный интеллект, мы можем незаметно утратить контроль над собственной эволюцией. Новое Осевое время уже стучится в дверь. И от того, сможем ли мы использовать технологии не для поглощения человека машинами, а для обретения подлинной гармонии с природой и самими собой, зависит, станет ли эта эпоха триумфом или закатом нашей цивилизации.

#Когнитивнаявойна Коллективный нарциссизм - это социально-психологический феномен, который исследовательница Агнешка Колек Завала (в транскрипте - Agneska Collect Zavala) определяет как твердую убежденность людей в исключительности и величии собственной группы, которая сочетается с глубокой обидой на то, что остальной мир не признает это величие должным образом. В контексте массовых политических движений коллективный нарциссизм становится мощной силой, компенсирующей чувство уязвимости, маргинализации и непризнанности. На примере трампизма это выражается в лозунге «Америка прежде всего» (America First), который транслирует нарратив о том, что величайшую страну в мире несправедливо используют в своих интересах внешние силы и международные партнеры. Коллективный нарциссизм фактически «иммунизирует» участников группы против сострадания к тем, кто находится за её пределами. В этой психологической системе страдания посторонних людей (например, мирных жителей в зоне военных конфликтов) просто не регистрируются на эмоциональном уровне либо воспринимаются как прямая угроза ресурсам собственной группы («люди, которые забирают наши деньги»). Отношения с внешним миром сводятся к жесткой транзакционной логике. С точки зрения психоанализа, коллективный нарциссизм представляет собой индивидуальные защитные механизмы человека с нарциссическим расстройством, перенесенные на уровень масштабного политического движения. Любое движение, строящееся на коллективном нарциссизме, опирается на четыре базовые психологические защиты: Грандиозность (Grandiosity): Непоколебимая убежденность группы в собственной исключительности («мы - единственный настоящий народ», «мы - истинные patriots») и идея того, что это великое наследие целенаправленно разрушается врагами. Расщепление (Splitting): Абсолютное черно-белое восприятие реальности. В этой системе нет компромиссов или серых зон: все, кто не выражает безоговорочную лояльность группе и лидеру, автоматически признаются врагами. Презрение к институтам (Contempt for institutions): Полное отрицание легитимности судов, парламентов, науки и свободной прессы. Все они объявляются частью коррумпированной и фальшивой системы, мешающей воле «настоящего народа». Персекуторная (параноидная) тревога (Persecutory anxiety): Глубокий, экзистенциальный страх заговора. Члены группы искренне верят, что элиты, медиа и глобалисты плетут заговоры с целью их уничтожить, стереть их идентичность или подавить их. Зигмунд Фрейд предвидел этот феномен, описывая, как в массе у человека ослабевает личное критическое мышление и личная совесть, которые он полностью делегирует фигуре лидера. Позже Отто Кернберг детально описал, как эти механизмы группируются в жесткую симбиотическую систему, защищающую уязвимое «Я» последователей через слияние с грандиозным лидером. Если коллективный нарциссизм перестает сдерживаться прочными демократическими институтами, он неизбежно ведет к авторитаризму и разрушительным историческим последствиям.

Вы, наверное, часто слышали о редкоземельных элементах и о том, что основная часть их добычи и переработки сосредоточена в Китае. Давайте разберёмся, как так получилось и существовал ли у Китая какой-то секретный план. Сегодня Китай занимает доминирующее положение на рынке редкоземельных элементов: он располагает крупнейшими известными запасами и контролирует около 85% мировой переработки. Без этих материалов невозможно представить производство современных полупроводников, военной техники, электромобилей и оборудования для экологически чистой энергетики. Однако статус Китая как редкоземельной сверхдержавы сформировался не благодаря какому-то тайному плану по захвату мировой экономики, а в результате сложного сочетания внутренних интересов Китая и политики западных стран. Вот как развивались события: 1. Ресурсная база и технологический прорыв Рудник Баян-Обо во Внутренней Монголии снабжает китайскую промышленность с конца 1950-х годов. Позже центрами добычи тяжёлых редкоземельных элементов стали южные провинции Цзянси и Гуандун. Однако настоящая революция произошла в начале 1980-х годов, когда китайский химик Сюй Гуансянь разработал новый, более дешёвый способ разделения редкоземельных элементов. Это совпало с взрывным ростом мировой микроэлектроники и резко повысило значение редкоземельных металлов. 2. Экспорт любой ценой В 1980-е годы Пекину критически требовалась иностранная валюта. Ради расширения экспорта центральное правительство закрывало глаза на отсутствие экологического контроля и допускало хаотичную мелкую добычу. К началу 1990-х годов Китай обогнал США и стал крупнейшим мировым производителем редкоземельных элементов. 3. Запад и перенос экологических издержек США и европейские страны также активно способствовали этому процессу. Переработка редкоземельных элементов — крайне сложное, дорогостоящее и экологически опасное производство, способное создавать токсичные и радиоактивные отходы. Для западных стран перенос значительной части этих процессов в Китай оказался выгодной сделкой: они получали дешёвые материалы, в то время как основная экологическая нагрузка оставалась в КНР. Для самого Китая это обернулось серьёзными экологическими последствиями — от загрязнения почв и водных ресурсов до образования крупных токсичных хранилищ отходов. 4. От хаоса к государственному контролю К концу 1990-х годов из-за хаотичной внутренней конкуренции и деятельности нелегальных шахт редкоземельные элементы фактически продавались из Китая за бесценок — «по цене капусты или грязи». Чтобы остановить истощение ресурсов, повысить доходность отрасли и снизить экологический ущерб, с начала 2000-х годов Пекин начал жёстко наводить порядок: закрывать нелегальные предприятия, вводить экспортные пошлины и квоты, а также усиливать государственный контроль. 5. От экономического ресурса к геополитическому инструменту Долгое время Китай не рассматривал редкоземельные элементы как инструмент прямого геополитического давления. Всё изменилось в 2010 году после территориального инцидента с Японией, когда экспорт редкоземельного сырья был временно ограничен. Этот случай стал «тревожным звонком» для всего мира, а Китай окончательно осознал потенциал редкоземельных ресурсов как инструмента геоэкономического влияния. С этого момента началась масштабная централизация отрасли: предприятия постепенно консолидировались, а в 2021 году была создана крупная государственная структура China Rare Earth Group, находящаяся под прямым контролем китайского государства. Сегодня Китай всё активнее использует своё доминирующее положение в сфере редкоземельных элементов как один из рычагов в технологическом противостоянии с США. И знаменитая фраза Дэн Сяопина, сказанная в начале 1990-х годов: «У Ближнего Востока есть нефть, а у Китая — редкие земли». Сегодня эта фраза приобретает вполне реальный геоэкономический и геополитический вес.

#Когнитивнаявойна Концепция авторитарного характера, разработанная Эрихом Фроммом в его культовой работе «Бегство от свободы» (1941), служит важнейшим психологическим мостом в понимании природы популизма. Она детально объясняет, почему в определенные исторические моменты люди добровольно отказываются от демократических свобод в пользу подчинения сильной руке. Эту концепцию можно раскрыть через три ключевых аспекта: Фромм задается вопросом: почему люди могут сознательно избегать свободы? Его ответ заключается в том, что свобода глубоко пугает и травмирует неподготовленную психику. Свобода неизбежно приносит с собой личную ответственность, неопределенность и необходимость постоянно принимать сложные решения, живя с риском совершить ошибку и потерпеть неудачу. Когда мир вокруг становится слишком непрозрачным, хаотичным и угрожающим (под влиянием глобализации, цифровизации или экономической нестабильности), перегруженная психика начинает искать спасения и опоры в чем-то монументальном и незыблемом. Именно этот кризис идентичности порождает спрос на авторитарные решения. Авторитарный характер по Фромму не просто пассивен - он обладает выраженной двойственной структурой: Мазохистическая сторона (подчинение сильному): человек испытывает непреодолимое стремление подчиниться авторитету, который кажется ему непоколебимым и всеведущим. Это дает избавление от мучительного бремени выбора и неопределенности. Садистическая сторона (жестокость к слабому): одновременно с подчинением сильному, такой характер демонстрирует жестокость и презрение к тем, кто воспринимается как слабый, уязвимый или находящийся на более низкой ступени социальной иерархии. Для авторитарного характера невыносима полутональность и сложность современного мира. Популистский лидер предлагает гениально простое решение - радикальное сокращение сложности. С ним мир снова становится понятным: исчезает запутанность, появляются четкие враги (элиты, мигранты, внешние силы) и предельно ясные полярности - «мы и они», «хорошие и плохие». Лидер становится идеальным отражением потребностей такого человека. Его громкость, бескомпромиссность и отказ признавать свои ошибки притягивают тех, кто чувствует себя слабым, незаметным и проигнорированным. В силе лидера сторонники находят компенсацию собственного бессилия. Таким образом, согласно Фромму, авторитаризм - это не просто внешнее насилие со стороны лидера, а внутренний психологический запрос самих масс, утомленных хаосом свободы и ищущих защиты в иллюзии абсолютной силы.

#гигиена Сегодня мы настолько разленились, что уже долго не можем концентрировать своё внимание на какой-либо теме, а для привлечения нашего внимания остаётся всего несколько секунд. Большинство людей воспринимают информацию через видеоконтент, зачастую - через социальные сети и короткие видеоформаты, где практически любая информация подаётся на поверхностном уровне. Мы перестали читать. А ведь именно чтение способствует развитию мозга, формированию новых нейронных связей и укреплению уже существующих. При чтении наш мозг активно работает: анализирует, интерпретирует, создаёт образы, устанавливает связи. При пассивном потреблении видеоконтента мы зачастую просто «проглатываем» готовую информацию. Но чтение тоже требует усилий. Только глубокое погружение в тему, чтение не только коротких текстов в Telegram, но и сложных, объёмных материалов, помогает нам не оставаться поверхностными в своих знаниях. Мне часто говорят, что мои тексты слишком длинные и их сложно читать. Но, друзья, о сложных вещах нельзя говорить исключительно простым языком. Наш мир чрезвычайно сложен и многогранен. Его чрезмерное упрощение приводит к искажённому восприятию реальности, а само упрощение нередко становится манипулятивным инструментом, с помощью которого с аудиторией выстраивают быстрый эмоциональный и позитивный контакт. Сложные системы требуют сложного подхода. Поэтому старайтесь читать сложные тексты, не ленитесь. Это помогает тренировать мышление, концентрацию и способность глубоко понимать окружающий мир.

#аналитика #геополитика В современной геополитике разворачивается фундаментальный сдвиг: на смену историческим ожиданиям быстрых и решающих побед («блицкригов») приходит новая реальность - длительный стратегический тупик, который всё чаще оказывается не временной фазой перед прорывом, а устойчивым, постоянным состоянием конфликта. Почему современные войны теряют способность приводить к «стратегической развязке» (то есть к прочному политическому итогу - будь то победа на поле боя, капитуляция или мирный договор)? Согласно исследованиям, это объясняется одновременным действием четырех глубоких структурных условий: Наличие ядерного оружия у ключевых игроков резко повышает цену прямой эскалации между великими державами. Риск глобальной катастрофы заставляет стороны жестко ограничивать масштаб применяемой силы, что практически перекрывает пути к быстрому военному разгрому противника, но при этом оставляет пространство для ведения затяжной бесконечной борьбы. Внешняя помощь предохраняет обороняющуюся сторону от быстрого краха, но одновременно с этим лимитирует возможности для наступательного прорыва. Сегодня союзы функционируют не столько как инструменты для достижения быстрой военной победы, сколько как механизмы долгосрочного управления конфронтацией, помогающие избежать системного коллапса. Современные финансовые системы, энергетические рынки и технологические цепочки поставок связаны беспрецедентно глубоко. Масштабное экономическое давление (санкции, эмбарго, блокировки) позволяет государствам годами оказывать сильнейшее воздействие друг на друга, минуя прямое военное столкновение. В результате экономика затягивает соперничество, не давая ему завершиться военной победой одной из сторон. Спутниковое наблюдение, беспилотники, OSINT и разведка в реальном времени практически уничтожили фактор внезапности на поле боя. Скрытно подготовить масштабное наступление или совершить быстрый прорыв стало невозможно любые движения войск видны противнику сразу. Война неизбежно скатывается к позиционному истощению, где территориальные изменения происходят медленно и не ведут к стратегическому обрушению фронта. Мы живем в мире где: Границы между миром и войной размываются. Конфликты превращаются в режим «управляемой нестабильности», к которой постепенно адаптируются общества, рынки и политики. Главной задачей военного и государственного планирования становится не достижение быстрой победы любой ценой, а способность к долгосрочной стойкости (resilience), управлению эскалацией и удержанию стратегического баланса. Попытки действовать старыми методами в расчете на быстрый коллапс противника ведут лишь к затягиванию нестабильности и стратегическим просчетам. Победит не тот, кто сильнее ударит, а тот, кто дольше выстоит в условиях жестких ограничений.

#война Хакеры, предположительно связанные с Ираном, подозреваются в атаках на муниципальные системы водоснабжения более чем в дюжине штатов США в начале этого месяца. Обладая самой технологически развитой армией мира, США столкнулись с иррегулярной войной, где противоборство разворачивается в «серых зонах», без прямого военного контакта, с использованием нетрадиционных методов и технологий. США оказались не готовы к такой форме войны, и происходящее в их противостоянии с Ираном, на мой взгляд, наглядно это демонстрирует. Сегодня Соединённые Штаты во многом выигрывают благодаря своей географии и значительной удалённости от потенциальных противников. Однако распространение гибридных угроз целенаправленно сводит это преимущество к минимуму. В поисках решения данной проблемы американская военная наука обратилась к концепции всеобъемлющей обороны. Сегодня в своих стратегических разработках Пентагон пытается использовать опыт стран Северной Европы. Для Армении система всеобъемлющей обороны была разработана в рамках проекта «Вокезен» хорошо изложенная в «Кромке хаоса» и «Горизонты» Р. Арзуманяна. И, в отличие от США, у нас уже есть понимание не только того, что представляет собой эта система, но и того, каким образом её можно гармонично интегрировать в армянскую реальность, используя наш исторический и культурный опыт. Интересно, что экзистенциальные кризисы иногда дают возможность находить эффективные решения. Однако в нашем случае, похоже, мы пока ещё не доросли до их быстрой и последовательной реализации.

#Когнитивнаявойна Психоанализ утверждает, что для работы с массой, оказавшейся в ловушке синдрома «сильного отца» и живущей в симбиозе с лидером, необходимо понимать природу этой связи. В подобных деструктивных системах факты, логические аргументы и тем более насмешки или презрение НЕ работают. Более того, они зачастую дают обратный эффект. Каждая попытка высмеять сторонников популиста воспринимается как унижение и удар по их и без того уязвимому самолюбию, заставляя группу ещё сильнее сплачиваться вокруг лидера и защищать собственную идентичность. Чтобы изменить ситуацию, психологическая работа должна быть направлена на три ключевых направления: Понимание базовых человеческих потребностей. Люди нередко тянутся к популистским лидерам не столько из-за их политической программы, сколько потому, что через них пытаются удовлетворить фундаментальные потребности - в достоинстве, признании, принадлежности, безопасности и ясности. Отказ от конфронтации в пользу человеческой связи. Единственное, что действительно может помочь человеку постепенно выйти из подобных иллюзорных и зависимых отношений, - это длительный и терпеливый человеческий контакт, искренний интерес к личности, уважение и эмпатия. Попытка «переспорить» человека, унизить его или доказать его неправоту, как правило, лишь усиливает защитную реакцию. Работа с причинами, а не с симптомами. Лидер-популист - это не сама болезнь, а скорее её симптом, своего рода «температура». Бессмысленно бороться с температурой, разбивая градусник. Необходимо работать с социальными ранами, экономической незащищённостью, отсутствием перспектив, чувством унижения и исключённости из жизни общества - теми факторами, на которых подобная политико-психологическая система паразитирует. Таким образом, задача заключается не в том, чтобы победить сторонника популиста в споре, а в том, чтобы создать условия, при которых его зависимость от лидера перестанет выполнять психологическую функцию. Только тогда появляется возможность для самостоятельного мышления, критического восприятия действительности и выхода из деструктивной системы идентификации.

Недавно у меня состоялась встреча с очень интересным и патриотичным армянином - Саркисом, репатриантом, который переехал в Армению из Франции и запустил интересный проект «Խուստուփ Մեդիա». Мы говорили о цивилизационной модели развития Армении, о когнитивной войне и о той нарративной войне, которая сегодня ведётся против нас. Это была содержательная и глубокая встреча, посвящённая вопросам, которые, на мой взгляд, имеют стратегическое значение для будущего Армении и армянского мира. https://youtu.be/PtD4J_ZO3Ac?si=7Q73_EWww7PxCp0v

#Когнитивнаявойна Мы привыкли воспринимать социальные сети как зеркало реального общества - как открытую трибуну, где каждый гражданин может свободно выразить свою позицию, а алгоритмы просто пассивно фиксируют то, о чем думает народ. Однако современные исследования и реальная практика показывают обратное: социальные сети не отражают общественное мнение - они его конструируют. Проблема заключается вовсе не в банальной дезинформации или фейковых новостях, а гораздо глубже: технологии меняют само наше коллективное понимание того, «что думают остальные». Чтобы понять, как именно платформы искажают реальность, полезно взглянуть на конкретные механизмы их работы: · Влияние Twitter/X и частных владельцев: Когда платформы оказываются под единоличным контролем технологических олигархов (как это происходит с Илоном Маском на платформе X), алгоритмы и личные приоритеты владельца начинают определять повестку дня. Платформа превращается в среду, где ключевые политические дебаты, скандалы или искусственно раздуваемые темы вращаются вокруг навязчивых идей или интересов одного конкретного человека, выдавая их за «глас народа» (Vox Populi). · Экономика порно-сайтов и искажение нормы: Ярким примером того, как технологическая фильтрация подменяет реальную статистику желаний, является интернет-индустрия для взрослых. Исследования показывают, что подавляющее большинство пользователей являются лишь пассивными потребителями контента, тогда как тон всей индустрии задает микроскопический процент платящих клиентов. Алгоритмы продвигают специфические категории (например, жесткие табу или деструктивные практики) не потому, что они массово популярны среди всех людей, а потому что именно они эффективнее конвертируются в деньги. В результате подростки и потребители получают глубоко искаженное представление о том, «что нормально» и чего якобы ожидают от них окружающие в реальной жизни. Современное виртуальное пространство армянских социальных сетей (будь то бурные дискуссии в ф б, ютуб, поляризованные ветки в Telegram-каналах) не является реальным отражением армянской социологии. В офлайн-жизни реальные сообщества в регионах Армении, трудовые коллективы и различные социальные группы обладают совершенно иными, более сбалансированными и прагматичными запросами. Однако из-за специфики алгоритмов, погони за охватами, работы аффилированных аккаунтов и эмоционального накала виртуальная среда создает иллюзию радикального большинства. Пользователи начинают верить, что агрессивная повестка дня в сети и есть истинное мнение общества. В итоге формируется парадоксальный процесс: цифровое пространство перестает быть зеркалом армянской социологии, но постепенно начинает активно формировать ее, заставляя людей подстраиваться под фальшивые стандарты и навязанные виртуальные «нормы».