Игры разума

#Цивилизация Я являюсь носителем русского языка - именно на нем я мыслю, поскольку получил образование на русском. Армянский язык я освоил лишь за последние четыре года. В профессиональной деятельности ежедневно читаю литературу на английском языке, а для души изучаю испанский. Это постоянное соприкосновение с разными языками позволило мне сделать неожиданное открытие: именно армянский язык помогает глубже понять философию и цивилизационные основы нашего народа. Немецкий философ Иоганн Георг Гаман, один из крупнейших мыслителей эпохи Просвещения, утверждал, что язык - это не искусственная система знаков и не просто средство передачи информации. Язык - это живой организм, в котором воплощены история, опыт и жизненный мир народа. Каждый язык рождается в определенном географическом, историческом и культурном пространстве. То, как народ воспринимает природу, организует свой быт, переживает радость и страдание, осмысляет добро и зло, отражается в его словах, грамматике, образах и метафорах. Язык становится своеобразным архивом национальной памяти, в котором сохраняется опыт многих поколений. Поэтому развитие народа и развитие его языка - это единый процесс. Вместе с языком формируются способы мышления, система ценностей и особенности восприятия мира. Гаман подчеркивал, что первоначальная природа языка не логическая, а образная и поэтическая. Человек мыслит прежде всего через символы и метафоры, а уже затем превращает их в логические конструкции. Именно поэтому философия народа, его идентичность и особенности цивилизационного развития во многом уже заложены в самом языке. Язык формирует наши когнитивные модели, определяет то, как мы воспринимаем мир, и во многом объясняет, почему нам бывает легче понимать одни культуры и сложнее - другие. На мой взгляд, армянский язык изначально содержит особый цивилизационный код. Он не замыкает человека в рамках собственной культуры, а, наоборот, побуждает понимать окружающий мир, искать связи между различными цивилизациями и постоянно расширять горизонты своего познания. Не случайно одной из характерных черт армянской цивилизации на протяжении тысячелетий были путешествие, познание и возвращение домой с новым опытом, знаниями и достижениями. Армяне редко существовали в изоляции - они становились посредниками между культурами, соединяли разные миры и привносили приобретенные знания в собственную цивилизацию. Возможно, именно эта открытость миру, стремление к диалогу и способность соединять различные культурные пространства изначально заложены в структуре армянского языка. И именно поэтому он позволяет особенно глубоко понять не только наше прошлое, но и ту цивилизационную миссию, которая может быть востребована в будущем мире.

#Цивилизация Когда социальное дно, годами копившее обиду и нужду, дорывается до власти, мир рушится. Это не просто смена правителей - это выплеск первобытных, загнаных глубоко внутрь инстинктов. Маргинальные слои Парижа, полуголодные и обозленные, превратились в главную ударную силу якобинского террора во времена французской революции. Вчерашние бедняки, получив власть и право на насилие, устроили Сентябрьские расправы - без суда и следствия вырезали тысячи заключенных в тюрьмах. Желчь и зависть к аристократии вылились не в построение «равенства», а в упоение собственным всесилием. Гильотина работала без остановки, пока революция не пожрала собственных детей. Когда маргинализированные массы захватывают власть без институтов культуры и сдерживания, происходит моментальный откат к стадному поведению: · Накопленная годами унижений рефлексия превращается в жажду крови. Цель - не созидание, а унижение бывшего хозяина. · В массе индивидуальное сознание отключается. Человек перестает быть личностью и становится частью хищной стаи. Исчезает стыд и страх наказания. · Любой, кто носит чистую одежду, говорит на правильном языке или обладает интеллектом, автоматически признается врагом и подлежит уничтожению. · Желание сломать всё, что непостижимо для собственного ума (архитектуру, искусство, сложные социальные институты), чтобы свести мир до своего простого, понятного уровня существования. Власть, взятая исключительно из голода, мести и зависти, никогда не создает ничего нового. Она лишь сжигает всё дотла, пока сама не гибнет под обломками разрушенного дома.

#Цивилизация Сегодня родительство всё больше напоминает попытку удержать в руках горсть песка перед лицом надвигающейся бури. В мире, где границы между биологической плотью и искусственным интеллектом начинают стремительно стираться, у родителей рождается особая, глубокая экзистенциальная тревога. Мы отчаянно пытаемся создать для своих детей «состояние до» - островок жизни без экранов, социальных сетей и алгоритмов, надеясь, что они успеют окрепнуть в естественной среде, прежде чем их поглотит цифровая реальность. Это похоже на стремление насладиться каждым лучом летнего солнца, точно зная, что впереди неизбежно ждет долгая «цифровая зима» из тишины и мерцающих мониторов. Мы наблюдаем картину фундаментальной трансформации человеческой природы: Будущему поколению придется освоить навык, которым едва ли владеем мы - навык сосуществования с ИИ как с вечным, почти мистическим партнером, помогающим в познании. Технологии уже позволяют «взламывать» биологию: от нейрокомпьютерных интерфейсов, соединяющих мозг напрямую с машиной, до планов по «загрузке» сознания в цифровую вечность. Существует риск, что концепция суверенной личности, к которой мы привыкли, сменится чем-то более коллективным или даже «животным», где человек - лишь клетка в огромном технологическом организме. В этом новом мире наши дети могут стать своего рода «мутациями» - формами жизни, которые лучше адаптированы к среде, где технология опосредует каждое движение тела. Они будут меньше числом, но, возможно, станут сильнее, умнее и быстрее нас. Для многих современных людей решение иметь ребенка в эпоху ИИ перестает быть естественным инстинктом и превращается в осознанный акт веры. Мы понимаем, что наши дети - это не просто продолжение нас, а мост в цивилизацию, которая еще не существует до конца. Родительская тревога сегодня - это страх перед неизвестностью «джунглей» будущего, где машины и люди сольются воедино. Но именно в этой тревоге кроется надежда: попытка передать детям человеческие привычки и закалку плоти, чтобы они не просто выжили, но и нашли свой дом в мире, который мы едва ли можем себе вообразить.

В комментарий прошлого поста получил очень интересный комментарий! Суть которого заключается в том, что искусственный интеллект должен использоваться как инструмент для создания новых произведений, а не для копирования чужого творчества, голосов или стиля. Главная задача сегодня - найти баланс между защитой авторских прав и развитием технологий, чтобы ИИ расширял возможности творческих людей, а не нарушал права создателей контента. Мне кажется, проблема заключается в том, что у нас с вами разные подходы к этому вопросу. Вы рассматриваете искусственный интеллект на микроуровне как инструмент. И на этом уровне я с вами полностью согласен: ИИ уже стал необходимым инструментом и важнейшим фактором технологического развития. Я же смотрю на эту проблему на социально-философском уровне. На мой взгляд, человеческие когнитивные способности пока не готовы к жизни в мире, где одновременно существуют естественный, искусственный, коллективный и гибридный интеллект. Мы еще не выработали систему взаимоотношений между этими формами интеллекта, но уже оказались в новой реальности, в которой они взаимодействуют и влияют друг на друга. Я уже писал о том, как искусственный интеллект участвует в формировании мировоззрения детей, как способствует возникновению коллективного интеллекта и меняет механизмы принятия решений. Мы до сих пор не смогли даже дать исчерпывающий ответ на вопрос, что такое культура как продукт человеческой деятельности. Тогда возникает следующий вопрос: можно ли считать культурой то, что создает искусственный интеллект? Кому принадлежат авторские права на подобные произведения? Об этом я также неоднократно писал. И это лишь небольшая часть вопросов. Пока мы не дадим на них ответы на философском, этическом и социальном уровнях, говорить о гармоничном сосуществовании человека и искусственного интеллекта преждевременно. В противном случае существует риск, что естественный интеллект постепенно утратит способность самостоятельно мыслить, анализировать и создавать новое, все больше передавая эти функции искусственному интеллекту.

#Цивилизация В ближайшие десятилетия человечество столкнется с беспрецедентным разрывом: возможности искусственного интеллекта, в то время как социальные и государственные институты, призванные управлять этими технологиями, развиваются в привычном медленном темпе. Если мы не предпримем решительных шагов, наш мир может превратиться в пространство «производительности без процветания, исполнения без проверки и возможностей без ограничений». Вот основные вызовы, на которые современные цивилизации должны обратить внимание: В мире, где стоимость создания убедительных дипфейков и синтетических личностей стремится к нулю, системы верификации личности сталкиваются с кризисом. Нам необходимы новые инструменты, такие как «удостоверения личности» (personhood credentials), основанные на криптографии, которые позволят доказывать, что вы — реальный человек, не раскрывая при этом всех персональных данных. ИИ резко снижает затраты на слежку и правоприменение, что дает чрезмерную власть исполнительной ветви власти. Чтобы сохранить баланс, обществу нужны инструменты контроля: постоянные аудиторские следы для решений правительства, принятых с помощью ИИ, и публично доступные юридические модели, позволяющие гражданам оспаривать действия государства с той же скоростью, с какой они предпринимаются. ИИ меняет рынок труда быстрее, чем люди успевают переучиваться. Традиционные дипломы становятся слишком жесткими и медленными инструментами. Будущее требует: Гибких цифровых квалификаций, которые признаются работодателями и отражают реальные навыки в реальном времени. Пересмотра образования: ИИ должен стать «тренажером для ума», а не просто инструментом для быстрого выполнения заданий. Преподавателям придется четко определить, какие человеческие способности (критическое мышление, аргументация) остаются приоритетными. Сегодня модели ИИ обучаются на данных всего человечества, зачастую без адекватной компенсации создателям контента. Нам нужны новые институты управления данными, подобные организациям по защите авторских прав в музыке, которые смогут распределять вознаграждение между миллионами правообладателей на основе реального вклада их данных в обучение моделей. Современные алгоритмы часто усиливают разногласия и дезинформацию. Вызовом десятилетия станет создание «цифровой демократии», где ИИ используется для поиска точек соприкосновения и понимания мнений различных сообществ, как это уже тестируется в Тайване и Японии. Технологический прогресс будет успешным только в том случае, если он будет сопровождаться «институциональным воображением». Нам нужны коалиции, объединяющие технологов, правительство и гражданское общество, чтобы строить социальные системы так же амбициозно, как мы строим наши алгоритмы.

#аналитика #геополитика Бывший министр иностранных дел Ирана Мохаммад Джавад Зариф в своем последнем интервью рассказал о видении Ираном будущего Ближнего Востока. По его словам, Тегеран рассматривает регион как пространство, которое должно перестать быть ареной для вмешательства внешних сил и превратиться в интегрированное, самодостаточное сообщество государств, способных самостоятельно обеспечивать свою безопасность, развитие и сотрудничество. Иранское восприятие строится на нескольких ключевых столпах: Иран убежден, что десятилетия нестабильности вызваны попытками «аутсорсинга» безопасности глобальным державам, в частности США. По мнению Тегерана, присутствие внешних сил лишь провоцирует конфликты. Новая архитектура безопасности должна быть создана региональными государствами и для региональных государств. Иран видит себя неотъемлемой и постоянной частью этого ландшафта, которую невозможно исключить или сломить военным давлением. Для Ирана Ормузский пролив стал вопросом экзистенциальной безопасности. Тегеран считает, что имеет право ограничивать движение по нему до тех пор, пока против страны ведется экономическая война и санкции мешают иранской торговле. С иранской точки зрения, морские пути не могут быть нейтральными, если они используются для транспортировки оружия или логистики в интересах противников Ирана. Однако долгосрочная цель - совместное с Оманом и другими прибрежными странами управление проливом на основе международного права. Иран предлагает модель: Институциональный диалог: Постоянная площадка для обсуждения вопросов на основе взаимного уважения и ненападения. Экономическая экосистема: Создание регионального фонда развития, объединение транспортных сетей (железные дороги, трубопроводы) и совместная борьба с климатическими угрозами и нехваткой воды. Ядерное сотрудничество: Создание регионального консорциума по обогащению урана исключительно для мирных целей, что должно снять подозрения и укрепить доверие. Иран рассматривает политику Израиля - от расширения поселений до конфликтов в Газе и Ливане - как преднамеренную стратегию по посеву хаоса для поддержания собственного военного доминирования. С точки зрения Тегерана, Израиль последовательно подрывает любые дипломатические инициативы, направленные на деэскалацию между Ираном и Западом. Иран призывает соседей (арабские страны, Турцию, Пакистан) признать его как постоянного и мощного игрока, обладающего огромным человеческим и научным потенциалом. В ответ Тегеран выражает готовность «протянуть руку дружбы» и перейти от политики сдерживания к политике сотрудничества, если интересы Ирана будут уважаться. В иранском видении Ближний Восток будущего - это регион, где арабские финансы, турецкая индустрия и иранские технологии объединяются в единую сеть, вытесняя необходимость в американском военном присутствии.

#Ашхар Доверие имеет решающее значение для экономического и социального развития общества. Оно снижает транзакционные издержки, способствует сотрудничеству между людьми и стимулирует экономический рост. Согласно теориям доверия Кеннета Дж. Эрроу, Фрэнсиса Фукуямы и Александра Аузана, существует прямая зависимость между уровнем доверия в обществе и его экономическим развитием. Доверие - это уверенность в том, что другой человек будет действовать в соответствии со своими обязательствами и вашими обоснованными ожиданиями. В армянской цивилизации доверие было одним из фундаментальных принципов общественной жизни. Слово, данное армянином, обладало силой закона. Оно ценилось не меньше письменного договора, поскольку за ним стояла личная честь и ответственность. Именно на этом принципе строился институт азатов, которые определяли свое общественное положение не только происхождением, но прежде всего ответственностью - за защиту армянского мира, своей общины и за данное ими слово. Доверие также стало основой успеха армянских купцов в Индии, Персии, на Ближнем Востоке и в Европе. Во многих случаях их главным капиталом была не материальная собственность, а безупречная репутация. Одного данного слова было достаточно, чтобы гарантировать исполнение обязательств. Даже сегодня в некоторых странах Ближнего Востока, в том числе в Иране и ряде арабских государств, слово, данное армянином, продолжает восприниматься как надежная гарантия, сравнимая с денежным депозитом. Доверие имеет глубокие исторические и культурные корни. Оно восходит к этическим традициям дохристианского митраизма и впоследствии было органично воспринято и укреплено Армянской Апостольской Церковью как одна из нравственных основ армянской христианской цивилизации. К сожалению, сегодня мы во многом утратили этот цивилизационный капитал. Ослабло не только доверие к армянам со стороны других народов, но и, что еще опаснее, доверие армян друг к другу. Именно поэтому восстановление доверия является одной из ключевых задач Научно-исследовательского центра «Ашхар». Мы рассматриваем доверие не просто как нравственную категорию, а как один из важнейших цивилизационных идентификаторов армянина и необходимое условие возрождения армянской цивилизации. Прежде всего Центр намерен выстраивать доверие собственными делами, последовательностью своих действий и ответственностью перед обществом. Лишь после этого мы сможем распространять принцип доверия как один из основополагающих канонов армянской идентичности во всем армянском Ашхаре.

#инфовойна #псиоперации #PSYOP #Когнитивнаявойна В последнее время в сети активно распространяются кадры с нападениями на девушек из России в Армении и Грузии. Сразу хочу заявить: я категорически против любого насилия, тем более в отношении женщин. На мой взгляд, мы имеем дело с целенаправленной PSYOP операцией, использующей методы провокации и саботажа для разжигания ненависти между русскоязычными людьми и народами наших стран. Не могу говорить за Грузию и грузинское общество, но могу сказать об Армении. В нашей стране нет негативного отношения к русской культуре. Более того, порой можно наблюдать даже чрезмерно уважительное отношение к туристам из России. Нередко в ресторанах сначала обслуживают гостей, а уже потом местных посетителей. Мы - древняя цивилизация, которая на протяжении своей истории пережила рождение и гибель разных империй. Поэтому мы умеем разделять культуру, народ и текущую политическую ситуацию. Для армян это разные вещи. Тогда возникает вопрос: кто является бенефициаром подобных провокаций? Если посмотреть на общую картину, можно заметить, что туристический поток из России в Турцию снизился, тогда как в Армению и Грузию он вырос. Вместе с туристами увеличились и финансовые потоки. Одновременно усиливается негативный информационный фон вокруг поездок в Азербайджан. На мой взгляд, это дает основания предполагать, что подобные информационные кампании могут быть частью более широкой стратегии по дискредитации наших стран и созданию образа небезопасных направлений для российских туристов. Кроме того, в публичном пространстве уже появлялась информация о возможных связях одной из участниц скандала в ереванском аэропорту с азербайджанскими структурами. Не поддавайтесь на манипуляции. Всегда старайтесь смотреть не только на отдельные эпизоды, но и на процессы, интересы и возможных выгодополучателей.

Последние несколько дней в ведущих израильских информационных источниках распространяются публикации, в которых утверждается, что Израиль под давлением Азербайджана отказался от проведения голосования в Кнессете по вопросу признания Геноцида армян. Я ни на что не намекаю. Это лишь факт, о котором стоит знать.

#Ашхар Мы живём в исторический период, когда одной из главных проблем стало отсутствие смысла жизни. До XX века, несмотря на все трудности, у человека был смысл существования. Его источниками были религия, духовность, семья, община, традиции и земля, на которой он жил. Во всём этом человек видел смысл - пусть иногда основанный на мифах или внутреннем когнитивном компромиссе, но именно этот смысл позволял ему жить, сохранять внутреннее равновесие и ощущать своё место в мире. В XXI веке мы столкнулись с глубоким кризисом смыслов. Массовое распространение депрессии - одно из проявлений этого кризиса. В течение XX века огромные массы людей оторвались от земли, переселились в города, утратили связь с традиционной средой, семьёй и общиной. Одновременно резко выросло потребление антидепрессантов и других препаратов, связанных с лечением депрессивных состояний. Всё это говорит о том, что современный человек всё чаще оказывается в состоянии внутренней пустоты. К этому добавился крах многих глобальных идеологических проектов. Идеи глобализации, стирания границ, отказа от национальной идентичности и построения единого мира больше не воспринимаются как убедительное будущее. В результате перед человеком вновь возникает фундаментальный вопрос: в чём смысл жизни? Это один из важнейших вопросов, который лежит в основе исследований научно-исследовательского центра «Ашхар». Мы изучаем цивилизационные процессы и армянскую цивилизацию, стремясь сформировать современную систему смыслов для армянского народа. Мы ищем ответы на ключевые вопросы: кто такой армянин? В чём его миссия? Какую роль он играл в истории человечества? Какую роль он должен играть сегодня и в будущем? Эти вопросы имеют не только научное, но и экзистенциальное значение. Современные исследования показывают, что самый большой страх человека XXI века - это не страх смерти и даже не страх перед жизнью. Самый глубокий страх - потерять смысл своего существования. Исследования показывают, что современный человек всё чаще уходит в потребление, поскольку таким образом пытается заполнить внутреннюю пустоту, возникающую из-за отсутствия смыслов. Именно поэтому поиск, формирование и создание новых смыслов становятся одной из важнейших задач нашего времени.

#Цивилизация Сегодня можно наблюдать беспрецедентный кризис доверия к религиозным институтам по всему миру мира. Это уже не просто локальные скандалы, а глубокая системная трещина, проходящая через все христианское пространство. Одной из главных основ кризиса является природа самих церковных структур. Руководство институтов часто убеждает себя: если люди увидят несовершенство Церкви, они усомнятся в самом послании о спасении. Это приводит к практике сокрытия проблем (грехов) (будь то финансовая коррупция или насилие), которую оправдывают «благом верующих», чтобы те не «преткнулись». В итоге ложь и манипуляции становятся частью системы, которая должна нести истину. Кризис питается тем, что институты становятся «слишком близки к кесарю». В православном контексте коррупция часто связана с финансовыми махинациями и связями с государственными структурами или спецслужбами. В католическом и протестантском мирах институты десятилетиями скрывали сексуальные скандалы, ставя репутацию организации выше защиты пострадавших. Этот кризис не знает границ и деноминаций. Мы видим, как рушатся казавшиеся незыблемыми оплоты веры: Ирландия и Польша, некогда глубоко католические страны, переживают массовый отход от веры. Россия, несмотря на внешние атрибуты, сталкивается с глубоким внутренним равнодушием и моральным разложением, отставая от западных трендов лишь на пару десятилетий. США сотрясают скандалы как в Католической церкви, так и среди Южных баптистов. Коррупция не имеет идеологии. Она процветает и среди либералов, и среди консерваторов. Это происходит потому, что человеческий институт Церкви часто путают с самой Верой. Современный кризис Церкви - это не нечто новое. Вся история как Восточной, так и Западной Церкви наполнена кризисами. Более того, большой вопрос, сопоставимы ли сегодняшние проблемы с теми испытаниями, через которые, например, проходила Католическая церковь в Средние века. Немало подобных кризисов пережила и Армянская Апостольская Церковь. Главная проблема, на мой взгляд, заключается в том, что мы не разделяем Церковь как институт и религию как духовную основу. Церковь - это прежде всего общественный институт, а любой институт неизбежно сталкивается с внутренними противоречиями, ошибками и кризисами. Это естественная часть любой организованной человеческой деятельности, независимо от того, идет ли речь о религии, науке, государстве или любой другой общественной сфере. Армянская Апостольская Церковь, прошедшая тысячелетний путь и пережившая множество исторических испытаний, сегодня вновь сталкивается с серьезным вызовом — кризисом доверия. Именно поэтому ее цивилизационная роль заключается не только в сохранении духовной традиции, но и в том, чтобы показать обществу пример того, как подобные кризисы можно преодолевать, сохраняя верность своим фундаментальным ценностям.

#война Традиционные представления о военном могуществе стремительно устаревают. Сегодня наблюдается «крупнейшая революция в военном деле в истории», где на смену «войне платформ» приходит «война систем». В конфликтах будущего человеческие подразделения будут вступать в бой последними. Первую волну составят автономные системы, задача которых принять на себя огонь и расчистить поле боя. Роль военного меняется: из непосредственного исполнителя он превращается в контролера. Человек будет находиться «над циклом» (on the loop), осуществляя надзор и аудит действий ИИ, но не обязательно санкционируя каждый отдельный выстрел. Раньше приходилось выбирать между массовостью обстрелов и их точностью. Сегодня дешевые дроны, GPS и сенсоры позволяют наносить массовые удары, где каждый снаряд попадает точно в цель. Это делает войну более «точечной», снижая сопутствующий ущерб по сравнению с неизбирательной артиллерией. На поле боя оператор дрона теперь является более ценной целью, чем танк. При этом современные военные бюджеты великих держав все еще перегружены расходами на дорогостоящие платформы, эффективность которых была опровергнута текущими конфликтами. Внедрение ИИ в системы управления ядерным оружием вызывает серьезную тревогу. Основная опасность заключается не в «бунте машин», а в том, что алгоритм может сработать идеально по заложенной логике, но на основе неверных данных и быстрее, чем человек успеет вмешаться. Кроме того, ИИ способен подорвать основы ядерного сдерживания, научившись находить скрытые подводные лодки и мобильные пусковые установки. Мир входит в фазу, когда технологическое преимущество становится решающим фактором, а неспособность быстро адаптироваться к новым методам ведения войны делает даже самые мощные арсеналы уязвимыми. Готова ли наша армия к таким изменениям? С одной стороны, это даст нам возможность в короткие сроки и при минимальных затратах изменить систему обеспечения нашей безопасности. С другой стороны, если мы упустим этот момент, армянская армия может оказаться отброшенной в своем развитии еще на одно поколение назад.

#Цивилизация Недавний мой пост о природе власти, ответственности и человеческого достоинства, в котором я писал, что власть имущие позволяют себе злоупотребления лишь потому, что подчиненные это допускает, вызвал большой отклик. Поэтому предлагаю разобраться, что лежит в основе такого поведения. На мой взгляд, ключевая причина — рефлексивный компромисс со злом. Говоря простыми словами, компромисс со злом возникает тогда, когда человек оправдывает плохие поступки благими намерениями. Он убеждает себя, что ради «правильной» цели можно нарушить моральные принципы. В этике существуют две принципиально разные системы взглядов. Первая этическая система исходит из принципа: компромисс между добром и злом сам является злом. Если для достижения благой цели приходится использовать зло, значит, сама цель уже не может оправдать такие средства. Вторая этическая система строится на противоположном принципе: если конечная цель добрая, то компромисс со злом допустим. Здесь зло рассматривается как временный и оправданный инструмент для достижения высшего блага. Почему человек выбирает тот или иной путь? Во многом такой выбор определяется тем, как устроено моральное сознание человека. Во-первых, человека часто вдохновляет идея «великой» цели: благополучие семьи (близких), счастье народа, победа справедливости, защита государства или торжество добра. Если цель кажется достаточно важной, появляется соблазн оправдать ложь, насилие, несправедливость или другие аморальные поступки. Во-вторых, каждый человек стремится сохранить уважение к самому себе. Если культура, в которой он вырос, внушает, что ради общего блага допустимо нарушать моральные нормы, то такой компромисс начинает восприниматься не как преступление, а как добродетель. Именно поэтому во многих идеологических обществах человек искренне считает, что поступает правильно, даже совершая зло. Наконец, мораль отличается от простого прагматизма. Прагматичный человек спрашивает: «Что мне выгоднее?». Нравственный человек задает другой вопрос: «Имею ли я право так поступить?». Именно ответ на этот вопрос определяет готовность человека переступить через собственные принципы и идти на компромисс со злом. В этом, на мой взгляд, заключается одна из главных причин злоупотребления властью. Любая власть начинает совершать беззаконие тогда, когда убеждает себя, что делает это ради высокой цели, а общество соглашается с таким оправданием. Поэтому главный вопрос заключается не только в том, кто находится у власти. Гораздо важнее ответить себе на другой вопрос: готовы ли мы сами оправдывать зло, если оно совершается под лозунгами добра? Именно с этого выбора начинается нравственное здоровье общества.

#война Европа вступила в решающую фазу перевооружения, вызванную возвращением крупномасштабных войн на континент и растущей неопределенностью в отношении долгосрочных гарантий безопасности со стороны США. Согласно отчету Гудзоновского института, перед европейскими правительствами стоит дилемма: как быстро нарастить военную мощь, сохранив при этом атлантические связи и стремясь к большей независимости. Несмотря на то, что расходы на оборону растут самыми быстрыми темпами со времен холодной войны и приближаются к российским показателям, их эффективность снижается из-за разделения на 27 национальных рынков. Европа по-прежнему страдает от дублирования программ и отсутствия промышленного масштаба. Для реализации программы перевооружения и достижения автономии потребуется не менее 800 миллиардов евро дополнительных инвестиций до 2030 года. В отличие от США, где развита экосистема венчурного капитала для оборонных технологий, Европа остается чрезмерно зависимой от государственных бюджетов. Оборонно-промышленная база Европы создавалась для мирного времени, а не для условий интенсивного конфликта. Сейчас наблюдается острая нехватка боеприпасов, производственных мощностей и квалифицированных кадров (дефицит составляет около 150–200 тысяч специалистов). Хотя лозунг стратегической автономии популярен, реальность такова, что 78% оборонных заказов в 2022–2023 годах ушли за пределы Европы, из них большая часть - в США. Европа по-прежнему критически зависит от американских технологий в сфере ИИ, облачных вычислений и сложных систем вооружения, таких как ракеты Tomahawk. Эксперты полагают, что у Европы есть время примерно до 2032 года, чтобы достичь полной готовности к конфликтам высокой интенсивности без прямой поддержки США. Для успеха необходимы четыре ускорителя: масштабная мобилизация частного капитала, централизация закупок, регуляторная революция для ускорения циклов производства и интеграция гражданских технологических компаний в оборонное планирование. НАТО останется основой военного планирования и стандартов, в то время как Евросоюз возьмет на себя роль финансового и промышленного мотора, обеспечивающего «тыловую» устойчивость альянса. Европа способна стать мощным военным игроком, но только если сможет превратить разрозненные национальные рынки в единую стратегическую экосистему, способную внедрять инновации со скоростью современной цифровой войны.

#Ашхар Недавно у меня была встреча с серьезной армянской аудиторией, где я рассказывал про наш научно-исследовательский центр «Ашхар». Во время дискуссии один из слушателей, уважаемый профессор, возразил мне, заявив, что в академической науке понятия «армянская цивилизация» попросту не существует. К сожалению, это очень распространенная позиция - отрицание армянского наследия и влияния нашей культуры на мировую историю. Все подобные доводы обычно базируются на трудах классиков цивилизационного подхода (Тойнби, Шпенглера или того же Гумилева, который, к слову, откровенно симпатизировал тюркскому миру и других). Но вот в чем штука, друзья: суть науки в том, что любая теория должна быть опровержима научными же методами и не может претендовать на абсолютную аксиому. Наука тоже умеет жестко заблуждаться: • В конце XVIII века Французская академия наук официально утверждала, что никаких метеоритов не существует, а сообщения о камнях, падающих с неба - это лишь домыслы и фантазии малограмотных людей. • В 1600 году инквизиция сожгла на костре Джордано Бруно, а позже судила Галилея за поддержку гелиоцентрической системы Коперника, которая рушила догму о неподвижной Земле как центре Вселенной. Так что проблема не в самой мировой академической науке, а в отсутствии у нас мощной национальной научной школы, которая слой за слоем, на строгом академическом уровне, раскрывала бы наше наследие. Исторически сложилось так, что русская (а затем и советская) наука не допускала даже мысли о величии армянского «Ашхара» - и это при том, что междуречие Евфрата и Тигра берут свое начало именно на Армянском нагорье. С другой стороны британская наука, доминирующая в западной мысли, несла в себе память о жесткой конкуренции с богатейшим армянским купечеством Индии и колоний, а потому сознательно тормозила исследования армянской цивилизации, фактически наложив на эту тему негласное табу. И это естественный процесс. Когда ты слаб, никто не позволит тебе быть великим - таковы законы джунглей, которые прекрасно работают и в академической среде. Чтобы тобой безопасно восхищались, ты должен вымереть - как шумеры. Поэтому винить нам, по большому счету, некого, кроме самих себя. Мы слишком часто относимся к своей истории, культуре и философии не профессионально, а конъюнктурно. Мы не просто не ценим наследие предков - мы до сих пор не осознали свою настоящую миссию в этом мире. И, к сожалению, в первую очередь нам приходится доказывать, что мы - цивилизация, самим армянам.

#Цивилизация #аналитика #геополитика Сегодня западный мир переживает глубокий кризис доверия, который ставит под угрозу само существование трансатлантического альянса. То, что десятилетиями считалось незыблемым фундаментом безопасности, сегодня размывается односторонними решениями Вашингтона, вызывая беспрецедентный раскол между США и их европейскими союзниками. Кризис проявляется в трех ключевых сферах, где интересы сторон разошлись наиболее остро: Несмотря на то, что Европа взяла на себя значительную часть финансового и военного бремени Украинской помощи (потратив более 80 миллиардов долларов в 2025 году), администрация Трампа фактически исключила европейские страны из переговоров о прекращении войны. Особое возмущение в европейских столицах вызвал мирный план из 28 пунктов, просочившийся в ноябре 2025 года, который в значительной степени учитывал интересы России. Вашингтон начал военные действия против Ирана, не проконсультировавшись с союзниками. Это привело к тому, что европейские правительства дистанцировались от конфликта, а некоторые даже закрыли свое воздушное пространство и базы для американских операций. Публичные угрозы США захватить Гренландию и введение тарифов против стран, выступивших против этой идеи, были встречены в Европе с откровенной враждебностью. Этот эпизод стал катализатором экономических контрмер со стороны ЕС, что ранее было немыслимо в отношениях между союзниками. Последствия этой «эрозии доверия» могут быть фатальными для западного мира: Не уверенная в надежности США, Европа начинает искать альтернативы. Это может привести к «хеджированию» между США и Китаем или даже переходу некоторых стран на сторону Пекина. Приход к власти крайне правых партий в Европе может обернуться возрождением деловых и энергетических связей с Россией в ущерб отношениям с Вашингтоном. Опросы мая 2026 года показывают, что уже четверть европейцев воспринимают США не как союзника, а как соперника или даже противника. Ирония ситуации заключается в том, что Европа наконец-то становится тем партнером, которого Вашингтон требовал десятилетиями: к 2025 году почти все члены НАТО достигли целевого показателя расходов на оборону в 2% ВВП. Европа превращается из «бесплатного нахлебника» в стратегический актив. Но все это привело к расколу Западной цивилизации и ее трансформации.

Во французском фильме Франсиса Вебера «Игрушка», в главной роли с Пьер Ришар есть сильная сцена. Под влиянием ненависти своего сына, выпустившего газету с заголовком «Игрушки моего отца. Сколько сотрудников — столько игрушек», президент холдинга в порыве гнева приказывает своему подчинённому: - Раздевайся догола и пройдись по редакции! В ответ сотрудник начинает молча снимать брюки, готовый выполнить унизительный приказ. И тогда президент останавливает его и задаёт главный вопрос: - Так кто из нас настоящий монстр? Я, отдающий унизительный приказ, или ты, готовый безропотно его исполнить? Эта сцена заставляет задуматься о природе власти, ответственности и человеческого достоинства. Ведь зло рождается не только там, где есть тот, кто приказывает, но и там, где исчезает внутренняя готовность сказать: «Нет».

#инфовойна #псиоперации #PSYOP #Когнитивнаявойна Мы привыкли воспринимать современные цифровые платформы как нейтральные технологии. Tinder - это знакомства, Google - поиск информации, ChatGPT - помощник для работы и обучения. Однако современная когнитивная война постепенно разрушает это представление. Согласно опубликованному расследованию, во время конфликта между Израилем и Ливаном в августе 2024 года пользователи Tinder в Ливане начали получать рекламные сообщения от Центрального командования Вооружённых сил США (CENTCOM). В объявлениях на арабском языке содержался призыв не присоединяться к вооружённому сопротивлению, а сама реклама сопровождалась изображениями американской военной авиации и символикой CENTCOM. Если эта информация соответствует действительности, то мы наблюдаем новый этап развития психологических операций. Полем информационного противоборства становятся уже не только телевидение, социальные сети или новостные ресурсы, но и приложения, которые изначально вообще не предназначались для политической коммуникации. Современные цифровые платформы обладают самым ценным ресурсом XXI века - данными. Приложения для знакомств собирают огромные массивы информации о пользователях: геолокацию, фотографии, круг общения, интересы, поведенческие модели и даже особенности общения. Всё это позволяет строить чрезвычайно точные психологические профили. В условиях когнитивной войны подобные данные становятся стратегическим ресурсом. Они позволяют не просто распространять информацию, а адресно воздействовать на конкретные аудитории с учётом их возраста, поведения, эмоционального состояния и социальных связей. Особый интерес вызывает и изменение самой экосистемы крупнейших технологических компаний. В расследовании обращается внимание на инвестиции крупных финансовых игроков, сотрудничество Match Group с OpenAI, а также связи отдельных руководителей с компаниями, работающими в сфере военной аналитики и обработки больших данных. Эти факты сами по себе не доказывают существование единой системы психологических операций, однако они демонстрируют всё более тесное переплетение технологического бизнеса, искусственного интеллекта, оборонного сектора и государственных структур. Именно поэтому сегодня необходимо смотреть на цифровые платформы значительно шире, чем раньше. Социальные сети, поисковые системы, навигационные сервисы, игровые платформы, приложения для знакомств и даже ИИ-помощники постепенно становятся частью единой информационной среды, в которой ведётся борьба не только за внимание человека, но и за его решения, поведение и мировоззрение. Когнитивная война перестала быть отдельным направлением военного искусства. Она становится естественной средой существования современного общества. И главный вывод заключается не в том, что технологии являются «добром» или «злом». Они становятся инструментом той стратегии, в интересах которой используются. А значит, государства, которые не научатся понимать механизмы цифрового влияния, рискуют однажды обнаружить, что поле боя давно переместилось в смартфон каждого человека.

#цивилизация #аналитика #геополитика Прошедший в Анкаре саммит НАТО стал знаковым событием, определившим контуры «нового уравнения безопасности» для стран Персидского залива. Встреча показала, что регион отходит от исключительной зависимости от одного партнера, формируя более сложную и гибкую систему союзов. Несмотря на определенные трения, США остаются ядром оборонной архитектуры региона - война с Ираном подтвердила, что ни одна другая страна не способна обеспечить сопоставимый уровень сдерживания и логистики. Однако страны Залива теперь дополняют эту защиту активным сотрудничеством с Европой, Турцией и другими «средними державами». Страны региона (Бахрейн, Кувейт, Катар и ОАЭ) активно заполняют пробелы в обороне, выявленные недавним конфликтом. В этом новом уравнении важную роль играют: Турция и Южная Корея: предоставляют современные системы ПВО и средства борьбы с дронами, которые зачастую доступнее американских аналогов. Украина: делится уникальным боевым опытом противодействия иранским беспилотникам; сотни украинских специалистов уже работают в ОАЭ, Саудовской Аравии и Катаре. Пакистан: укрепляет оборонные связи, обеспечивая дополнительный фактор сдерживания. Саммит подчеркнул, что стабильность Европы, её энергетическая безопасность и торговые пути теперь неразрывно связаны с ситуацией в Персидском заливе. Угрозы, такие как атаки дронов или дестабилизация морских путей, стали общим вызовом. На фоне ослабления сплоченности Совета сотрудничества арабских государств Залива (ССАГПЗ), страны региона всё чаще делают ставку на быстрые двусторонние соглашения, а не на общерегиональные рамки безопасности. Ближний Восток вступает в эпоху, где безопасность строится не на одном «зонтике», а на сети взаимодополняющих партнерств. Главный вызов будущего - сделать эти новые связи элементом координации, а не новым источником конкуренции внутри региона.

#инфовойна #псиоперации #PSYOP #Когнитивнаявойна В современной геополитике борьба начинается не с выстрелов, а с попыток захватить сознание. Тайвань стал передовой площадкой, где отрабатываются методы распознавания манипуляций и укрепления общественной устойчивости перед лицом внешней угрозы. Основой защиты острова стала уникальная цифровая экосистема, включающая плотную сеть журналистов, гражданских технологов и сообществ фактчекеров. Государственные учреждения разработали механизмы быстрого реагирования, которые позволяют выявлять и маркировать ложную информацию еще до того, как она успеет массово распространиться. Сфабрикованные видео (дипфейки) и манипулятивные изображения часто отслеживаются и разоблачаются в течение всего нескольких часов. Попытки Пекина представить объединение как «историческую неизбежность» часто дают обратный эффект. Когда аудитория видит грубые фабрикации, доверие к источнику сообщений стремительно падает. Вместо ощущения «неминуемого будущего», пропаганда начинает восприниматься как навязчивое и неуклюжее вмешательство. Особую роль играет когнитивный диссонанс: сочетание военных учений с риторикой о «семейном воссоединении» меняет эмоциональный тон с примирения на открытое давление, что лишь дискредитирует заявления агрессора. Интересно, что периоды наиболее интенсивного информационного давления часто совпадают с ростом политического самосознания жителей Тайваня, особенно среди молодежи. Столкновение с явной пропагандой запускает «эффект обратного действия» (backfire dynamics): Защитная солидарность: вместо страха и деморализации попытки манипуляций вызывают у общества иронию и стремление к защите своего образа жизни. Укрепление идентичности: внешнее давление усиливает восприятие внешних акторов как манипуляторов, что ведет к «неожиданному встречному течению социальной консолидации». Тайвань показывает, что стойкость общества - это измеряемый стратегический актив. Она проявляется в стабильном доверии к институтам, участии в гражданской обороне и способности критически оценивать информацию. Когда нарративы о «неизбежности» поражения терпят крах, психологический перевес переходит на сторону тех, кто отказывается принимать навязанный сценарий будущего как предрешенный факт. Когда общество научилось распознавать скрипт манипуляции, оно перестает быть пассивным объектом воздействия, превращая давление в топливо для собственного единства.