Губин ON AIR

Ловушка чаяний толпы. Когда от тебя требуют больше стримов, видосов, фоток, текстов – то на тебя и плюнут даже не с равнодушием, а с улюлюканием и презрением, когда упадешь без сил. И Шуберт на воде, и Моцарт в птичьем гаме... Считали пульс толпы и верили толпе, - это все подростковый бред Мандельштама. Пушкин с его: Зависеть от царя, зависеть от народа — Не все ли нам равно? Бог с ними. Никому Отчета не давать, себе лишь самому… - был намного точнее. Социальные сети, отменившие все прежние фильтры и иерархии, показали, что толпа, часто льстиво именуемая народом, - это говно. И не фига себя по народу самоопределять. Человек чего-то начинает стоить, когда входит либо же создает собственную иерархическую систему, полную жестких правил и работающую как фильтр. Прежде всего, профессиональную

...и один раз это было никак, а другой раз – провинциальная катастрофа. Что до вокзального "Макдональдса", то туда меня все же затащил мой юный польский коллега. Я честно сказал, что последние четверть века заглядывал в это богоугодное заведение исключительно ради сортира. Он махнул рукой и начал энергично тыкать пальцами в экран, потом в приложение в телефоне. Очень долго раздобыть огонь трением не получалось. Волшебное "Курва!!!" не помогало, как и мои стариковские причитания, что четверть века назад заказ делали прямо на кассе, забирая его мгновенно... Но где-то через четверть часа чудо свершилось, и я бледную, как спирохета, картошку-фри все-таки получил. И теперь в горестном недоумении: выбирая между МакДо и плохой оперой, - что всё-таки следует предпочесть? #stanisławmoniuszko #warszawa #mcdonalds

Это главный вокзал Варшавы. А снимок примечателем не тем, что там МакДо (да всюду, кроме России, есть оно!), но что на портретах в технике Уорхола изображен важный szanowny pan. Это Станислав Монюшко: отец польской национальной оперы. То есть, в переводе на русский, - Михаил Глинка, а на немецкий - Карл Мария фон Вебер. То, что все трое оперных отцов-основателей написали оперы глубоко патриотичные, удивлять не должно. Романтизм и национальный подъем шли рука об руку. Опера в XIX веке была для буржуа тем же, чем в ХХ веке "Варшавянка" для пролетария. Правда, Глинка и Вебер преодолели местное притяжение и ушли на мировую орбиту, а Монюшко - увы. Поэтому Глинка до конца этого года будет звучать (глянул я в operabase.com) в 8 странах, Вебер - в 4, а Монюшко - только в Польше (плюс подозрительный дивертисмент в Италии, где он засунут между Боккерини и Генделем). И шансов у меня с Монюшко пересечься немного: в варшавский Большой театр на оперу я ходил дважды...

Недавний разговор в Баварии с Д. Я: - Обычный вопрос в сети: «Скажите, уехавшие: вам правда там, где вы теперь живете, живется лучше? В чем?» Интересно, что спрашивающие обычно находятся в заложниках у своего социального статуса и материального успеха, что и заставляет их этот вопрос задавать. Потому что их ответ им самим уже известен: да, мы пересели на китайскую машину, но она шикарная; мы через день в ресторанах, и рестораны в Москве шикарные; и Москва и правда хорошеет; и разве что ездим мы теперь не в Европу (и то не потому, что дорого, а потому что долго), а в Азию, но ездим! Но еще интереснее, что и отвечающие им – такие же заложники материального успеха, потому что их ответ обычно построен на том, что «у вас в России такого камамбера (машин, морей, отелей, магазинов) все равно нет!» Д.: - А тебе чем жизнь в Германии больше всего нравится? Я: - Честно? Я первый раз это почувствовал в Англии, когда на Би-Би-Си получал совсем мало, жил в комнате в общаге, но не испытывал того унижения, какое всегда переживал при безденежье в России. Грубо говоря, мне больше всего в Германии нравится, что я могу сесть на велосипед и поехать в лес. Потому что там идеальные дороги. Д.: - То есть не уровень жизни. Я: - Да. Другое. Чистый воздух. Доброжелательность. И что сел в поезд – и через полтора часа в Альпах. В России так не может жить никакой Абрамович. То есть он может жить, если за огромные деньги внутри забора создаст персональную Европу где-нибудь в Горках-9, но стоит ему выехать за ворота, он получит отравленный воздух, пробки, грязь и бесконечную злобу.

Стихотворение к Польше имеет прямое отношение, поскольку оно - про Марину Мнишек, закинутую по линии шпионажа в 1929-й год: Посмотри, прислушайся, Марина, Как шумит дежурная дрезина, Шелестят железные мосты, Как стрелки берут на изготовку, Кто клинок, кто жёлтую винтовку, Как цветут и шевелятся рты... И стрелки в своём великом праве Налетят, затравят на облаве, Не спастись ни в роще, ни в реке. А на трупе – родинки и метки, Чёткий шифр из польской контрразведки, Что запрятан в левом каблуке... Вот эти шумящие дрезины, эти шевелящие ртами жирных заклепок мосты и панцири бронепоездов, эта скинутая с ноги туфля с отломанным каблуком, танцевавшая под аккордеон, скрипку и виолончель в вокзальном ресторане не то Польши Пилсудского, не то Польской Народной Республики, и даже, в некотором смысле, убитые и замученные, - все они в пустынном, почти без посетителей, понедельничном Stacja Muzeum оживают, поднимаясь из забытых могил. #warszawa #stacjamuzeum #polska

Для музейного мира понедельник - это рыбный четверг в CCCР, это Eintopfsonntag в нацистской Германии. Жрите, что дают, а не дают почти ничего. Однако ж есть места, где есть. Поэтому я так люблю варшавский Stacja Muzeum, Музей вокзалов, не просто открытый по понедельникам, но и - бесплатно открытый. Туристический перевод названия неточен: это, скорее, Станционный музей, размещенный в бывшем вокзале Warszawa Główna, знававшем времена и видавшем виды (о, танцы в вокзальном ресторане!.. Это уже после коммунистов Варшава-главная захирела до обычной платформы). По счастью, старые пути у старомодного, как бабушкина курортная шляпа, здания сохранили, приспособив под кладбище мамонтов-паровозов. И здесь даже не поезда (и бронепоезда) доржавливают свой век, а эпоха, про которую поэт Сергей Марков в балладе "Марина" писал: Пыльный шум толпится у порога... Узкая Виндавская дорога, Однопутье, ветер да тоска... И вокзал в затейливых причудах – Здесь весь день топорщатся на блюдах Жабры разварного судака.

И я не вижу другой силы, которая дала бы пинок всем этим Мерцам и Йенсам Шпанам (прости, Господи! – Шпан увел из немецкой экономики куда больше денег, чем все мигранты на пособии, вместе взятые!)

Это я вчера запостил в фбуке, а здесь как-то забыл. Картинки с немецкой политической выставки, открывшейся в Саксонии-Анхальт. * * * Утренняя прогулка под аккомпанемент радиорепортажа о выборах в Саксонии-Анхальт, где в власти прут АдГ и себялюбивый и властолюбивый фашик Ульрих Зигмунд. Фридрих Мерц со своим правительством приложил руку, ногу и немногие мозговые извилины, чтобы победа АдГ (не сомневаюсь, что победит) выглядела особенно эффектно. Мерц очень немец в своем немецком упертом консерватизме, а потому очень неумный человек. Он, как и Путин, не может выйти из колеи прошлого века. А возможно, и позапрошлого. Ему нужны деньги на перевооружение, на мощный бундесвер и превращение Германии в главного защитника НАТО, - тут вопросов нет. Но деньги он добывает попыткой урезания социальной помощи. Подъем экономики для увеличения доходов ему в голову даже не приходит. Потому что влечет вопрос о том, что такое экономика XXI века. А переход в этот век означает, например, отказ или резкое сокращение бесконечных аусбильдунгов (когда три года учатся на кассира в ALDI, после чего выясняется, что теперь все кассы - самообслуживания). И установку внешних насосов для притока мозгов. То есть надо не закрывать Russisches Haus в Берлине (потому что в ответ в России закрывается Гёте-институт). А наделять Гёте-институт новой функцией отбора и набора рабочей силы и мозгов за рубежом. Либо Германия находит способ помочь удрать из России всем талантливым школьникам и студентам – либо перекрывает каналы для их бегства, и тогда они начинают работать на Путина, превращаются в хакеров и планируют диверсии. А поскольку они умнее Мерца (но это несложно), то их удары по Германии будут очень эффективны. Тило Саррацин был прав в названии своей книжки про саморазрушение Германии. Но Саррацин – это такой умный крот: умный и абсолютно слепой, и в этом смысле он немецкий крот. Он в своей слепоте полагал, что проблема Германии в не желающих превращаться в немецких кротов (то есть не желающих слепнуть) эмигрантах. А проблема Германии в том, что острейшее зрение мигрантов никак не используется. То, что бесит в Германии русских, украинцев, афганцев, сирийцев, - немцы этог просто не замечают. Когда немцы говорят о подъеме экономики, они думают в первую очередь об автопроме, дизайнерами которого выступают бабушки времен Фридриха Великого, в кринолинах. Это причина, почему немецкие машины так сильно уступают на мировых рынках, например, китайским. Возьмите любую линейку от BMW или WV. Они неэмоциональны, и по красоте неотличимы от швабов. (Я среди швабов живу и очень хорошо к ним отношусь, они милы и добры и очень надежны, но, увы, не секси). Немецкие инженеры, проектирующие всегда опаздывающие медленные и неудобные немецкие поезда (французские быстрее и удобнее, а Китай вообще недосягаем!), не умеют решать элементарные проблемы. Спросите любого инженера хоть от Opel, хоть от Mercedes: «Почему, чтобы залить жидкость в бачок омывателя, нужно непременно поднимать крышку капота? Это не неудобно и грязно! Почему не заливать эту жидкость так же, как бензин, через люк в крыле?» Немецкий инженер застынет, как жена Лота, увидевшая Содом. Он – родной брат Мерца. Если Германия хочет поднимать экономику, нужно, для начала, отменять дикий средневековый запрет на работу магазинов по выходным и, как в Баварии, после 20:00). Магазины должны иметь полное право работать в формате 7/24. Как работают в России. Потому что торговля – такой же двигатель торговли, как и промышленность. И я знаю, сколько народа бывает в немецких магазинах в «черную пятницу», когда они открыты чуть не до полуночи!.. Нет, при всем моем скверном немецком языке из меня получился бы бундесканцлер куда лучше, чем из Мерца. Просто потому, что хуже некуда. И, да, если бы я сегодня голосовал в Саксонии-Анхальт, у меня было бы сильное желание из чувства протеста проголосовать за АдГ. Я презираю АдГ. Они близки Путину и Трампу, потому что, как Путин и Трамп, хотят повернуть время назад. Но Германия нуждается в пинке, чтобы очнуться от своей спячки.

Ехать в Варшаву стоило хотя бы ради одного только концерта Плетнева. Прелюдии и фуги Баха из "...клавира" + "Крейслериана" Шумана + «Лирические пьесы» Грига. Большой зал Филармонии был набит под завязку, причем той публикой, что я люблю: и восставшие из гробех (смертию смерть поправ) starsze panie в золотых сапожках и газовых шальках, и романтически буйноголовые юноши с такими бурями шевелюр, что и Шопен из гроба носа не кажет. А это фестиваль "Шопен и Европа", к слову, и был. Я люблю Плетнева давно, но вживую слышал впервые. Манера - ровно та, которую я ожидал: никаких "рук-крыльев" с их р-р-романтическим взлетанием-приземлением. Руки кажутся вообще застывшими на бреющей высоте над клавишами, а дальше абсолютно точное и аккуратное касание, знаменитое плетневское туше. Неожиданны был разве что стул со спинкой - да начало игры в ту же долю секунды, когда Плетнев опускался на этот стул. Мы было совершенно счастливо; мы даже всплакнуло. А больше я вам, буржуины, ничего не скажу!

А вот чего на улицах Вормсе хватает - так это драконов. Тех самых, которых победил Зигфрид в невагнеровском варианте истории нибелунгов. Те из драконов, что включены в фонтаны, доморощенны и убоги. Точнее точнее, унылы и убоги ваявшие их скульпторы. Не Петеры Ленки. И это тоже моей любви к Вормсу не прибавляет. Хотя заскочить сюда все-таки стоило. Полторы звезды из пяти я бы дал.

К предыдущему посту о Вормсе комменты были такие, что пришлось мыть за нагадившими подъезд. Да, город меня не слишком обаял. Тут перетирали свои дела нибелунги, Лютер и древние римляне, но на улицах их следов не сыскать. Что вы хотите от города, где чуть не 90% альтштадта пропустили мелким помолом через жернова Второй мировой! В серии книг про малые немецкие города, которую я начал писать, процент военного износа каждого городка будет указан непременно. Я его давно определяю навскидку уже через сотню-другую метров по Банхофштрассе, ведущей в немецких городах от вокзала. (Пока эти книги не написаны, на сайте BAbook.org продаются два тома "Германии, где я теперь живу", в электронном, аудио и бумажном виде).

"Губин ON AIR" 04.09.26 - напрямую из телеги

В этом эфире есть важный эпизод: про то, насколько обладательница сильно непростого характера Лидия Мониава ("Дом с маяком") похожа на обладателя столь же непростого характера, посылающего всех на - бывшего ебургского градоначальника Ройзмана. Оба неуступчивы, оба против войны, оба попали под машину репрессий (но стукнув бампером, Ройзмана эта машина чуть ли не демонстративно объехала - прямо как Венедиктова). Возможно, потому, что Ройзман социально близок сажающим, просто он против Путина. Среди русских популярно верить, что граница проходит по меже «за Путина – против Путина», «за войну – против войны». А граница и межа глубже, шире, длиннее. Он в принятии или непринятии принципов эпохи постмодернити. С ее резко возросшим населением и так же резко увеличившимся числом вариантов жизненных устройств. С новой оптикой, новизна которой в целом наборе сменных линз (один из таких наборов – гендерный – раздражает отрицателей новейшего времени больше всего, как раздражало изобретение Левенгука тех, кто считал, что мужское семя содержит гомункула, который затем растет в женском лоне). Их вообще раздражает индивидуализм, разнообразие, многозначность. Что Путин, что Ройзман – пленники очевидности, торжества интуиции (а не контринтуитивных расчетов и доказательств), однозначности – и насилия, необходимого для достижения однозначности. Все люди этого типа в плену у Вечности, которую они трактуют как бесконечную неизменную изначальность. Им странно даже помыслить, что все не так однозначно, потому что стоит об этом помыслить – как скалистая почва под ногами превращается в зыбкий песок. Есть мужчины, есть женщины, есть язык, его чистоту нужно соблюдать, как изначальность пола, расшатывателей бинарности надо учить, не получится – лечить, не получится – изолировать. Что значит «язык вечно меняется, гендер (и сексуальность) не дискретны, правила относительны»? Это ересь, и она должна быть искоренена! Так каленым огнем Путин выжигает западников. Так Ройзман выжигал в Ебурге наркоманов. Если бы ему попались Берроуз, Керуак или Буковски – сжег бы и их, не раздумывая. В России даже противники Путина – такие же Путины. Даже когда они имеют приличное образование и знают языки (хотя у Ройзмана, похоже, нет ни того, ни другого, он уральский – произношу с усмешкой – самородок), они не понимают и не принимают идей постмодернити. И даже модернити не очень понимают. Что, конечно, не отменяет моего сочувствия Ройзману вследствие совершеннейшей в отношении его несправедливости. https://youtu.be/GibjVsCBrb8

https://youtu.be/zWFt6z8BnoU В истории с Виленской есть, конечно, "эффект Леси Рябцевой". Когда кто-то сексуален и притягателен, ты склонен преувеличивать достоинства и закрывать глаза на факапы. Как это, видимо, произошло с Воскобойниковым и, ранее, с Дудем. Причем для Дудя история с Виленской должна стать тревожным звоночком. Один из его принципов в выборе героев интервью - популярность. А это приводит к блогер-отбору. В итоге герой одного из интервью (блогер, рассказывающий про Америку), не будучи нутрициологом, несет околесицу насчет того, что, о ужас, в Америке в хлеб для пышности добавляют ту же дрянь, что и в вспененные коврики для йоги. (Речь о азодикарбонамиде, ADA). Ну да. А еще в кулинарии используют тот же, что и в промышленности, гидрокарбонат натрия, в быту известный под именем соды... Про массовое применение хлорида натрия вообще молчу.

https://youtu.be/UjdjfVyvREA В истории с Виленской есть, конечно, "эффект Леси Рябцевой". Когда кто-то сексуален и притягателен, ты склонен преувеличивать достоинства и закрывать глаза на факапы. Как это, видимо, произошло с Воскобойниковым и, ранее, с Дудем. Причем для Дудя история с Виленской должна стать тревожным звоночком. Один из его принципов в выборе героев интервью - популярность. А это приводит к блогер-отбору. В итоге герой одного из интервью (блогер, рассказывающий про Америку), не будучи нутрициологом, несет околесицу насчет того, что, о ужас, в Америке в хлеб для пышности добавляют ту же дрянь, что и в вспененные коврики для йоги. (Речь о азодикарбонамиде, ADA). Ну да. А еще в кулинарии используют тот же, что и в промышленности, гидрокарбонат натрия, в быту известный под именем соды... Про массовое применение хлорида натрия вообще молчу.

Маленьким, пугаясь смерти, думал о том, что хорошо бы умереть во сне, без мучений. А теперь такая смерть представляется обманом, как будто лишили права на последнее слово или последнего ужина перед казнью (пусть даже и нет никакого аппетита). Болезнь или глубокая старость, как мне теперь кажется, - важные этапы подготовки к смерти. Когда ты завершаешь ужин и убираешь со стола. Боль, мучения и страдания не пугают так, как пугали в детстве. Может, из-за того, что на Западе и правда хорошо развита терапия боли. А может, из-за того, что нынешний возраст, казавшийся в детстве краем жизни, с болью и физическими страданиями пока что не связан. Точно так же маленьким я боялся больниц, операций. А последняя операция в Германии, в Аугсбурге, воспринималась не то как Erfahrung, не то как Erlebnis, - в общем, как опыт и как приключение, но не как угроза (хотя записку с парой распоряжений я все же оставил). Сейчас я предпочел бы не встречать смерть во сне, потому что во сне встреч не бывает. Я предпочел бы честную встречу со смертью. Желательно – с ее заранее посланным «иду на вы!», то есть с осознаваемым терминальным этапом, который обычно и дает неизлечимая болезнь. Легкая смерть – это обман. P.S. Не надо только спрашивать, откуда такие мысли. Иногда бывают просто мысли.