ÜBERMENSCH

«Феномен средневекового урбанизма» — первый том (из четырех задуманных) — посвящен наиболее общим проблемам истории городов как общественного явления. В издании город рассматривается как системообразующий элемент средневековой цивилизации. Книга открывается обширной вводной статьей и включает очерки о возникновении средневековых городов, особенностях их развития в разных странах Западной Европы, населении, ландшафте, муниципальном устройстве, системе власти и т.д. Для историков и широкого круга читателей. Задачи и особенности этого издания Средневековые города западной Европы: некоторые общие проблемы (А.А. Сванидзе) Предмет рассмотрения Истоки и процесс складывания средневековых городов Западной Европы Города в средневековой общественной системе Этапы средневекового урбанизма Регионально-национальные особенности городской истории средневекового Запада Средневековый город Италии (Л.М. Брагина) Города средневековой Франции (П.Ю. Уваров) Города Германии до конца XV века (М.А. Бойцов) Английский средневековый город (Л.П. Репина) Средневековые города в Северных Нидерландах (К.Л. Феркерк, пер. Д.Г. Федосова) Пиренейские города в Средние века (О.И. Варьяш) Средневековые города Северной Европы (А.А. Сванидзе) Облик и устройство средневекового города Город и ландшафт (Т.П. Гусарова) – Города Средиземноморья – Заальпийский город – Городское ядро: бург, собор, рынок – Укрепления – Внутригородская топография – Городские здания Образ города в немецкой гуманистической культуре XV—XVI веков (А.Н. Немилов) Демографические характеристики средневекового города Население городов (Л.П. Репина) – Город и его ареалы – Динамика роста городского населения – Социально-профессиональный состав населения – Воспроизводство населения и половозрастная структура – «Черная смерть» и демографический кризис XIV—XV веков – Городская иммиграция и этнические группы – Женщина в средневековом городе Брак и семья в городе: Флоренция XIV—XV веков (И.А. Краснова) Этнические и конфессиональные меньшинства в городе Мудехары в испанском городе (И.И. Варьяш) Евреи в средневековых городах европейского Запада (М.А. Юсим) Итальянцы за пределами своих городов – Итальянцы во французском городе (П.Ю. Уваров) – Итальянцы в пиренейских городах (О.И. Варьяш) Славянское меньшинство в немецких городах XIII—XV веков: статус и самосознание (В.К. Ронин) Немцы в городах Чешского королевства (XIII—XV вв.) (Г.П. Мельников) Замок и город Замок сеньора и город (С.К. Цатурова) – Роль замка в возникновении города – Топография городского замка – Замок изнутри: облик и обитатели – Замок в жизни города – Замок и город: культурное влияние Каструм и урбанизационные процессы: Италия (Н.А. Селунская) – Каструм как особое поселение – Каструм — город Монастыри в городе (Н.Ф. Усков) Город в монашеской теологии Старое монашество в городе Монастырский город Нищенствующие ордена в городах Политическая организация средневекового города (Н.А. Хачатурян) Коммунальное движение и феномен «вольного города» – Природа и формы освободительного движения городов – Особенности движения. Аналогии с движением за «Божий мир» – Результаты освободительного движения городов – Городское право и корни «правового общества» в Западной Европе Политическая и социальная реальность городской автономии – Феодалы в городе. Война и компромиссы «башен и банков» – От демократии к тирании – Средневековый город и государство Эти разные, разные, разные города Лондон — столица и мегаполис (Л.П. Репина) Судьбы Лиможа (П.Ю. Уваров) Рим и Римская провинция (Н.А. Селунская) Кенигсберг — город-крепость Тевтонского ордена XIII—XIV веков (В.И. Матузова) Городской пейзаж Фамагусты в XIII—XIV веках (С.В. Близнюк) Берлин — «средний город» (В.Д. Балакин) Овьедо — город паломников (О.И. Варьяш) Копенгаген: судьба «гавани купцов» (А.А. Сванидзе)

На рыбалке. Людомир Людовик Доминик Бенедыктович (Ludomir Benedyktowicz; 1844 - 1926) - польский художник, поэт и шахматист, заслуженный мастер по шахматам, участник Польского восстания 1863 года...

Педер Мёрк Мёнстед (Monsted, Peder Mork, 1859 -1941). «Пляж в Аальсгаарде». 1919

Никакого вообще учения не может принять истинно ищущий, истинно желающий найти. Тот же, кто нашёл, может принять любое учение, любую цель– его ничто более не отделяет от тысячи других, живущих в Вечном, вдыхающих в себя Божественное. Сиддхартха. Герман Гессе

Греческое слово «агапе» в Новом Завете часто переводится как «любовь». Чем же агапе отличается от других видов любви? Суть любви-агапе – это расположение, благосклонность и сознательное восхищение объектом любви. Агапе не используется в Новом Завете для обозначения романтической или сексуальной любви. Она также не относится к близкой дружбе или братской любви, относительно которых используется греческое слово «филия». Любовь-агапе включает в себя верность, посвящение и действие воли. Она отличается от других видов любви своей высоконравственностью и сильным характером. Любовь-агапе прекрасно описана в 1 Коринфянам 13. Слово «агапе» используется в разных контекстах, но в Новом Завете оно приобретает особое значение. Оно используется для описания любви, исходящей от Бога, чья природа есть сама любовь: «…Бог есть любовь» (1 Иоанна 4:8). Он не просто любит – Он и есть любовь. Все, что Господь делает, исходит из Его любви. Агапе также используется для описания нашей любви к Богу (Луки 10:27), верного уважения слуги к своему господину (Матфея 6:24) и привязанности человека к этому миру (Иоанна 3:19). Любовь, которая характеризует Бога, не является сентиментальным чувством. Он любит, потому что такова Его природа и это выражает Его сущность. Господь любит нелюбимых не потому, что мы заслуживаем любви или обладаем какими-либо качествами, а потому, что любовь – это составляющая Его природы. Любовь-агапе всегда выражается в том, что она совершает. Божья любовь наиболее ярко проявляется на кресте: «Но Бог, богатый милостью, проявил такую огромную любовь к нам, что нас, хотя мы и были мертвыми из-за наших преступлений, оживил вместе со Христом. Вы спасены по благодати» (Ефесянам 2:4-5; тут и далее – Новый Русский Перевод). Мы не заслужили такой жертвы, «но Бог проявил Свою любовь к нам в том, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками» (Римлянам 5:8). Божья любовь-агапе незаслуженная, милосердная и постоянно действует во благо своих объектов. Библия говорит, что мы – недостойные получатели Его щедрой любви-агапе (1 Иоанна 3:1). Эта Божья любовь привела к принесению в жертву Сына Божьего за тех, кого Он любит (Иоанна 3:16-18). Мы также должны любить других любовью-агапе – будь то наши собратья во Христе (Иоанна 13:34) или же заклятые враги (Матфея 5:44). Иисус привел притчу о добром самаритянине в качестве примера жертвы ради других, даже ради тех, кому мы совершенно безразличны. Любовь-агапе, проявленная Им, не основана на чувствах; напротив – это сознательный акт воли, радостное решение поставить благополучие других выше своего собственного. Любовь-агапе не приходит к нам естественным образом. Из-за своей падшей природы мы неспособны проявлять такую любовь. Если мы хотим любить так, как любит Бог, эта любовь – эта агапе – может исходить только из ее Источника. Это любовь, которая «излилась в наши сердца через Святого Духа, Который нам дан», когда мы стали Его детьми (Римлянам 5:5; сравн. с Галатам 5:22). «Любовь мы узнали в том, что Иисус отдал за нас Свою жизнь. И мы тоже должны быть готовы отдать жизнь за братьев» (1 Иоанна 3:16). Благодаря любви Бога к нам мы обретаем способность любить друг друга.

В воображении мы страдаем больше, чем на самом деле. (с) Сенека

Вся жестокость проистекает от слабости. (c) Сенека

Третья книга публикуемых издательством Ивана Лимбаха произведений Йохана Хёйзинги1 предлагает читателю заново просмотренный перевод Осени Средневековья2 – наиболее прославленного сочинения замечательного нидерландского историка. При внесении изменений и уточнений были также учтены замечания, помещенные в монументальном нидерландском издании: Johan Huizinga. Herfsttij der Middeleeuwen. Contact, Amsterdam, 1997, Noten, p. 9. Осень Средневековья увидела свет в 1919 г., сразу же после чудовищной европейской войны, в нейтральной тогда Голландии, драматической точке покоя, окруженной со всех сторон дымящимися развалинами недавно еще такой благополучной Европы. Книга имела необычайный успех. Она неоднократно переиздавалась, почти сразу была переведена на немецкий, английский, французский, шведский, испанский, итальянский, а впоследствии вышла на многих других языках, включая польский, венгерский, японский. Через 70 лет появилось и русское издание.

Спокойствие - не что иное, как надлежащий порядок в мыслях (с) Марк Аврелий

Когда люди не могут дать силу праву, они дают право силе. (с)Блез Паскаль

Избыток философии как ее недостаточность. Не вдаваясь в подробности, что изучает философия, как и при каких условиях она сформировалась, что послужило её импульсом, дадим определение максимально неопределенным философским языком. Философия - это самая нужная вещь на свете, в одночасье - самая бесполезная. Философия - это вопрос, это вопрос всех вопросов, но не ответ. Ответов всегда меньше, это жест вечно вопрошающего о мире, бытии, всеобъемлющем, экзистировании. Она фундаментальна только в силу своей неопределенности и нужды постоянно спрашивать. За ответом на вопрошание о чем-либо, следует импульс максимального сомнения в ответе и неудовлетворенность в нем. Философские категории и универсалии всегда ставятся человеком под сомнение через вопрошание о большем, чем есть они - это уже трансцендирование, вызванное нехваткой самой себя. Выход за свои пределы есть от-крытость миру. Философия, именуемая царицей наук, ни чуть не наука. Это теоретическая база, как вертикальная ось, пересекающаяся с горизонталью мира и переходу к практическому: работе, общению, любви. Это исток полной жизни и её распад. Философия - это яд для всех тех, кто точно ее определил, ибо это вечная неопределенность и высвечивает её достоинства. Без неё, жизнь - не жизнь, но и замыкать свой жизненный круг на ней - самое неверное решение, она готовит к жизни, но не сама жизнь. Только со-прикасаясь с миром, человеческая экзистенция находит свой дом. Опыт коммуникации - сердце философии, только в языке - доме бытия(М.Хайдеггер) она получает одежду и радость бытия. Ибо слово - это Бог.

"Дружба — это одна душа, живущая в двух телах" Аристотель

Как писал Джордж Кеннан, «…царский режим фактически погиб от несварения желудка, наглотавшись западных меньшинств в Европе, которые он имел глупость откусить»... Дипломатия Генри Киссинджер

Мишель Пастуро (p. 1947), историк-медиевист, заведующий кафедрой истории западной символики в Практической школе высших исследований (Париж), вице-президент Французского общества геральдики, стоит у истоков сравнительно новой научной дисциплины - символической истории. Археология и семантика цвета, возникновение гербов и флагов, судебные процессы над животными, появление и эволюция шахмат, мифология цветов и деревьев, бестиарий басни и иконография Иуды, влияние рыцарского романа на общество и история бестселлера - начала XIX века - темы, разбираемые им в этой книге, материал для которой собирался на протяжении трех десятилетий. В "Символической истории европейского Средневековья" проф. Пастуро обобщает свои труды по истории средневековой символики, которые принесли ему известность и славу первооткрывателя.

«В этой [коммунистической] догме, основанной на альтруизме целей, они нашли оправдание своего инстинктивного страха перед внешним миром, оправдание диктатуры, без которой они не представляли себе управления государством, оправдание жестокости, без которой они не могли обойтись, жертв, которые они считали своим долгом принести. Во имя марксизма они жертвовали любыми моральными ценностями в своих методах и тактике. Сегодня они не могут без этого обойтись. Это фиговый листок их моральной и интеллектуальной респектабельности. Без этого они бы предстали перед лицом истории в лучшем случае в конце длинной череды жестоких и расточительных российских правителей, которые неумолимо подталкивали страну к достижению новых вершин военной мощи для того, чтобы обеспечить внешнюю безопасность своего слабого внутреннего политического режима…»[620] С незапамятных времен, как утверждал Кеннан, цари стремились расширить свои владения. Они старались подчинить себе Польшу и превратить ее в зависимую страну. Они рассматривали Болгарию как входящую в российскую сферу влияния. Они также рвались овладеть незамерзающим портом на Средиземном море, обеспечивающим контроль над черноморскими проливами. «У истоков маниакальной точки зрения Кремля на международные отношения лежит традиционное и инстинктивное для России чувство незащищенности. Изначально это было чувство незащищенности аграрных народов, живущих на обширных открытых территориях по соседству со свирепыми кочевниками. По мере налаживания контактов с экономически более развитым Западом к этому чувству прибавился страх перед более компетентным, более могущественным, более организованным сообществом на этой территории. Но эта незащищенность внушала опасение скорее российским правителям, а не русскому народу, поскольку российские правители осознавали архаичность формы своего правления, слабость и искусственность своей психологической организации, неспособность выдержать сравнение или вхождение в контакт с политическими системами западных стран. По этой причине они все время опасались иностранного вторжения, избегали прямого контакта между западным миром и своим собственным, боялись того, что может случиться, если русский народ узнает правду о внешнем мире или же внешний мир узнает правду о жизни внутри России. И они искали пути к обеспечению своей безопасности лишь в упорной и смертельной борьбе за полное уничтожение конкурирующих держав, никогда не вступая с ними в соглашения и компромиссы».