На связи Постанович

Последние три месяца чувствую непроходящий спазм с правой стороны шеи. А с левой стороны все в порядке. В связи с этим у меня имелись некоторые опасения, ведь такой перекос свидетельствует о наличии некоего дисбаланса в нагрузке. Мне так и не удалось расслабить мышцы справа, но теперь у меня есть спазм и с левой стороны, так что я доволен и считаю, что ситуация разрешилась позитивно.

Почти закончил редактирование своей второй книги. Написал ее около трех лет назад и отправил в издательства, но тогда все отказали. Поэтому книга просто лежала в столе. Сейчас перечитываю, дописываю, меняю местами рассказы. Честно говоря, не понимаю, как все (ВСЕ) издательства отказались публиковать книгу, в которой есть такие рассказы. Простите, но это же очень смешно!

У меня с сестрой репутация в среде наших родственников — читающих людей. Совершенно незаслуженная! Если в детстве мы читали, то последние лет десять, с наступлением эпохи интернета, почти перестали. Лично я снова вернулся к активному чтению только в прошлом году, а до этого читал по 2-3 книги в год — это никак не тянуло на звание читающего человека. Тем не менее все наши родственники были уверены, что мы не вылезаем из книг. И вот в один из таких совершенно неплодотворных на чтение книг годов мы были приглашены отметить день рождения родственницы в живописные места за городом. Нам выделили отдельный домик. И лежа в нем ночью, мы с сестрой обсуждали книгу, которую накануне оба закончили читать. Это был чуть ли не единственный случай в истории, когда мы читали одно и то же и могли обсудить друг с другим. В соседнем с нами домике, где также расположились наши родственники, оказывается, все было слышно. На утро эти родственники восторженно рассказывали всем остальным нашим родственникам, какие мы с сестрой молодцы, как по вечерам мы обсуждаем прочитанное. Все были впечатлены и уважающе кивали. Наша совершенно незаслуженная репутация читающих людей совершенно незаслуженно окрепла.

В запрещенном приложении для обмена сообщений она прислала мне ссылку на запрещенный контент в другом запрещенном сервисе. Для просмотра нужно запрещенной программе включить обходной доступ к запрещенным приложениям.

«Вы, парни, куда-то едете или просто едете? — Мы не поняли вопроса, а это был чертовски хороший вопрос», — писал Джек Керуак в своей легендарной книге «На дороге». Я раньше «куда-то ехал». В том плане, что я точно знал направление, цель, правильные и неправильные события. У меня для всего была оценка. И я мог сказать, кто хороший человек и делает добро, кто плохой и заблуждается, кому как нужно двигаться. А с некоторых — недавних — пор, «просто еду». Желанное направление все еще есть, но я отказался от оценки событий. А также людей и чужих поступков. Ну и своих тоже. Сейчас я думаю, что если человек поступил определенным образом, значит, ему надо было так сделать. Даже если в результате ему/мне/тебе будет условно плохо, значит, это плохо человеку было почему-то нужно. В конце концов «плохо» — это только оценка, оно на самом деле может быть и не плохо вовсе, может быть путем из бездны, может быть необходимым витком кризиса, может быть... да чем угодно, я не знаю. В определенном смысле «просто ехать» — интереснее и проще. Не так сильно вовлекаешься эмоционально: раньше любой поступок любого человека трогал меня, будто это мой собственный поступок, речь о моей собственной жизни и действия следует предпринять немедля. Теперь... ну, у меня просто нет оценки для поступков. Раз человек что-то сделал, значит, хотел. Даже если бы я так не поступил, у меня больше нет представления, что и другому так поступать не следует: у другого своя ситуация, свои исходные, своя система мышления, свои цели (осознанные и нет). Наконец, другому нужно извлечь свои уроки. Я в этом всем не разбираюсь, поэтому, как могу иметь мнение? Другое дело, прямой вопрос: тут можно и подумать, все-таки спросили — значит, какая-то связь установлена. С другой стороны, вести блог, когда у тебя по-своему все правы — тяжелее. Гораздо легче это делать в системе координат, где все по-своему неправы, а ты вот знаешь, куда ехать. Но возвращаться к этой системе не хочется. Отвечая на вопрос из книги Керуака «Вы, парни, куда-то едете или просто едете?» — просто еду.

Начал играть в The Last of Us Part II — игра в жанре приключений на фоне зомби апокалипсиса. Первая часть была классной, хотя и запоздала на поезд зомби апокалипсисов: она вышла в 2013 году, к тому моменту уже все зомби проекты и в кино, и в играх отгремели, тема была испещрена вдоль и поперек, так что выпускать что-то в этом жанре было крайне рискованно. Тем не менее игра вышла отличной и получила высочайшие оценки у критиков. (Пару лет назад по ней сняли сериал). Вторая часть игры начинается с того, что в ней убивают протагониста первой части. Буквально самого любимого персонажа убивают. Вместо него сценаристы вводят лесбиан-линию: вместе, можно сказать, дочерью главного героя и ее подругой, игроки отправляются выслеживать убийц. По-прежнему на фоне зомби апокалипсиса. Было неожиданно. Смешно и грустно, и... тд по спектру эмоций. Смешно, потому что я себе представляю этот брейнсторм создателей игры, на котором они решают вопрос, как бы похлеще освежить тему зомби апокалипсиса, ведь если это было запоздало в 2013, то в 2020 (дата выхода второй игры) — уж совсем поздно. И кто-то из разработчиков предложил: «А давайте убьем главного героя, а Элли окажется лесбиянкой, и вместе с подругой отправится мстить», и остальные участники брейнсторма такие «Убивать Джоэла, конечно, че-то слишком жестко... не, ну, если подумать... лесбиянки, зомби... в целом нормальная идея, делаем!» Не сказать, что тема зомби в таком воплощении получила новую кровь (простите за каламбур), но это было креативно. Удивить удалось. В остальном лесбийская линия миленькая, зомби переосмысления не получают (но и предыдущую часть мы любили не за это!), играю на английском — в моей версии игры на Плейстейшн русской озвучки нет — и к третьему дню начал уже воспринимать речь без субтитров. Вообще получаю удовольствие, хотя первая часть все-таки была душевнее.

Ночью ходил с друзьями на «Возвращение в Сайлент Хилл». Вообще-то мы должны были сходить на него еще 12 февраля, но тогда у меня не получилось: я скинул билеты друзьям и сказал «сходите сами, у меня не получается». Но они тоже не пошли, так что никто не пошел, билеты просто сгорели. И в этот раз, когда мы собрались все-таки сходить, они говорят: «Так ты позвони в кинотеатр, спроси, может, неиспользованные билеты можно вернуть?» Я позвонил в кинотеатр. - Алло, кинотеатр N, — ответила девушка. - Алло, — говорю я, — здравствуйте! Подскажите, пожалуйста, если у меня есть билет на фильм, на который мы не сходили, может быть можно как-то их вернуть или обменять на новую дату? — спрашиваю. - Сеанс кончился, — отвечает девушка и вешает трубку. Буквально она говорит «сеанс кончился» — и идут гудки. То есть вообще ни полсекунды на поговорить. Может, я захотел бы новые билеты взять? Может, у меня еще вопросы? Может, ... Да мало ли что? И это она ещё не знала, что я задавал вопрос про билеты двухнедельной давности 😀

Офигенски сегодня поработал над сборником рассказов, написал с десяток новых (один из них скинул другу, он сгенерировал в ИИ прикольные иллюстрации — на картинках) Вообще сейчас невероятно приятная пора завершения работы над книгой. Когда основное сделано, и уже только доделываешь. В частности сегодня, например, пробирался по старому списку идей нереализованного — вот это и воплощал, чтобы разместить в книге. Рассказ с картинки, например, был записан идей так «парень устраивается на работу в прошлое, выгульщиком собак», в идеях он лежал с 2021 года и вот наконец сегодня руки дошли. Вообще до многого дошли, отчего приятное чувство сделанной работы. Вообще очень кайфую, предвкушая, как люди будут читать готовый сборник и выбирать себе любимые рассказы (они очень разные: размерами от нескольких слов до страниц).

Боже, я накупил так много книг, что умираю под гнетом непрочитанного. Ощущается как есть эклер и смотреть на 10 кг эклеров на подносе. Хуже всего, что я не знаю, как это остановить: в последнее время я так часто покупал книги, что это стало привычкой. Пока читаю одну, заказываю три новые. Так что вместо облегчения я испытываю утяжеление. Мне плохо па-ма-ги-те

От писателя традиционно требуется, так сказать, осмыслять реальность. Исторически сложилось. Факт. С современной реальностью есть некоторые проблемы, если не сказать, обстоятельства: она раздвоилась на оффлайновую и онлайновую, и в общем-то сама взяла на себя функцию осмысления. В связи с этим специально выделенный человек "писатель" попадает в затруднительное положение, в котором он теряет многие свои традиционные функции (документировать, подмечать, сохранять, отражать, ...) и старается придумать убедительное обоснование, зачем он нужен кобыле, которая теперь все умеет сама. Осмыслять ковид — масштабное событие, затронувшее всё общество на всех уровнях — стало скучно еще в ковид. Осмыслять войну? Она каждый день это делает сама в таких количествах источников, что голова кругом. Тут разве что постфактумный сухой анализ. Сводка. Еще одно доказательство: все войны должны остаться в прошлом. Шумоголовых во власть не пускать. А что же все-таки осмыслять человеку-писателю? Есть ощущение, что реальности стало так много, что от нее все устали. Отсюда растет запрос на эскапизм: сбежать бы куда-нибудь! При этом, я думаю, что сейчас момент утопий, вечных истин, гуманистических ценностей. Когда кажется, что гуманизм на глазах терпит крах, нужны спокойные книги, добрые сказки о главном, игнорирующие реальность. Вернее: реальность утверждающие. Учитывающие все эти "хайпы" вскользь, случайными отсветами, так чтобы краешком, совсем не звонко. Потому что все это, вздымавшееся будто бы твердью, оказалось пеной. А значит нужно пену сдуть, словно ее и нет, вернуть реальности реальность.

У меня есть теория, согласно которой, каждый человек получает ту жизнь и те условиях, в каких его таланты могут лучшим образом реализоваться. Главное, понять, что именно является делом твоей жизни, и дальше определить, каким образом обстоятельства работают на тебя. Условно, игроман в долгах — это лучшие внешние условия писательства для человека, каким был Достоевский, также как бытность графом — лучшие условия для Толстого. Безвестность — лучшее условия для творчества Кафки. Можно уличить такой постфактумный подход к анализу важным упреком: мы просто не знаем о тех, чьи таланты не реализовались. И удостоиться ответом: чего нет, о том нечего и говорить. А вот с имеющимся давайте поимем дело. У певицы Маша Мария в нежной и мелодически приятной песне «Дорблю» есть такая строка: «Сердце — голова горгоны, вырвешь, вырастает новое» с фактический ошибкой: новые головые отрастали у гидры. Если горгоне что-нибудь с головой сделать, та помрет. При том, что я люблю саму песню, для меня такой фейл в собственном репертуаре значил был одно: эту композицию я больше никогда не исполню. Еще больше, чем фактических ошибок, я боюсь сказать что-нибудь не так. Есть некая истина, ощущаемая мною как монолит, вокруг которого можно плясать, из которого можно что-то строить, которому можно петь оды, но против которого нельзя ничего сказать. Потому что, когда говоришь против истины, — делаешь больно. Моя проза критикует, не задевая. По крайней мере в единственной на данный момент опубликованной книге. А по поводу остальных (в столе есть 4 около готовые рукописи) — я каждый день благодарю бога за то, что им отказали все издательства и журналы, что они до сих пор нигде не опубликованы и благодаря этому у меня было время стать другим человеком и другими глазами посмотреть на эти тексты. В них много, достаточно много хорошего (из-за чего я раньше злился: «как же так, даже вот такую вот книг вот с такого уровня мыслями публикуют, а мою со всеми ее выпендрежными новаторствами при этом доступным и добрым языком — нет»), из-за чего их вполне могли бы опубликовать и даже можно было бы получать хорошие отзывы и тиражи. Но! Как же я счастлив, что этого не произошло: даже наличие у меня аудитории не побудило ни одно издательство заинтересоваться моими рукописями. Почему счастлив? Потому что каждый писатель (человек) получает лучшие условия для реализации его таланта. Моим самым большим страхом было сказать что-нибудь не так. И сейчас, перечитывая рассказы, я вижу те места, которые никогда не хотел бы увидеть опубликованными. Они говорят против истины, а для меня критично. Даже небольшие огрехи уничтожают чистоту и портят вкус. Встречаются эстетические дыры. Где-то прекрасный рассказ умножается на ноль неподходящим к нему концом — что всегда очень обидно! Недавно произошло событие, которое позволило мне изменить конец одного рассказа, написанного четыре года назад: старый конец мне всегда не нравился — я знал, что с ним что-то не так, но заменить было нечем — а новый появился только сейчас — слава богу, что рассказ лежал в столе! То, что сперва мне казалась несправедливость — игнор со стороны издательств — теперь я воспринимаю как высшую благодать. За последние годы я сильны вырос во всех смыслах: в частности, теперь я себя не тороплю. Я знаю, когда работа готова, а когда еще нет. Спокойно пишу вещи в стол и даже никуда не отправляю. Я обратил этот лимон-игнора в апельсин-спокойствия. P.S. Моим дорогим читателям: я надеюсь, что период молчания подходит к концу, и скоро начнут появляться книги. Я приготовил для вас много интересного, смешного, горько, трогательного, разного. Пока сам со всем этим вожусь, но скоро можно будет наслаждаться

У меня есть теория, согласно которой, каждый человек получает ту жизнь и те условиях, в каких его таланты могут лучшим образом реализоваться. Главное, понять, что именно является делом твоей жизни, и дальше определить, каким образом обстоятельства работают на тебя. Условно, игроман в долгах — это лучшие внешние условия писательства для человека, каким был Достоевский, также как бытность графом — лучшие условия для Толстого. Безвестность — лучшее условия для творчества Кафки. Можно уличить такой постфактумный подход к анализу важным упреком: мы просто не знаем о тех, чьи таланты не реализовались. И удостоиться ответом: чего нет, о том нечего и говорить. А вот с имеющимся давайте поимем дело. У певицы Маша Мария в нежной и мелодически приятной песне «Дорблю» есть такая строка: «Сердце — голова горгоны, вырвешь, вырастает новое» с фактический ошибкой: новые головые отрастали у гидры. Если горгоне что-нибудь с головой сделать, та помрет. При том, что я люблю саму песню, для меня такой фейл в собственном репертуаре значил был одно: эту композицию я больше никогда не исполню. Еще больше, чем фактических ошибок, я боюсь сказать что-нибудь не так. Есть некая истина, ощущаемая мною как монолит, вокруг которого можно плясать, из которого можно что-то строить, которому можно петь оды, но против которого нельзя ничего сказать. Потому что, когда говоришь против истины, — делаешь больно. Моя проза критикует, не задевая. По крайней мере в единственной на данный момент опубликованной книге. А по поводу остальных (в столе есть 4 около готовые рукописи) — я каждый день благодарю бога за то, что им отказали все издательства и журналы, что они до сих пор нигде не опубликованы и благодаря этому у меня было время стать другим человеком и другими глазами посмотреть на эти тексты. В них много, достаточно много хорошего (из-за чего я раньше злился: «как же так, даже вот такую вот книг вот с такого уровня мыслями публикуют, а мою со всеми ее выпендрежными новаторствами при этом доступным и добрым языком — нет»), из-за чего их вполне могли бы опубликовать и даже можно было бы получать хорошие отзывы и тиражи. Но! Как же я счастлив, что этого не произошло: даже наличие у меня аудитории не побудило ни одно издательство заинтересоваться моими рукописями. Почему счастлив? Потому что каждый писатель (человек) получает лучшие условия для реализации его таланта. Моим самым большим страхом было сказать что-нибудь не так. И сейчас, перечитывая рассказы, я вижу те места, которые никогда не хотел бы увидеть опубликованными. Они говорят против истины, а для меня критично. Даже небольшие огрехи уничтожают чистоту и портят вкус. Встречаются эстетические дыры. Где-то прекрасный рассказ умножается на ноль неподходящим к нему концом — что всегда очень обидно! Недавно произошло событие, которое позволило мне изменить конец одного рассказа, написанного четыре года назад: старый конец мне всегда не нравился — я знал, что с ним что-то не так, но заменить было нечем — а новый появился только сейчас — слава богу, что рассказ лежал в столе! То, что сперва мне казалась несправедливость — игнор со стороны издательств — теперь я воспринимаю как высшую благодать. За последние годы я сильны вырос во всех смыслах: в частности, теперь я себя не тороплю. Я знаю, когда работа готова, а когда еще нет. Спокойно пишу вещи в стол и даже никуда не отправляю. Я обратил этот лимон-игнора в апельсин-спокойствия. P.S. Моим дорогим читателям: я надеюсь, что период молчания подходит к концу, и скоро начнут появляться. Я приготовил для вас много интересного, смешного, горько, трогательного, разного. Пока сам со всем этим вожусь, но скоро можно будет наслаждаться.

С праздником!

В марте прошлого года сервис английского, в котором я занимаюсь с преподавателем, дал мне в подарок на месяц бонусные 45 минут разговора с иностранцем. У них есть такая услуга, которой я не пользовался: платишь за возможность поговорить с нэйтив-спикер. Я подумал: «Прикольно, надо затестировать, но как-нибудь потом». Когда прошел бонусный месяц и минуты должны были сгореть, я написал в поддержку: «Здравствуйте! А можете продлить бонусные минуты? Не успел воспользоваться». Они продлили бонус ещё на месяц. В следующий месяц у меня снова не было настроения общаться с незнакомыми иностранцами, поэтому я опять не воспользовался бонусом и в конце месяца снова написал в поддержку с просьбой продлить. Они продлили ещё на месяц. За очередной месяц в моем настроении ничего не поменялось, так что я опять попросил продления. Они продлили ещё на месяц. Следующий месяц выдался очень загруженным, как-то вообще было не до этого. Я снова попросил продлить, они продлили. В следующем месяце… ну, вы сами знаете. Так повторялось девять раз (в одну из итераций я решился и твердо попросил: «Продлите, пожалуйста, сразу на два месяца. У меня не будет возможности найти 45 минут в следующем»). Со стабильностью, достойной лучшего применения, в конце очередного месяца я просил продлить бонусные минуты. В декабре они наконец сказали: «Александр, мы продлили бонус до 30 января, но это в последний раз». И вот сегодня, 30 января 2026 года (бонусные 45 минут мне дали в марте 2025) в последний из возможных дней, я наконец решился и нашел в своем плотном графике 45 минут, чтобы потратить бонус: легко и прекрасно пообщался с жителем ЮАР, он был большим знатоком истории страны и рассказал мне много интересных фактов.

В последнее время стал много читать и в этой связи почувствовал потребность делиться впечатлениями о прочитанном. Дабы не заполнять отзывами личный канал, создал отдельный. Там будут рецензии, цитаты, мысли, фотографии книг, рекомендации и проч. Кому такое интересно, приглашаю подписаться: https://t.me/postanovich_book_club

Пишущие люди знают: как напишешь, так и случится. О встрече Цветаевой и Ахматовой известно немногое: наверняка лишь — летом 1941 она состоялась. В мифах говорится, якобы поэты читали друг другу. Еще упоминается такой вопрос: «Как вы могли написать: «Отними и ребенка, и друга, и таинственный песенный дар…»? Разве вы не знаете, что в стихах все сбывается?» — якобы адресованный Ахматовой. - А как вы могли написать поэму «Молодец»? — по легенде в ответ была спрошена Цветаева. «Но ведь это я не о себе!» «Я хотела было сказать: «А разве вы не знаете, что в стихах — все о себе?» — но не сказала» — заканчивается легенда. У группы «Белая гвардия» в песне «Королева» есть такие строки: «Сочиню песню про дом, и у меня появится дом, спою про счастье и удачу, и они придут, стоит лишь захотеть!» Исполнитель и автор Зоя Ященко тут несколько недоговаривает: складывается впечатление, будто написать можно по прихоти, что угодно, — и воплотится. Но это не совсем так. Пишешь не по прихоти, а то что внутренним взором видишь, поэтому нельзя однозначно сказать: случилось из-за того, что ты так сформулировал, или же ты так сформулировал, потому что так должно было случиться, в таком случае ты просто наперед знал. Когда специально, по желанию, из корысти или от незнания что-то добавляешь в текст — то не случается. «Как представишь, значит, так и будет», — поет группа со скромным названием «САНДАЛИ», чем делает шаг в сторону первоисточника. Ведь любой текст черпает себя из представления: это лишь зафиксированная в слове греза автора, зачастую выловленная на ощупь. В некотором смысле представить сложнее, чем написать: честный текст сам себе помогает и сам себя вытягивает, то есть имеет бо́льшую опору в мире. Однако же, факт — «как представишь, значит, так и будет». Законы те же: "заказать" не получится; случится то, что чувствуешь.

В начале каждого года записываю в тетрадь цели на год. В моем случае это не конкретный план, которого я собираюсь придерживаться, а нечто среднее между намерением «было бы здорово вот это сделать!» и ощущением «вот это я могу сделать в текущем году». То есть я как бы плыву по течению, смотрю, куда моя жизнь и так сама движется, насколько это видно из января, и просто придаю словесную форму вырисовывающимся силуэтам. Обозначив всё это для себя в январе, дальше я в основном не сверяюсь со списком: мне интересно в конце года посмотреть, насколько я сумел предсказать движение своей жизни. Разве что могу ближе к ноябрю проглядеть список на предмет «а что тут есть легкого, что можно по-быстрому сделать?» Так в 2021 я за две недели написал пьесу, о которой думал несколько лет, просто потому, что она была в списке литературных целей самой простой, а хотелось закрыть хоть что-то. В этом году литературные цели — закончить в формате черновика книгу про загробный мир, написать по имеющимся идеям четыре рассказа, отредактировать и опубликовать сборник «Очень странные рассказы на любителя», написать комедийную пьесу в стиле Гая Ричи про сбор наследства. В общем, достаточно обширные. Если вдруг к концу года окажется, что выполнено мало, пойдем по отработанной схеме с пьесой. Кроме того, в прошлом году мне так надоело травмироваться и болеть, что я взял на себя наглость залезть в полномочия божественной администрации и четко прописал в намерениях: «Никаких травм в этом году!»

Уже два месяц каждый день веду записи по форме ежедневника: утром записываю, за что благодарен, планы и установку на день. Вечером — что хорошего сделал «для других», что планирую делать завтра и что замечательного случилось со мной за день. - У тебя не возникает проблем с пунктом «что сегодня было сделано хорошего для других?» — спрашивает сестра. Оказывается, у нее тоже был такой ежедневник, и ей этот пункт давался с трудом. А у меня с ним проблем нет. Просто я считаю, что если я что-то хорошее сделал для себя, то этим я хорошо сделал и для других. Ведь чем я счастливее и ближе к истине, тем большим могу делиться, следовательно, все выигрывают. Стал умнее и опытнее — однажды кому-нибудь мои ум и опыт пригодятся. И так далее. Удобно устроился? 😄

Навешивать ярлыки — тяжелый труд. Во-первых, нелегко попасть, а в этом деле требуется точность, иначе выйдет обыкновенное злословие. Во-вторых, ярлык лепится на поверхность, а это как раз то, что в людях меняется — приходится следить за актуальностью информации и обновлять данные, иначе со временем ярлык разойдется с действительностью. Лучше уж и не браться! Тем не менее на днях мне в голову пришел смешной ярлык по поводу собственной жизнедеятельности — так сказать, позиционирование! — о чем я теперь расскажу. Дело было так. Сидели мы с мамой и сестрой на кухне, я говорил о философии Шопенгауэра и утверждал, что он неправ, потому что в своих рассуждениях исходит из дурных представлений о человеке и мире, в то время как разумно рассуждать прямо противоположным образом, ведь и мир, и человек — удивительно тонко откалиброванные системы, в которых любое изменение тут же отражается на всем объекте. Поэтому, если человек совершает какие-то, казалось бы, нелогичные действия, следует списывать их на скрытые в нас механизмы гармонизации, стремящиеся привести нас к порядку. Далее были приведены конкретные примеры из Шопенгауэра и его объяснений, а также примеры, как все то же самое можно объяснять с позиции благих представлений о людях. Сразу после этой пятиминутки философии, в качестве извинений (мне кажется, так должны поступать порядочные люди после акта философствования!) и, так сказать, для равновесия, я разыграл сценку с пародированием голоса, интонаций и лексики одной нашей общей знакомой — женщины яркой персональности. Таким образом как бы был совершен квантовый скачок от высокого жанра размышлений к низкому жанру кривляний (оба мною любимы) — из чего я заключил, что, судя по репертуару, мое позиционирование следует обозначить как «философ-скоморох». Моя сестра Рамина, слушая это, зевала, сидя на диване, и на словах «философ-скоморох» рассмеялась прямо посреди зевка. И потом, подводя итог случившемуся, серьезным тоном прокомментировала: «Нельзя зевать и смеяться одновременно», — что тоже было своего рода откровением, так что, можно сказать, склонность к философским прозрениям — наша семейная черта. (уважаемые читатели, прошу не связывать ее зевание с уровнем моего кривляния! Я родился в год обезьяны и знаю толк в том, что делаю. Считаю, что мне удалось подметить и воплотить ключевое, было смешно и точно! Зевание публики прошу списать на общую усталость: день был долгий. Кроме того, Шопенгауэр.)

Есть такая популярная со средних веков забава — придумывать доказательства существования Бога. Только Фома Аквинский предложил пять, а в изобретении доказательств отметились и продолжают отмечаться десятки философов и писателей. Борхес в «Книге вымышленных существ» в статье о Багамуте рассказывает мусульманскую легенду о громадной рыбе, на которой держится мир. «Земля стоит на воде, а вода на скале, а скала на лбу быка, а бык на песчаном ложе, а песок на Багамуте, а Багамут на удушливом ветре, а удушливый ветер на тумане...». Багамут этот так велик, что если все моря земные поместить в одну ноздрю этой рыбе, они будут как горчичное зернышко, брошенное в пустыне. Список объектов и живых существ, кто на ком стоит, чтобы удержать мир, при желании можно продолжать бесконечно. Но так как бесконечность пугает и кажется чем-то дурным, предполагается, что этого все-таки не происходит: есть некая первопричина — Бог — который всё установил. Это называется космологическим доказательством существования Бога. Писатель видит в легенде о Багамуте иллюстрацию к этому доказательству. Предлагаю со своей стороны еще одно доказательство такого рода, основанное на языковом наблюдении. В английском есть слова, построенные по формуле "вопросительное слово" + "ever". Например: whoever — кто угодно, whatever — что угодно, wherever — где угодно, whenever — когда угодно, и так далее практические с любым вопросительным словом — как, кому, чей ... — кроме, собственно, одного. При популярности всех остальных вариантов, почти не встретить слова «whyever». То есть технически так сказать можно, но это скорее будет литературный прием для придачи эмоциональной окраски, чем действительная практика словоупотребления. «Why» на русский язык переводится как «почему» — то есть вопрос, устанавливающий причину. «Ever» же имеет значения «всегда», «вечно» — то есть по сути отсылает к бесконечности. Именно этот вариант, почему + бесконечность — не приживается. Таким образом, если предположить, что у языка есть возможность прозревать и угадывать, то можно сделать вывод, что язык в части причин отказывается отсылать к бесконечности, тем самым голосуя все-таки за первопричину и космологическое доказательство существования Бога.