Анна Руденко / о наследии

🥁 Дорогие друзья, торжественный момент! Пришло время узнать, какой проект стал победителем Открытого всероссийского конкурса концепций сохранения кирхи Вуоксела. 🎊 Сразу начнем с сюрпризов — первое место достается двум командам, чьи проекты набрали равное количество очков от жюри, и это: 🏆 Проект «Маяк рассеянной общины»: Алексей Ларьков, Анна Руденко, Дарья Чиримисина, Олег Сметанко, Мария Мархонько, Роман Цой, Екатерина Просветова (Санкт-Петербург). Концепция отличается деликатным подходом к сохранению подлинности памятника: утраты, разрушения и патина остаются читаемыми как часть биографии здания, исторический силуэт возвращается в документированных габаритах современным, отличимым и по возможности обратимым слоем. 🏆 Проект «(Вне)врéменное»: Юлия Михайлова, Гузель Амирова, Анастасия Грудева (Москва). В основе концепции — понимание времени не как последовательности физических минут, а как совместного присутствия прошлого, настоящего и будущего. Кирха перестаёт быть лишь свидетельством прошлого: во время реставрации она становится со-бытием, в котором прошлое раскрывается через настоящее, формируя возможность будущего. 🙌 В следующих постах будем подробно рассказывать как о победителях, так и о финалистах, вошедших в шорт-лист. Ещё раз выражаем благодарность всем участникам, организаторам и жюри конкурса 🤍 И вас призываем не жалеть лайков и слов поздравлений в комментариях!

✔️ Дорогие друзья, публикуем долгожданный шорт-лист Открытого Всероссийского конкурса концепций сохранения кирхи Вуоксела! Представляем вам имена авторов и названия 10 проектов, которые будут представлены на выставке в ГАУК ЛО «Международный центр реставрации»: • «Маяк рассеянной общины»: Алексей Ларьков, Анна Руденко, Дарья Чиримисина, Олег Сметанко, Мария Мархонько, Роман Цой, Екатерина Просветова (Санкт-Петербург). • «Ветреница»: Евгений Мороз, Ярослав Кузнецов, Даниил Леошко (Санкт-Петербург). • «(Вне)врéменное»: Юлия Михайлова, Гузель Амирова, Анастасия Грудева (Москва). • «От руины — к живому центру памяти, культуры и сообщества»: Люба Омельчак, Мария Олексенко, Станислав Милешин, Мария Леонтьева, Ирина Сергеева, Константин Айдемиров, Мария Мизун, Марьям Паскачева (Москва). • Концепция сохранения кирхи Вуоксела: Ольга Романова, Никита Сидоров, Кристина Новожилова, Фатина Эминова, Камила Атнагулова, Лея Язымова, Елизавета Чурсина (Санкт-Петербург). • «VOXELA»: Серафима Тельканова, Ян Речко, Гриша Сидяков (Москва). • «CELLA»: Ольга Литвинова (Санкт-Петербург). • Концепция сохранения кирхи Вуоксела: Дмитрий Холодок, Анна Кордий, Дмитрий Баев (Санкт-Петербург). • Концепция сохранения кирхи Вуоксела: Артемий Громов, Арина Карлова, Карина Киевская, Александр Митрофанов (Москва). • Концепция сохранения кирхи Вуоксела: Екатерина Захаренко, Анастасия Терсаакова, Михаил Балко, Анна Рокачевская (Москва). 🙌 Поздравляем всех вошедших в шорт-лист, это уже большая победа и показатель вашего профессионального подхода! Совсем скоро узнаем, чей проект будет признан лучшим. В связи с тем, что были немного смещены сроки объявления шорт-листа, победитель будет назван 8 сентября.

Привет, у меня есть 2 свободных билета на Морскую вечеринку сегодня в Севкабель - напишите мне кому интересно

угадайте кто стал обладателем билета на КАНЬЕ ❤️‍🔥

Понравился Саша TODAYOLDS. Художник из Астрахани, 1999 года. Рисует трэш-комиксы с сюрреалистическим нигилизмом: персонажей буквально душат яичницей, веганскими бургерами, горчицей. Без чернухи, с юмором рассказывает о безумии потребления, проблемах офисных клерков, андеграунде, экологии и войне.

Больное искусство. Сходила в Эрарту: 2 крыла, по 5 этажей каждое - мрак, тлен и целый спектр различных искривлений восприятия мира и, наверно, в первую очередь себя. Вообще ничего позитивного. Ни одной картины или скульптуры, глядя на которую хотелось бы радоваться. Я хорошо понимаю, что современное искусство работает в первую очередь с эмоциями, и мне кажется, я его понимаю, понимаю какую эмоцию мне передают. Это страшно и безумно. примерно на середине у меня закружилась голова и пришлось бежать в туалет, потому что меня буквально тошнило. Искаженные лица, искаженные цвета, искаженные пространства, искажение предметы… полное отсутствие какого-то равновесия. Думаю это был классный экспириенс, уберите скепсис из разряда «мой ребенок рисует лучше» и вы получите объемную картину болезненности и истерии общества с которой мы живем.

Случайный таймлапс не случившегося в январе объекта

Получила место в первый ряд на солнечное затмение - очень нравится. Вспомнила как году в 2010-2009 смотрела затмение со школьными подругами в Новосибирске. Во всем этом интересно наблюдать за 2 аспектами: 1. Птицы - очень беспокойно летают в первые 5 минут, буквально мечутся в разные стороны, потом затихают…. Никто не поднимается в воздух. 2. Масштабы Солнца и Луны, кажется, можно даже почувствовать объем луны и силу солнечного света, как сильно солнце засвечивает край Луны, буквально сжигая его

Угадайте год статьи

Мы договаривались, что мой канал не только про наследие, но и про человеческое. Мне хочется писать сюда что-то личное, потому что часто мне одиноко в своих мыслях. Одновременно с этим мне страшно неловко, не оправдать ожидай тех, кто пришел сюда читать только про наследие) Тем не менее: Около 2 месяцев назад я вышла из пространства депрессии, преследовавшей меня очень долгие годы. Я смеюсь, радуюсь, горюю и переживаю стресс примерно в одинаковой интенсивности и количестве времени - это делает мою жизнь сильно богаче. Одно из самых ярких проявлений - чувствительность к музыке и кино. Я смотрю фильмы - они мне откликаются, они вызывают интерес, я их изучаю, я слушаю музыку, интересуюсь как и кем она сделана, ищу похожее, узнаю истории, смотрю клипы, мое тело откликается - хочется танцевать и рисовать. Это очень круто - совершенно забытое чувство. Это напомнило мне, что я - ребенок MTV. Мой любимый видео жанр - музыкальные клипы и передачи-обзоры на кино и музыку. Приходя со школы домой я часами смотрела MTV начала нулевых, пока никого нет дома. В обед было мало передач и крутили много клипов. Музыкальные клипы - для меня это очень интересный, недооцененный жанр искусства с особым влиянием. Хороший клип, это: офигенная музыка, качественный, но не перегруженный сюжет, совершенно особый сценарий, декорации и монтаж, красивый видеоряд, костюмы, актерская игра (усиленная музыкой, тестом и картинкой), иногда еще и танец… какая-то квинтэссенция современного массового искусства времени, когда это было популярно (1980-2010)… или просто хороший юмор или высказывание на тему.. )

Чувствую влияние «о наследии» на язык сообщества) Забавно)

OPEN-CALL Так уж вышло, что я занимаюсь организацией пленарной сессии на выставке ПРОреставрацию от научного комитета ICOMOS по теории и методологии реставрации. Тема сессии: «Классические теории и методологии сохранения наследия в современном контексте» Сессия предполагает участие не только членов ICOMOS и не только мэтров сообщества, по этому у нас настоящий OPEN-CALL: если вам есть что сказать о том, как в современном Российском контексте живут (или не живут): Венецианская хартия, концепция Бранди, теоретические и методологические трактаты Михайловского или любые другие классические теории на которые вы опираетесь/опирались, то я прошу: До понедельника Написать мне в личные сообщение @annaru_b : - ваши ФИО, сферу деятельности/место работы - 3-5 черновых тезисов/тем, которые вам хотелось бы озвучить на сессии. Важно: на этом этапе я сбираю поле того, что "болит" у нашего сообщества и далее уже на этой базе буду формировать программу и спикеров. Это значит, что написанные сейчас тезисы еще не гарантируют участие в сессии, но рассматриваются как потенциальные и, как минимум могут быть озвучены) Спасибо за понимание, будем рады вашему участию!

Зачем читать старые книги? Ну например, для того, что бы понять, что реальность, в которой ты работаешь - законсервирована. Исключить иллюзию о том, что что-то вообще меняется… Фрагменты книги по охране памятников 1974 года. (50 лет назад)

Вышел финальный, пятый выпуск подкаста «Контуры наследия», который мы записывали совместно с образовательной платформой "Софт-Культура" 🫶 — без гостей, только мы с Викой, пытаясь собрать мысли после трёх разговоров с шестью профессионалами: антропологом, архитектором, реставратором, социокультурным проектировщиком и двумя зарубежными экспертами по охране наследия и городской среде. Начали с самого сложного — где границы наследия. Убедились: статус ОКН не равно наследие, единого «момента превращения» нет — объект становится наследием на пересечении личного переживания ценности, акта передачи, исследовательского знания и практик заботы. Иногда это работает через государственный статус, а иногда вопреки нему: объект без статуса ОКН может быть даже более «присвоенным» людьми — волонтёрами, донорами, исследователями — чем охраняемый памятник. Дальше говорили про язык. В рамках услышанного в подкасте мы можем выделить четыре группы языка (на самом деле их больше и устроены они сложнее, но этого оказалось достаточно, для иллюстрации закономерности) — юридический, экспертный, активистский и повседневный — с разной властью. Экспертный решает, что назвать наследием; юридический определяет, кто имеет право влиять на наследие и сохраняет материальную базу, но не убеждает в её ценности; повседневный точнее описывает то, что людям дорого, но институционально почти невидим. Здесь мы вышли на понятие британской исследовательницы Лораджейн Смит — «авторизованный дискурс наследия» (AHD). Да, это реально работает и оспаривать теорию достаточно сложно.

Смит говорит: наследия «самого по себе» не существует — это способ говорить и думать о прошлом, придуманный людьми. AHD ценит большие памятники, мнение экспертов и идею «общей истории нации», а всё остальное считает неважным. Проще: этот дискурс сам решает, что достойно называться наследием, и не пускает в своё поле внешних акторов. Это язык, который создали и используют профессионалы — реставраторы, историки, чиновники; их мнение становится главным правилом для всех остальных. Смит и Эмма Уотертон подчёркивают: этот дискурс работает как «здравый смысл» — то, что все считают само собой разумеющимся, поэтому люди соглашаются с ним, не задумываясь, откуда он взялся. Фуко писал о похожем: власть дискурса — в том, что он выглядит «нормальным». Из-за этого одни истории становятся важными, а другие пропадают из внимания — так формируется коллективная память. В статье 2013 года Смит объясняет: это мышление возникло в XIX–XX веках, когда европейские архитекторы и археологи решили спасать прошлое силами экспертов. Позже идея стала международной нормой через UNESCO и ICOMOS, оставляя мало места мнению сообществ. Правда, последние 5–10 лет эти организации системно включают ценности локальных сообществ и работу с «плюральными, диссонирующими» аспектами памяти в свои методологии.

Мы понимаем, что проблема российского поля не только в том, чей язык признаётся правильным, но и в том, кто вообще может присвоить наследие себе как часть памяти и среды. Это отдельная большая тема о травме общества (её в подкасте нет). Третий блок — про регулирование. Он оказался самым напряжённым: здесь разговоры о ценностях и языке упираются в реальные решения, статусы, зоны охраны. На примере России и Германии мы слышали, что регулирование работает лучше не там, где карает, а где оно более гибкое и включает исследования повседневности (даже «маргинальной» с точки зрения экспертного AHD), работу с сообществами и понимание экономических контекстов — постепенно становясь инструментом реальной заботы, а не просто запретом. Подкаст не дал единого ответа на вопрос «что есть наследие». Но дал карту языков, дискурсов и конфликтов, в которых можно искать своё место. Я осталась очень довольна: кажется, нам удалось показать сложность поля и подтолкнуть кого-то к размышлениям) А у нас впереди еще много работы → Введение. Зачем нам еще один разговор о наследии? → Выпуск 1. Границы наследия → Выпуск 2. Язык и власть → Выпуск 3. Наследие и практика → Эпилог. Итоги обсуждения

Прочитала пост Урбаники про последствия разъвыявления ОКН в Москве и подумала, что мне тоже есть что сказать. Считаю в корне не верным перекладывать на систему ответственность за сохранение всего архитектурно-градостроительного наследия (последний абзац текста). Почему мы так редко рассматриваем возможность того, что сами наследники этого наследия - сообщества, для которых эти объекты важны, должны нести ответственность за сохранение объектов своего наследия, по тем или иным причинам не интересных государственной политике или другим акторам? «Наследие принадлежит тем, кто его номинирует и признает» и если это не государство - значит это сообщества) Парадокс в том, что мы готовы номинировать, но не готовы нести ответственность и вкладывать усилия. Не готовы организовываться, участвовать в выкупе/аренде, учавствовать в управлении, изучать, штукатурить, красить, популяризировать и тд (все это можно делать любому на объекте без статуса)… Нам постоянно что-то или кто-то мешает: девелоперы, деньги, политика… справедливо, НО я верю, что сообщества могут иметь не меньший вес при условии их реальной агентности, организованности и соответствующей оркестрации. Статус гос.охраны - это всего-лишь один инструмент, на шею которого мы (наследники) присели свесив ножки. Простите Мне кажется нас ждет любопытный эксперимент: смогут ли неравнодушные группы - сообщества (те самые наследники), проявлять агентность в реальном мире? Где и как это будет происходить? Где и как голоса будут работать или ломаться? Где мы увидим успех, где и как мы увидим новые подходы, а где утрату? Наблюдаем

Мария Шапченко — рок-звезда петербургской реставрации! В ее портфолио — самые обсуждаемые проекты последних лет: Дом Радио, особняк Веге, Ушаковские бани — и это только часть списка! Мы поговорили с ней об особенностях работы с историческими зданиями, интересе к советскому наследию и грусти по современной архитектуре, главных трендах в профессии и «редком ощущении», которое дает стройка. Большое интервью — на сайте Собака.ru ⭐ Telegram | MAX | VK

Так был принят законопроект об упрощении исключения ОКН из реестра

Выступление депутата Государственной Думы, председателя Комитета по культуре Ольги Казаковой на заседании Думы с представлением законопроекта на голосование

👆🏽 В этой серии нам удалось услышать отношение специалистов к системам охраны России и Германии. Любопытный диалог, для специалистов, которые занимаются законотворчеством и пытаются влиять на систему 👆🏽