Время Ч

Лев Толстой. Воскресение Тогда он был честный, самоотверженный юноша, готовый отдать себя на всякое доброе дело, — теперь он был развращённый, утонченный эгоист, любящий только свое наслаждение. Тогда мир божий представлялся ему тайной, которую он радостно и восторженно старался разгадывать, — теперь всё в этой жизни было просто и ясно и определялось теми условиями жизни, в которых он находился. Тогда нужно и важно было общение с природой и с прежде него жившими, мыслящими и чувствовавшими людьми (философия, поэзия), — теперь нужны и важны были человеческие учреждения и общение с товарищами. Тогда женщина представлялась таинственным и прелестным, именно этой таинственностью прелестным существом, — теперь значение женщины, всякой женщины, кроме своих семейных и жён друзей, было очень определённое: женщина была одним из лучших орудий испытанного уже наслаждения. Тогда не нужно было денег и можно было не взять и третьей части того, что давала мать, можно было отказаться от имения отца и отдать его крестьянам, — теперь же недоставало тех тысячи пятисот рублей в месяц, которые давала мать, и с ней бывали уже неприятные разговоры из-за денег. Тогда своим настоящим я он считал своё духовное существо, — теперь он считал собою своё здоровое, бодрое, животное я. И вся эта страшная перемена совершилась с ним только оттого, что он перестал верить себе, а стал верить другим. Перестал же он верить себе, а стал верить другим потому, что жить, веря себе, было слишком трудно: веря себе, всякий вопрос надо решать всегда не в пользу своего животного я, ищущего лёгких радостей, а почти всегда против него; веря же другим, решать нечего было, всё уже было решено и решено было всегда против духовного и в пользу животного я. Мало того, веря себе, он всегда подвергался осуждению людей, — веря другим, он получал одобрение людей, окружающих его. Так, когда Нехлюдов думал, читал, говорил о боге, о правде, о богатстве, о бедности, — все окружающие его считали это неуместным и отчасти смешным, и мать и тётка его с добродушной иронией называли его notre cher philosophe (наш дорогой философ, франц.) когда же он читал романы, рассказывал скабрезные анекдоты, ездил во французский театр на смешные водевили и весело пересказывал их, — все хвалили и поощряли его. Когда он считал нужным умерять свои потребности и носил старую шинель и не пил вина, все считали это странностью и какой-то хвастливой оригинальностью, когда же он тратил большие деньги на охоту или на устройство необыкновенного роскошного кабинета, то все хвалили его вкус и дарили ему дорогие вещи. #толстой

Януш Корчак. Наедине с Господом Богом: Молитвы тех, кто не молится Молитва размышлений Отче наш, сколь же дивный этот Твой мир, сколь дивную песнь играет он на арфе души моей. Сколь дивно всё, что на земле, в недрах её и вокруг. Столько чудес… если бы их меньше было, было бы легче, беднее. И вода, и огонь, и камень… птицы, цветы и гады. И звёзды. Столько созданий великих и малых. И человек, столь похожий на всё то, что Ты сотворил. Удивительно, что можно так долго всматриваться в лес, в одно дерево леса, в одну ветвь дерева, в один лист ветви, в одну жилку листа – и такие дивные текут в душе часы. Можно так долго-долго всматриваться в море или в крохотную каплю росы – и такие дивные текут в душе столетия. Говорят, что знание знает – ищет, подсматривает, отгадывает, знает некие Твои тайны. Пусть его. Я знаю, что в цвете, жесте, запахе, в писке птенца и молитве звёзд Ты сам рассказываешь сердечную, всем понятную сказку, которую каждый чувствует иначе, по-своему. Ты не таишься, не скрываешься. Смотрю я на неприглядную крапиву: странное растение. Зачем вооружила она зелень свою отравленными кинжалами? На что она надеется, на какую справедливость, чем оправдает она бытие своё передо мной, перед землёй и солнцем? Почему крапива, ландыш, малина, яблоня и дуб? Нет, не в том суть, что одна жжётся, а другой – красив, это вот – сладкое, а это – долговечное, вредное или полезное. Нет, почему мы, братья, в жизни не можем понять друг друга? Почему же мы из той же самой земли: крапива, жасмин, малина, дуб, и птицы, и гады – и я? Почему лебедь и его белоснежный пух? Почему пар, вода, лёд, и снега кристалл, и соли кристалл? Соловей в ночи и жаворонок, на лету застывший, как капля солнца? Это странное нечто на длинных ногах своё бронированное тулово несёт и усищами пошевеливает – почему мне нужно знать, как это смешное маленькое существо называется? Он живой – и я живой. Братья. Он живёт сейчас – и я живу сейчас. Современники. И если он одну из этих своих шести ног потеряет – по-своему заплачет. Братья мы в боли. Он умрёт. Братья мы в смерти. И самец ищет самку. Братья мы в пламени чувств, в вихре, в дыму страсти. А вот несётся что-то совсем маленькое и зелёное: для него и муравей – великан; скользит оно поспешно, убегает от опасности. Братья мы в страхе перед угрозой тайны. А этот старый орех, возможно, влюбился в берёзу и там, под землёй, ищет её девственного прикосновения, а берёза вьющимися ветвями искушает и соблазняет, а в глубине земли отдёргивает свои корни и с другим деревом их сплетает и изменяет. Многое ведомо нашему знанию. Пусть его. Пусть его. Для меня же истина, что все дива дивные сказки Твоей, Отче, не только вокруг меня, но и во мне. Я сам себе свою сказку рассказываю, совсем не такую, как Твоя. Совсем наоборот. Ничего без меня не будет. Есть у меня свободная воля вовсе не смотреть, смотря – не видеть, видя – не заметить, видеть так, как мне хочется. Твою каплю я делаю океаном. Ты закрыл солнце тучей, а для меня оно как раз сейчас яснее ясного. Я человеку крылья приделал. Я выпил бесконечность – и нет её. Под травинкой разбил я шатер и в её тени отдыхаю. Из песчинки малой я выцедил кубок столетнего вина. Греюсь на айсбергах. Ты себе, Отче, а я себе из Твоей сказки собственную сказку для себя сплетаю. Даже странно, что эти дива вокруг такие дивные. И что за минуту можно прожить эпохи. Слава Тебе, Отче наш, что Ты вечно жив, а я всюду и всё заполняю своим дыханием. Благодарю тебя, Боже, за чародейскую тайну Твоей сказки. 1922 г. #корчак

Андрей Бурлака Андрей Соловьёв был Поэтом не по диплому, не по призванию и даже не по зову души. Он был Поэтом по природе. По своей натуре, по взгляду на мир, по своему мироощущению. Он не писал стихи, он ими мыслил, возможно даже, не называл свои стихи Поэзией — честно говоря, не припомню, чтобы мы с ним когда-либо говорили о его стихах или о поэзии вообще. Иногда он дарил их друзьям или хорошим знакомым — будто страницы из растрепавшейся по листочку хорошей книги, но тут же переводил разговор на другое. Мне кажется, он ни разу не печатал эти стихи на страницах официальной прессы или в коллективных сборниках — то ли не случалось, то ли не находил это нужным. И тем не менее, был Настоящим Поэтом — одним из немногих, кого мне посчастливилось встретить в жизни. #бурлака #соловьев

Андрей Соловьёв. Пасха

Праздник Пасхи я не в церкви я смотрю нелепый фильм часто думаю о смерти если остаюсь один Праздник Пасхи хор и злато в рану вложена ладонь время движется обратно в каждом вижу мать и брата в непроглядной тьме – огонь Праздник Пасхи люди в церкви море глаз и море свеч огоньки горят в безветрии обогреть и не обжечь Огонек мой там же с ними пусть не в церкви мне стоять но в огромном этом гимне я стараюсь подпевать Голос мой – смычок без скрипки как мне вылиться всему в благодарственной молитве в поклонении Ему

#соловьев

Немного отвлёкся, но это объясняет, почему ситуация с Телеграмом не вызывает у меня праведного гнева: жаль, да и только. Власть способна закрыть его для большей части пользователей и это её право. Но на то даны нам трудности, чтобы становиться лучше. Как это отразится на канале «Время Ч»? Надеюсь, никак. Вещание продолжится в прежнем формате. Неравная борьба с энтропией Вселенной продолжится! Засим до встречи на канале «Время Ч», Кон Ки.

Здравствуйте, Читатели! Прерву паузу в вещании небольшим занудством. Потерпите пять минут. Придётся немного повспоминать. Не стану оценивать конфликт власти и самого крупного русскоязычного мессенджера, что мы наблюдаем последние месяцы. Скажу лишь, что государство априори сильнее любого институционального субъекта, иначе оно – никчёмное государство.  Страны рушатся по разным причинам – политическим, экономическим, военным – но общим у всех является то, что власть в них становится никчёмной. Российская империя по сути тоже оказалась таковой, если шайка идейных авантюристов смогла развалить её за десять лет. Советский Союз постигла та же участь, только хватило пяти. Последствия этих катастроф понятны лишь тем, кто через них прошёл. Молодёжь не хочет знать о них, но есть вероятность, что ей придётся столкнуться с подобным лично, если она не будет знать историю своей страны. Итак, Телеграм. Красивые слова о свободе слова оставлю на другой случай. В эпоху хаоса (а мы уже вступили в неё), свобода слова такой же миф как и утопические проекты Оуэна или Фурье с всеобщим равенством, братством и справедливым распределением благ. Думаю, что для них потребовалось бы, ни много ни мало, истребить в человеке дух конкуренции и борьбы. И хоть за будущее с его претензией на глобализацию и всеобщий контроль поручиться нельзя, сегодня я не вижу в этом абсолютной угрозы. Разве что, путём изъятия какого-нибудь участка мозга, отвечающего за естественный отбор, или путём соответствующей правки генома получится сделать всех «счастливыми». Но это не скоро. Что же это будет за общество? Общество манкуртов, полагаю. И их хозяев, конечно. Вспомним Айтматова и Хаксли. Мне возразят: А как же демократия?! Отвечу так: За 25 лет со времён Железной леди в Британии сменилось девять премьер-министров (причём за последние пять лет – сразу четверо). Их меняют как перчатки из-за скандалов – политических, коррупционных, сексуальных и др. Значит ли это, что так работает демократия? Ответ «да». НО обратите внимание, что независимо от личности и партийной принадлежности премьера, антироссийская риторика никуда не девается. В этом все они на удивление единодушны, как будто кто-то невидимый умело направляет их в нужное русофобское русло. Значит ли это, что так работает демократия? Ответ «нет», так работает управляемая демократия.  Не удержусь, чтобы не хайпануть, пусть и с опозданием, на деле Эпштейна, новости о котором уже перекрыты более актуальными военными сводками («Совпадение? Не думаю»). Так вот, считаю: между хаосом, творящимся в головах западных элит, и тем, что сейчас происходит в мире, – прямая связь. Блокировка Телеграм – лишь следствие угроз безопасности, вызванных этим хаосом. Кучка коррупционеров, извращенцев и моральных уродов захватила власть в Европе и машет кулачками России как в стародавние времена, вооружается для войны с ней и не скрывает своих претензий, для начала, на Калининградскую и Псковскую область, союзную Белоруссию. Параллельно идёт массированная информационная обработка населения. Европейцев приучают к мысли, что война с Россией неизбежна: не сейчас, так через 3-5 лет. Их готовят к военному положению, обучают основам военной подготовки (вспомним НВП в СССР), оборудуют бомбоубежища, создают стратегический запас продовольствия. Вспомним и «чеховское ружьё». История, как известно, всегда повторяется в виде фарса. По-моему, лучший выход для западных элит из всего этого мракобесия на острове педофилов – постепенно приучать людей к тому, что это норма(!), как бы нелепо сие не звучало. Не так давно евробюрократы уже привили миллиарду людей (не хочется называть его золотым) толерантность к ЛГБТ, которых ещё 50 лет назад называли извращенцами, а пропаганда их была повсеместно запрещена. Всего пять лет назад они привили (и это дословно) всему человечеству пандемию, придуманную для собственного обогащения. Технология для такого постепенного поворота общественного мнения в сторону перверсии уже давно существует и себя оправдала. Вспомним Окно Овертона, когда вчера ещё немыслимое становится нормой.

Валентин Черных. Москва слезам не верит А знаете, Катерина, вы почти эталон преимуществ советской власти. Приезжает девочка из деревни и становится директором крупнейшего комбината в Москве. — Правда, на это ушло семнадцать лет. Но в принципе, как я убедилась сама, у нас можно добиться почти всего, чего хочешь, — Скажите, Катерина, — вдруг спросил министр, — вы счастливы? — Наверное, счастлива… — Я не знаю вашего мужа. Он не из нашей системы? — спросил министр. — Я не замужем, — просто ответила Катерина. — С этим не получилось. У нас, если хочешь, можно стать директором комбината, даже министром, а вот чтобы выйти замуж, желания одного человека недостаточно. Здесь даже преимущества советской власти не помогают. — Простите, — сказал министр. — Странное какое-то время. Я замечаю, что сегодня, как никогда, много одиноких мужчин и женщин. Может быть, мы стали слишком требовательны друг к другу? Или разучились прощать, а? #черных

Чарльз Буковски. Женщины Женщины: мне нравятся цвета их одежды; то, как они ходят; жестокость в некоторых лицах; время от времени чистая красота в каком-нибудь другом лице, абсолютно и завораживающе женском. Они могут с нами это делать: они гораздо лучше составляют планы и лучше организованы. Пока мужчины смотрят профессиональный футбол, или пьют пиво, или шастают по кегельбанам, они, женщины эти, думают о нас, сосредотачиваются, изучают, решают – принять нас, выкинуть, обменять, убить или просто-напросто бросить. В конечном итоге, едва ли это имеет значение; что бы они ни сделали, мы кончаем одиночеством и безумием. #буковски

Поль Верленъ. Записки вдовца Переводъ С . Я . Рубановича Москва, 1911 г. Умершая Когда я ухаживалъ весьма классически и весьма буржуазно съ ужаснымъ плѣнительнымъ и нелѣпымъ оттѣнкомъ скептическаго энтузіазма, я, помнится, написалъ приблизительно слѣдующія забавныя строчки: «Она будетъ небольшого роста, тонка, съ наклонностью къ полнотѣ, одѣта почти просто, чуть-чуть лишь кокетлива, но совсѣмъ немного. Я вижу ее всегда въ сѣромъ и зеленомъ, нѣжно-зеленомъ и темносѣромъ, въ тонъ ея неопредѣленныхъ волосъ, свѣтло-русыхъ, но ближе къ темнымъ, и ея глазъ, цвѣта которыхъ иикакъ не назовешь и выраженія не разгадаешь. Быть можетъ, добра, хотя вѣроятно мстительна и способна на неисцѣлимое злопамятство. Совсѣмъ маленькія ручки, маленькій лобъ, котораго поцѣлуй можетъ коснуться быстрым и привѣтствіемъ, чтобы перейти къ другому. На вискахъ — голубая сѣть жилокъ, быстро вздувающихся отъ предвзятаго гнѣва, изъ простительныхъ, впрочемъ, причинъ. Словомъ, женщина достойная насъ, въ грозу бурная, какъ море, но тихая и баюкающая, какъ оно, стойкая и заслуживающая того, чтобы съ ней боролись ласками и гнѣвомъ». #верлен

Виссарион Белинский. Письмо В. П. Боткину, 28 июня 1841 г. Женщина есть жертва, раба новейшего общества. Честь женщины общественное мнение относит к её <…>, а совсем не к душе, как будто бы не душа, а тело может грязниться. Помилуйте, господа, да тело можно обмыть, а душу ничем не очистишь. Замужняя женщина любит тебя от мужа, но не даёт тебе – она честна в глазах общества; она даёт тебе – и честь её запятнана: какие киргиз-кайсацкие понятия! Ты имеешь право иметь от жены сто любовниц – тебя будут осуждать, но чести не лишат, а женщина не имеет этого права, да почему же это, <…>, подлые и бездушные резонёры, мистики, пиэтисты поганые, <…> человечества? Женщина тогда <…>, когда предаёт тело своё без любви, и замужняя женщина, не любящая мужа, есть <…>; напротив, женщина, которая в жизнь свою дала 500-м человекам не из выгод, а хотя бы по сладострастию, есть честная женщина, и уж, конечно, честнее многих женщин, которые, кроме глупых мужей своих, никому не дают. Странная идея, которая могла родиться только в головах каннибалов – сделать <…> престолом чести: если у девушки <…> цела – честна, если нет – бесчестна. И это калмыцкое понятие хотят освящать христианством. Боже, отпусти им – не ведят бо, что творят! А брак – что это такое? Это установление антропофагов, людоедов, патагонов и готтентотов, оправданное религиею и гегелевскою философиею. Я должен всю жизнь любить одну женщину, тогда как я не могу любить её больше году. Впрочем, религия позволяет мне и не любить её – она требует только, чтоб исполнял в отношении к ней мои супружеские обязанности, т. е. одевал, кормил, поил и <…> её. Чистое, духовное, идеальное воззрение на таинство сочетания душ! Я скован и не могу принадлежать той, которую люблю, вся жизнь моя погибла, а жизнь и без того так коротка, так глупа, так полна горем и муками. Но что я – я могу изменять моей жене, но женщина – что она? – раба моя, вещь моя, <…> моя, её душа, её лицо, её красота – всё это только дополнения к <…>. #белинский

Василий Розанов. Опавшие листья. Короб первый * * * Прочёл в «Русск. Вед.» просто захлёбывающуюся от радости статью по поводу натолкнувшейся на камни возле Гельсингфорса миноноски... Да что там миноноски: разве не ликовало всё общество и печать, когда нас били при Цусиме, Шахэ, Мукдене? Слова Ксюнина, года три назад: «Японский посланник, при каких-то враждебных Японии статьях (переговоры, что ли, были) левых русских газет и журналов, сказал вслух: "Тон их теперь меня удивляет: три года тому назад (во время войны) русская радикально-политическая печать говорила о моём отечестве с очень тёплым чувством"». «Понимаете? смеясь прибавил Ксюнин: Радикалы говорили об Японии хорошо, пока Япония, нуждавшаяся в них (т. е. в разодрании единства духа в воюющей с нею стране), платила им деньги». И в словах посла японского был тон хозяина этого дела. Да. русская печать и общество, не стой у них поперек горла «правительство», разорвали бы на клоки Россию, и роздали бы эти клоки соседям даже и не за деньги, а просто за «рюмочку» похвалы. И вот отчего без нерешимости и колебания нужно прямо становиться на сторону «бездарного правительства» которое всё-таки одно только всё охраняет и оберегает. Которое ещё одно только не подло и не пропито в России. #розанов

Фёдор Достоевский. Дневник (III. Лёгкий намек на будущего интеллигентного русского человека...) Есть теперь странные недоумения и странные заботы. Положительно есть русские люди, боящиеся даже русских успехов и русских побед. Не потому боятся они, что желают зла русским, напротив – они скорбят об всякой русской неудаче сердечно, они хорошие русские, но они боятся и удач, и побед русских, – «потому-де, что явится после победоносной войны самоуверенность, самовосхваление, шовинизм, застой». Но вся ошибка этих добрых людей в том, что они всегда видели русский прогресс единственно в самооплевании. Да самонадеянность-то нам, может быть, и всего нужнее теперь! Самоуважение нам нужно, наконец, а не самооплевание. Не беспокойтесь: застоя не будет. Война осветит столько нового и заставит столько изменить старого, что вы бы никогда не добились того самооплеванием и поддразниваньем, которые обратились в последнее время лишь в простую забаву. Зато обнаружится и многое такое, что прежде считалось даже умниками-обличителями нашими лишь мелочью, смешными пустяками и даже последним делом, но что, однако же, составляет главнейшую нашу сущность дела во всём. Да и не нам, не нам предаваться шовинизму и самоупоению! Где и когда это случалось в русском обществе! Утверждающие это просто не знают русской истории. Об нашем самоупоении много говорили после Севастополя: самоуверенность-де нас тогда погубила. Но никогда интеллигентное общество не было у нас менее самоуверенно и даже более в разложении, как в эпоху пред Севастополем. #достоевский

– Фестиваль? Здесь? – Да. – С кучей бл... мажоров, просерающих родительские бабки и ни дня в своей жизни не работавших? ВНИМАНИЕ 18+ Видео содержит нецензурную брань.

Григорий Горин. Наш фестиваль ...Блестяще!.. Блестяще!.. Грандиозный успех!.. Кстати, ко мне сейчас зашел один из членов жюри и сообщил удивительный факт: оказывается, Перейро уже взял первый приз фестиваля... Дело в том, что приз стоял в комнате жюри, а он пришёл вчера вечером и взял его... Правда, тут же вернул... с помощью полиции... 📚 Читать 3 минуты 😏 #горин

Евгений Головин. Ужас Это слово белёсой змеёй выползает из раскрашенного рта. Трупы и горбуны и восковые фигуры и дети о двух головах Обыденны: мы встречаем их на улицах и на работе И предчувствие ужаса начинается с простых ситуаций: Бледная мадмуазель находит в любимой книге Засохшего паука: Мужчина страстно беседует с НЕЙ по телефону И вдруг ОНА входит и садится рядом: Человек с деревянной ногой ловит бабочку И с наслаждением ночью Выдыхает ей в глаза сигарный дым: Некто шарит в углу в поисках спрятанных денег И находит Прядь седых волос в паутине И предчувствие ужаса начинается с простых ситуаций И все страстные губы и все пытливые руки И все жаждущие лица Озарены золотой зарёй ужаса И тот кто НАХОДИТ – Ужасней чем божий гнев. В старинной книге сказано: Ужас поджидает нас На семи пересечениях мечты и действительности Истинно так И кровавый плевок на портрете Джоконды И тёмная фигура там за шкафом. #головин

Геннадий Айги. Интервью Славе Сергееву (Не всё поправимо: Эссе, статьи, интервью, пародии) Поэзия... она тесно связана с проблемой смерти. Песня тоже. Простая песня, в народе запели... Но поэзия ещё больше. Она концентрирует, что такое слово перед жизнью, перед смертью, перед тем, что мы называем Богом, перед необъяснимой творящей силой в Мире; в этом смысле поэзия — это и есть тот язык и связь, на котором мы имеем дело со смертью и с Богом и это связь, сила и нить, которая протягивается от нас к тому «виновнику», к тому Творцу, который, сотворив этот мир, ставит нас в такое... трудное положение. Он даёт нам счастье, радость, восхищение Им и собой, мы с одной стороны его благодарим, а с другой — вопрошаем и по этой линии мы всё более углубляемся по отношению к теме смерти. Извините, я, наверное, говорю высокопарно, но поэзия — в ней мы всё больше сознаём Мир и Творца. Поэзия сможет нашептать и дать нам что то, что скажет о значительности смерти. Смерть — это то в чём мы миримся с Бесконечностью. Смерть — это надежда на Бесконечность, на бессмертие души — нет, это очень громко звучит, да ещё в журнале... Да, есть ещё молитва. Но молитва — это слишком прямое дело. Ответ будет или нет — другой разговор, а поэзия... По своей направленности к смерти и потусторонности от — смерти, она даёт иногда осознание, из чего состоит бытие... Поэзия — это ведь очень серьёзная вещь. Она даёт чувство значительности жизни. Её конкретности. Вот, листва шуршит, потом, у человека глаза сияют, сумерки, или вот эта весенняя погода за окном, она очень значительна, она насыщена значительностью, каким-то... ожиданием, она указывает на значительность и серьёзность жизни, которую мы переживаем, не замечая. Мы просто идём в лес, гуляем, смотрим, вот он, мир, поле, дерево, а поэзия дает осмысление этому... Поэзия — это способ или средство, если хотите, коснуться каких-то сущностных вещей в мире... #айги #сергеев #интервью

Петербуржцы сто сорок пять лет назад А. Бальдингер. Зима в Петербурге, уличные типы (Еженедельный художественно-литературный журнал «Всемирная иллюстрация», 1881 г.) #бальдингер

Иван Шмелёв. Лето Господне Отворяется дверь, входит Горкин с сияющим медным тазом. А, масленицу выкуривать! В тазу горячий кирпич и мятка, и на них поливают уксусом. Старая моя нянька Домнушка ходит за Горкиным и поливает, в тазу шипит, и подымается кислый пар, — священный. Я и теперь его слышу, из дали лет. Священный… — так называет Горкин. Он обходит углы и тихо колышет тазом. И надо мной колышет. — Вставай, милок, не нежься… — ласково говорит он мне, всовывая таз под полог. — Где она у тебя тут, масленица-жирнуха… мы её выгоним. Пришёл Пост — отгрызу у волка хвост. На постный рынок с тобой поедем, Васильевские певчие петь будут — «душе моя, душе моя» — заслушаешься. Незабвенный, священный запах. Это пахнет Великий Пост. #шмелев

Александр Куприн. Юнкера Вчера ещё Москва ела жаворонков: булки, выпеченные в виде аляповатых птичек, с крылышками, с острыми носиками, с изюминками-глазами. Жаворонок – символ выси, неба, тепла. А сегодня настоящий царь, витязь и богатырь Москвы – тысячелетний блин, внук Дажбога. Блин кругл, как настоящее щедрое солнце. Блин красен и горяч, как горячее всесогревающее солнце, блин полит растопленным маслом, – это воспоминание о жертвах, приносимых могущественным каменным идолам. Блин – символ солнца, красных дней, хороших урожаев, ладных браков и здоровых детей. О, языческое удельное княжество Москва! Она ест блины горячими, как огонь, ест с маслом, со сметаной, с икрой зернистой, с паюсной, с салфеточной, с ачуевской, с кетовой, с сомовой, с селёдками всех сортов, с кильками, шпротами, сардинами, с сёмушкой и с сижком, с балычком осетровым и с белорыбьим, с тешечкой, и с осетровыми молоками, и с копчёной стерлядкою, и со знаменитым снетком из Бела озера. Едят и с простой закладкой и с затейливо комбинированной. #куприн