Скучающая домохозяйка

Летела в самолете. Сижу значит. Молюсь, что бы рядом никто не сел. И вот, в салон заходит девушка фантастической красоты. Идеальное лицо и копна идеально уложенных кудрей. Естественно стройная, даже слишком. И к моему ужасу садится аккуратно рядом со мной. А я не в виде и не в духе вообще. Голова ещё два дня не мытая. А тут она. В общем долетели кое-как. После приземления она начинает щебетать по телефону с кем-то. Говорит, что огурцы себе поесть купила. А еду она есть не будет, потому что и так опухла после самолёта. И пока всё не сойдет, есть она не намерена. И вообще поест завтра. И я в этот момент в секунду перестала завидовать. И молодости, и фантастической красоте. Ну его на фиг, думаю. Приехала домой, и навернула суп и кабардинского сыра с хлебом, три куска. И шарлотку.

Провожать людей, бывших значительной частью детства и юности, очень трудно. Ты будто вынужден по кирпичику разбирать дом, в котором уже давно не живёшь, но который очень дорог и хранит воспоминания столь яркие, как будто события произошли вчера. Бесконечно жаль. Смерть всё ходит и ходит вокруг, заставляя снова и снова переосмысливать и ценить каждую прожитую секунду и каждый кирпичик своей другой, взрослой жизни, который выкладываешь сам.

Самые роскошные вещи на свете невозможно ни взять в руки, ни сфотографировать, ни унести с собой. Вот августовское ясное звездное небо над крышей своего дома. Именно своего. Может быть где-то оно ярче и звезд больше. Но вот именно кусочек своей крыши наполняет его ценностью. Или свежий ветер. Когда раскаленный день удивительно быстро остывает, стоит солнцу закатиться за гору. И вот потоки воздуха срываются с гор и летят по ущелью, и растекаются по долине небольшой реки, что бы надуть шторы в моей гостиной словно парус. Или проселочная дорога, когда до дома всего 15 минут, а ней ни души и можно приглушить свет фар, что бы посмотреть на звездное небо, а вокруг пахнет сухими травами. В возрасте ли дело или в чём-то ещё, но без ощущения дома магия не работает.

Не пойму, чем сегодня пахнет в селе воздух. Кажется арбузом. Или чем-то ещё таким сладковатым и обволакивающим, что хочется нацепить на лицо маску и что бы воздух этот подавался туда в максимальной концентрации и уснуть. Но вы не подумайте, что у меня тут от жары крыша поехала. Это было так, лирическое вступление к мысли, что сворачивать свой летний сезон мне снова тяжело. А ещё меня вчера оса укусила. В плечо. Очень больно. Я думала плечо парализует. Ну потому что за неделю до этого оса укусила нашего пёсика Брута и он полдня подволакивал лапу. Но, по ходу, парализовало у меня только волю. Которая нужна, что бы собрать себя и детей и снова переместиться в мегаполис. Где воздух мне не пахнет ничем.

Иногда думаю о том, что бы написать рассказ от имени нашего пёсика Брута. Как смуглый мальчик выбрал его среди всех щенков и забрал из дома в Дигоре. Как по пути к нему присоединился котенок. Как они оказались в огромном дворе и сидели темными ветреными ночами в картонной коробке прижавшись друг к другу. А днём множество детских рук таскали их повсюду. Как вдруг все куда то уехали, и остался только грустный человек с тяжелым дыханием и медленной походкой, который кормил и у чьих ног было хорошо сидеть в дождливые дни. Как он внезапно пропал и откуда то возник противный звук, что-то бубнящий со стороны дороги. Как двор заполнился чужими людьми и было страшно и тревожно, потому что грустного человека больше не было, а всем остальным не было дела до тоски маленькой собаки… Знаете, Брут до сих пор воет, когда слышит как по селу едет машина, извещающая через громкоговоритель о чьей-то смерти. А мы его очень бережем. Потому что только он нас тут теперь и ждёт.

Прошел месяц как я в Осетии. Очень сумбурный и трудный. А у меня насчет моего пребывания тут есть два обязательных пункта, без которых лето не совсем лето. Первый – это увидеть цветущий луг в горах. Когда ещё не сожжённая солнцем трава покрыта россыпью цветов. Таких, которые не встретишь на равнине. Ничего красивее для меня быть не может. Я потом год ношу эту картину в себе. Вижу во сне. И всегда ищу в живописи именно такое сочетание цветов. Зеленый, с вкраплениями фиолетового, розового, белого и желтого. Второй – посидеть около прозрачной воды. Прям что бы как жидкое стекло. И касаться ладонью. И что бы солнце нагрело камни. И встать на них босыми ногами и впитывать тепло. А потом наступать в ледяную воду и снова на горячий камень. Что бы потом, когда наступит мрак, вспоминать эти ощущения. И это сочетание неброского цвета валунов и воды, играющей на солнце то серебром, то золотом, то отражающей синее небо. И вот я тут. И нет ни альпийских лугов, ни чистой воды. И вроде бы всё на расстоянии вытянутой руки, но кажется ещё более недоступным, чем в середине декабря, когда я сижу на своей московской кухне, обреченно глядя в серое небо. Надо что-то с этим делать…

Больше всего на свете я люблю в Урсдоне спать. Сон тут это не просто физиологическое состояние. Это СОН. Если в мегаполисе в сон чаще всего я проваливаюсь, то тут мягко уплываю. Во-первых, темно. По настоящему. Ну да, иногда полнолуние лупит прямо в моё окно, но оно не раздражает. Темнота наступает быстро и густо. Но главное – это вечерний ветер. Лежишь себе в темноте и слушаешь, как он скользит между веток деревьев, мягкими цикличными порывами, напоминая прибой. И шум воды, то усиливающийся, то затихающий. Ветер и река обволакивают вечно тревожный мозг и разливаются целительным эликсиром по нейронной сети. И я засыпаю. Без мыслей, без сомнений, без тревог.

Мои ожидания от этого лета разошлись с реальностью примерно везде. Я долго и нудно болею. Спасаюсь самоиронией и платьями. Мне приходится делать всё, что я так не люблю. Просить о помощи, обращаться к незнакомым людям и осознавать, что есть вещи за пределами моего контроля. Но вот один день. Начавшийся с дивного рассвета в 4:30 утра, когда с гор дует ветер, сладко пахнущий цветущим чабрецом. И закончившийся таким же дивным закатом, который я встретила глядя на вершину Казбека. И я понимаю, зачем я здесь. И нет на земле другого места, где бы я хотела находиться. Это очень и очень ценное чувство.

Летом закат падает во второе окно гостиной. То, что смотрит на северо-запад. Так что можно смотреть не вставая с дивана, как солнце закатывается куда-то за Кабарду. Зимой оно будет падать за горы, на которые смотрит первое окно. Я очень люблю свой дом за это. За ясность. Что вот там восход. Вот там закат. Там горы. Там река. Гроза приходит с той стороны. А ветер каждый вечер дует с этой. Город такой ясности не дарит. Слишком много всего нагромождено.

У меня барахлит машина. Хотя чего мелочиться! Она буквально на последнем издыхании. Каждую поездку я думаю о том, доеду ли до пункта назначения. Не барахлящая машина должна была в субботу выехать из Москвы и уже быть у меня, но вот незадача, именно в субботу кто-то решил затеять переворот и трасса М4 встала. Ещё у меня барахлят лобные пазухи. Третий месяц пошел. И вот уже вторую неделю каждый день я таскаюсь в поликлинику в славном городе Владикавказ, где за 350 рублей медсестра щедрой рукой льёт мне в одну ноздрю физраствор, а из другой, судя по звукам и моему состоянию, выкачивает мозги. А вчера ночью сломалась газовая колонка. И не стало горячей воды. И что бы помыть голову перед визитом в поликлинику на барахлящей машине, мне пришлось с утра греть воду в кастрюле. Как вы догадываетесь, каждую из этих неприятностей по отдельности пережить я бы смогла. Но горячая вода меня доконала. Я поняла, что просто не справляюсь со своей действительностью. Пока все нормальные люди греют косточки на турецком берегу, я торчу в глуши с немытой головой и воспалёнными пазухами, с перспективой застрять на дороге 🥲 Стало себя ужасно жалко. И никакие условные голодающие дети Африки в качестве аргумента, что кому то ещё хуже, не срабатывали. Я даже пыталась мужу устроить скандал. Типа он во всём виноват, и пациент его со своей ишемической ногой, из-за которого он отпуск перенёс. Написала пару трагических сообщений, пустила скупую слезу, и даже отправила ему видосик где какой-то популярный психолог объясняет, что женщинам нужна определенность. Но мы слишком долго живём вместе, и на таких простых сценариях скандал уже не раздуешь. Пришлось брать себя в руки, мыть голову водой из кастрюли и катить в город под свист ремня генератора.

Была утром в Дигоре. Кровь надо было сдать. Захожу значит и вижу, что дверь в процедурный кабинет открыта. Там мальчик лет семи у мамы на коленях и медсестра перед ним. Рассказывает что-то про бабочку, которая сейчас сядет ему на руку и что он почувствует холод. Это, мол, неприятно, но совсем недолго. И что-то ещё в таком духе. Как будто не медсестра, а детский психолог. И главное взяла кровь с первой попытки и похвалила мальчика за храбрость. И тоже очень грамотно: – Ты очень храбрый! А теперь запомни время и маме скажи через 15 минут, что бы сняла тебе повязку. И мальчик сразу прям приосанился, типа в 9:30 маме сказать, да?) Я прям обалдела. И когда подошла моя очередь, выразила своё восхищение таким прогрессивным подходом к детям. – Это ещё что, взрослые тоже ведь боятся, для них у меня свой способ, я их прошу стихи рассказывать, помогает! Знаете, после рассказов в ленте о том, как в страшной тоталитарной России не умеют разговаривать с детьми, эта дигорская медсестра буквально вернула мне веру в человеческое. И позволила прожить этот очень странный день без малейшего ущерба для психики.

Сегодня ездили в гости к родственникам на три пирога по поводу рождения внучки. Младенцу всего 10 дней и всё время, пока мы там были, она мирно спала. А я смотрела на неё и думала, какой же разный опыт родительства мы проживаем и каким бульдозером он проходит по психике и нервам. Хотя это мне достался бульдозер. Два. К третьему я была уже кремень. А кому то достаётся иномарка на мягкой резине. Таких матерей всегда видно. И главное, никак на это повлиять нельзя. Иногда думаю, что знай и понимай я всё, что знаю и понимаю сейчас, может и никаких детей у меня и не было бы вовсе. Но ерунда всё. И мысли эти. Дети есть. И даже очень классные вышли. Вот только жить теперь всю дорогу с оголенными проводами вместо нервов, пока эти классные ребята не найдут своё место в жизни.

Аневризму аорты сделали за 4 часа. С другой стороны, какое-нибудь сложное нагноение и реконструкция могли занять все 10 или 11 часов. Но обычно шунтирование занимает часа три. Но тут онкология, опухоль проросшая в малый таз и в сосуды. Ну наверное нормально, что уже седьмой час пошел. А пациент на столе и того дольше, там другая бригада начинала. Или нет? А если нет, то что-то случилось. И спина наверное отваливаться будет. И будет уставший, измученный и не воспринимающий никакую информацию из обычной жизни. А я жду. Переживаю. И опять нормально не высплюсь. И он тоже. А это два дня выкинутые из жизни. Ни о чем не попросишь. Потому что, ну вот куда? И так всегда. 16 лет. Нет, уже 17. «Ну всё. Ушёл в операционную…». Это почти как улетел на Марс. Вне зоны доступа. Я никогда не желаю удачи. Никогда ничего не говорю. Максимум «ясно, значит в обозримое время тебя не ждать». Но всегда жду конечно.

По выходным дням мне кажется, что в ленте инстаграмма я смотрю одну и ту же нескончаемую свадьбу в Кабарде.

Сегодня два года как Нины с нами нет. 10 мая 2021. Звонок в 4 утра. Отчаяние и боль, которых я никогда не слышала и надеюсь больше не услышать. Воспоминания об этом и трех последовавших за ним днях давно уже сложились в слова, да только вслух их произносить всё ещё невозможно. Мы скучаем. Нам её не хватает и уже очевидно, что будет не хватать всегда. Память хранит драгоценные летние дни, наполненные светом, светившим для моих детей. Покойся с миром!

«Ну, рассказывай, мама! Как ощущаются сорок лет? Это твой восьмой юбилей. А всего через один юбилей тебе будет пятьдесят…» 🥲 Стою вчера, такая, на остановке. С целью сесть в автобус и отправиться в красивое место, что бы вознаградить себя завтраком. В наушниках надрывается Черим Нахушев, не потому что я выбрала, а потому что алгоритм Яндекс Музыки решил, что мне зайдёт. И главное из всех песен выбрал прям старую. С самого первого диска. А когда тот диск вышел, мне лет 15 было. И вот случается этакий флэшбэк. Мозг полностью воссоздает обстановку дома на улице Кирова в Нальчике. Небольшая гостиная, где стоит музыкальный центр. Мои эмоции, когда мне стыдно за то, что музыка мне нравится, хотя это вообще фи и такое нормальные люди не слушают. Боже, да я даже помню то, что именно в этот момент на мне надето и что именно в собственной внешности меня не устраивает. И тут я понимаю, что с тех пор прошло 25 лет! Двадцать 🤯пять! Невозможно! Столько не живут. Я же вот, вчера! Валяюсь в кресле вверх ногами, у меня недавно родился младший брат, я страдаю, что не нравлюсь никому в школе, а вечером будут гости и мама пошлет меня заказывать хычины у соседей балкарцев… Черим уже давно допел свою песню, и я нахожу себя сорокалетней, на остановке у метро и слезы градом льются из под солнцезащитных очков. Потом автобус подъехал. Из него толпой высыпались пенсионерки. Такие, картинные прям. С завивками, сумками тележками. И я сказала себе «дура ты, Маша! Иди и попробуй расскажи им про прожитую жизнь». Села в автобус и поехала завтракать крабами.

Светило себе недавно туфли покупал. А это всегда такая сложная история. Это должны быть какие-то неведомые туфли, желательно итальянские, желательно со скидкой и что б последняя пара. Как будто вот только его специально стояли и ждали. И знаете? Почти всегда ждут. Мне так никогда не везет. Мой размер всегда закончился ещё позавчера. Ну в общем выбирал он туфли. Шлёт зачем-то мне. Хотя я в этом смысле за демократию. Что бы каждый носил то, что делает его в моменте счастливым. Одну пару прислал. Вторую. Третью. Каких-то вообще невозможных фасонов и расцветок. А что я? Устала уже на эти туфли смотреть. Ты, говорю, представь, что идешь на встречу, ну я не знаю, с Валерием Гергиевым. Вот, мол, если на теоретической встрече с Гергиевым ты чувствуешь себя ок в этих туфлях, то бери. Ну потому что всё возможно. После того, как на него как-то обиделся главный балетмейстер Большого театра Махар Вазиев, я ничему не удивлюсь. Это была очень смешная история, как нибудь напишу 🤷🏻‍♀️ Короче туфли в итоге купил. Итальянские, со скидкой, последнюю пару. Но самое забавное, что следом за этим немедленно материализовалась и встреча с маэстро. Пока правда в рамках большого концерта оркестра в Зарядье, но я года три мечтала туда в апреле попасть. Так что ура моей прозорливости, товарищи! 😁

Сегодня очень примечательный день. Я вышла из дома и на мне всего два слоя одежды. Значит весна таки пришла.

В Нальчике вот вот расцветет абрикосовое деревце. Моё. Ну как моё? Мама решила посадить на заднем дворе деревья и спросила, какое я бы предпочла. Ну и я выбрала абрикос. И вот в этом году он впервые будет цвести. А что я? У меня вообще не весна ещё. Снег только сошел. И я всё думаю, как же датчики то внутренние перестроились за два десятилетия. Хотя сопротивлялись конечно очень. На Кавказе весна, а тут не пойми что. Окончательно с климатом меня Чехов примирил. Читала его биографию, с большими выдержками из дневников. И тоже его климат беспокоил. Я подумала, ну раз уж Чехов ещё в 19 веке жаловался, что уж мне. Так и запишу, что март вообще не весна. И жду. И радуюсь, что где то на Кавказе по мою душу расцвело деревце и есть кому мне об этом рассказать.

Я немного выпала в реальную жизнь. Потому что нельзя было просто так взять и не усложнить себе всё . Так шесть недель назад я подписалась на обучение. Осваиваю новую профессию. И освоение это мне дается откровенно трудно. Но самое забавное в этом всём, что думать о том, что уж к своим почти 40 я себя знаю, было очень самонадеянно. Мне открылись буквально бездны. И одна из них состоит в том, что при решении проблем 90% времени я трачу на невроз, сопротивление, панику, прокручивание худших сценариев и бег по потолку. А 10% времени эффективно решаю задачу. Правда в процессе я думаю, что делаю всё не правильно. Но потом выясняется что правильно и масштабы катастрофы мой мозг мягко говоря преувеличивает. К примеру ещё позавчера я рыдала над ноутбуком от собственной несостоятельности, хотела писать отказ от обучения, потому что просто не понимала, что от меня хотят в задании. Вчера решила, гори всё синим пламенем, отправлю что есть. И отправила. Попутно села думать, что вот допустим у меня есть муж. Ему надо делать условную аневризму аорты. Будет ли он рыдать над историей болезни? Скажет ли пациенту «извините, эту операцию я не осилю, идите домой»? Короче потом пришло ревью. Всё там оказалось нормально, только дополнить пару моментов надо было. Теперь моя сверхзадача свести соотношение невроза и эффективности хотя бы к 70 на 30 🥲