TojeMneArt

"На снимки, которые свидетельствуют о зверствах, совершённых твоей стороной, стандартная реакция такова: они сфабрикованы, зверств таких не было, а трупы привезены противником на грузовиках из морга и выложены на улице. Или, да, такое было, но враг учинил это сам над собой. Так, руководитель франкистской пропаганды утверждал, что 26 апреля 1937 года баски сами разрушили свой древний город и бывшую столицу Гернику, заложив динамит в водостоки (или, по позднейшей версии, сбросив бомбы, изготовленные на баскской территории) с тем, чтобы вызвать возмущение за границей и увеличить помощь республиканцам. Так же до самого конца сербской осады Сараева и даже после нее сербы у себя на родине и за границей утверждали, что боснийцы сами устроили жуткие побоища в очереди за хлебом в мае 1992 года и на рынке в феврале 1994-го - обстреляли центр своей столицы крупнокалиберными снарядами или заминировали город. Мол, эти кошмарные зрелища были организованы специально для иностранных корреспондентов, чтобы усилить международную поддержку Боснии". Сьюзен Зонтаг, "Смотрим на чужие страдания", 2003 год

Не могу поверить что это все правда, но это все - правда. Мы проснулись в войне. Украина - свободная и независимая страна, никто не имеет права драть ее на части. Нет войне! Нет войне! Несколько месяцев назад я гуляла по улочкам Днепра, а сегодня туда полетели российские снаряды. Мое сердце разорвалось на миллион клочков, от безысходности, от беспомощности, от ужаса. Это безумие, но что нам делать? Как это прекратить? Я не знаю. Простите, если хотели найти в моем канале сегодня отдохновения - не сегодня, не получилось. Три листа из серии гравюр “Бедствия войны” Франциско Гойя: Плотоядный стервяник Против общественного блага (Крылатый демон сидит на скале и пишет в книгу, книгу судеб или книгу зла.) Правда умерла

Портрет Мадлен, пара автопортретов, медсестра и всякое хорошее от Луизы Катерины Бреслау (1856-1927) Две последние картины зазываются "подруги".

Мария Башкирцева страдала о том, что у женщины в жизни всего два пути - выйти замуж или умереть. И умерла. А Луиза Бреслау, с которой Башкирцева вместе училась в парижской Академии Жюлиана, решила по-своему - и замуж не пошла и умирать не поспешила, а прожила сорок лет с художницей Мадлен Зиллхардт. Башикрцева на страницах дневника очень много завидует Бреслау. А Бреслау, кстати, очень даже хорошая! Родилась Мария Луиза Катарина Бреслау в 1856 году в Мюнхене, в семье известного врача гинеколога. Это была вообще-то семья польских евреев, но ассимилировавшаяся в Германии - вроде как, Луиза Бреслау даже потом откажется использовать свое первое имя - Мария - чтоб подчеркнуть свое еврейское происхождение. Когда будущей художнице было два года, ее отец получил должность профессора и сразу главного врача в Цюрихском университете и семья отправилась в Швейцарию. А в 1866 году доктор Бреслау во время патологоанатомического исследования подцепил стафилококковую инфекцию и резко от нее умер - такие вот были времена суровые. Луиза же всю жизнь страдала от астмы, при том в детстве - особенно остро. Чтоб подлечить астму, Луизу отправили в женскую школу при монастыре на Боденском озере и там, бесконечно гуляя или настолько же бесконечно лежа в кровати, от скуки ли, от печали, Луиза начала рисовать и увлеклась этим делом очень сильно, намного больше, чем требовалось от девушки из приличной семьи. По возвращении из монастыря Бреслау берет частные уроки рисования у швейцарского художника, крепкого академиста Эдуарда Пфайфера, потому что в местные академии и кружки ей вход заказан по признаку пола, и приходит к выводу, что надо ехать в Париж. В Париже, как вы помните, в это время происходит все самое интересное - вспыхивают новые художественные течения, художники бегают туда-сюда и машут руками, в академии Жюлиана додумались до того, чтоб брать в рисовальные классы женщин, Роден обучает их же в своих мастерских аж скульптуре. В общем, хочешь рисовать - действуй, и решительная Бреслау меняет Цюрих на Париж. И обожает его до конца своих дней. В академии, даже по воспоминаниям все той же Башкирцевой, Бреслау была самой сильной студенткой, способной соревноваться с мужчинами - и действительно, в 1879 году именно она становится единственной студенткой академии Жюлиана, чьи работы дебютируют на Парижском салоне. Этот дебют принес художнице известность и она стала довольно популярной портретисткой - Бреслау открыла собственный салон, стала завсегдатаем Салона парижского, получала там медали и любовь публики, а потом - заказы от состоятельных парижан и тоже любовь. Столько любви, что в итоге она стала третьей женщиной в истории и первой иностранкой, получившей орден Почетного легиона. Во время учебы Бреслау обрела несколько верных подруг, с которыми общалась всю жизнь. А еще познакомилась там с Мадлен Зиллхардт (ее портрет за утренним туалетом, очень нежный, я добавлю первым в подборку ниже). Мадлен стала главной моделью Луизы, ее музой, другом, доверенным лицом. Часто на картинах Бреслау, которые не портреты, а изображения “подруг” - Зиллхардт как-нибудь красиво лежит или сидит. Во время Первой мировой войны у Бреслау была возможность спрятаться в Швейцарии, но она осталась в Париже и писала портреты солдат и медсестер, а после войны отправилась вести замкнутую и тихую жизнь в своем поместье напару с Мадлен, писала цветочки в своем саду и радовалась (надеюсь) жизни. После смерти Бреслау в 1927 году Мадлен Зиллхардт унаследовала ее поместье и рисунки, которые передала в музей изящных искусств в Дижоне.

И пара обещанных прекрасных дам. Это портрет Фанни Гримшоу, жены художника. Просто мне кажется, что это лучшее, что у него есть не из пейзажей, тут и вот эта самоучечность просвечивает и сразу с ней - мастерство художника, поэтому выходит что-то такое необыкновенное. А вторая картина - Милый дом - отмечена трогательной подписью на обороте: "mostly painted under great difficulties" - “в основном, нарисовано с большим трудом”, рисовал через боль и не стеснялся в этом признаваться!

Джон Эткинсон Гримшоу, 1836-1893 годы С материалами он, кстати, тоже экспериментировал - то краски замешивал по собственным формулам, то сыпал в них что-то непонятное, вроде песка, то старался, наоборот, добиться такой тонкости и плотности мазка, чтоб было ощущение, что картина напечатана, а не нарисована.

Очень-очень атмосферные пейзажи несу вам, пейзажи почти исключительно ночные или вечерние и почти всегда осенние. Картинки с запахом сырой земли и увядающих листьев, мостовых после дождя, таинственные и иногда тревожные. Это все работы Джона Эткинсона Гримшоу, английского художника, родившегося в 1836 году, самоучки и экспериментатора, которого порой называют самым ярким из мастеров викторианской эпохи. Вроде как, родители Джона Гримшоу были против его увлечения рисованием, потому что, по их мнению, это было не очень пристойное занятие для молодого человека, поэтому он устроился работать клерком на железную дорогу. Но в 20 лет художник женился на своей двоюродной сестре и убежал с работы чтоб рисовать картинки. Начал он с натюрмортов и птичек, но любовь к рисованию в его сердце зажгли Прерафаэлиты и Гримшоу стал стараться, в подражание им, добиться точности рисунка, глубины цветопередачи и, за счет этого, мощной атмосферы. С цветопередачей и атмосферой все было ок, а вот неумение рисовать и незнание перспективы он решил компенсировать при помощи использования фотографий и камеры обскуры. Это мы сейчас знаем, что фотографиями тихонько пользовались многие художники (я даже об этом небольшую лекцию записывала), а камерой обскура не брезговал лично Вермеер и прочие уважаемые голландцы, а вот во времена Гримшоу его коллеги немного кряхтели, мол, это не настоящие картины. Но, тем не менее, узнаваемые улицы городов (а писал он Лондон и Ливерпуль, Глазго и родной Лидс), да еще и с этим всем фонарным газовым светом, вечными туманами, дотошностью в отношении мельчайших деталей и тягучим мрачным настроением почти сразу приобрели популярность у покупателей. Его даже подделывать начали еще при жизни, вот уж признание! Кроме того, хоть в рисовальном деле Гримшоу и пользовался костылями, но то, как он работал со светом не оставляло сомнений в его таланте ну совсем ни у кого. Особенно это видно на картинах с разными источниками света, где ночную улицу освещают сразу, например, луна и фонари, а еще свет из окон квартир и из дверей кафе проливается на мостовые и стены домов. Примерно в 1870х Гримшоу увлекся модным тогда Джеймсом Тиссо, стал усложнять палитру своих работ и даже попытался писать красивых девушек в красивых интерьерах по примеру коллеги. А до этого он пробовал писать то античных дам, то героинь Шекспира, но с пейзажами выходило все равно лучше, поэтому девушек я покажу пару, а пейзажей побольше.

Вжух! Дух ночи от Джона Эткинскона Гримшоу приветствует вас

Ларин Параске, она же Прасковья Никитична Никитина. И марка в ее честь. Потому что, как известно, если есть марка в твою честь - то ты самый крутой в мире.

Ларин Параске, она же Прасковья Никитична Никитина. И марка в ее честь. Потому что, как известно, если есть марка в твою честь - то ты самый крутой в мире.

Так, ну трансляция вышла ужасноватой, я немного расстроена тем, что все совершенно сломалось, но буду искать варианты! Финскому искусству быть, запишу в формате лекции! А пока вот вам портрет Ларин Параске, ижорской плакальщицы и рунопевицы из деревни Мякиенкюля, знавшей больше 32 тысяч стихов. Тут не помнишь куда паспорт положил, а человек вон чего! Ее песни, руны и плачи записывал местный пастор и в 1893 году они были опубликованы. За такой вклад в культуру Ларин поставили памятник, написали ее портретов, а Союз калевальских женщин учредил в ее честь премию. Портрет написал один из отцов финской живописи - Альберт Эдельфельт.

Через семь минут начинаем! Приходите, надеюсь все будет работать! https://www.twitch.tv/alyonatoje

Всем привет! В среду, в 19.00 устроим стрим. Расскажу про Золотой век финского искусства! Покажу красивое! Отвечу на всякие вопросы! Приходите и друзей приводите. Будет тусоваться вот тут: https://www.twitch.tv/alyonatoje Запись будет выложена через неделю на ютуб.

Ну что тут скажешь - год был сложный, а местами даже совсем. Хочется как-то совершенно по-детски верить, что смена даты что-то и правда значит и мы выныриваем из мутных вод 2021 в юный, свежий 2022, который будет совсем не таким. Будет светлее, добрее, честнее и вообще полегче. Поэтому просто покажу вам любимую картинку любимого художника - это написанная в 1909 году Микалоюсом Константинасом Чюрленисом “Жертва”. Это когда потоп тот самый, всемирный, прошел и показалась радуга. Поэтому желаю нам всем прекращения потопа и эту вот радугу! Всем спасибо что вы тут и всех обнимаю!

Магритт фотожабил до того как придумали фотошоп! Внимание! Портрет мадам Рекамье, Жак Луи Давид, 1800 год Перспектива Мадам Рекамье, Рене Магритт, 1951 год Мне тут подсказывают что гроб неудобный. Ну так и кушетка, на которой восседает мадам и которую потом так и называли в ее честь - рекамье, тоже не самая удобная вещь.

А еще Ротари очень любит писать людей, которые читают или пишут, или просто используют книгу (или письмо) для прикрытия. Чтение и написание писем - это прям вот коронный мотив. Поэтому добавлю к подборке единственный мужской портрет (у художника их, конечно, больше) - изображение графа Петра Борисовича Шереметьева. Сначала его портрет от Ивана Петровича Аргунова, а потом от нашего Ротари. Смотрите, как честно Аргунов изображает графа - имеешь косоглазие, значит, получишь его на портрете. И как ловко и изящно, при том, не соврав, обходит эту деталь Пьетро Ротари, дав графу в руки книгу.

Выбирать очень сложно! Пьетро деи Ротари и его "головки"

А Бенуа пишет о том, что Ротари некоторые считают ремесленником с однообразны товаром в 1929 году, то есть уже из XX века, когда, конечно, отношение к живописи совершенно иное, чем во времена самого художника, но все же и он отмечает “образцовый рисунок” и то, что “он полон природного изящества и какой-то юношеской грации”. С еще одной интересной стороны, сейчас портреты, или, если угодно, псевдопортреты Ротари наоборот выглядят очень современно - если вы следите за кем-нибудь из популярных в соцсетях художников, то, может быть, замечали, что как раз там сегодня очень ценится серийность, некоторая однообразность и узнаваемость. И, конечно, девичьи портретики, которые ничьи не портреты, а просто женские (наверное) лица - мультяшные, анимешные, реалистичные, гиперреалистичные, но, вообще-то, ничейные, фантазийные. Ротари чем-то мне напоминает певцов, которые не поражают публику какими-то удивительными редкими приемами или силой голоса в несколько октав (если что, я совершенно не разбираюсь в пении), а овладели мастерски своими навыками и вот вроде и звучит средне, а всегда неплохо за счет того, что несколько узнаваемых приемов отточены до блеска. Ну, рококо, конечно, шаловливое-игривое. Хоть и считается, что благодаря своему интересу к костюмам и платьям, художник создал не только галерею ужимок, но и целую энциклопедию - у него можно увидеть как выглядели и одевались крестьянки, принцессы, придворные дамы, горничные и фрейлины. Не только девушки из разных сословий, но и из разных этнических групп в своих национальных нарядах. Можно поэтому сказать, что у Ротари портрет - не просто портрет, а целая жанровая сценка. Пьетро Ротари открыл в Санкт-Петербурге свою школу живописи, которая была довольно популярна и его учениками были, например, Алексей Петрович Антропов, Федор Степанович Рокотов и первый смелый русский художник, взявшийся за историческую живопись - Антон Павлович Лосенко. Кстати, до сих пор иногда сложно верно атрибутировать работы Пьетро Ротари, потому что ученики часто писать почти точь-в-точь как учитель и дописывали за него некоторые “головки”. Умер художник, как уже было упомянуто, в Санкт-Петербурге и почти все его наследие хранится в России.

Вот они, вот, залы, заполненные картинами Ротари почти от пола до потолка - в так называемой “шпалерной” развеске! Тот самый «Кабинет мод и граций» в Большом Петергофском дворце вмещает 368 женских портретов. Их выкупила после смерти Ротари Екатерина II у вдовы художника - то есть вот прям купила все, что осталось в его мастерской, все, что он написал и не успел продать за всю свою жизнь - настолько его любили и желали видеть в России. Так развесить работы Ротари, сплошной стеной, придумал Жан-Батист-Мишель Валлен-Деламот, прибывший работать и преподавать в России французский архитектор.

Пьетро деи Ротари, успевший поучиться в Вероне, Риме и Неаполе, и поработать в Венеции, Падуе, Вене и Мюнхене, в 1756 году был приглашен в Санкт-Петербург императрицей Елизаветой Петровной в качестве придворного художника. Праздничное, шикарное, ошеломительное елизаветинское барокко расцветало пышным цветом - строились дворцы, во дворцах требовали украшений и росписей паркеты, плафоны, стены, двери, одежды и даже игрушки - то есть, буквально все. Парадные портреты тоже вошли в моду и были всем очень нужны. Художников не хватало - в России умели писать иконы, а новые времена требовали совсем других мастеров. Первые русские, назовем их светскими, художники обучались в Европе по велению Петра I, других художников, иностранных, привозили в Россию чтоб тут любить. Ну, потому что, сами понимаете - был дефицит кадров, а Императорскую Академию художеств учредят через год после приезда Ротари в Россию, в 1757 году. И вот Ротари приехал, имея за плечами опыт создания картин на библейские сюжеты и, конечно же, портретов, и сосредоточился на жанре, который придумал сам для себя - его ласково так и называют - “головки”. Он писал много-много небольших женских портретиков, изображал придворных, но чаще просто каких-то девиц, которые то читают, то скучают, то флиртуют прикрываясь веером, то еще как кокетничают. Искусствовед Геннадий Вдовин, например, предполагает, что эти портреты Ротари - не портреты вовсе, а выдумки, шалости, не настоящие люди. Хотя считается при этом, что он работал с натурщицами, просто мог с пяти девушек написать 250 разных портретов. Генерил, что нейросети, в общем, Ротари своих прелестниц. Благодаря изящной и легкой манере письма, умелой колористике и бесконечной милоте Ротари в России был невероятно моден. Вот что Александр Бенуа про этого художника пишет: “Россия особенно богата произведениями уроженца Вероны графа Петро Ротари, скончавшегося в С.-Петербурге в 1762 г. Их у нас так много, что это несколько вредит впечатлению, получаемому от творчества мастера, к которому историческая критика вообще склонна относиться с некоторым предубеждением - как к ремесленнику, изготовлявшему с методической, лишенной возбуждения, сноровкой однообразный модный «товар». Скопления картин Ротари имеются в Китайском дворце, в Ораниенбауме, в Гатчинском дворце, в подмосковной Юсуповых Архангельском, но особенно их много в Большом Петергофском дворце, где они сплошь заполняют весь средний зал, получивший благодаря этому в XVIII веке прозвище «кабинета мод и граций» (по другой версии - «мод и страстей»).”