Расстановка.Тудэй

Так, трудоголизм помогает сохранить семью, к примеру. Он регулирует дистанцию между супругами и близости между ними становится все меньше. Так можно годами оставаться в отношениях, на самом деле избегать их. Алкоголь, кстати, может служить тому же. Он позволяет оставаться там, где без зависимости оставаться не выносимо. Там где есть голод по теплу, любви, вниманию и утешению, на помощь может придти пищевая зависимость. Она даст почувствовать хоть ненадолго радость, спокойствие и чувство наполненности. Словно заботливая мама, убаюкает и утешит, и тревога уйдёт. Когда наша автономность от мамы наступила слишком рано, раньше, чем мы к этому были готовы, наша потребность в ней никуда не исчезла. И мы нашли в этом месте свой способ почувствовать себя в безопасности. Любой человек может меня оставить (как однажды мама), а еда со мной всегда… Эмоциональная зависимость часто сопровождается большим количеством фантазий, которые мало относятся к реальному человеку. В эти фантазии иногда хочется окунуться с головой, потому что это помогает отрешиться от того мира, в котором живет человек, от проблем, которые нужно решать в обычной жизни. Другой становится тем, кто определяет нашу «плохость» или «хорошесть». Таким образом давая почувствовать, что «я есть» или «меня нет». Как мечты об идеальной маме, мечты о партнере дают надежду, что вот вот случится что-то хорошее. «Меня увидят, полюбят, оценят, и тогда я наконец-то появляюсь и получу все то, чего мне так не хватает». Зависимость полярна автономии. А значит там, где нам пришлось слишком рано стать взрослыми, мы приглашаем зависимость стать нашим спутником и опорой. Но для зависимых характерно то, что они не сильно распознают свои настоящие потребности. Так, возникло какое-то напряжение и тут же предпринимаются действия, чтобы это напряжение ушло. Возникла неудовлетворенность, и тут же возникает импульс что-то с этим сделать. Но за едой может оказаться потребность в принятии, за шоппингом - в уважении, и одобрении, за игроманией - в контроле и власти над своей жизнью, за эмоциональной зависимостью - потребность в безопасности и т.д. Расстановки и другая терапия помогает прояснить реальные потребности, которые стоят за нашей зависимостью. И тем самым помогает найти и другие опоры. Мария Беликова

Зависимостей великое множество, одни из них крайне не одобряемы обществом (такие как наркомания), а другие поддерживаются (например трудоголизм). Эмоциональной же зависимости и вовсе посвящено огромное количество песен, книг и фильмов. Однако у всех зависимостей схожее устройство и схожая «миссия». Она становится опорой там, где других опор у человека нет, и помогает справляться там, где иначе не выходит.

Если в этой фазе расстановки клиент выбирает заместителей поверхностно и небрежно, то большинство ведущих его остановят. Если клиент не чувствует вес и глубину того, что он делает, то и ведущий, и те, кого выбирают в качестве заместителей, чувствуют, что что-то не так. С шаманской точки зрения это и понятно: голос клиента используется для того, чтобы доставить приглашение в мир духов. Только если человек заземлен и сосредоточен, его голос обладает необходимой для этого силой. Даан ван Кампенхаут

Когда родители требуют от детей чего-то, что превосходит их обязанности (например, утешения), тогда дети становятся как будто родителями собственных родителей, а родители — детьми собственных детей. Это искажает отношения между родителями и детьми. Дети не могут защищаться от подобного поведения родителей. Они оказываются втянутыми в определенное переплетение и вынуждены совершить то, на что у них нет права с семейно-системной точки зрения. Позже они начинают наказывать самих себя за это, например, не позволяя себе быть счастливыми в личной жизни или успешными в карьере. Иногда самонаказание может обернуться даже гибелью. Только когда ребенок становится взрослым и понимает, что в его жизни что-то не в порядке, он может попробовать избавиться от такого переплетения, например, с помощью психотерапии. Берт Хеллингер

И вот в таком случае мы видим несепарировавшегося человека сорока пяти лет, который живёт с родителями, обеспечивая им триаду. Когда диада остаётся без своих триангулированных детей – без посредников, без того, на ком можно сосредоточить внимание – она сталкивается с тем, что не о чем разговаривать, поскольку супружеские отношения не налажены. Чем тогда можно этого ребенка заменить? Нужен третий. Кто или что это может быть? Например, третьим может стать огород. В нашей российской традиции огород – это настоящий триангулированный член семьи. Это то, с помощью чего можно выстраивать отношения с сепарировавшемися детьми. Недавно мне, к примеру, рассказали совершенно сумасшедшую историю про огород и дачу: папа серьёзнейшим образом обиделся на своих двух дочерей за то, что они не помогли таскать ему жестяные листы для покрытия крыши. Внуки тоже могут играть эту роль. В российской традиции такое случается постоянно. Когда молодая семья заводит детей, бабушка с дедушкой говорят: «Да вы работайте, мы о них позаботимся, а то нам разговаривать друг с другом не о чем». Ещё триангулированным членом семьи может стать телевизор. Когда двое приходят с работы, садятся поесть, смотрят телевизор и ложатся спать. По телевизору тоже много чего показывают, что можно обсуждать, чтобы не касаться важных тем. Анастасия Долганова

Триангулированный член семьи Бывают семьи, в которых не о чем поговорить. Если взрослым не о чем разговаривать, то их дети создают темы для разговоров, например, через проблемное поведение. Как разговаривать о том, что наш ребенок молодец, хорошо общается с ребятами и школу нормально закончил? Что тут скажешь? Это одна фраза: «Молодец». А вот если у ребенка возникла проблема – об этом можно разговаривать долго: искать варианты, подтягивать специалистов, лечить его, водить его по гадалкам, чтобы они выбили из него порчу, потому что он дерется… Ребенок будет создавать проблемы для родителей, у которых непрочные супружеские отношения, которым в диаде плохо. Хорошо, если в этом случае ребенок сумеет уйти. Такое бывает не всегда. Его, как мы помним, могут запугать тем, что мир вокруг страшен и опасен, что сам ребенок плох и никому такой не нужен.

Или же этому состоянию может предшествовать период, когда мы взяли на себя большое количество обязательств и ответственности. И не справились. Не справились с тем, чтобы сохранить брак мамы и папы, не справились с тем, чтобы мама была счастлива, с тем, чтобы болезнь кого-то из близких отступила и т.д. Нам сложно видеть боль своих родителей. Эту боль мы можем связывать с собой и пытаться что-то с этим сделать. Однако детские силы ограничены, да и не их это задача. Но излишняя требовательность к себе может стать привычной на долгие годы. Это требовательность становится местом из которого рождается разочарование в себе и мысли: «я не справлюсь», «я бесполезен». Это состояние также может быль следствием разделенности и не понятности другими. В любом случае, в расстановочной работе мы можем увидеть, что это состояние «лучше бы меня не было» часто указывает на определенную связь, связь с другим или другими. В «рисунке» расстановки мы можем увидеть, как выстроены взаимосвязи клиента с другими людьми и это устройство создает внутреннее напряжение и давление на клиента, выход из под которых видится иногда в суицидальных мыслях. Помогая клиенту в том, чтобы эти связи переустановить иным образом, мы помогаем и поиску новой формы движения энергии и любви. Форма самопожертвования может смениться формой «мне есть место, даже если кто-то был против», «я имею право быть, даже если кто-то сомневался в моем праве на жизнь», «для меня есть место и я не должен ничего в замен» и т.д. За любыми навязчивыми мыслями стоят не выраженные чувства и состояния. Давая им место, мы даем место и новым мыслям. Мария Беликова

Что предшествует этой навязчивой мысли в голове «лучше бы меня не было»? Иногда это долгий период, когда мы живем с идеей «главное, не доставляй никому проблем и будь удобным». Чувство неуместности, состояние «я тут лишний» или «я - обуза для родителей», может преследовать нас с самого раннего периода. Иногда это совсем ранние, еще внутриутробные ощущения, если вдруг родители не планировали заводить детей, а случилась беременность. Потом, под эти самые ранние ощущения начинает подтягиваться разный опыт, который мы можем раз от раза трактовать как «меня не хотят» и «для меня нет места».

Это грубая ошибка, полагать, что пациенты желают избавиться от своих проблем. Часто они просто хотят получить их подтверждение... Берт Хеллингер

Если ушедшие - это наши родители, то тот, кто больше всего страдает от потери - это наш внутренний ребенок. Он чувствует себя сиротой, брошенкой. Здесь наш внутренний взрослый должен с любовью обозначить своё присутствие и замкнуть на себе все просьбы и желания внутреннего ребенка. Найти те слова и действия, чтобы боль потери смягчилась и появились новые пути следования для Жизни. И, конечно, время. Любая рана должна затянуться - и физическая, и душевная. Давайте себе время на всё. Погоревать, сделать, что должно, поблагодарить, попрощаться и войти в новое, привыкнуть к новому, научиться жить по-другому. Позволить Жизни продолжаться. Александр Коптев

Отпускание близких - очень актуальная тема нашего времени. Люди уходят, уходят по-разному. Что делать тем, кто остается? Оставаться и делать всё, что от нас зависит, чтобы «поднимать» душу близкого к Свету. Важный аспект - это сказать своему уму «Я не могу изменить прошлое, поэтому отказываю тебе в стремлении найти в чем я виноват и что я не успел». Наше чувство вины или сожаление об упущенных возможностях «держит» душу, «привязывает» её к нашему плану. В расстановках ярко видно, что, ушедший сам выбирает такой способ ухода и наша задача - учиться принимать и уважать этот выбор. Часто такой выбор происходит для того, чтобы мы повзрослели. Взросление - ещё один важный фактор, с чем приходится сталкиваться оставшимся. И чем решительнее и искреннее мы идем в это, тем легче происходит процесс отпускания.

Болезнь – это слово «НЕТ», которое мы не можем произнести. Только так иногда можем кого‑то о чём‑то попросить или сказать твердое «нет». Болезнь именно для этого нам и нужна. Другой возможности просто не существует. Ирина Семизорова, из книги «Как Саша стал здоровым»

Мы создаем в своей жизни похожую проблему! Да! Делам это неосознанно, в обход логики и здравого смысла. Таким образом, мы подсознательно думаем, что помогаем... Что же делать, если мы заметили, что жалеем своих родных и хотим им помочь? Нам следует заменить чувство жалости на чувство принятия. И сказать предку про себя или вслух: «Бабушка, ты справлялась со своей жизнью так хорошо, как это вообще было возможно». Мы можем с уважением и благодарностью принять жизнь нашего предка, нашей бабушки, прабабушки такой, какой она была Ведь если бы их жизнь была другой, нас бы не было. Мария Старшинова

Что же происходит, когда мы жалеем наших родителей, бабушек и дедушек? Когда считаем, что у бабушки была трудная судьба и что ей было тяжело? Испытывая жалость, подсознательно мы хотим помочь нашему предку справиться с его проблемой, с его трудностью. Но когда эта проблема происходила? Очень давно. Возможно, 50 или 100 лет тому назад. То есть проблеме 50 лет! Или 100 лет! У нас есть два варианта помочь нашим предкам. Сесть на машину времени, чтобы перенестись в прошлое и помочь там нашему предку. Или..

Таким образом, порядок любви в отношениях между мужем и женой требует, чтобы и муж, и жена признавали свое взаимное равенство. Любая попытка вести себя по отношению к другому либо с позиции превосходства (как родители), либо с позиции полной зависимости (как ребенок) сужает партнерство и ставит его под угрозу. То же самое относится и к уравновешиванию «давать» и «брать». В отношениях ребенок - родители дающими являются родители, дети здесь берут, и любая попытка со стороны детей восстановить баланс даваемого и принимаемого между ними и родителями оканчивается неудачей. Поэтому дети всегда остаются в долгу перед родителями, и чем меньше им удается восстановить равновесие, тем более глубокой остается их связь. Но поскольку они стремятся собственными поступками доказать свою состоятельность и снять с себя это бремя, тот же долг, что привязывает их к родителям, одновременно гонит их из дома. Поэтому если муж дает жене или жена дает мужу так же, как родители дают своим детям, например, один дает другому возможность уже в браке получить высшее образование, тогда тот, кто так много получил от другого, не может больше быть с ним на равных. Оставаясь ему обязанным, он, закончив учебу, как правило, покидает другого. Только если он в полной мере вернет все долги и отплатит за все усилия, он снова сможет стать равным своему партнеру и остаться с ним. Берт Хеллингер

Если, например, муж говорит жене или жена говорит мужу: «Я не могу без тебя жить» или: «Если ты уйдешь, я покончу с собой», другому нужно уходить. Ибо один предъявляет другому немыслимые требования, это невыносимо и недопустимо между равноправными взрослыми людьми. Но когда что-то подобное говорит своим родителям ребенок, то это уместно, поскольку ребенок действительно не может жить без своих родителей. Если же муж или жена, наоборот, ведут себя так, будто один вправе воспитывать другого и должен другого перевоспитать, это значит, что один присваивает по отношению к равному себе другому такие права, какими обладают родители по отношению к своим детям. В этом случае другой нередко уходит от такого давления и ищет облегчения и компенсации вне партнерства.

Расстановки помогают высвободить тот ресурс, который помогает поддерживать связь. Связь представляет собой то качество энергии, которое течет между кем-либо или чем-либо. Чем правильнее течет связь, тем больше энергии для жизни.

Как создаётся жизненный повторяющийся сценарий, который передаётся по наследству Любое отношение к событию, которое имеет эмоциональную окраску, закрепляется как нейронная связь. Чем чаще мы испытываем какое-то конкретное ощущение в тандеме с эмоцией, тем плотнее становится нейронная связь. Для того, чтобы не испытывать тяжёлые эмоции, которые мы перехватываем от людей, необходимо изменить нейронную связь. Для этого и существует полевая терапия. В процессе работы в поле читается именно та характеристика связи, которая актуальна к запросу.

Перестать восстанавливать этот баланс, мы можем лишь согласившись с ценой и забрав свое право на жизнь, приняв её как подарок. Когда же этого согласия нет, мы испытываем чувство вины и мы пытаемся оплатить второй раз, но заплатив своей жизнью (вернее, нежизнью), потом выставляем счёт тем, кому эту жизнь отдали. Маме, скорее всего. Признавая цену и тех, кто оплатил, мы признаем и их силу, их достоинство. И можем наконец-то забрать их подарок нам - свою собственную жизнь и распорядиться ею по-своему и для себя. Тогда, всё было не зря». Наталия Журавлева

Ребёнок может просто отказываться от своей жизни, а может отдавать её на служение тем, кто в него вложился. То есть не пользоваться своей жизнью, не передавать её дальше, а всё время отдавать и пытаться восстановить баланс. Ребёнок не знает, что всё уже оплачено до его появления на свет.