Сторож, близок ли рассвет?

В Петергофском Версале порядок нынче такой: русский должен паспортом доказывать, что он не иностранец, иначе будет платить двойную дань. В ответ на вопрос нашей голубоглазой музейной инспекции, в какой ещё стране могут жить люди с североевропейским фенотипом, безупречно говорящие по-русски, кроме России (и Гипербореи), кассир пробормотала что-то на каракалпакском и укрылась за табличкой «технический перерыв». Мы решили не тратить деньги меценатов на блажь колониальной администрации и прошли тайными эльфийскими тропами. Путь лежал мимо тюремных оградок, палаток с пошлыми футболками и фанерных голубых вагонов экспресса Версаль-Диснейленд, нагло претендовавших на равенство с русским имперским наследием. Нагулявшись, мы толкнули нашего москвича в фонтан-шутиху, чтобы послушать его потешное ворчание, и спешно отступили на территорию Александрии, где можно было в тишине отдохнуть от зоны временной культурной оккупации. Волна окатила пустынный берег, оставив среди камней истерзанный морем значок с кокарды ВОХР.

Наши эмиссары в Коломне сообщают, что с двери «Нового Акрополя» исчезла вывеска. Надеемся, что она стала трофеем какой-нибудь банды неоплатоников в битве у Храповицкого моста — первом значительном сражении Великой философской войны.

Сегодня был и завтра продолжится чудесный театральный праздник под руководством Даниила Ведерникова. Барочный театр, уроки менуэта, вкус, звук и эстетика эпохи Петра Великого — наконец-то, массовое мероприятие без чувства национального унижения. Серьёзно, сходите и оцените, как меняется восприятие своей культуры, если сместить угол зрения (и доверить просвещение людям, которые любят своё дело). Акцент массовых праздников, как правило, делают на быте провинции и низовой культуре (ремесленниках, простолюдинах — которые нередко еще и выставлены лапотными олухами), драматургия там бывает разве что в постановочном бугурте. Здесь же сценки из жизни столицы: зарождение театра, ресторанной культуры, дипломатии, науки и торговли. Словом, нормальная русская городская культура. Зарисовки ещё и связаны общими персонажами, так что можно следовать за полюбившимися актёрами до финального карнавала. Завтра в Петропавловской крепости с 12 до 18. Прикрепленный отрывок: из «сценки про английского посла, по Галковскому».

​Коломны не существует, и её жителей тоже. О границах этого района между местными то и дело возникают споры, потому что велик соблазн провести их не географически, а интуитивно: улицы опустели — значит началась Коломна. Это пространство из другого измерения, врата в него открываются через Семимостье. Население Коломны — миф, немногочисленные прохожие — заблудились на пути куда-то или откуда-то. В Коломне ни у кого никаких дел нет и быть не может, потому что там ничего нет. А то, что есть, сокрыто и без ключей не откроется. Июньским вечером вихрь энергии врил вынес экспедицию нашего научно-просветительского общества «Ультиматульские самовары» к загадочному гроту. Дверь его была скрыта иллюзией: деревянный узор оказался лишь имитацией на поверхности металлического шлюза. В полуподвальном помещении за дверью проходило собрание женщин того универсального типа, который стойко ассоциируется с образом матери-на-пути-к-бабушке. Собравшиеся, похоже, читали стихи. Табличка на двери грота сообщала, что это собрание философской школы «Новый Акрополь». «Ну давайте, загуглите» — трещал из эфира голос Мигеля Серрано. «Да-да, вы что же думаете, что случайно сюда пришли?» — на чистом русском вторила Савитри Деви. «Новый Акрополь» основан в Аргентине в 1957-ом. Это монстр ньюэйдж-Франкенштейна, сшитый из теософии, индуизма, античных авторов и кусочков Генона. Говорят, что это секта. Также говорят, что это глубоко законспирированная ультраправая организация. Косвенным подтверждением тому считается ранняя эстетика «Нового Акрополя» и то, что раньше адептов ближнего круга, по слухам, заставляли читать Гитлера, Серрано и других классических аргентинских писателей. Звучит это довольно круто, но когда речь идёт об учении, всегда надо смотреть не на рекомендованную литературу, а на учителей, которые её трактуют. В петербургском отделении жизни учат директор по развитию it-компании и женщина без биографии, написавшая книгу «Путь к Граалю» ( опять Грааль! ). Основателем же организации был Хорхе Анхель Ливрага, фактурный персонаж латиноамериканского карнавала. Фанбой Блаватской, он также увлекался индийскими духовными практиками, сдабривая это евразийство для благовидности античной философией (одним из его проектов было установление в одной из стран Южной Америки диктатуры по лекалу «Государства» Платона). Создать «Новый Акрополь» Ливрагу надоумил его учитель, британец индиец Нилаканта Шри Рам. Биографию этого выдающегося человека можно свести к одной строчке из Википедии: теософ, президент теософского общества «Адьяра» (основанного Блаватской), масон. И, если в этом докладе вам было мало масонских трюков: грот «Нового Акрополя» находится прямиком за особняком Шретера.

На память об исчезающей традиции: "Если вам вдруг стало скучно жить в городе Петербурге, нужно сделать так: зайти в трамвай с какой-нибудь знакомой и громко ей сказать: «Я вот эту корюшку не понимаю - дрянь какая-то, а не рыба - минтай и то лучше». После этого можно смело идти домой - там уже будет интересно. Во-первых, вы узнаете, что вас уже ограбили до нитки, а то, что не вынесли, полили подсолнечным маслом; во-вторых, у вас отключили горячую воду, принесли счёт за переговоры с америкой на тысячу восемьсот долларов и отрезали электричество. Поэтому вы не сможете включить петербуржское телевидение и посмотреть по нему сюжет про то, как вас полчаса назад отпиздили в подворотне". (Дмитрий Горчев, хороший писатель, даром что жж-ист)

Петербург — город-сад. Любой русский город — обязательно сад. В основном зимний, такова специфика климата. Сады, парки, аптекарские огороды, зимние сады — всё это до 1917-го было абсолютной нормой. Французы, приехавшие к нам с мечом в 1812-ом, впервые увидели ананасы в разорённых оранжереях Смоленска и Москвы — в старой Европе они были чем-то далёким и бесценным. Теофиль Готье, посетивший Петербург в 1858-ом, пишет: «Цветы — вот поистине русская роскошь! Дома полны ими. Цветы встречают вас у двери и поднимаются с вами по лестнице. Исландский плющ вьется по перилам, жардиньерки стоят на лестничных площадках напротив банкеток. В амбразуре окон виднеются банановые пальмы с широкими шелковистыми листьями, магнолии и древовидные камелии своими цветами касаются позолоченных завитков карнизов, орхидеи бабочками летают вокруг лепных плафонов, у хрустальных, фарфоровых или из обожженной глины люстр изящной и очень любопытной отделки. Из японских или богемского стекла вазонов посреди столов или по углам буфетов растут экзотические цветы. Они живут здесь как в теплице, да и действительно все эти русские квартиры — это теплицы. На улице вы чувствуете себя как на Северном полюсе, а в домах вы как будто в тропиках.» Потом была революция, уплотнение, усреднение и упрощение. Любое стремление к бытовой красоте будто негласно оказалось записано в что-то бесполезное и мещанское. Заниматься спасительным (как минимум медитативным) выращиванием растений и трав в квартирах, где каждый метр бесценен, стало ещё и негде. Наконец, была утеряна привычка к красивому, и мы, при всём богатстве оранжерей Ботанического сада имени Петра Великого, оказались в загробном царстве чахлых бегоний и пророщенных луковиц. Наконец, из упрощения советского мы попали в упрощение позднекапиталистическое: в больничные шведские палаты, в стерильные интерьеры общественных зданий, где зелень стала функцией, цветом. Апофеозом стала кладбищенская мода на искусственные имитации цветов в горшках, заготовки под похоронные венки для пластиковых манекенов из офисов. Посему заявляем: Главный городской садовод должен быть могуч и всевластен, увит усами и укрыт плащом друида. Любой застройщик должен пресмыкаться перед этим зелёным великаном, превращающим руины торгового центра в сад камней. Каждый житель Петербурга, ради красоты и радости, обязан развить в себе навыки ухода за домашней оранжереей и душистыми травами для изысканности блюд. Любите природу, но бейте гринписовцев! Для вдохновения ксеноботаническая лаборатория имени Зелёного Рыцаря рекомендует посетить Ботанический сад, где нежно зацвела сакура, а в оранжереях дореволюционный стимпанк и полно инопланетных растений, половина из которых хочет вас убить. Фотокарточки прилагаем:

Опубликовали на Boosty вторую часть гигантского текста фантаста Брюса Стерлинга о Петербурге и России 90-х, которую он написал для WIRED в 1998-ом (подробнее тут). Вторая часть получилась короче, чем обещано, потому что вообще-то и ваши пожертвования были меньше ожидаемых… (не касается тех могучих атлантов, которые нас поддержали - вы лучшие) Во второй части Стерлинг описывает медиавойну, развернувшуюся между приближёнными Ельцина и банкирами, каждые из которых имели свои медиаресурсы. А затем наконец-то переходит к петербургской культуре. И начинает, конечно, с имени, которое у американцев стоит где-то в одном ряду с perestroika и glasnost. То есть с Гребенщикова. Бонусом - уже публиковавшаяся здесь глава о Клубе Речников. Продолжение последует. Приблизить его можно, пожертвовав на цель в Boosty. Ссылки на первую часть и содержание следующих частей - в комментариях к посту. Приятного чтения! https://boosty.to/utroblizko/posts/832387b1-ac1f-42d8-8a65-9f25a47e4fa3?share=post_link

Наша идеология: Петербург создан для красоты, русские созданы для радости, шпаги созданы для красоты и радости. Следовательно, невозможно жить в Санкт-Петербурге и не фехтовать. Поможем вам в этом. Воскресенье, 23 апреля, 15:00. Школа фехтования Tramazzone (это HEMA для тех, кто понимает. Для тех, кто не понимает: это больше о красоте, чем о спорте). Открытый урок для всех, кто хочет посмотреть/попробовать. Зал находится в крутой полузаброшенной фабрике на Розенштейна 8-12, рядом с Балтийской. Знаем, как вы скупы. (скорбный ноль - ровно столько вы пожертвовали нам на гедонизм) (а ведь мы готовили лонгрид о явленных нам Семи Чудесах Съёмных Квартир) (возмутительно) В общем, мы знаем, как вы скупы, поэтому уточняем: ЭТО БЕСПЛАТНО. Вам покажут красивые шпаги, сабли, мечи и людей. С собой надо иметь сменку и спортштаны. Заранее запишитесь, места ограничены: https://vk.com/hema_tramazzone Это не реклама, мы сами там фехтуем. Самых красивых примем в нашу банду им. Караваджо. Остальным объявим войну.

Спасибо Кино и немцы за наглядную иллюстрацию к посту про дом на Обводном. «Никита Явейн представляет инвесторам проект барака-на-крови», буквально

Совет начинающим петербуржцам: когда собираетесь снять квартиру, внимательно читайте надписи на стенах парадных. И если чувствуете, что с просмотра выгодного жилья вас выгоняет невидимая сила - следуйте нашему примеру и уходите не оглядываясь.

Вы, наверное, озадачены тем, что мы придираемся архитектору, который всего лишь возводит на Петроградке исполинский форум (всё равно почему-то похожий на советский ДК, застрявший в мыльном пузырь). Но мы не придираемся. Мы отдаём должное человечку, который: - приходится сыном Игорю Явейну, железнодорожнику от архитектуры; - предлагал построить для областного ЗАКСа огромную пирамиду рядом со Смольным собором; - благодаря исключительному таланту в какой-то области стал практически безальтернативным архитектором в Петербурге. Мы не придираемся. У нас вообще всего один вопрос: «Какой градус?»

​Обводный канал выглядит всегда страшно, даже когда растворяется в благородном закате. Ему суждено быть естественной границей города, за которой начинается Навь-на-яву, страшный мир алтарей, сочащихся потоками жертвенной крови. Как, собственно, и было. Участок на пересечении Обводного с Московским был оплотом плоти, сплошным алтарём за фасадом скромного вида здания Скотопригонного двора. Целый комплекс — торговая площадка, бойни и, конечно, арсенал из фильма ужасов — обеспечивал город свежим мясом и животным сырьём. В основном здании Скотопригонного двора решались судьбы бычков и кабанчиков. Прасолы задирали цены, покупатели цокали языками. На купленном скоте выстригали клеймо нового хозяина. Бычки отправлялись в пристройку для ожидания забоя. Купцы отправлялись в чайную при скотопригонном дворе и пили чай в прикуску. В назначенный час скот приглашали в «номера». Номера отеля из хоррора. Обслуживанием в этих «номерах» занимались угрюмые мужчины в кожаных фартуках: башколом вгонял постояльцу в голову длинный штырь - сторонщик сдирал шкуру - нутренщик поторошил - оточник снимал жир. На всё — от мгновенной смерти до полного разбора на запчасти — 8-10 минут. Видимо, чтобы место не нагоняло на горожан языческий ужас, рядом с бойней открыли Мясной музей. Экспонаты там были под стать названию. «Слева перед вами копошатся в мясе ингерманландцы финны. Справа — гигантский волосяной ком, извлеченный из желудка квасовара, который очень любил кусать кончики своей бороды и усов». Читаешь о таком и понимаешь, почему в начале прошлого века появилась мода на вегетарианство (и бритьё). Сейчас на месте убойного комплекса строится комплекс жилой. Чтобы его обитатели каждый день чувствовали родство с убиенными животными, вход в него обещают украсить быками Демут-Малиновского, которые некогда стерегли вход в Скотопригонный двор. Быки эти ценные, они обжились в городском фольклоре: говорят, скульптор видел сон о том что они однажды ожили и пришли к нему. Так и случилось - когда их временно эвакуировали на кладбище Лавры, туда же где была могила Демут-Малиновского. Насчёт того, куда делись быки на время строительства, у нас с НИИ Марксизма-Факиризма есть очень правдоподобная теория. Жилкомплекс-на-бойне строит (вот это неожиданность) Студия-88 Никиты Явейна. Так вот, мы предполагаем, что стоять возле жилкомплекса будут копии. Сами же окропленные жертвенной кровью тысяч забитых бычков тельцы Демут-Малиновского давно покрыты золотом и отправлены в дар покровителям Формата-44. И пока золотые тельцы будут служить жрецам Молоха, постояльцы номеров жилкомплекса, построенного на месте, где лились реки жертвенной крови, обречены видеть вязкие красные сны. Прикрепённое фото: шизо-оформление скотопригонного двора к 7 ноября 1931 года P.S. На Boosty выложим «академический ремикс» - версию поста в формате информативной статьи с иллюстрациями. Там же начали сбор на гедонизм - он поможет нам находить лучшие сюжеты. Не скупитесь!

​В зданиях из стекла и бетона хорошо то, что разнести их может разъярённый слон, вооруженный бревном. Значит, нам нужны слоны. Тем самым мы исполним сразу две исторических задумки Императора: расчистим место для прекрасных садов и завезём могучих гигантов. Главным-то в Петре I было не «окно в Европу» (Россия сделала европейский разворот ещё при Алексее Михайловиче). И уж точно не всешутейшие оргии, байки о которых любят смаковать тётушки почтенных лет. Главным был грандиозный градостроительный проект Петра и все те замыслы, которые обязательно нужно будет с толком реализовать — после того как мы наконец найдём гнездо, откуда выползают урбанисты и зальем его хвойной смолой, чтобы через тысячу лет наши потомки с гордостью демонстрировали их застывшие в янтаре тушки. Так вот. Наши слоны💪🏻. Первого подарил в 1714-ом персидский шах. На всём пути от Астрахани до Зверового двора на месте Мраморного дворца, тварь встречали с благоговением. Но сквозняки с Невы, видимо, не пощадили беднягу, и прожил он недолго. Следующего слона, полученного уже Елизаветой Петровной, поселили в комфортном амбаре на специальном Слоновом дворе, возле нынешнего Михайловского замка. К нему приставили специального перса, которого слон выгуливал по нынешнему Невскому. Перс такие прогулки выносил с трудом — лейб-гвардейцы закидывали его камнями и всячески потешались. Слону же, скорее всего, это было безразлично, потому что помимо роскошного рациона (сахарный тростник, рис, корица, кардамон и шафран) ему также выдавали по 40 вёдер виноградного вина и 60 вёдер водки в год. Спустя пять лет, в 1741 году, к слону-гедонисту присоединились ещё 14 собратьев. Под их нужды в городе отремонтировали Аничков мост, навели еще три временных, а чтобы слонам было комфортно резвиться в Фонтанке, напротив Слонового двора замостили Слоновую площадь. Стадо слонов в целом вело себя очень прилично, если не считать случай, когда трое из них устроили дебош, «осердясь между собою о самках». Двоих поймали сразу, а третий протаранил деревянную изгородь Летнего сада и перебрался на Васильевский остров, где устроил образцовый погром в чухонской деревне. Позже слонов всё же переместили подальше от центра, туда где сейчас гостиница Октябрьская. Часть Суворовского, которая ближе к Лиговскому даже называлась Слоновой улицей. В общем, как вы видите, урбанистические идеи в Петербурге всегда должны учитывать потребности стада слонов. Слон символизирует те качества, которые русский народ ценит: ум, достоинство и прекрасную память на учинённую в свою сторону несправедливость. Каждый слон должен иметь в своём распоряжении самку, сахарный тростник с вином и изысканными специями. И чухонские деревни для разгрома. Последние мы оборудуем в общественных пространствах и загоним туда людей, выдающих себя за ингерманландцев. Слава слонам!

План на субботу и среду: 25 марта: ужин-лекция «Русская сервировка и званый ужин императорского Петербурга». Тут предстоит вкусно есть, но делать вид, что это учёба. 29 марта: мастер-класс «Поварня Московского царства». Это вообще безумие, достаточно посмотреть на список блюд. Оба события устраивает театральный режиссер Даниил Ведерников. Это он устраивал феерию в честь юбилея Петра I в Петропавловской крепости, это он режиссировал театральные сценки на модных показах в Царском Селе и спиритические сеансы (на которых вместо демона, почему-то, появляется наш Артемий). Да что там - даже сцены пира из сериала «Король и Шут» его рук дело. Но ценим мы его еще и за эстетизацию хлеба насущного. Вернее, за его клуб гурманов Cookery lost club, возрождающий дух аристократических ужинов былых эпох. Нас-то, понятное дело, даже на порог не пускают в такие заведения, но вам советуем не упускать возможность попробовать на вкус важнейшую часть бытовой культуры. Ссылка на запись и подробности - на канале Даниила.

Преторианская гвардия Священной Литейной Империи задержала мумию фараона Песков Хафра Артемиуса I и с почётом сопроводила её к остальным в Зимний Дворец. Оказавшись во дворце, мумия заявила, что является краеведом, укутанным в несколько слоев одежды из-за морозов. В доказательство мумия разоблачилась, действительно обнажив дрожащее тело краеведа. Чтобы загладить вину, мумия-краевед провела нас в залы, где проходила выставка «Египтомания», посвященная 200-летию расшифровки египетских иероглифов Шампольоном и моде на всё египетское. Докладываем: 1. Там интересно. 2. Много гравюр со смешными животными. 3. Масонство в России начиналось как инфоцыганство с курсами самосовершенствования и приобщения к древней мудрости для аристократов. 4. Тома де Томон мог бы стать постановщиком фильма «Мумия». 5. Сдвоенные бюсты Маркса и Энгельса - это аллюзия на изображение Сераписа и Исиды. 6. Великие цивилизации оставляют великие руины, ничтожные цивилизации еще при жизни строят стеклобетонный «дворец танца» Адольфа Яковлевича Эйхмана, чтобы гарантировано не остаться в истории. 7. Грандиозный сервиз бонвивана-Денона в следующий раз достанем из серванта в честь нашей окончательной победы над пособниками Эйфмана-Явейна. 8. Номера некоторых экспонатов написаны кровью плохих архитекторов. Одобряется и рекомендуется к посещению гражданам Священной Литейной Империи и обитателям её провинций до 9 апреля 2023.

Ельцин-крокодил, фракционные расклады в петербургских «казаках-разбойниках» 1990-х, обзор бульварных детективов и кому в гостинице «Русь» жить хорошо? — публикуем первую часть гонзо-лонгрида фантаста Брюса Стерлинга, опубликованного WIRED в 1998-м году. Американец посетил Петербург в 1997-ом и запечатлел наш город - как на фотокарточке - в тексте аж на 90к знаков. Перевод первой части состоялся благодаря кибер-меценатам на Бусти (🐊🐊🐊❤️🫵🏻). И если он вам понравился то, пожалуйста, поддержите и перевод дальнейших частей (поддержать и почитать подробный план можно всё там же, на Бусти). Это действительно занятный документ эпохи, надеемся, что он понравится и вам. Приятного чтения! Брюс Стерлинг «Искусство и распад» часть 1

За бортом штиль-Нева, на палубе и в трюмах — шторм, металл едва сдерживает напор басов и бочек. Происходящее теплой летней ночью напоминает настоящий пиратский бунт: киберпанки и философы, анархисты и скины, рейверы и мрачные тамтамовские крепыши в «бундесверах» раскачивают борт скучного на вид корабля. Место действия — рыболовный траулер «Штубниц», списанный и выкупленный немецкими леваками для культурного центра. Абсолютно постапокалиптическая идея, чей безумный потенциал раскрылся только с прибытием «Штубница» в Петербург. В Петербурге еще со времен Де Местра водные пространства — это полноправные магистрали и площади города, предназначенные не только для передвижений, но также для созерцаний, размышлений и увеселений. Поэтому идея пришвартовать на Николаевской набережной анархистское шапито и погрузить в трюмы всех городских энтузиастов новых медиа, технологий и современных искусств была поразительно рациональной. Согласовать такую стоянку получилось легко (видимо, поспособствовали немецкие культурные фонды). На границе у леваков-мореходов выпрашивали взятку, но поскольку они были ненастоящими пиратами, денег у них не было. И их со вздохом впустили в нашу акваторию. Перфомансы, лекции, высокие технологии в действии — таким был улов Штубница в наших водах. Несколько дней вся передовая культурная жизнь города разворачивалась в трюмах, пропахших балтийской килькой. Но это был 1994 год, люди только начали привыкать к своему отражению на сверкающей поверхности CD - они были полны воодушевления и восторга. «Клуб Речников» вел шизотрансляции на своем пиратском радио и вылавливал выпавших за борт, в лекционных пространствах почему-то-модного писателя Пригова сменял философ Секацкий, рассуждавший о производстве удовольствия как сверхзадаче, выступали с докладами петербургские электронные музыканты. Несколько дней только и разговоров было что о диковинных гипертекстах, 3D-анимации, и виртуальной реальности. Вечером трюмы и палуба переходили во владение хаоса. В один день выступали резиденты культового техно-клуба «Тоннель», в другой — герои легендарного андеграундного клуба ТаМтАм. И те и другие друг друга недолюбливали, это был, кажется, единственный раз, когда они играли на одной площадке. Воистину, пиратский дух объединяет. Дальнейшая судьба «Штубница» уже не так интересна, как совершенно не интересны немцы, его освоившие. Брюс Стерлинг, чей текст о Петербурге мы сейчас переводим вообще был уверен, что корабль захватили питерские «Речники» — настолько они соответствовали представлению американца о пиратах. (Перевод, кстати, уже в процессе — благодаря вашим пожертвованиям. Вы великолепны, спасибо, продолжайте! Подробности по ссылке на наш Бусти) Прикрепленные материалы: флаеры и афиши «Клуба речников», скрины из журнал «Птюч»