Умри, чудовище, умри

Импостер (2023; реж. Кадзуёси Кумакири) Сюнсуке Кавамура (Юто Накадзима, поп-айдол, участник японской группы Hey! Say! JUMP) — молодой карьерист, которому сильно свезло: он женится на дочке начальника. Увы, вечеринка по случаю предстоящей свадьбы заканчивается не по плану, и, возвращаясь домой, мужчина проваливается в бетонную шахту, из которой не выбраться. Почему-то он не спешит звонить в полицию, а из всех немногочисленных знакомых трубку берет только недовольная бывшая. Чтобы увеличить свои шансы на спасение, герой создает аккаунт в сосети от имени привлекательной девушки, аргументируя это тем, что люди помогают женщинам охотнее. Его посты с просьбами о помощи тут же становятся вирусными. Когда смотрела фильм — ироничный, феноменально снятый, очень изобретательный и бодрый, учитывая, что действие разворачивается на десяти квадратных метрах, — не могла отделаться от ассоциации с Мураками. У него в «Хрониках заводной птицы» тоже был герой, который застрял, правда, не в шахте, а в колодце. По настроению кино совсем другое, но смотреть его надо так же, как читать Мураками: не надеясь получить все ответы. Мы (и я в первую очередь) привыкли оценивать фильмы с точки зрения американского или на худой конец западноеврпейского кино и предъявлять к ним те же требования, будь то определенная логика повествования или соответствие конкретному жанру, а значит и его законам. Японское кино — продукт другой культуры, и загадки тут важнее отгадок. Не так важно, почему и зачем, важно, что режиссер хотел рассказать именно эту историю. Об этом, мне кажется, стоит помнить. А фильм отличный — обязательно сходите на него в кино. Я теперь хочу посмотреть больше японских триллеров. Расскажите, пожалуйста, о своих любимых! *Полина, спасибо, что сводила меня в кино!

Анджела (1995; реж. Ребекка Миллер) Анджеле десять, и она только что переехала с родителями и шестилетней сестрой Элли на новое место. Дом старый и требует ремонта, а в его подвале живет Люцифер. Самый красивый и умный из ангелов, он был сброшен Богом с небес и теперь ходит по земле, вынюхивая чужие грехи. «Он хочет забрать одну из нас», — говорит, затягиваясь фальшивой сигаретой, Анджела. «Кого?» — интересуется Элли. «Зависит от того, у кого больше грехов». В тот же вечер Анджела подслушивает маму, которая признается терпеливому мужу, что больше не любит девочек. В прошлом Мэй была певицей, а теперь страдает от маниакально-депрессивного расстройства и походит на дурную копию Мэрилин Монро. Впечатлившись церковной проповедью, Анджела уверяет сестру, что если они очистятся, Люцифер не сможет забрать себе их души, мама снова станет здоровой и они смогут найти дорогу на небо. Спонтанные детские суеверия в духе «не наступать на трещины в асфальте, иначе случится что-то плохое» становятся опаснее и мрачнее по мере того, как депрессия Мэй усиливается. И если первые сцены фильма служат красивой иллюстрацией детского восприятия мира, где ангелы проверяют почтовый ящик, а Богоматерь в венчике из роз заглядывает в окна, то скоро этот хрустальный дворец рушится — вслед за психическим здоровьем значимого взрослого, столь же хрупким. *пока решила, что не буду публиковать в канале длинные рецензии, но они будут здесь, под звездочкой

под средовый занавес

(продолжение) Мир враждебен к девочкам, но и дома не лучше. Пространство спален — чуждое и угрожающее, члены семьи разобщены, и каждый живет в своем собственном мире. Пристальные крупные планы, неестественное освещение в духе бергмановской светотени, и сновидческие образы усиливают чувство потерянности. Атмосфера отчужденности передается через мотив холода (отсутствия тепла): в моменты наибольшей ранимости девочки тянутся к электрическому обогревателю. Эта метафора достигает своего апогея в конце фильма. В сюрреалистичной финальной сцене девушки катаются на льду, напевая «Я чувствую холод». Затем одна из них оказывается на кафельном полу в окружении включенных печек, в то время как в сценах параллельного монтажа властные мужские руки обшаривают ее тело. На фоне звучит робкий шепот «Я растаю?». Неблагополучные отношения внутри семьи, равнодушие и лицемерие взрослых, социальная изоляция, порицаемая обществом сексуальность — те темы, к которым Кэмпион будет возвращаться в следующих работах. Она станет разбирать нестабильность семейных отношений в «Душечке» (1989), а предопределенность женской судьбы и подавленную сексуальность — в фильме «Пианино» (1993), который принесет ей «Оскар» за лучший сценарий и режиссерскую номинацию и утвердит Кэмпион в истории мирового кинематографа. Посмотреть фильм можно поссылке: https://www.youtube.com/watch?v=VoMgeIq5FOM #коротыш

Своя девичья история (1984; реж. Джейн Кэмпион) Короткометражный фильм «Своя девичья история» — выпускная работа Джейн Кэмпион в Австралийской школе кино, телевидения и радио. В нем она обращается к темной стороне девичества и фокусируется на трех историях девочек-подростков из пригорода Австралии в 1960-х годах — время кризиса старых устоев. Повествование фрагментарно: вместо того, чтобы последовательно рассказывать о событиях, Кэмпион фокусируется на общей теме — взросление в условиях эмоциональной изоляции и отсутствия тепла. Сюжеты смонтированы друг с другом по принципу коллажа. Вот девочки водят пальчиками по книжной странице с рисунком эрегированного члена. Внизу подпись: «Это может шокировать юных девушек». А вот разыгрывают во дворе католической школы концерт «Битлз» (с теннисными ракетками вместо гитар), пока строгие монахини их не разгоняют. Затем они практикуются в поцелуях: надев маску Ринго или Джорджа, одна девочка целует другую — пассивно лежащую на кровати. Критика гендерных ролей и конкретно роли женщины в гетеросексуальных отношениях неявна, но прослеживается на протяжении всей картины. В куда более тревожной сцене одна из центральных героинь, Глория, сначала предлагает своему брату изображать кошек, а потом откликается на его предложение сыграть в другую игру и заняться сексом, уточняя: «А мне что делать?». «Наверное, просто лежать», — отвечает он. Женщина не занимается сексом, этим с ней занимается мужчина. По принципу коллажа, кошка появляется и в третьем сюжете: открыв дверцу машины, педофил выставляет затянутую в черную кожу ладонь с пушистым белым котенком. Это приманка для шаркающей мамиными сапогами девочки — слишком маленькой, чтобы гулять по темным улицам в одиночестве.

Я сейчас занимаюсь в лаборатории феминистской кинокритики от «Гаража» и в основном смотрю фильмы по программе — классные малоизвесные ленты, исследующие, например, тему девичества. Решила публиковать рецензии, которые пишу в рамках лаборатории, потому что очень хочу, чтобы вы тоже посмотрели эти фильмы. Первый в списке — 20-минутная короткометражка «Своя девичья история» лауреатки «Оскара» Джейн Кэмпион. Хотите?

Пока все ждут премьеру «Барби» Греты Гервиг, как насчет Барби по мотивам «Птиц» Хичкока?

Сегодня, говорят, день змей. На фото — постер фильма Анджея Жулавского «Одержимая» (1981).

Когда, наконец, дали горячую воду 💦

Я люблю короткую прозу, но не понимаю короткие фильмы — черт знает, почему так. Но вот мне попался короткий метр Натали Эрики Джеймс, о которой писала выше, и я залипла. «Drum Wave» — это десятиминутный триллер о молодой пианистке, которая едет на отдаленные острова, чтобы познакомиться с родственниками мужа, а еще — о страхе материнства. Он красивый и какой-то необычный — и локацией, и сюжетом. Фильм можно посмотреть по ссылке: https://vimeo.com/422276660 Подумала, может иногда публиковать именно короткие метры? Заодно и сама к ним присмотрюсь. На всякий случай заведу тег: #коротыш

Реликвия (2020; реж. Натали Эрика Джеймс) Узнав, что ее восьмидесятилетняя мать Эдна пропала, Кей и ее дочь Сэм едут за город на поиски. В сельском доме, где живет Эдна, расклеены стикеры. На них — как безобидные напоминания, вроде «выпить таблетки», так и более зловещие рекомендации: «не пить таблетки» и «следовать за ними». Когда спустя несколько дней Эдна возвращается, она отказывается говорить, где была, но под ногтями у нее грязь, на груди большой черный синяк, а платье испачкано кровью. Медсестра говорит, что Эдне нужен уход, и все три женщины остаются в мрачном доме, где изнутри стен раздается странный стук, снаружи разрастаются черные плесневые пятна, а вокруг — лес, окутанный густым сюрреалистичным туманом. Еще один ужастик про жуткий дом, скажете вы, но все не так просто. С помощью мрачной метафоры дебютантка Натали Эрика Джеймс рассказывает историю собственной бабушки, которая страдает болезнью Альцгеймера. Когда близкий человек теряет себя из-за болезни, это по-настоящему страшно. Например, бабушка не узнает тебя или делает что-то шокирующее и небезопасное: включает газ, но не зажигает конфорки или режет на лоскуты любимое платье дочери (и это я сейчас перечисляю примеры не из фильма).. Этот страх охватывает обоих — и больного в момент ясности, и его близких — и может принимать разные формы. Двери захлопываются, потолки опускаются, стены сжимаются, но никакие сверхестественные проявления не сравнятся с осознанием того, что любимый человек умирает, и все мы беспомощны перед течением времени... Следующий фильм Натали Эрики Джеймс должен выйти в этом году, это тоже хоррор, и более того — приквел «Ребенка Розмари» Романа Полански. Называться будет «Квартира 7А», но пока нет даже постера.

Маша нашла потрясающее совпадение — Саломея из постановки Клауса Гута, которая сейчас идет в Большом, удивительно похожа на Сабрину из сериала Netflix.

Леденящие душу приключения Сабрины. Кадр из сериала Netflix. 2018 год. Саломея. Сцена из оперы Клауса Гута. 2021 год #признаки_подобия

Когда, наконец, примирилась со своими демонами.

Больше всего в этом году жду новый фильм Лантимоса «Бедные-несчастные» с Эммой Стоун и Уильямом Дефо. По сюжету, чтобы спастись от жестокого мужа, Белла Бакстер покончила с собой, утопившись в реке. Эксцентричный ученый решает сппасти женщину, пересадив ей мозг ее же нерожденного ребенка. В мировом прокате — 8 сентября. Когда у нас, неизвестно.

Клык (2018; реж. Йоргос Лантимос) Где-то в горах Греции стоит красивый дом, окруженный высоким забором. В доме живет семья: бизнесмен средних лет, его тихая услужливая жена и трое их взрослых детей — две дочери и сын, всем примерно по двадцать или около того. Дети сидят в залитой белым светом комнате и слушают проигрыватель: «Море — это кожаное кресло с деревянными ручками, вроде того, что стоит у нас в гостиной»; «автострада — это очень сильный ветер»; «экскурсия — это очень прочный материал, используемый для настила полов». Скоро выясняется, что единственный член семьи, который покидает территорию дома, это отец семейства, а дети полностью лишены контакта с внешним миром. За исключением Кристины — охранницы на заводе отца, которой он платит за то, чтобы она удовлетворяла сексуальные потребности сына. «Клык» можно смотреть как пример абсурдистского кино, а можно, наоборот, как беспощадно реалистичную драму о проблемах абсолютной власти — этой теме посвящены, кажется, все фильмы Лантимоса. Я горячо люблю этот фильм, и, как все любимое, мне сложно его описать. Но вчера, когда я его пересматривала, я еще раз убедилась, насколько хорошо он сделан. Холодный обнажающий свет, безжалостное «безголовое» кадрирование, подчеркивающее социопатию персонажей, неестественные диалоги, невозмутимое насилие и вдруг — какая-то нежность (как в сцене с желтыми цветами «зомби») и ирония (как в сцене с «киской»)… Все это погружает в легкий гипнотический транс и похоже на сновидение или — магию. Смотрели? Поделитесь впечатлениями. Я открыла комментарии.

Смотрите, какие красивые кадры отсняли для «Кинопоиска» сестры-художницы София и Полина Набока к выходу второго сезона «Пищеблока», сериала про вампиров в пионерском лагере. Первый снимали по книжке Алексея Иванова, второй — по оригинальному сценарию, но с благословения автора. Премьера — 8 июля. Кажется, нам всем нужен такой фанфик 😍

Фильм Ари Астера «Все страхи Бо» в деталях рассказывает об ужасах сепарации. Мы с каналом кофекино собрали для вас другие картины, которые исследуют сложную тему семейных отношений и взросления. кофекино — канал-дневник историка кино Александры, которая специализируется на российском кино 1990-х, покадрово разбирает фильмы, записывает подкасты и советует, что посмотреть (особенно если вы, кажется, видели уже все).

Все страхи Бо (2023; реж. Ари Астер) Бо (Хоакин Феникс) под пятьдесят, но он ведет себя как ребенок. В годовщину смерти отца, которого он никогда не знал, он собирается поехать к матери, но накануне рейса у него крадут ключи от квартиры и чемодан. Собравшись с духом, он вынужден сказать, что не приедет. Мать Бо, Мона Вассерман, — миллионерша с собственной империей в области недвижимости, — в ходе разговора манипулирует сыном и вызывает в нем такое чувство вины, что он все же решается добраться до родительского дома. А это настоящее испытание, потому что мир вокруг безумен и полон опасностей: голый нищий бросается на прохожих с ножом, какой-то измученный жизнью работяга прыгает с крыши, пока другие снимают это на телефон, повсюду горят мусорные баки и лежат трупы. «Все страхи Бо» — самый большой проект Ари Астера, он готовил его десять лет, попутно тренируясь на короткометражках, большинство их которых так или иначе затрагивают тему нездоровой любви внутри семьи. Сын, домогающийся отца («Что-то странное с Джонсонами»), мать, мучающая своей извращенной любовью сына («Мюнхгаузен»)... Была даже короткометражка «Бо» — первые кадры почти полностью повторяются в «Страхах». Меня с одной стороны восхищает, когда режиссер остается верен своей теме — значит, она в самом деле его трогает, а такому кино можно простить многие шероховатости, — а с другой… Такое, ощущение, что, получив карт-бланш, Астер заигрался: в трехчасовой шизопсихической картине столько всего (и на уровне смыслов, и на уровне визуала), что уже к середине порядком устаешь (хотя первые минут двадцать мне страшно понравились!), и все время кажется, будто что-то упускаешь. Это неприятно, но и читать инструкции в духе «Как подготовиться к просмотру» я тоже не готова. К тому же сам Астер никаких ответов не дает: «Фильм просто такой, какой он есть». Не случайно, видимо, его называют Линчем для зумеров. У последнего был такой диалог про его «Внутреннюю империю»: — Не могли ли бы вы объяснить присутствие в фильме трех кроликов? — Нет, я не могу это объяснить.

Последний венок я подсмотрела в трейлере Silent Hill f. Ни в одну игру серии я не играла, пробовала посмотреть первый фильм, но почему-то не зашел — вызывал какое-то удушающее отчаяние, но при этом не захватил. Но этот трейлер зачаровал (еще и потому что действие тут происходит не в Америке, а в любимой Японии). Показала К., а он говорит: «Не могу играть в “Сайлент Хилл”, потому что очень страшно». Говорит, чтобы разгадывать там всякие игровые загадки, нужно глубокое погружение и эмоциональная настройка, потому что сценарные решения совсем не такие, как в других играх. Ползет, например, окровавленный младенец. В другой игре его надо было бы убить, а тут — надо справиться с жуткой медсестрой, найти его коляску, разыскать пианино и, ориентируясь на кровавый узор на стенках корпуса, сыграть колыбельную. И, только успокоив младенца, сможешь пройти дальше. Додуматься до этого можно, только погрузившись в эту вселенную. Но как выбираться из нее потом, не понятно.