Космопоэтесса | Алиса Веспер

Гиперобъекты Обещала пост про гиперобъекты и правда пишу про гиперобъекты — охренеть. В этой концепции я пока немного плаваю, так что если увидите какие-то косяки, то смело указывайте. С этим концептом я познакомилась, когда искала тему для магистерской. Заглянула в книгу и сразу немного преисполнилась. Это концепция Тимоти Мортона, который написал книгу "Гиперобъекты". Книгу эту даже перевели и даже издали небольшим тиражом. Электронной версии нет, купить бумажную уже невозможно. Так что придётся и дальше довольствоваться англоязычной пдфкой. Собственно, гиперобъекты распределены в пространстве и во времени и слишком глобальны, чтобы человек мог их воспринять и осознать. Изменение климата, распад радиоактивных элементов или пластикового пакета это гиперобъекты. Глубокое экологическое время это тоже гиперобъект. Мы знаем, что когда-то существовали Пангея, Паннотия, Кеннорленд и другие суперконтиненты, но они выходят за рамки нашего понимания. Человек в этой концепции отходит на второй план. Философия в основном изучает отношения "человек-мир", а Мортон и другие спекулятивные реалисты (о них как-нибудь в другой раз) отказывается от человека как от центра мира. Это то самое, что называют posthumanism. Главные свойства гиперобъектов это нелокальность (распределённость в пространстве и во времени), вязкость (прилипание к любому, кто с ними соприкасается), расплавленность (разнесённость во времени) и интеробъективность (множество факторов, которые связаны друг с другом множеством способов и влияют на человеческую культуру). Больше всего я думала про вязкость. Мы внутри гиперобъектов, что бы мы ни делали. Каждый раз, когда мы выбрасываем салфетку, включаем свет или воду, мы становимся частью изменения климата. Когда мы едем на природу, мы видим там следы человеческого пребывания. Часто вижу, как у людей из-за этого крыша едет. У меня тоже едет. Я не считаю свой углеродный след, потому что так она бы ехала ещё больше. Собственно, невозможность попасть в рай в сериале "Хорошее место" как раз связана в основном с вязкостью. Знание тоже вязкое. Не только мы влияем на гиперобъекты, но и они на нас. Знание не делает нас свободными — оно погружает нас глубже в гиперобъект. У меня есть пример, но он скорее косвенный. Тем не менее поделюсь. В детстве я заинтересовалась экологией и глубоким временем. Лет в 12 я нереально залипла в сайфай сериал "СиКвест" под подводную лодку будущего (уже прошлого), где постоянно подчёркивали важность и ценность моря. В 15 прочитала "Дюну", где больше всего меня очаровали темы экологии и изменений планет сквозь тысячелетия. В 27 я пошла в магистратуру по охране окружающей среды, где написала диплом по водорослям в Балтийском море. Собственно, я всегда вязла в морской теме. "СиКвест", "Затонувший мир" Балларда, "Ящик Пандоры" Герберта, да даже "Солярис" Лема. И сама я часто пишу о том, как миры тонут в океане. Это не абстрактный интерес — это связано с миром вокруг. Информация липнет к моему разуму и меняет его. Гиперобъект начинает мыслить себя через меня. Гиперобъекты тоже можно назвать возвышенными (см. предыдущий пост), хотя некоторые философы (Грэм Харман, я смотрю на тебя) и считают, что это не так. Сам Мортон пишет про тёмное возвышенное. Это переживание ужаса и дискомфорта от того, что нечто невидимое, чуждое и колоссальное, как, например, загрязнение воздуха, обволакивает нас как изнутри, так и снаружи 💐

Возвышенное Долго-долго я искала то, что меня привлекает в литературе в целом и в фантастике в частности. Например, меня не интересует экшн. Не интересует романтика. Ладно, романтика ок, когда это в истории есть любовь, но не когда лавстори во главе угла. Хард сайфай тоже не совсем моё, потому что он порой устаревает быстрее, чем выходит книга. Но Питер Уоттс тут выделяется, потому что он часто использует теории из маргинальной науки, которую я очень уважаю. Сама юзаю маргинальную науку, когда настроение есть. Персонажи, как выяснилось, мне нравятся, когда книги написаны учёными. И снова здравствуй, Питер Уоттс. Хойл, Кларк, Лем, вот эти все. Ле Гуин давайте тоже отнесём к учёным, потому что она выросла в семье антропологов и буквально впитала её, хотя сама получила степень магистра искусств. Но было что-то ещё, что-то, чего я не могла нащупать. И вот я начала работать над темой магистерской по философии. Всё лето читала Декарта, Канта, Мейясу, Тригга, кого-то ещё, много их было. И вот после кусочка статьи Яака Томберга, в котором говорилось про "Солярис", я внезапно всё поняла. Другой. Кантовское негативное представление. Возвышенное. Тогда я поняла, про что буду писать свою работу. И поняла, что мне нужно в фантастике. Возвышенное, в отличие от прекрасного, неизмеримо, необъятно и трудноописуемо. Шторм в океане, звёзное небо, бесконечность. Согласно Канту, воображение пасует, но разум возносится над ними, ощущая своё превосходство. Потому что внутри человека моральный закон, бичез. Возвышенное находится не снаружи в природе, хаотичной и бесформенной, а внутри, в человеческой душе. О возвышенном в искусстве писал Жан-Франсуа Лиотар. Современное искусство (он писал о постмодерне) создаётся не для того, чтобы зафиксировать реальность как она есть, но показать то, что невидимо. Негативное представление — то, что есть где-то там, снаружи, но скрыто от нашего понимания. Мы видим, что там что-то есть, но каково оно? Каков, например, Океан в "Солярисе"? Мы не знаем, что он такое. Мы знаем только, чем он НЕ является. Об этом примерно и пишу. И именно такую фантастику я хочу читать. Маргинальная наука, нечто неизведанное и непознаваемое, атмосфера трепета и благоговения. Лем, кстати, хаял американскую фантастику за её развлекательность, шаблонность и прямолинейность, за что был исключён из Американского общества научных фантастов. Я давно не интересуюсь подобной фантастикой, но не считаю, что в ней нет возвышенного. Сейчас читаю докторский диссер про возвышенное в сайфае. Собственно, возвышенное это не прекрасное и не высокоинтеллектуальное. Это категория эстетического. И, видимо, я в своих творческих скитаниях пришла именно к этой эстетике. В моём последнем романе много странного-неявного-непознаваемого и две экшн-сцены. Следующий пост про гиперобъекты, не переключайтесь. #писательское

Сегодня я закончила "Офион". Писала я его два с половиной года. Писала слэш редактировала, потому что это был не первый черновик, а я даже думать не хочу какой. Была обычная фантастика, сейчас стало чёрт-те что. Год на философском факультете вывернул мой мозг куда-то не туда. А что будет после двух? Впереди косметическая (надеюсь, только косметическая!) редактура, а так в целом всё. Это был большой этап моей жизни. Сложно поверить, что он заканчивается.

О том, как я пытаюсь в магистерскую Дисклеймер: возможно, это очень тупой пост и вы подумаете, насколько я кринжовая. Что ж, так тому и быть 🥲 Всё, что я придумываю, уже описал Кант. Заебал уже. В смысле, я понимаю, что я не открываю новые миры, но мог же кто-то другой? А тут Кант. Ладно, не всегда Кант, были и Мейясу, и Шредингер, и Марк Фишер, и ещё всякие бляди (однажды я напишу, почему у меня все постоянно какие-то бляди, это не оскорбление, если что, это перечисление). Это я читаю литературу к своей магистерской. Пишу я про соляристику — науку из "Соляриса", которая оказалась в тупике, потому что не было у человека ни понятийного аппарата, ни инструментов для изучения Океана. И понеслось. Началось всё с Канта, конечно же. Как возможно познание? Как возможна метафизика? Очень хорошо всё легло на "Солярис" и скептицизм Лема. Но дальше понадобилась другая литература. Такая, которую знает моя научница. Unheimliche Фрейда — не то. Шесть рассуждений о философии Декарта — тоже мимо. "Ужас философии" Юджина Такера — и он не туда. Мейясу — как будто немного не та дорожка, по которой хочется идти. Если углубляться в спекулятивный реализм, то потом не выглубишься из него. Мерло-Понти с его подкладкой реальности и концептом i l ya научница тоже брать не хочет. А ЗРЯ. Окей, допустим. Остались Марк Фишер с его Weird and Eerie и "Время и другой" Левинаса, но этого мало. Я погрузилась в мир неработающих белых мужчин и теперь думаю, насколько же у меня с ними много общего. Хотя я не мужчина и даже работаю. И вот в статье Яака Томберга, чела из универа Тарту, который профессионально научно занимается сайфаем, я читаю про негативное выражение. В отличие от позитивных концептах, которые мы можем описать, о некоторых вещах мы можем говорить только через то, чем они не являются (я могла всё неправильно понять, конечно). Мы не знаем, что такое Океан. Мы хотим найти зеркало, а находим чуждую реальность, которую человеческий разум не способен в себя вместить. Океан это та самая вещь-в-себе, которую мы хотим сделать вещью-для-нас. А это тоже Кант. Круг замкнулся. Это пока чистая теория не про соляристику, а про ноумены (вещи-в-себе) и про концепт Другого. А может, надо пойти по пути использования языка для понимания Другого. В общем, всё сложно. Если у вас есть рекомендации каких-то философских или околофилософских статей конкретно про соляристику как науку внутри романа, то можете мне написать. Я буду благодарна.

Это лето заканчивается особенно грустно. Этим летом в мире больше не было моей лучшей подруги, благодаря которой родилась моя повесть «Лето». Я в целом, не фанатка автофикшна, но как же я рада, что решила поэкспериментировать и написать подобную работу. Изначально цели было две: 1) выгрузить из дневника, который я вела в 11-17, все, что я читала и смотрела в те годы, то есть, провести этнографическую работу по детству аутичного миллениала; 2) написать про время, когда до осени миллион дней, и лето длится вечно. Всё это делалось ради любви. И теперь эта любовь живет на страницах моей книги.

Оля хихикает, и Лина тоже начинает нервно смеяться. — Я буду по тебе скучать, — говорит вдруг Оля. — И я тоже. Я еще приеду, правда. — Обязательно приезжай. Лина чувствует, что Оля искренна. Что бы ни случилось между ними и что бы ни произошло дальше, их дружба была прекрасна. Но иногда люди просто расходятся. Так бывает. Наверное, поэтому нужно ценить то, что у тебя есть.

Наше общение закончилось примерно так же. Она сказала, что скучает. А я не приехала. А потом уже было поздно.

А вы знаете, кто вторая мессия? Оба тайтла выходили примерно в одно и то же время, но второй не книга.

​Фактор вознесения Слепая, глухая, лишенная нервной системы, Суждений и памяти, разума и забвенья. Потерянную в переводах, моделях, схемах Люди слепые назвали ее растеньем. Познав человека, она вспоминает ветер. Космический ветер, который ее питает. Она насыщается морем, землей и светом. А люди в слепом восторге кричат «святая!» Она заполняет море своими телами. Разум, язык – для нее это все едино. Там, где нет времени, нет никаких желаний, Там, где нет следствий, нет никакой причины. В свете двух солнц прорастает новое семя. Люди дают имена: спин, электрон, орбитали. Вечности хватит понять, что такое время, Только не хватит, чтобы они замолчали. В мире ее нет памяти или момента, Только единство в вечном глубоком дыхании. Где-то вдали гаснут звезды и движутся континенты. Где-то вблизи угасает гвалт, пробуждая молчание. Слепая, глухая вечно тянется к свету, За солнцами вслед ее путь и ее дорога. Пока на далеких уютных слепых планетах, Люди ошибочно мнят ее новым богом. #стихи Вспомнила что-то очень старое, пока читала про не/человеческую феноменологию. Кант писал про вещь-в-себе (noumenon) и вещь-для-нас (phemonemon), где первое непостижимо для человека, а второе переживается его опытом. Левинас пишет про концепцию «il y a» («есть» или «существует»), которая означает безличное существование. Il y a проявляется в мире, когда исчезают все конкретные вещи и субъекты. Например, в темноте, когда колбочки в наших глазах перестают различать цвета, и мозг паникует. Помогите-помогите, где они, я ничего не вижу, мир изменился, мир стал таким страшным! Привычная структура, привычный смысл исчезают, рушатся, обнажая первозданный до этический и дочеловеческий ужас. Il y a это нечто нейтральное, это существование без сущности, оно внешнее, анонимное, обезличенное. Это мир без человека, а потому он кошмарен. Кошмарный мир хочется приручить. Древние хомо сапиенсы, жмущиеся друг к другу вокруг костра, что мог осветить лишь крошечный уголок земли, антропоморфизировали жуткие явления (uncanny). Монстры вокруг (а монстрами нарекалось все непонятное) становились либо зверями, либо богами. (Может, я вообще фигню написала, не обращайте внимания.)

Когда мы нашли ангела на том астероиде, Мы не поверили. Нет воды, атмосферы, питательных веществ. «Обнаружено движение!» Да какое движение? Кто из рабочих, кто из ученых мог в это поверить? Но в тот день мы увидели чудо. У ангела не было глаз. Ни глазниц в черепе, ни носа, потому что он жил в среде, где нет атмосферы. Он открывал рот, но у не было ни легких, ни желудка, ни гортани. Он не говорил. Он не ел. Зато у него были крылья. Не как у бабочки. Не как у птицы. Не как у мотылька. Не как у самолета. Не как у параплана. Не как у орниторптера. Не как плавники у летающих рыб. Не как у ангелов или демонов. Не как то, что мы знаем. Крылья его не были не похожи ни на что. С чем их сравнить? Наверное, с лучами морской звезды. Они будто бы состояли из ресничного эпителия и известковых пластинок. Но какие они были на самом деле? Никто не вспомнит. Ангел не был живым существом в полной мере. Но и неживой материей он не был. Кем он был? Чем он был? Никто не понял. Его изучали. Долго. Много лет пытались понять, что он такое. Строили теории. Бесконечные. А потом распотрошили его, разрезали на микротоме, разобрали на атомы. Водород, углерод, кислород, кальций, немного редких металлов. Но так и не постигли, кем или чем он был. #стихи Я пропал, простите, у меня 164 неотвеченных сообщения, но я планирую скоро вернуться из мира мёртвых. Осталось дожить до лета.

Редактирую главу романа. а там оно:

— Это «Гелиос», — Лаура с какой-то торжественностью и даже гордостью обвела рукой помещение. Мы с Йонасом не сговариваясь хихикнули. — Это смешно? — мрачно спросила она. Мы оба промолчали. Это была слишком тупая шутка, чтобы объяснять ее.

А я вообще не представляю, что должна значить эта шутка. Причём, я точно её знала, когда писала первый вариант. Видимо, я никогда не вспомню, что тут смешного.

Вовлекающие начала Камю в "Мифе о Сизифе" всех переиграл и уничтожил. Я не помню, чтобы мне так нравилось. Нет, дело не в теме, а в нарративе. Когда привыкаешь к классическим философским трактатам и эссе, то к такому явно не готова. В общем, читаю Камю и прочих экзистенциалистов к следующему семестру. Но давайте вернёмся к началам. Сколько уже писали про вовлекаюшие начала. Я решила не писать про них подробно, а привести примеры. Я прочитала сколько-то не очень много и не очень мало книг, но хорошо помню только начала "Контакта" Карла Сагана и "Исчезнувшего мира" Тома Светерлича. Итак, Саган:

По людским понятиям, сооружение размером с целую планету не могло быть искусственным. Но настолько странной и сложной была форма таинственного объекта, настолько очевидным было в нем некое загадочное предназначение, что нельзя было сомневаться – только разум мог породить колоссальный неправильный многогранник, усыпанный миллионами чашевидных нашлепок, что кружил по полярной орбите вокруг иссиня-белой звезды.

Светерлич:

Ее предупреждали – она увидит такое, что окажется неподвластным пониманию. Зима, нескончаемая зима, она в мертвом лесу, и почерневшие от давнего пожара деревья покрыты изморозью, некоторые стволы повалились, образовав решетку из обугленных палок.

Не знаю, как вам, но мне это очень нравится. Конечно, мне сразу хочется узнать про это сооружение у Сагана. А книга Светерлича показалась мне настолько красивой, что аж дух захватывает. Это тот случай, когда все недостатки отошли на второй, на третий планы из-за этой невыразимой красоты. В моих романах начала разные (или не очень, изнутри сказать сложнее), но я стараюсь сразу обозначить что-то интересное. "Офион":

Мерр сидела на нагретом растрескавшемся асфальте и смотрела на затонувший город. То тут, то там виднелись верхушки высоких крыш и одиноко торчащих столбов, с которых давным-давно сняли провода. Здесь пахло цветущей водой, теплой пылью и ветхостью ушедших столетий.

"Следы, что мы оставили" (кодовое название Марс и машина времени):

Я впервые видел машину времени собственными глазами. Приникнув к толстому стеклу в смотровой, я во все глаза пялился на черную кабину из не известного мне материала.

"Не открывайте окна, снаружи тролли" (оно же Университет):

Никто не ожидал гостей из внешнего мира. Мы с биологами яро спорили про расписание лаборатории, когда в кабинет нашей методистки вошел новенький, и не сразу поняли, что произошло. А потом все разом замолкли. Новенький. Здесь. Сейчас.

А что думаете вы? Какие начала нравятся вам?

11.11.11 Спустя много жизней, спустя миллионы лет На другом краю света раздастся звонок телефона Миллионы жизней назад я нашла свой ответ Но сегодня внезапно стало все по-другому Много веков назад, в каких-то далеких мирах Сном мучились праотцы в золотых саркофагах Мы с тобой ненавидели их, ненавидели страх Мечтая идти лишь вперед, разрушая преграды Лекарств от бессонницы не было в те года Лишь только твой голос и пара бутылок этила Сколько ночей мы прожили так — не угадать Сколько ночей мы с тобой так проговорили Сейчас я не знаю, где ты и с кем Да и все равно, наверное. Правда? Я скучаю по нам. Немножко совсем Миллионы жизней уходят в завтра И вот спустя много жизней, спустя миллионы лет На другом краю света раздастся звонок телефона Но там, на краю Вселенной, давно никого уж нет Ведь столько жизней прошло. И лет прошли миллионы #стихи Очередной год знаковой даты. До меня только что дошло, что это посвящено безработному наркоману (ТМ).

Знаете ли вы кого-то, с кем можно обсудить свой фантастический роман? Коуч, консультант, кто угодно, не знаю, как оно может называться. Важное: это фантастика, а не фэнтези. Не очень хард, но и не супер софт. Биопанк. Где-то ближе к кульминации немного заблудилась. Если вы не коуч, а просто разбираетесь в сай-фае и готовы поговорить, то это тоже возможно. Заплачу, если что. Пишите @redricus.

Снился мне сегодня сон Интересный. Во-первых, у меня был сын с внешностью Тома Холланда. У нас всего 8 или 9 лет разницы, кстати. Ещё у меня во сне было два мужа (один долбоёб, другой серьёзный бизнесмен, который приумножал наши капиталы) и бывшая жена. И все мы были египтологами-экзорцистами. Или кем-то таким. В общем, разные богатые чуваки достигали бессмертия путём вознесения, и помогали им египетские жрецы. Мумифицировали их определённым образом и ещё что-то сложное делали. Но потом тела вознесшихся становились чем-то вроде оружия массового поражения. (Вы думаете, откуда на самом дел эпидемия испанки взялась? 😅) Моя семья много поколений с этим разбиралась. И вообще пыталась предотвратить подобные ритуалы. Мой сын Том Холланд, кстати, сошёлся с каким-то челом из эти потомственных ритуальщиков, а моя дочь не хотела в этом участвовать и спасала бездомных котиков. Потом нас предал кто-то из своих, выдав местоположение нашего секретного дома (в Гурьевске в Кемеровской области), где содержалась инфа за пять тысяч лет сражений, и нам пришлось бежать. Сбежали все, кроме мужа-долбоёба, который нас всех спас, выиграв нам время. Мы думали на Тома Холланда, потому что он признался, что крутит шуры-муры с врагом. Но это оказался не он. Как вы думаете, кто это был?

Кто-нибудь хочет побетить отредактированную версию «Университета»? Пишите в личку @redricus

До меня дошло, что сейчас август. Самый грустный месяц. Грустнее только февраль. Или не грустнее. Перечитала кусочки "Лета" про август. Грустно, но вкусно. "Лето" это как тот странненький ребёнок, который вроде и ничего, и занятный местами, но всё равно что-то в нём есть такое. Неясное. Так и "Лето" немного в ту сторону. Кстати, часть про будущее "Что было потом" вошла когда-то в шорт-лист "Русского Гофмана", но я не разбираюсь в премиях и не знаю, насколько это хорошо или значимо. А часть "Лета" напечатали в эстонском журнале "Плуг", но я не разбираюсь в журналах. Ещё я участвовала с главой в чтениах от АСТ, но я не разбираюсь в чтениях. А ещё мне кажется, что я постоянно оправдываюсь за то, что "Лето" вышло таким, как вышло. Защищаю своего странненького ребёнка. В общем, вот вам немного августовской меланхолии.

Августовские туманы ...Звезды падают с небес. Утро светит на поляны, Завершив сезон чудес. Инна смотрит на Лину. Поет и смотрит. Смотрит и поет. Зачем она вообще взяла гитару? Зачем поет эту песню? Зачем сейчас? Зачем так? Зачем здесь столько людей вокруг? Август, от тебя не скрою — Мне не совладать с тоскою. Они сидят вокруг костра, а рядом слышно, как большая река несет свои воды. Дальше, дальше на юг. Пальцы скользят по струнам, по ладам. Тихий голос бередит душу и сердце. Хотя, на самом деле, это все мозг. За эмоции отвечает лимбическая система. Август, ты не станешь старше. Мне же не родиться дважды. Разговоры смолкают. Никто не говорит, не перешептывается, не смеется. Даже Оля. Она сидит в обнимку со своим новым парнем, положив голову ему на плечо. Лето заканчивается. Последнее свободное лето. Дальше будут университет, экзамены, сессии, потом работа. И отпуска по две недели. Совсем другая жизнь. Но сейчас, совсем чуть-чуть, она хочет почувствовать себя не до конца взрослой. Она хочет запомнить это чувство. А в твоих глазах тревожных остывает звездный свет. Травы шепчут осторожно, что назад дороги нет. Ее последнее лето здесь. Самое прекрасное лето. Дрогнут влажные ресницы, искусаешь губы в кровь… Потому что этим летом... Августовские зарницы — предосенняя любовь. В этой песне рифма «кровь-любовь» не кажется такой уж плохой. Наверное, Инна просто хорошо поет.

В чём моя главная проблема как пишущего человека? Я чувствую себя безмерно тупой. Я ничего не знаю, ничего не умею, нет прогресса. Мои персонажи тупые, мои сюжеты тупые, лор всегда тупой, непроработанный. Я ни в чём не разбираюсь, я не просто не умею писать, я вообще ничего не умею. Мои истории вторичны, третичны, четвертичны, ну вы поняли. Я столько лет пишу, я ничему не научилась. Я пишу медленно. Когда кто-то выдал 50 романов, я написала 50 539 знаков. Если бы я работала быстрее, я бы научилась писать лучше. Но я не могу писать быстро, потому что меня парализует ощущение собственной никчёмности. А потом мне сказали: это синдром самозванца, это нормально, это даже хорошо. А я-то знаю: нет у меня этого синдрома.

Я всё ещё тут, вау Вы не поверите, но я не пропала окончательно. Просто я больше не продвигаю этот блог и соответственно решила писать как пишется. А не пишется в блоге мне, потому что я на три месяца выпала из творчества вообще. Это случилось, когда я начала принимать спешл стимуляторы. Нет, я не нарк, просто у меня тяжёлая степень СДВГ, мне выписывают таблеточки, чтобы я не уходила в варп. Филип Дик на амфетаминах писал один роман за другим. Я не Филип Дик. На Эльвансе я попала в чёрную дыру, когда моё воображение и абстрактное мышление полностью исчезли, и я превратилась в философского зомби. Это редкая побочка: читала Реддит, люди в основном начинают процветать на Эльвансе и чахнуть на Риталине. У меня всё наоборот. Риталин вроде бы не влиял на мою креативность. Штош. Я снова пишу. "Офион", радость моя со времён написания диплома. Я очень надеюсь, что в этот раз концовка меня устроит. Пока не знаю, что делать с блогом. Бросать, не бросать, поставить на паузу. Издаваться в ближайшее время не планирую, рисовать прекратила, о чём тут писать, не представляю. Если вам что-то конкретное интересно, то можете маякнуть. Может, буду писать посты прицельно. Спасибо.

Так вот в чём дело! (Если вы не знали, то на конкурсе неудачников я бы заняла второе место) (Картинку подсмотрела у Всилия Владимирского)