J:/SolarWarehouse/moro.chr

[ nix crypta | #Scamrise ] Флетт делает ещё одну попытку на вдох, но он все равно кажется поверхностным, и он зажмуривается, пряча лицо в ладони, чтобы совсем ограничить себя от всего вокруг и сосредоточится. И вот он ныряет в этот омут.  https://fanficus.com/post/673d94e4c3f80e00156771cd рт?

Котлетовы ориджин for me

[ nix crypta | #Scamrise ] Они нашли его на кладбище. Она — в черном плаще из кожи, ещё не в костюме, но уже в маске с чарами аромата апельсинов и шляпе выжигательно-зеленого цвета. Он — такой же маленький, как он сам, но осознающий свое тело намного лучше, с сияющими глазами кошки и привитым матерью запахом сигарет. Были ли это подтянутые ниточки, или его покровителям было глубоко плевать? — он не узнает ответа, но возможно, это и неважно. Ребенок тянет ему руку, улыбается ассиметрично, хотя видно, что на деле боится. Он поднял свою в ответ, и хоть пальцы его и не слушались, он смог совершить рукопожатие — смех булькает внутри глотки, но слова по-человечески ещё не давятся. Он всматривается в недры нулей-единиц, между аккуратных швов покрова, и четкое “Ksandr32” заполняет его голову, как и в целом образ незнакомца, осмелевшего для контакта. Она подняла его на ноги. Её защитные чары разного толка вблизи смешивались, заставляя нос чесаться, но в остальном она была приветлива, даже если улыбки не видно за маской. Он читает: “kotletagang” — скалится, так и не вспомнив, как надо улыбаться. (Смерть уже ее забрала — он видит, как затянута его петля вокруг её шеи. Она неизлечимо больна. Всегда была больна. Спустя годы, он так и не смог смириться с этим фактом.) Шагая с ними в ногу, он вспоминал, как нормально идти. Говоря с ними в унисон, он вспоминал, как говорить. Откидывал привычки духовной формы, возвращался к позабытым двуногим корням — хвост за спиной бьется об пол, себя дублируя, и он пугается, как быстро идет новый круг. Но это первый и единственный такой раз. Они увели его с кладбища. У Вики — фантазии о лучшей жизни для хоть кого-то, о спасении других, у Ксандра — мечты о становлении «прям как мама». А у Зины? А у Зины ещё даже имени нет. Потому что Судьба так сказала.

Лучшим подарком для художника и фикрайтера является захват власти во всём мире, но репост тоже подойдёт! https://ficbook.net/readfic/12928277 https://ficbook.net/readfic/12853786 https://ficbook.net/readfic/13129500

[ #Scamrise ] Дополнительно: женские второстепенные персонажи скама (если их создатели их не любят то их буду любить я >:) )

[ #wastedlife ] Подумал, что надо сюда переодически выгружать и всякие скетчи, так что вот пачка по вл + новое тело Моро для следующих игр

[ #Scamrise ; nix crypta ] [ мир улыбается мне ;; 3 ] Но никто тебя не спрашивал, хочешь ты знать или нет. И когда твое прошлое придет за тобой, у него с собой будут все ответы. https://youtu.be/1hXcPwa15vc?si=LsFVzGBVPJmsn-4N

Колдую день второй. Условимся встретиться в 18:00 по МСК завтра?

[ #Scamrise ; nix crypta ] [ мир улыбается мне ;; 2 ] И так он начал тебя преследовать. Не «он» как человек, хотя уж лучше б было так, но как идея — манифестация всего, что ты спрятал в горшках с петуньями, поднятый осадок алхимической реакции. Он был с тобой повсюду: дома, на улице, в магазине, в штабе Карателей, в шахтах и, в конце концов, во снах. Ему не нужно было говорить, чтобы отвлекать тебя, потому что просто его присутствие уже давило, как камень на плечи, и ты не мог ничего с этим сделать. Ты адаптировался. Ты смирился с этим. Но он никуда не ушел. Это твоя проблема. Никто не собирается помогать тебе собирать осколки прошлого, когда ты, едва заявившись на сервер, так ярко показывал, что у тебя его нет. Да и это просто не принято. Потому что Скамрайз, в этой вселенной или параллельной, это сервер беженцев. Покинутый Судьбой архипелаг тех, кто хочет начать по новой. И ты был таким же. За тобой просто вернулись. Поражает то, насколько на самом деле мизерный эффект на твою жизнь оказала одна эта встреча: ты все ещё можешь спать, есть, выполнять свои обязанности, но эта тревога, шагающая по пятам, не отпускает. Теперь ты постоянно думаешь: «Кем я был когда-то? Имею ли я ко всему этому отношение? Моя ли это вина?». Ведь, как сказал Нэл, вероятность никогда не равна нулю. И есть вероятность, что всей этой чертовщине можешь быть замешан ты. Хочется найти Шестнадцатого снова. Хочется спустится в междумирье и вытрясти из него ответы, спросить: «почему ты знаешь меня, ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ МЕНЯ?» — но ограничения мира, этот гребаный стеклянный колпак тебя останавливает. Ты уже знавал одного Шестнадцатого, но разве он не остался «там»? Да и если нет, ответит ли он на твои вопросы? Нэл не ответит. У него хватает своих вопросов. Так что ты остаешься один. Ты и он — фантазия, иллюзия знания, ходячий вопрос: «кто я такой?» Ты и он, посреди залитого красным поля, что не кажется тебе знакомым — сцена из романа или фильма. «Кто я такой?» — вопрос для перевернутых картин, для плачущего обсидиана, для разбитых тренировочных стендов. Он улыбается, едва не сверкая зубами, с удовольствием выдавливая звук за звуком связками. . . Но ты не можешь запомнить. Никогда не можешь запомнить. Потому что в твоем разуме ответа нет. И соответственно, он сказать его не может. Ты сидишь ночью вместе с Флеттом, слушая, как он мучает бедное фортепьяно в раздумьях, и перечитываешь раз за разом: «Эксперимент №3: восстановление памяти» — не продираясь дальше заголовка. «Кто я такой?» — на задворках сознания сиреной, голос настоящего времени, что требует конкретики для продолжения существования. Но ты закрываешь глаза, будто существование давно отложено на задний план: Я не хочу знать.

Мне говорили, в Хэллоуин хорошо колдовать Я начинаю свой волшебный манифест >:)

[ #Scamrise ; nix crypta ] [ мир улыбается мне ;; 1 ] И когда мир умер, больно не было. Словно ты переживал это уже тысячи раз, или словно это было ничем. Тебя ждало новое "новое будущее"; не первое и не последнее в твоей жизни, оно звало тебя, указывая путь в темноте, и гладь пустоты раступалась, пропуская тебя вперед. Но разрывая время и пространство, нужно помнить, что кроме будущего есть ещё как минимум два состояния. Отгнивают цветочки на коже, сыпется как штукатурка оставшаяся от настоящего мира зараза: как подготовка к ещё одному шагу. Но он смотрит на тебя, как смотрят на старых знакомых, и выговаривает твое имя, как произносят имя нарицательное — словно за этим есть история, смысл, не просто "это есть человек, что стоит предо мной". И это пугает тебя. Потому что тебя настигает осознание, что ты пытался задавить долгие годы: прошлое идёт за тобой. Даже не идёт — нагоняет. Судьба страшнее смерти, настоящая пугалка для взрослых — у тебя нет времени размышлять над этим, ибо разум разрывается красками и ощущениями. Наружность встречает тебя светом, и даже если она забирает часть твоих мыслей, паразиты сомнений в твоём мозгу уже копошатся. Разбиваются призмы фантазмов, вяжет на языке вкус хорусов. Уроборос кусает свой хвост.

Если здесь будет контент по мш, то знайте: это вероятнее всего мои черновики что я больше не могу хранить в доках

Если все таки сюда придет кто-то за мш: у меня есть два года текстов по этому фандому, но я вряд ли ещё что-то по нему напишу. Мало того, что я снова выпал нахуй, так ещё и кк, что был для меня самым комфортным, стал откровенным уебком. Если вы не понимаете, о чем я, то объяснений НЕ будет. Я ебал.

[ ханахаки ; 2 ] "Больно не будет" — Альцест целует его в лоб, пока Секби другую руку сжимает. Алфедов дышит, говорит себе: "Конечно, не будет" — и не сосредотачивается на лезвии, что разрезает его верхний покров. Цветы лезут наружу. Из каждой дыры, каждого пореза или тонкого места — пробиваются вверх, распускаются прекрасными бутонами. К полноценному началу сезона Алфедов уже больше походит на арт инсталляцию, и потому он выбирает жить там, где с окружением полностью сольётся. Джаст приходит с ним. И Алфедов не то чтобы против. (Листья в горле просто "нет" сказать мешают.) Есть что-то в этом все таки неправильное: они вместе спят, вместе завтракают и вместе разводят лягушек. Вместе хранят одежду. Вместе складируют вещи. От этого "вместе" стебли внутри копошатся, пробуждают свои мерзкие голоски цветочки: "это всё — не твое. Тебя не должно быть." Вместе живут. Делят обязанности. В целом делают всё вместе. И Алфедову иногда хочется то ли выть, то ли просто сказать: "почему?" Вряд ли он получит ответ. Вряд ли Джаст вообще знает. Однажды возвращаясь домой он услышал хрип и кашель: Джаст согнулся на полу в неестественное, ломаное животное, и он смотрел на Алфедова почти со слезами на глазах, сжимая кулаки до, наверное, ужасной боли. Алфедов бросил вещи; Джаст кажется таким лёгким, едва он хватает его за воротник и поднимает на ноги, тащит поближе к раковине. Джаста рвет лепестками и гиацинтом; Алфедов считает, чтобы он не забывал дышать, и на спине его вырисовывает круги и квадраты. Джаста трясет, пока он кажется маленьким, каким он есть и был всегда на деле. Алфедов обнимает его. Даже если не позволено, даже если потом место Джаста уже займет он. Даже если это неправильно — пользоваться ситуацией ради собственного спокойствия. Но когда он обнимает Джаста, внутри тепло. И все спокойно, и в конвульсиях не бьются стебли в трахее — вот так, вдох и выдох, для них обоих вместо колыбельной на ночь и утешения перед кончиной. Он даёт Джасту кипятка и заворачивает его в одеяло, прежде, чем позвонить Альцесту. Он ни за что на свете не спросит Джаста, на кого он так смотрел с искрами и восторгом, что ему в итоге тоже прощено не было. Потому что Алфедов простил бы ему все на свете. Ромашки с клевером ведь простил. — // — — А Джаст знает? — однажды спрашивает Секби. Они ногами болтают, смотря с высоты монолита на море — речку? Океан? Алфедов никогда в таком не разбирался. Но красиво. Похоже на второй сезон. Со вторым сезоном у него, как-то, больше приятного ассоциируется. Шум волн входит в резонанс с его системой вдох-моргание-выдох-моргание, и он практически полностью расслабляется, думая, что мог бы прям тут стать лужой. Цветы тоже в покое — словно на мгновение умерли. — Нет, — беззаботно сообщает он Секби, — Наверное, нет. Секби кривит губами, глаза отводит виноватые — словно он не уберег их, не спас от такого кошмара. Алфедов находит его руку и пальцы привычным жестом переплетает сочувственно. Секби этого всего не заслуживает. — Это такая глупость, — выплевывает он в итоге, и слова капают далеко вниз, разбиваясь о камни и воду. — Глупость, — вторит Алфедов, — В этом и смысл. — Нет в этом смысла, приятель. Вы оба страдаете просто. . . Потому что. Секби вздыхает. Алфедов жмет плечами. — Я, по крайней мере, получил от этого хоть какие-то привилегии. Над оскорбленно-обиженным взглядом в ответ Алф только заливисто смеётся.

[ ханахаки ; 1 ] У Алфедова грехов за спиной — по пальцам руки пересчитать, но прощения за них он не просит — потому что нечем и незачем. Он из молитв, что отец ему с детства втолковывал, не помнит ни строчки, и смеётся громко, сбегая от проблем и объяснений по свежей траве босиком. Модди, когда его увидел в тот день, сказал: "Допрыгался". Алфедов в испачканной рубашке и с горсткой листьев в кулаке не возражал. Действительно, допрыгался. До горя отвратного. А начиналось то вроде неплохо: что такого в этих комментариях и выдуманном отвращении, что он едва не портит ехидной улыбкой? Алфедов не человек, им не был и не будет, и потому до последнего тянет: они с Джастом вьются вокруг да около, и от этого тепло, как в любимых тропиках или пустыне. Откуда можно было догадаться о подвохе? Да и чем подумать-то об этом: мозг занят бесконечным придумыванием ответов на чужие беззубые насмешки. Оказывается, за непрошенную любовь нужно расплачиваться до последнего вздоха и несуществующей капли крови; оказывается, когда ты на человека смотришь с искрами и восторгом, это в итоге уходит вниз по сосудам и, не встречая ответного, превращается в семена и магию. Ромашки и клевер. Клевер и ромашки. Алфедов их крутит в руках, аккуратно оттирает ногтем: почему ромашки и клевер? Или клевер и, черт возьми, ромашки. Ха, черт возьми. В груди спирают лёгкие. Он глаза закрывает: неужели вот это вот — вознесенное людьми чувство? Или это он один такой странный? Оказалось, не один, и чувство не то, но до того момента вопрос уже был бессмысленен. Он таскает цветы с собой в карманах, заворачивая в платки и салфетки; носит с собой термос с чаем, пьет горстями прописанные Виверной лекарства. Альцест с Модди в один голос утверждают, что все в порядке будет, он же голем — Алфедов кивает, потому что не знает, как бывает иначе. На Джаста глаз косит в редкие моменты: он в курсе только общих черт и сути дела. Он ловит его взгляд и пытается одобрительно улыбнуться. Алфедов тратит слишком много усилий, чтобы не зайтись в кашле. Кажется, что жить теперь невозможно, потому что болезнь его с успехом разным скашивает до пятен на веках — но он думает. О разном и об одном и том же думает, на деле. Когда он, в порыве стремной нежности, тычет Джасту ромашкой в волосы — думает, что он дурак последний. Когда он сталкивает Джаста-же в яму с лисицей, откуда он наверх смотрит со взглядом странного недоумения — думает, что да. Любовь действительно делает из тебя дурака. Хуже — откровенного идиота! Алфедов думает. . . Он думает, что, наверное, он сможет жить с этим.

Выкидываю сюда контент по мш что у меня завалялся но не хочу чтобы приходила мш аудитория(

"дерзаешь, смеëшься, топлю, ..." "не хочешь, найдëшь, посолю, люблю."

╔═*.·:·.✧ ★ ✧.·:·.*═╗ рт✋ #арт #ВЛ #ОС

И ВОТ ОНО, ВИДЕО ПО ВЕЙСТЕД ЛАЙФ!!! ТЫК ТЫК ТЫК Приятного просмотра!!

Не лучший текст, просто нет смысла хранить его только на закрытке

[ пост-wasted life ] Моро требуется около двух недель, чтобы разглядеть на лице у Иваоха родинки. Их импровизированное путешествие (конечно не побег, что вы, Моро и бега от закона это прямые что не пересекаются!) проходит без особых проблем, если конечно не звать проблемами глубокую некомпетентность Ивы в работе внешнего мира и давно понятную невозможность Моро заботиться о ком-то кроме себя самого. Первое решалось постепенно: было даже несколько радостно быть кем-то, кто может хоть что-то рассказать про сервера. Иваох впитывает в себя информацию, как губка, и даже если иногда его воспитание мешает ему мириться с миром, он все равно пытается, и Моро уважает его за это. Второе. . . Они не говорят об этом. Моро уверен, что это только потому, что Ива пока не видит, насколько хуево у него получается. Моро требуется около четырех недель, чтобы узнать, что у Ивы проколоты уши. Удивительно странное чувство, от которого он отвык: свобода, отсутствие правил и счетчиков жизни. Обычно, Моро быстро устает от концепта «задержишься — умрешь», но после трех перерождений подряд на серверах тыща на тыщу? Блять, как пиздато оказывается жить в бегах. Ему это нужно было. (Даже если Моро все еще подсознательно ищет их. Даже если он все еще думает о том, что ему нужно вернуться, что ему нужно объясниться с ними: «прости, что я так и не отдал тебе свое время» и «прости, что я покинул тебя в последний момент». Моро даже не может вспомнить их имен. Его тошнит от этих мыслей.) Моро тащит их окольными путями и хабами, в которых легко потеряться — Ива морщится от столпотворения, и Моро смеётся, даже если ему самому мерзко. Они с Ивой в целом похожи. Иногда до пугающего похожи. Спать по ночам они, например, одинаково не могут. Моро требуется около шести недель, чтобы услышать биение сердца Иваоха справа. Это помогает ему расслабиться и закрыть глаза. Может быть, кроме свободы, ему также не хватало компании.