neben(w)ort

если вам очень нужна трансляция и без неё вы погибнете, дайте знать, пожалуйста, поскольку пока мы не планировали.

в ближайший четверг выступаю с лекцией, тема — «От анатомии к "анатомии": культура вскрытия и производство скрытого в Европе XVI-XVII вв.» время: 16 июля, 19:30-21:30 место: клуб Лахесис [Чистопрудный бульвар, 25], вход 18+ подробный анонс будет чуть позже, но если вы читаете этот канал, то +- представляете, о чём пойдёт речь. планирую широкими мазками набросать что-то в промежутке от появления проективной геометрии и моды на анаморфозу до переноса «анатомической» модели на другие сферы мысли, жизни etc. как это было, например, у французских моралистов (Ларошфуко в письме к отцу Тома Эспри прямо говорил об «анатомии всех тайников сердца») или в Англии, где под конец XVI века «анатомия» стала практически отдельным жанром, самым известным примером которого является, конечно, «Анатомия меланхолии» Роберта Бёртона.

сочиняем название для лекции, полёт нормальный.

David Bailly, Self-Portrait with Vanitas Symbols (1651)

In this vanitas still-life, the border between the two genres of the still-life and the portrait are blurred. On the one hand, there are several portraits (as painting within the painting) forming part of a still-life arrangement on the table. The arrangement includes, among other things, a skull, an extinguished candle, coins, a wine glass on its side, a pocket watch, roses, a pearl necklace, a pipe, books and sculpture. Soap bubbles hover above them as symbols of transience. On the other hand, the entire collection functions as a statement about the young man on the left, whose face displays the typical features of a self-portrait. It may therefore be somewhat irritating that the artist was in fact 67 years old when he painted this picture in 1651. However, the contradiction can be solved when we consider that his current features are shown in the small oval portrait, demonstratively held out towards the viewer - a medium which in itself already documents the transience of life. The youthful artist's face, by contrast, shows Bailly as he was at an earlier stage in his life, more than four decades previously. Thus, by changing the time references of past fiction and present reality, the painting suggests that the young artist is anticipating his future age, which - though part of the present in 1651 - appears to belong to the past, as conveyed through the medium of the portrait. The young man, who appears to be so real within the first-degree reality of the painting, really represents a state of the past. Unlike the repetitive, dull and often schematic topics of Dutch vanitas still-lifes, the misleading time scale in Bailly's painting adds a new dimension to the whole subject.

боттичелли???

В этом году исполняется 800 лет со смерти Франциска Ассизского, основателя нищенствующего ордена францисканцев. По этому поводу в Италии выпустили МОНЕТУ

почти как главный герой «Градивы» Йенсена, этой зимой я влюбилась в анатомическую иллюстрацию (или в того, кто на ней — не знаю, что в этом случае вернее) и пару недель провела в любовном бреду. а недавно я чуть не влюбилась в другую анатомическую иллюстрацию. нетрудно догадаться, что я также влюблялась в статуи, героев картин и т.д. что до живых людей, то последний очаровал меня только тем, что напомнил мне статую. всё прочее меня не интересовало и за человека я его не держала, даже напротив, но это, вероятно, взаимосвязанные вещи.

сегодня мне было плохо физически — от таблеток, но не только. также мне было плохо морально — от трудностей перевода, переводов трудностей, но в основном от тех, у кого трудности с переводом. я погибала. завтра мне снова будет плохо, но завтра и Филиппову-Чехову будет плохо, ведь я приду на его лекцию. значит, нам обоим будет плохо. но это меня развеселит — и тогда уже ему одному будет плохо, в то время как мне будет хорошо. убедившись, что всё перечисленное состоялось, я молча встану и покину мероприятие клуба * * * * * * * и рыболовов.

судя по названию, лекция обещает быть томной... про ваши версии того, что может скрываться за чёрным прямоугольником, не спрашиваю, поскольку очевидно, что подходит там только одно слово — и по длине, и по смыслу, и по вайбу.

думаем.

видимо, надо уже сейчас застолбить тему для статьи про русскоязычный автофикшен на материале «дневника» маркина и «другого дневника» ганжи... с другой стороны, первый сейчас могут воспринять как пропаганду вообще всего, а мы, конечно, не пропагандируем вообще ничего. мы ничего не пропагандируем. мы пропагандируем ничто. понятно?

Скоро в Лимбахе

😏

Посвящение государю в книге — это прежде всего изображение. В эпоху рукописей часто встречаются фронтисписы, на которых коленопреклоненный «автор» вручает восседающему на троне и наделенному атрибутами своей неограниченной власти государю богато переплетенную книгу — произведение, чьим создателем, переводчиком, комментатором или заказчиком он является. Эта сцена наполняет новым содержанием традиционную иконографию, часто встречающуюся на миниатюрах, фресках, скульптурных капителях, витражах, алтарях: даритель, стоя на коленях, вручает Богу изображенную в виде макета церковь или часовню, которую он повелел возвести во славу Его. В визуальном образе тех отношений, какие связывают повелителя и писателя, книга заняла место сакрального здания, автор — место его основателя, а король — место Бога, ибо выступает его наместником на земле. Как показала Цинтия Дж. Браун в своем недавнем исследовании, с появлением печатной книги этот образ полной зависимости автора от государя, принимающего его творение, сменяется мощным самоутверждением писателя: «Напрашивается вывод о том <...>, что возникновение книгопечатания и его развитие в конце XV — начале XVI века сыграло немаловажную роль в становлении авторского самосознания у парижских литераторов, пишущих на народном языке. В конечном счете оно, возможно, привело к изменению самого понятия литературы». Гипотеза эта основана на анализе сочинения парижского «риторика» Андре де Ла Виня «Упование Христианского мира» — аллегории, обосновывающей притязания Карла VIII на Неаполитанское королевство. В подносной рукописи, изготовленной для короля, автор совершенно незаметен (его имя возникает лишь в последнем стихе произведения, и то в виде игры слов) и зависим (на миниатюре, помещенной на фронтисписе, он предстает в классической позе дарителя, преклонившего колена у ног государя). В печатных изданиях этого сочинения, входившего в антологию под названием «Сад Чести», возникает совсем иное изображение автора: с одной стороны, его имя фигурирует на титульном листе и повторяется в последнем стихе сочинения наподобие личной подписи; с другой стороны, на фронтисписе вместо сцены посвящения появляется портрет автора. Роже Шартье. «Письменная культура и общество»

друзья сообщают, что в La Cause du Désir вот только-только вышел аж целый выпуск про нарциссизм(ы)😏 обложка тоже порадовала. аннотация и оглавление:

Ce numéro explore dans leur complexité les fondements freudiens du narcissisme : le rapport libidinal à l’image de soi en lien avec le mythe de Narcisse, l’identification (moi idéal et idéal du moi), l’autoérotisme et ses répercussions dans la clinique des psychoses, de même que le devenir de la notion sous l’angle des catégories du symbolique et de l’imaginaire dans l’enseignement de Lacan. Cet appareil théorico-clinique permet en outre de mettre en question le diagnostic de « culture du narcissisme » pour caractériser le moment présent, d’où le pluriel du titre. Sommaire 7 Éditorial 7 Narcissisme en déclin, Christiane Alberti 9 L’orientation lacanienne 10 Les « Épars désassortis », Jacques-Alain Miller 17 Narcissismes 18 « Pour introduire le narcissisme » de Freud, Laurent Dupont 29 Attentat contre Narcisse, Gérard Wajcman 35 Les deux autoérotismes, Gil Caroz 42 Le narcissisme du désir féminin, Jean-Pierre Deffieux 47 Le goût du témoignage, Hélène Bonnaud 55 Paranoïa et mégalomanie au miroir de Narcisse, Damien Guyonnet 65 Le raboutage de l’ego, Sophie Marret-Maleval 74 De l’autoérotisme au narcissisme… et retour, Élise Etchamendy 85 La libido narcissique, Alfredo Zenoni 93 Clinique 95 Jeux de miroirs, Xavier Gommichon 100 Un narcissisme de détresse, Valérie Pera Guillot 104 Un oubli de soi dans l’Autre, Agnès Vigué-Camus 109 Briller par son absence, Sarah Abitbol 114 L’image, lieu d’inscription d’un silence, Ariane Fournier-Adjal

выглядит интригующе, ждём, когда спиратят или какой-нибудь добрый самаритянин поделится. а ведь я даже занималась Нарциссом... когда-то... и когда-нибудь ещё продолжу...