пост/постдрама

Об одном из самых интересных фестивалей из тех, что я видела, о том, в каком контексте он проходил, и об искусстве как социальном действии. С понедельника в новосибирском кинотеатре «Победа» — это такое большое, старинное, хорошо отремонтированное здание в самом центре маленького центра Новосибирска — шел Фестиваль таджикского кино. Это были четыре бесплатных вечерних показа фильмов, снятых студией «Таджикфильм»: «Я встретил девушку» 1957 года, «Судьба поэта» 1959 года, «Девушки из Согдианы» 1987 года, «Зеркало без отражения» 2014 года. Вероятно, впервые в жизни я ходила в кино три дня подряд — посмотрела три последних фильма. Каждый показ открывался очень коротким приветственным словом, как я поняла, представителей Генерального консульства Таджикистана. Как я поняла, именно генконсульство инициировало фестиваль, приурочив его к тридцатилетию независимости республики. Поскольку ни одного таджикистанского фильма я до вторника в жизни не видела, мне сложно оценить, насколько собранная программа адекватна текущей ситуации в таджикистанском кино — и вообще в политике, насколько она представляет критическую перспективу, а насколько — прогосударственную. Но вот что я видела. Я видела три дико интересных фильма. По первым двум, «Судьбе поэта» и «Девушкам из Согдианы», изучать историю советского кино и вообще советскую историю было бы куда интереснее, чем по многим классическим, «университетским», примерам. Могу предположить, что фильмы, созданные в пограничных пространствах, какими были национальные республики в составе СССР, одновременно проявляют политику центра во всем ее противоречии — и, оставаясь вне зоны гиперконцентрированного внимания центра, дают своим авторам проявить куда больше творческой свободы, чем было бы возможно в московских или ленинградских фильмах. «Судьба поэта» рассказывает о Рудаки — поэте, в честь которого назван центральный проспект в Душанбе. Как вы, может быть, знаете, в Казахстане есть Абай, в Узбекистане есть Навои, а в России есть Пушкин. Ни разу до вечера вторника я не задумывалась, как фигура национального поэта воплощает в себе множество внутренних противоречий советского режима. «Судьба поэта» — пропагандистское костюмированное кино, стержень которого — образ «народного» поэта: во-первых, Рудаки, как считается, первым начал писать стихи на фарси, а не на арабском, во-вторых, душа его до конца жизни была с народом, несмотря на то, что жил Рудаки про дворце, ходил в дорогой одежде, а один раз в фильме даже буквально постоял под дождем из монет. Но как хороший правитель сменился на плохого — так сразу поддержал народное восстание, за что был ослеплен. «Девушки из Согдианы», наоборот, кино не историческое, а современное моменту съемки. В совершенно безбашенном фильме-мюзикле о футболистке студенческой команды и ее женихах-тренерах (хей-хоп) соединились, видимо, все идеи позднесоветских интеллектуалов: от функциональной музыки (то есть такой, которая стимулирует выполнение какого-либо общественно полезного дела), причем написанной электронно-вычислительной машиной с помощью обработки любимых песен десяти футболисток, до околофеминистсих идей, в которых режиссер и сценарист с каждым кадром запутывались все больше. Периодически по работе я читаю исследовательские статьи о позднесоветском соцреализме, но статьи эти часто душноватые, а вот «Девушки из Согдианы» — разгул, веселье и самый беспримесный смех, которым я смеялась.

Чуть не плакала слезами счастья на показе танц-спектакля Марии Качалковой «Русская красавица» на Residance premiere на сцене «Первого театра». Пришла минут за семь до начала, в зале на соточку мест — тридцать человек, я думаю, ну понятно, конечно, в театр все ходят, а на танец никто не ходит, как обычно. А потом заняли все места, это были явно во многом люди, которые купили билеты, и женщина рядом со мной, которая все время фотографировала и я поэтому не постеснялась заглянуть через плечо, писала в сторис, что это спектакль про нее и для нее и он гениальный. Спектакль правда блестящий, плотный, драйвовый, оформленный и точный. Образов мало, но все точно найденные: пять канатов — кос, тесто, которое используется то как ребенок, то как приятный материал, то как приспособление для выхода в сторону жуткого (смотрите фото). Главный — длинные волосы Качалковой, не коса, как канаты, а то распущенные, то хвост, часто спутанные, которые тоже абсолютную дистанцию к любому присвоенному сексуализированному или «народному» образу создают. Движенческий материал, который явно тоже месяцами накапливался, но спрессован в форму сорокаминутного спектакля. Русской красавицей в кокошнике спектакль не начинается, а заканчивается, а начинается сильной женщиной в черных обтягивающих джинсах и кожаной куртке, потом продолжается такими вариациями вокруг домашнего, вокруг усталости, потом есть часть экстаза и часть истерики, потом кокошник — совершенно абсурдный на этом фоне, потому что русская красавица сейчас — это, конечно, все, что было до кокошника, а не кокошник. И женщины в зале, которые мгновенно соотносят себя со всеми образами, с канатами, повязанными вокруг пояса, например, потому что это все дела, которые на себя берешь, а потом пляшешь, и да, я тоже знаю это чувство, и это все, конечно, какой-то триумф того, о чем я мечтала года три. Танцевальный феминистский спектакль на новосибирской сцене, полный зал, все радуются и громко хлопают. Я верила, что так будет, потом перестала верить и вот увидела, что так бывает.....! Ужасно жалею (даже чувствую стыд), что чисто из-за времени не смогла остаться на спектакль «Место» от Glyptic Dance Company, которые и организовали фест, но очень надеюсь еще их посмотреть — и на следующих выходных пойду смотреть показы работ, созданных во время недельной резиденции. Приходите тоже, кто в Новосибирске: https://www.instagram.com/glypticdancecompany/

Чуть не плакала слезами счастья на показе танц-спектакля Марии Качалковой «Русская красавица» на Residance premiere на сцене «Первого театра». Пришла минут за семь до начала, в зале на соточку мест — тридцать человек, я думаю, ну понятно, конечно, в театр все ходит, а танец никто не ходит, как обычно. А потом заняли все места, это были явно во многом люди, которые купили билеты, и женщина рядом со мной, которая все время фотографировала и я поэтому не постеснялась заглянуть через плечо, писала в сторис, что это спектакль про нее и для нее и он гениальный. Спектакль правда блестящий, плотный, драйвовый, оформленный и точный. Образов мало, но все точно найденные: пять канатов — кос, тесто, которое используется то как ребенок, то как приятный материал, то как приспособление для выхода в сторону жуткого (смотрите фото). Главный — длинные волосы Качалковой, не коса, как канаты, а то распущенные, то хвост, часто спутанные, которые тоже абсолютную дистанцию к любому присвоенному сексуализированныму или «народному» образу создают. Движенческий материал, который явно тоже месяцами накапливался, но спрессован в форму сорокаминутного спектакля. Русской красавицей в кокошнике спектакль не начинается, а заканчивается, а начинается сильной женщиной в черных обтягивающих джинсах и кожаной куртке, потом продолжается такими вариациями вокруг домашнего, вокруг усталости, потом есть часть экстаза и часть истерики, потом кокошник — совершенно абсурдный на этом фоне, потому что русская красавица сейчас — это, конечно, все, что было до кокошника, а не кокошник. И женщины в зале, который мгновенно соотносят себя со всеми образами, с канатами, повязанными вокруг пояса, например, потому что это все дела, которые на себя берешь, а потом пляшешь, и да, я тоже знаю это чувство, и это все, конечно, какой-то триумф того, о чем я мечтала года три. Танцевальный спектакль на новосибирской сцене, полный зал, все радуются и громко хлопают. Я верила, что так будет, потом перестала верить и вот увидела, что так бывает.....! Ужасно жалею (даже чувствую стыд), что чисто из-за времени не смогла остаться на спектакль «Место» от Glyptic Dance Company, которые и организовали фест, но очень надеюсь еще их посмотреть — и на следующих выходных пойду смотреть показы работ, созданных во время недельной резиденции. Приходите тоже, кто в Новосибирске: https://www.instagram.com/glypticdancecompany/

две картинки из обзорной русскоязычной статьи об автоэтнографии 2015 года; продолжаю думать, что такое «исследование в искусстве», зачем оно нужно, а когда не нужно, вот, в частности, пошла разбираться в автоэтнографии, это очень крутой уровень детализации, конечно, рекомендую хотя бы иметь в виду (но также имейте в виду, что в статье, которая на треть состоит из пересказа квир-теоретиков, используется слово «гомосексуалист», а не «гомосексуал»..) https://sociologica.hse.ru/2015-14-1/147275662.html

две картинки из обзорной русскоязычной статьи об автоэтнографии 2015 года; продолжаю думать, что такое «исследование в искусстве», зачем оно нужно, а когда не нужно, вот, в частности, пошла разбираться в автоэтнографии, это очень крутой уровень детализации, конечно, рекомендую хотя бы иметь в виду (но также имейте в виду, что в статье, которая на треть состоит из пересказа квир-теоретиков, используется слово «гомосексуалист», а не «гомосексуал»..) https://sociologica.hse.ru/2015-14-1/147275662.html

меня попросили рассказать про фестиваль Context — а я еще пару недель назад открыла программу и увидела, что привозят Нурбека Батуллу с новым спектаклем; сама буду в Москве, пойду и вам советую — причем 17 и 18 сентября на «Контексте» будет новый Nafs, а 19 сентября на «Арт-миграции» будет Sak-Sok, гарантированно отличный. Еще на «Арт-миграции» я пойду 15 сентября смотреть «Корея 03» Бурятского драматического театра — о бурятских трудовых мигрантах в Корее, его видел и очень хвалил Вова Бочаров На «Контекст» продаются билеты, на «Арт-миграцию» регистрация открывается за три дня до показов. https://live.contextfest.com/nafs http://www.artmigration.ru/sak-sok http://www.artmigration.ru/koreya-03

Мы хотим: 1000 рублей в час Мы получаем: 65 рублей 10 копеек в час На самом деле текст не только про деньги, и это ОЧЕНЬ круто, что появляются такие тексты о внутреннем процессе https://telegra.ph/Simulyator-shkoly-08-19

Во время «Быть или не знать» Вовы Бочарова и Кати Августеняк в «Группе продленного дня» я впервые прониклась Шекспиром, а сегодня сходила на первый спектакль в своем сезоне и в сезоне «Первого театра», в котором сейчас работаю над ноябрьской премьерой. «Ромео и Джульетту» поставил Алексей Золотовицкий, которого я знаю только как актера по роли в любимом моем сериале «Последний министр», и это прям классный ненапряжный и не гнетущий спектакль. Типа Шекспир не как могильная плита и кладезь мудрости, а как хохотушка виртуозная. Мне, видимо, действительно нравится театр, который а) игровой и громкий, б) где разбор и присвоение текста держатся на интонационном построении множества уровней дистанции к нему: ирония, ирония по отношению к иронии, еще ирония, и все в разных манерах, как мы в жизни правда и разговариваем (ну я точно, хотя я решила стремиться к максимальной серьезности и минимальной ироничности, в принципе). Все это действительно позволяет абсолютно отставить в сторону идею о классике и каноне, то есть даже не то чтобы расслышать, почему же классика классика что же в ней такого грандиозного, а просто отставить в сторону. Поэтому даже если я с чем-то на уровне посыла не согласна, хотя скорее на уровне акцентов — ну типа, например, привет хорошему спектаклю «Рейп ми» Сережи Окунева по одноименной пьесе Ирины Васьковской, когда же песня под названием «Изнасилуй меня» перестанет быть любовным гимном или будет с какой-то оговоркой использоваться, давайте же найдем новое какое-то выражение желанию потерять контроль, которое так-то вполне понятно! А посыл как раз хороший в «Ромео и Джульетте», с заспанной и очень непосредственной Джульеттой, а не карикатурной девушкой-героиней, так вот, ну или может, если еще глубже, не согласна, что сильно нужны сейчас вот такие истории-мифы о единственной и убийственной любви, тут сложно придраться, потому что это очень честный, хороший, живой и не злой спектакль-развлечение. Параллельно, конечно, снова думаю, как отличается взгляд на спектакли, в которых знаешь актеров, от взгляда на спектакли, где играют незнакомые, и даже посты о спектаклях со знакомыми и спектаклях с незнакомыми, наверное, различаются)

«Картируя, мы как бы ищем несколько вариантов картографической репрезентации какого-либо места, но самое главное — ищем другие методы картирования, [существовавшие] до модерной картографии: ветку, чтобы рисовать на песке, «песенные тропы», передававшиеся изустно, паломничества, сопряженные с изображением горных ландшафтов и человеческих тел, звездный атлас среди петроглифов евразийских степей и пустынь. Карты здесь [нужны] для коллективных перемещений [в пространстве] и служат навигационными инструментами для ума и совместных путешествий, а не для колониальных авантюр». https://syg.ma/@maxsher/ievraziiskaia-underground-bibliotieka-zamietki-o-ieie-formirovanii

“We know how to teach Western theatre history—but don’t even know how to think about world theatre history.” I propose that the Standard Western Approach must be abandoned, but that we not give up on theatre history itself. The “ideological construct” of the Standard Western Approach is built upon a set of historiographic fallacies, three of which are of special importance. The first is a deep (if sometimes unintentional) ethnocentrism, which assumes that the history (and theatre history) of Europe and its descendants is the only history that matters. Second is a dichotomy assumed to exist between “East” and “West,” which allows for the examination of our history and theatre in opposition to the history and theatre of an undifferentiated Eastern Other, which can then be dismissed from further consideration. The third fallacy can be called “progressivism”; it is the belief (made possible through a highly selective use of historical evidence) that theatre history demonstrates an inevitable rise from “ritual to realism.” судя по введению, просто ВАУ-книжка о том, как писать историю театра, отказавшись от западноцентричного взгляда. Так нравится читать, что нет сейчас сил переводить, но в течение следующего сезона не меньше тридцати процентов контента здесь будет о незападноцентричной истории театра, потому что я ей буду заниматься весь следующий сезон. Уже две недели как занимаюсь, и пока нравится сидеть на сайтах архивах и искать методологию так, что уже готовлюсь не удивиться, если через некоторое количество лет обнаружу себя с написанной диссертацией....... Но нравится потому, что цель этих исследований для меня все равно не чисто историографическая, а кураторская. Книжку выложила и всем советую. Вышла в 2020 году: https://drive.google.com/file/d/1LXNpnF2oJrbdnPHj79J49kHnJFCqF6qv/view?usp=sharing

то есть понятно, что так-то давно уже кончилось, но в реальности эти шлейфы инерции все равно тянутся более-менее везде и я от них задыхаюсь более-менее каждый день, и выход как будто вообще только один — просто никогда не работать на работе, но это не совсем, к сожалению, возможно

господь мой когда ж это кончится все а

«перформер — это человек, который не может ни танцевать, ни петь, ни играть, и единственное, что может, — это участвовать в перформансах»)))))) как же срезонировало, а! Отличная колонка тоже: https://theblueprint.ru/culture/trends/zarplata-performeram

когда ж это кончится...)