пост/постдрама

Сделали с Олей Таракановой @postpostdrama неформальный канал, чтобы собирать в непричесанном виде все интересующие нас события про ислам, мусульманскую культуру и связанный с ними контент. Москва, Новосибирск и интернет. Идея в том, чтобы общими силами, без обязательств постить регулярно или красиво, копить в одном месте информацию для всех интересующихся, так что в комментариях можно предлагать события, тексты, лекции, картинки и прочее. Скоро прикрутим бот-предложку. Подписывайтесь, в общем, если вам это интересно: https://t.me/arabiandays

удивительные впечатления, правда. фестиваль собирал донейшны, и Лена Сысоева говорила, что надеются еще проводить следующие серии — ну вот как минимум имейте в виду, что такое у вас есть, москвичи. новосибирцы, а вы имейте в виду, что так можно. https://instagram.com/razmykaniye.fest

вчера были на удивительном событии — Фестивале перформанса и экспериментального танца «Размыкание» в баре с завораживающием название «Успех». Фестиваль оказался устроен как двухактное кабаре, а собрала его Елена Сысоева — Настя Прошутинская, с которой мы пришли на «Размыкание», представила нас друг другу, а через пять минут я поняла, что мы на самом деле знакомы еще с первого опен колла в «Группу продленного дня», у Лены была крутая заявка с перформансом «Красная река», который она называла «танцем неакадемического характера родом из бурятского андеграунда». Мы потом созванивались для фидбека, и я помню, нам с Сережей понравился разговор. так вот, фестиваль начался с рассказа о двухактной структуре и просьбы не хлопать после каждого выступления — только в конце акта. Потом был пятиминутный перформанс с кодовой фразой «все через меня»: на сцене никого и ничего не было, кроме стробоскоп, а искаженный голос повторял слова типа таких «я, я, все через меня, все деньги через меня, раз, два, микрофон через меня, все через меня, все артисты через меня, все зрители меня» и т.д. — я дошла до состояния смеховой истерики, из которой удалось выйти только к концу первого акта. а дальше, собственно, были пластические номера, это шло три часа, это не было скучно, и я все три часа постоянно возвращалась к двум мыслям. во-первых, работай я по-прежнему в Москве и в критике, я бы прям сегодня же запустила бы в какое-нибудь медиа текст про этот фестиваль, пошла бы с участниками разговаривать, и была бы большая статья через пару недель. а во-вторых, я вообще не знаю, как про это писать! ну то есть у меня реально была смеховая истерика, потому что это язык и способ существования, которые вроде как максимально отделены от привычного современного танца: ну, сложно себе представить танцперформанс-соло про женщину-осень или про мужчину-волка, как одного из перформеров назвала Вика Брызгалова, оба, как и все остальные номера, в чем-то близкие к пантомиме, кажется. и вот несмотря на такой сознательный разрыв со временем, а может быть, благодаря ему, это было совершенно обворожительными. то есть я вижу иногда перформансы, спектакли, в которых невозможно смотреть на исполнителей — в том смысле, что они вроде как перед тобой, но внимание фокусируется то на стенах, то на углу сцены, то где-то вообще в альтернативной реальности, а удержаться на исполнителях не может. на «размыкании» было вообще не так! глаз было не оторвать, все какие-то очень внутренне сильные, собранный. но самый интересный зрительский эффект вот какой. по содержанию — там было много таких сентиментальных, мелодраматичных номеров, над которыми теоретически можно было бы типа заплакать, ну как-то сопереживать, в общем. что происходило при этом со мной. из-за рамки «все через меня» и просто из-за времени, в котором мы все, бар «успех», сами перформеры, все находятся — возникало такое, наоборот, совершенно рациональное, рационализирующее, даже формальное восприятие с фокусом на технику, композицию, драматургию, ну и вообще природу существования в этом жанре — который, конечно, выпадает из вульгарно понятой современности, но моим интересам последнего времени глубоко близок в связи с переоткрытием актерства, техники, игры, перевоплощения. и такой еще есть момент, это вот все независимые артисты, и со многими из них реально хочется работать, кажется. после «все через меня» в программе шло выступление Миши Левина, клоуна, с которым мы познакомились еще на «практике постдраматурга» три года назад — он рассказал об утре пресс-секретаря республики Кирибати и, в частности, сообщил, что буквально на днях президент, бывший его начальник, ушел в отставку. теперь будет новый президент. это был единственный политический выход на фестивале, относительно открытый, но есть какое-то ощущение, что при этом вся программа на самом деле глубоко политическая, просто пока не совсем еще есть слова, чтобы объяснить, почему.

а, ну и да, кстати, я бы посмотрела спектакль, где в музыкальном решении был бы сделан похожий ход. это, по-моему, большая находка для все больше количества текстов и других импульсов для театра, который уже не хочет быть «новым европейским», а хочет говорить про Северный Кавказ, про миграцию в Россию и т.д. и искать способы этого разговоры чувственные в том числе — вот, можно не писать театральный саундтрек, и не заказывать какому-нибудь одному композитору новую европейскую музыку или русскую музыку 2.0! хотя это, конечно, нужно очень серьезно подходить — понятно, что вот этот концерт на час — это прямо скрупулезная работа ремесленная в наиболее высоком смысле этого слова. ну может, появятся места когда-нибудь, где будут возможности так серьезно подойти! запомним

о хорошем скажу, но пойду как бы от плохого — я тут не проговорила какие-то решения, которые приняла после всего неудачного опыта, что в этом году был, и главное из этих решений — на основе отчетливого понимания, возвращения к отчетливому пониманию, что спектакли я ставить не хочу, как не было у меня этой амбиции, потребности, интереса еще до начала «локера» и «кариеса», так и не появилось. Но сейчас, после того как я попробовала повходить в постановочные процессы и со стороны режиссерской, и драматугической, я прям хорошо понимаю, почему нет: индустрия настроена так, что художественное производство на большой процент состоит из страданий, которые можно преодолевать, по-моему, только если реально очень хотеть выпустить, показать именно вещь, законченную форму вычертить, что-то, что можно охватить взглядом или телом, будь оно открытым-партиципаторным или за четвертой стеной. и я реально хорошо понимаю, зачем это нужно и почему это делать интересно, но мне самой — вообще неинтересно, и эти страдания в процессе переговоров, в связи с технической и коммуникативной стороной производства и т.д. становятся ну вообще неоправданными. (хотя на уровне собственного художественного процесса, конечно, интересно и кайфово — но только если это какие-то промежуточные формы, типа читок и т.д., которые к методу устремлены и/или в большое событие общее монтируются, а не становятся вещью) а вот что меня по-настоящему завораживает и что хочется стопроцентно не смотреть, а делать — это организация встреч, знакомств, которые не могут произойти сами собой: их нужно организовать, а потом они перерастут в общение, которое зреет, набирает силы и перерождается во временем. Это кураторская работа — одно из множества ее определений, которые я буквально каждый день для себя формулирую, переформулирую, отметаю и собираю по кусочкам. когда становятся возможным и происходят встречи, в ходе которых меняются все стороны-участники — это удивительные переживания, в которых соединяются и ответственность, и власть, и что-то, что превышает возможности контроля. это очень красивая работа, и я хочу заниматься такой работой, а ставить спектакли — ну нужно признать, я делаю это плохо, это приносит несчастье и мне, и тем, кто со мной работает, и просто нет никакого толку этим заниматься. про кураторскую работу и множество ее определений в индустрии я вообще хочу написать книжку в логике истории театра — не знаю, может, в следующем году хочу, может, еще через какое-то время, потому что ну реально очень нужно про слово это договориться, про функции и их необходимость договориться, но не таким образом, что пришла я (или кто-то другой) и назначила, что же такое настоящее кураторство — а идти от реальной практики, от того, как разные практики формулируют для себя свои задачи и что при таких формулировках становится удачами, что — провалами. а вообще это пост по поводу концерта «Черкесское барокко» в «Рассвете», который курировал Алексей Мунипов — и это, может быть, лучшая кураторская работа за прошедший год, или даже одна из лучших вообще кураторских работ, которую я видела: и главное там — даже не великолепная идея объединить черкесскую музыку, которую собирают и играют резиденты ored recordings группы jrpjej, с барочной и тоже посттрадиционной музыкой группы two daughters — а то, как расслабленно, уверенно и радостно смотрели друг на друга и на зрителей все исполнители этого концерта — когда возникает вот эта атмосфера чистой достойной радости, это, конечно, высшая мера кураторской работы, профессиональное золото (и, кстати, не только между исполнителями, но и в самом зале — удивительные ощущения, и еще в зале на концерте «Черкесское барокко» было много-много детей, я думаю, это большой и фундаментальный опыт легкости, серьезности и свободы, который сейчас необходим совершенно)

коллега по уже почти, но все ещё не анонсированному проекту курирует в Волгограде Биеннале трудного наследия. проблески надежды в отложенном времени…🥲 я росла в Волгограде, и «трудное наследие» — самая точная характеристика формообразующего опыта как самого города, так и моей жизни в нем. «Размышления на тему военного наследия», «сценарии послевоенного развития территорий» — глубоко волгоградский материал, который уже много лет требует осмысления художественными методами. отдельно здорово, что здесь Волгоград впервые на моей памяти описан как культурная часть российского Юга, а контакт с Северным Кавказом станет предметом разговора, в котором слово возьмут кавказские художники. наследие у меня такое трудное, что почти никого из Волгограда тут, наверное, и нет, контакты мои там сейчас ограничиваются родителями, но может, кто захочет СЪЕЗДИТЬ. 27 ноября–12 декабря, хотите — пишите, расскажу про город https://instagram.com/difficultheritage https://facebook.com/difficultheritage/

1. Не игнорируйте случившееся 2. Проговорите случившееся и извинитесь (при этом: не нужно придавать конфликту элемент игры) 3. Забудьте про оправдания 4. Примите тот факт, что случившееся запомнят надолго 5. Не занимайтесь самоедством 6. Попробуйте сами найти причину 7. Запишитесь на терапию вчера прочитала в инстаграме пост «Я ударил своего ребенка, что делать? 7 важных шагов», и хочу без иронии, а с глубоким смирением сказать — это тот пост, который необходимо прочитать всем руководителям театральных проектов и учреждений, всем участникам самоорганизаций. Это я не приравниваю тех, кого проекты, учреждения и самоорганизации приглашают сотрудничать, к «детям», а думаю, исходя из того, что дети — люди, субъекты коммуникации, как и все, кого проекты, учреждения и самоорганизации приглашают сотрудничать. Если вы собираетесь когда-нибудь занять позицию (в вертикальной структуре, в горизонтальной, в какой угодно, не важно), где хоть за одно приглашение будете нести ответственность — прочитайте, вот, пожалуйста: https://www.instagram.com/p/CWYZrC4Mnob/

сегодня особенно хочется сказать: «Итак... культурные учреждения в регионах». или же просто: «Итак... культурные учреждения» поэтому предлагаю всем послушать подкаст Вани Стрельцова @debordsliver с Ангелиной Бурлюк и Петром Жеребцовым из ЦК19 в Новосибирске, а всем в Новосибирске — зарегистрироваться на событие «Перфоночь» в культурном пространстве Академгородка «Юность». я уже сделала и то, и то https://soundcloud.com/ne-text/ne-tekst-5-kultura-v-regionakh https://junost.timepad.ru/event/1830678/

квир-Новосибирск, этот пост для вас. в конце прошлой недели мне написала критик Оксана Кушляева, пригласила прийти на читку ее дебютной пьесы «Аня в лифте» 20 ноября в «Старый дом». Оксана написала эту пьесу про камин-аут 35-летней журналистки своим родителям во втором сезоне «Дисциплины». Я пообещала прийти и пообещала также пригласить вас, квир-Новосибирск. зачем? я слушала первую версию пьесы в онлайн-читке сахалинского «Чехов-центра» — там есть, что обсудить. Во-первых, это пьеса про камин-аут. Я сама и все те мои друзья, которые начитались англоязычной критики ЛГБТК+-литературы, сейчас сразу ловят себя на мысли: квир-жизнь полна других событий, кроме камин-аутов, эти события и должны быть представлены в литературе. Но это англоязычная критика, которая направлена на англоязычный контекст. А что у нас? Что в Волгограде, что в Москве, что в Новосибирске? О чем мы хотим пьесы? Какими мы хотим видеть их постановки? Что нас поддержит, а что смутит? что на московской «Любимовке», что в новосибирской «Лаборатории современного искусства» на обсуждениях работ или во время показов я сталкивалась с репликами, которые были осмысленно или неявно гомофобными. К сожалению, в основе культуры дискуссий в театре все еще, как правило, лежит намерение создать площадку, на которой может быть высказано любое мнение, и модераторы редко берут на себя ответственность нейтрализовать высказывания ненависти со стороны зрителей. Любая декларация о создании «безопасного пространства» сейчас у меня вызывает недоумение — если не подкреплена сообщением о механизме, с помощью которого эта безопасность будет обеспечена. мне бы хотелось отдельно написать о смелости. С одной стороны, даже читка квир-пьесы на госсцене сейчас — смелый жест (см. ссылку в посте выше). С другой стороны, несколько месяцев назад я после долгих и неприятных размышлений, несмотря на прошедшие предварительные переговоры, решила отказаться от амбиции поставить спектакль, в котором должен был быть квир-сюжет, в «Старом доме» потому, что поняла: готова делать это, только если внутренние процессы, коммуникация между всеми сторонами, которые вовлечены или будут вовлечены в проект, отстроены максимально внимательно. Под вниманием я понимаю культуру согласия вместо культуры насилия (принуждения): в проект входят по доброй воле, из проекта можно выйти в любой момент, и для обоих процессов создана среда, которая их не тормозит, а всех в хорошем смысле расслабляет. поскольку вы, как и я, вероятно, не знаете, что именно на практическом уровне подразумевает в театре замена культуры принуждения на культуру согласия, то это значит: вовлеченные в процесс стороны должны были внимательно придумывать это вместе. А это сложный, затратный, ежедневный процесс, так же, как любой процесс, который должен следовать, но пока почти нигде не следует за заявлениями об экологичности, безопасности и левизне спектакля, проекта, институции. Впрочем, именно этот процесс также дает ощущение полнокровия, наполненности — а не бескровности и инерции, которые источают многие художественные события сегодня. я сейчас пишу о своем опыте работы достаточно схематично, немного позже я буду готова написать подробнее, пошагово и фактично, не уплывая в абстракцию, как это происходит сейчас. А пока, учитывая все это, — приходите все-таки послушать, обсудить, познакомиться. Я буду в зале сидеть, внимательно всех слушать и тихо запоминать. https://old-house.ru/anya-v-lifte.html

Теперь мнение. Впечатления невытравимые. Страшно писос. Представила себя в 14 лет в Волгограде — конечно, было бы весело ходить в красивые студии Фото и видеопроизводства, а также Театральных технологий. Восемь лет назад таких студий не было. Были некрасивые. Вопрос, как бы я пережила столкновение с Игорем Ливановым. И что будут рисовать дети в рамках программ дополнительного образования — видеоконтент к перформансу «Вечный огонь»? Думаю, Волгоградской области тоже пора определить свою знаменитую Вахту памяти у Вечного огня для самых лучших школьников с медальками — как перформативную практику. Ну или хотя бы на всех церемониях открытия и закрытия чередовать выступления детских хореографических ансамблей с перформативными практиками. Мы были на «Кузбасс-фесте» с Ксенией Аитовой, Ваней Демидкиным, Юлей Клейман, Кристиной Матвиенко. Я хочу написать о нашей работе подробнее, поскольку у меня много вопросов к себе, в то же время, есть и открытия, которые стоит озвучить. Но сейчас просто хотелось бы задокументировать, что мы делили площадку с Игорем Ливановым, гордым ватником, и организаторами фестиваля, которые не остановили выступление Игоря Ливанова. Публично — во время церемонии закрытия и, насколько я понимаю, нигде после нее — никто из нас не озвучивал свое несогласие с произошедшим (Ваня уточняет, что упоминал в сторис; прислал скрины, и я еще вспомнила, что Игорь Ливанов начал свою речь с выразительного чтения стихотворения А.С. Пушкина «Клеветникам России»). На мой взгляд, произошедшее недопустимо. Ну и вот вы просто знайте, что перформанс теперь — элемент национальной гордости. Как Вечный огонь. Вау? https://www.bbc.com/russian/features-59255248

ну что, по случаю текста о механизмах госцензуры в российском кино и стриминге, я скажу: с 14 по 19 октября в Кемеровском областном театре драмы, или Театре драмы Кузбасса, проходил фестиваль «Кузбасс-Fest-2021: театр здесь!». Соорганизатором фестиваля стала компания «Стройтрансгаз-Сибирь», часть федеральной Группы компаний «Стройтрансгаз» — оператор строительства Сибирского культурного комплекса. Сибирский культурный комплекс — один из четырех культурных центров, которые в 2018 году Путин поручил создать в Кемерово, Владивостоке, Севастополе, Калининграде. План также сформулирован в Указе «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года». Заказчик Комплекса — Фонд проектов социального и культурного назначения «Национальное культурное наследие». На закрытии фестиваля в фойе театра будущие активности представляла Школа креативных индустрий. ШКИ — сеть филиалов РГИСИ (Российского государственного института сценических искусств в Санкт-Петербурге). ШКИ уже работает в Калининграде. Это программы бесплатного дополнительного образования для детей по шести направлениям: Интерактивные цифровые технологии, Анимация, Фото и видеопроизводство, Звукорежиссура и электронная музыка, Театральные технологии, Театр "Синтез"». В фойе можно было изучить устройство графического планшета, аналогового синтезатора, попасть в виртуальную реальность. Кроме того, на закрытии фестиваля получили дипломы создатели семи перформансов в проекте «Поэтика города. Перформативные знаки». Вот описание нескольких перформансов: «Затем эстафета была передана на площадку Образовательного комплекса (на аллее около медицинского университета) танцевальной группе «Вечное движение» с перформансом «Не на своём месте». Его режиссёром стала Мария Худякова. Третье представление в этом жанре – «Вечный огонь» – было показано в «Кузбасском центре искусств». Его режиссёром выступил Андрей Грачев, артист новокузнецкого драмтеатра. Самым масштабным стал четвёртый перформанс Галины Латынниковой «В Москву, в Москву!». Ребята с большими клетчатыми баулами (с тревогами, сомнениями и мыслями о Москве) на улицах Кемерова надолго запомнятся случайным прохожим. Пятый перформанс от Дарьи Ивановой под названием «(L)Only» прошёл в театре «ЛитерА». Здесь всё было пронизано любовью. Шестой проходил у входа в кемеровскую драму, где его автор Антон Остапенко (актёр данного театра, основатель проекта-лаборатории «Малая сцена») мелом записывал действия, которые мы делаем «для галочки». Перформанс так и назывался – «FOR GALOCHKA». Зрителям предлагалось подхватить эту игру и написать свои фразы». Наконец, на закрытии фестиваля выступил заслуженный артист РФ Игорь Ливанов. Игорь Ливанов в двух частях своей речи, которая длилась как минимум 30 минут, сообщил, что, несмотря на то, что родился в Киеве, с гордостью называет себя ватником и гордится тем, что не имеет права въезда на территорию Украины. Во время второй части речи Игоря Ливанова я вышла из зала по центральному проходу. Во время первой части его речи я попала в состояние полного эмоционального и интеллектуального паралича, и отчасти нахожусь в нем до сих пор. Мне рассказали две версии, кто принимал решение пригласить именно Игоря Ливанова: по первой версии, директор театра Алексей Разуков, по второй — «люди» в региональной администрации. Какая версия подлинная, я не знаю. Мне также подтвердили, что во время прогона церемонии закрытия Игорь Ливанов репетировал свою речь — она не была спонтанным жестом, как минимум часть организаторов фестиваля знала о ее содержании.

ой, я же забыла рассказать про главное, ааа — новосибирский театр «глобус» ВТОРОЙ раз ВЕРНУЛ в репертуар спектакль Насти Патлай «Танго морген, танго пли» (это всем напоминание, что ругаться публично имеет большой смысл) и это как бы супер не близкий анонс, но 6 февраля будьте на этом спектакле, пожалуйста, а я ближе к делу еще напомню http://www.globus-nsk.ru/spektakli/tango-morgen-tango-pli

т.к. жизнь еще немного существует, анонсы: 1. два события в москве в дк «рассвет» — 17 ноября балет water wonder альбины вахитовой и компании «сад» который я в очередной раз пропущу, но сходите за меня https://dkrassvet.space/events/water-wonder/ 23 ноября концерт «черкесское барокко», на который я сама пойду: «Сочетаются ли теорба и адыгский шичепшин? Что общего между basso lamento и басовыми линиями черкесского аккордеона? Чем заняться Перселлу в Нальчике? «Черкесское барокко» отвечает на вопросы, которыми никто и не думал задаваться» https://dkrassvet.space/events/circassian-baroque/ 2. онлайн-курс антона хитрова о критике — с 14 ноября я уже совсем убеждена в том, что конкретно сейчас в медиа нужны только те тексты об искусстве, которые сфокусированы (не просто затрагивают, а именно сфокусированы) на производственных аспектах или на истории искусства, которую реально вообще почти никто не знает (вот примерно как с черкесским барокко), но в то же время я думаю, что уметь писать и тексты, которые сфокусированы на внешнем (в т.ч. эстетическом) содержании/высказывании, или хотя бы понимать, как они устроены, — для всех полезный, а для кого-то и необходимый навык, ну и уверена в том, что лучше получить его в доброй обстановке, чем в каком-нибудь универе https://www.facebook.com/van.voron/posts/6341290059275019 3. еще вот можно, например, на спектакль «я странная, я новая» сходить — 19, 20 ноября это очень хорошая пьеса оли казаковой правда, у нее плохое описание на сайте «практики»: «в мире отчужденности и боязни иного этот текст — манифест примирения. Он из глубины бессознательного обращается к «человеческому» в каждом из нас» но пьеса хорошая и команда спектакля хорошая https://praktikatheatre.ru/events/yastrannaya

https://www.litres.ru/g-b-shamilli/filosofiya-muzyki-teoriya-i-praktika-iskusstva-maqam-49774628/ — потрясающая книжка, конечно, если кто-нибудь когда-нибудь будет исследовать театр так, мы спасемся (интервью с авторкой: https://gorky.media/context/muzyka-kak-zapah-ne-imeet-granits/). если кто-то уже исследует, а я об этом не знаю, дайте мне знать. я тут еще на днях пошутила, что я в Новосибирске как будто поступила в магистратуру — только если бакалавриат у меня был по критической теории во всех ее формах, то теперь я читаю работы института философии ран и государственного института искусствознания; реально в магистратуру я, конечно, поступать не планирую, спаси и сохрани, но я имею в виду градус приятного напряжения при детализированном знакомстве с неизведанным, напряжения, которое я за последние года два с половиной успела забыть, хотя к нему время от времени хотелось вернуться — вот уехала, сижу почти без работы, вернулась

ого, здорово, если вам 13–18 лет или если вы знаете кого-то, кому 13–18, то расскажите им — до 16 ноября можно записаться: https://cc19.org/for_kids/kaskad-nabor

В Новосибирске, напротив, жизнь бьет вулканическим ключом, конфликты, сложные решения, интенсивные желания, борьба за личное и всеобщее счастье… как бы не снесло лавинами, главное, в импровизированную берлогу, из которой не выбраться, только спать (мою съемную квартиру)! https://t.me/theoryrotator/774

ого ОГО — это мои любимые autonomy, одна из лучших организаций, сфокусированных на трудовых правах, сокращении рабочей недели, введении безусловного базового дохода «Почемы мы должны переосмыслить художников как работников» — событие называется, и это презентация их отчета о состоянии британской художественной индустрии в трудовом аспекте https://www.eventbrite.com/e/report-launch-why-we-need-to-re-think-the-artist-as-worker-tickets-203014250087