This&That

Смотрю на количество подписчиков и душа радуется 😍🥰, однако понимаю, что так будет не всегда. Потому что как это (видимо) обычно происходит – я где-нибудь удачно выступлю брызну ядом сверкну энтузиазмом, и подписчиков прибавляется. Потом я публикую пост, и люди – ой, что это такое? Меня взломали? Кто добавил ЭТО в мою ленту? И отписываются. В общем, похоже, в преподавательских чатиках и комментариях к чужим постам я выгляжу интереснее 😂 Nevertheless, некоторые остаются  ❤️👋🏻и вот даже недавно спросили, будут ли анонсы новых воркбуков и обучающих материалов. А как же! Не совсем новый, но. Сейчас я переношу на progressme (платформа с уроками, кто не в теме) серию, которая стала, можно сказать поворотной/crucial, и точкой невозврата – point of no return  во многих смыслах. В момент когда я работала над ней было как-то почти все хорошо. Пандемия поистрепалась, война не началась, и у меня все ещё рядом и все ещё живы. Я тогда пришла в такой восторг от выпуска одного популярного Американского подкаста (то ли новость, то ли диво), что стремительно, чтобы не упустить дух Рождества, навертела и провела серию уроков. А уроки так моим ученикам понравились, что я написала письмо в подкаст с благодарностью и вообще. А им так  понравилось моё письмо, что они прочитали его в одном из следующих выпусков. А я так разволновалась когда услышала, что полночи спать не могла. И вот сейчас я заново что-то подрезаю и транскрибирую, добавляю задания, и снова я там, на рубеже 21-22 годов. И так там хорошо, скажу я вам. И да, именно с этой серии я полностью перешла на аутентичные источники для своих уроков.  На этих уроках мы ещё и кино смотрим. Прямо серьезно задумалась, а не повторить ли это счастье с некоторыми учениками по второму кругу. Я намеренно не говорю ни название подкаста, ни про что он – а вдруг кто пожелает прийти на уроки именно по этому воркбуку, но кусочек с намеком, конечно, сейчас принесу.

Услышала сейчас как Nasty C лирично выводит про любовь к струнам и бирюлькам/ strings and bling, которая ведет к всеобъемлющей kumbaya, и обрадовалась — о, музычку к моей заметочке подогнали! Эта запись у меня одна из любимых — оно и понятно, в ней всякого намешано (а как люблю, так и пишу).

Noam: According to Matthew, this process of brain remapping is a pretty normal experience for cochlear implant users. Matthew: Any good audiologist would say to someone, if they're thinking about a cochlear implant, that when you first get it and it first is activated, you probably won't understand much at all, but over the first six months, maybe the first year, your brain learns to reorganize how it associates sound with meaning.

Noam: And then Mike started training. Mike: I, I got, um, the audio books of the Winnie-the-Pooh books. And I remember the first time I put the tape into the cassette player and play Winnie-the-Pooh and Some Bees. I think that's the one. Mike:  I couldn't make it out at all. It was just complete gibberish. Noam: But he also had the physical book. So he read along with the tape. Mike: So I was able to start matching up the weird input that I was getting with the words on the page that told me what that input meant.  What about a story said, Christopher Robin. Could you very sweetly tell Winni-the-Pooh one? Mike: This is what the S sounds like. This is what the phoneme Pooh sounds like. Mike: So it is a process of re-mapping.

Noam: He was taking command of his own top down processing. Mike: So within hours, I stopped sounding like Mickey Mouse to myself.

Noam: Essentially Mike's brain was editing the world for him. Mike: So very quickly my brain started figuring out, “Okay, the world sounds really weird, but I'm gonna try to fit that into my preconception, into what the world is supposed to sound like.”

Noam − Noam Hassenfeld from the podcast Unexplainable Matthew – Matthew Wyn, audiologist My brain was saying, "Okay, this is my voice. I know it's supposed to be a low pitch. However, right now I'm hearing it as a high pitch. Never mind that because I know the low pitch, I'm going to interpret it as a low pitch."

Наш мозг – могучий орган, очень пластичный. Наука до сих пор часто просто описывает – вот да,  мозг справляется с тем-то, приспосабливается к таким вот условиям, способен обойти и другие препятствия. Однако объяснения есть далеко не для всех чудес подвластных мозгу. И история наложения опыта, который уже есть, на новую, измененную реальность, называется re-mapping – составление новой карты знаний и навыков, проложение новых дорог.   К чему я всё это рассказываю? А к тому, что в иностранном языке мы все поначалу, да регулярно, инвалиды слуха/ hearing impaired. Я сама отлично помню как скрипел мой мозг, например, усиленно рисуя новую карту, накладывая австралийское произношение на уже имеющийся опыт восприятия других вариантов  английского: это way, это не why. (Did you come here to die?) И я нет-нет, да спрошу своих учеников – не надоело вам, мои прекрасные, вот это всё – заполнять пробелы со слуха или наоборот без прослушивания, да вторить спикерам попугаями? Какой самый частый ответ я слышу? – As long as it works, it’s fine. И ведь works, совершенно очевидно it works. Ну ладно, ладно, отдам должное себе любимой − над выбором и подготовкой материалов я работаю с душой. В общем, это был оголтелый self-promotion  повод восхититься мозгом и краткий мотивационный пересказ для начинающих, а для уровня upper-intermediate и advanced у нас есть, вы не поверите, аудио. И в этом аудио – даже небольшой кусочек Стивена Фрая, читающего Винни-Пуха.  Dear, I love these people. 

По утрам, когда гуляю с песиком, я слушаю разное. И если что-то понравилось, но времени до уроков остается мало, то я рассказываю ученикам, друзьям, родным и подругам. Иногда в процессе восторг выветривается, и сюда историю я уже не доношу. Вот эту несла неделю. Выкладываю.    Жил-был человек с серьезными врожденными нарушениями слуха (Mike Chorost/ Майк  Корэст). С помощью слухового аппарата он вполне ориентировался в звуковом разнообразии нашего мира, и даже музыку слушал. А в 2001 он стремительно, часа за четыре, потерял остатки слуха. И он рассказывает, что поначалу с кохлеарным имплантатом его собственный голос ему показался почти писком − очень высоким. Это обычное дело, и врачи обычно заранее предупреждают, но многие все равно сдаются, потому что им кажется, что так только хуже и былого уже не вернешь, к чему все эти жалкие потуги.   Но Майк сказал себе − спокойно, я знаю, что у меня низкий голос, значит, буду считать вот этот мерзкий писк за низкие частоты (примерно). То есть, он попросил свой мозг  (а может, и приказал ему) редактировать то что услышано с помощью имплантата – “мир вокруг звучит чертикак, но я постараюсь наложить это безобразие на то, что я уже знаю об этой жизни”.   Сам для себя он перестал звучать как Микки Маус всего через несколько часов, но чтобы хоть как-то восстановить звуковой пейзаж, потребовались специальные тренировки. Что он использовал? Да! − подкасты и задания  Аудиокниги и текст: ага, значит, сталбыть это так теперь  у нас звучит S, а так −  Pooh. И ведь преуспел.

Once upon a time, David was working as part of a small team when a new member joined. This guy seemed great – he was easy to get on with, everyone liked him. But pretty quickly, that all changed. One-on-one, this new member could be aggressive. He’d play favourites, and pit people against one other. And this once happy harmonious team became nasty and dysfunctional. Many people quit, including David. And he was left asking himself what on earth had happened? What was going on with this guy? And how had the rest of them got him so wrong an the start? David’s new book is called Toxic at Work: Surviving your psychopathic workmates, from the dominant bullies to the charming manipulators.  Однажды к небольшой команде, в которой работал Дэвид, присоединился новый чел. Поначалу все было норм, ладил со всеми/he was easy to get on with, всем нравился. Но довольно скоро все изменилось. С глазу на глаз он стал проявлять агрессию. Выбирал любимчиков/ played favourites стравливал/сталкивал людей лбами/pit people against one another. Многие, включая Дэвида, уволились. И ему не давали покоя вопросы — чоэтобыло? Что с товарищем не так? И почему вначале никто не разглядел засранца все были им очарованы?

Самое начало последнего выпуска австралийского подкаста Conversations. Гость выпуска – писатель David Gillespie.