mary jane said

Очень таинственно, очень символично. The Starless Sea by Erin Morgenstern Помните, я писала про The Night Circus, что это на 97% вайбы? Так вот, я беру свои слова обратно, там было вайбов максимум на 75%, а вот тут как раз все 99%. И это становится проблемой. Главному герою, студенту в Вермонте, попадает в руки таинственная книга, расследование выводит его на таинственное общество, а потом он попадает в таинственное подземелье-библиотеку. И ничего не происходит: обрывки из книг, путешествия из зала в зал, бесконечные таинственные символы, всё очень таинственно и очень символично, ещё более таинственно и символично, чем вы себе представили: свечи, кошки, библиотека, книги, мёд, пчёлы, скульптуры, мечи, ключи, мёд, пчёлы, совы, очень много мёда. Если бы в этой книге было 250 страниц, а не 500, получилось бы такое поэтичное признание в любви литературе. К тому же, оно (очевидно намеренно) написано как видеоигра, и если представлять это как видеоигру, то читать веселее. Но страниц пятьсот, сюжета нет, к последней трети всё закручивается в какую-то совсем уроборосную сюрреалистическую метафору и я бросила попытки понять, что там происходит. #marygoesbooks

любимое фото с выставки

Тем временем в галерее – неочевидные аспекты изменения климата В галерее всё лето была биеннале фотографии, которая продолжала темы, начатые в Климатической лаборатории. На биеннале было три проекта. Protect the Night by Mattia Balsamini – документация разных аспектов светового загрязнения – заповедники ночного неба, работа учёных, которые исследуют влияние света на циркадные циклы людей, на животных и на экосистемы. Erosion by Stephanie Wynne – исследование строительного мусора (оставшегося от разбомбленных во вторую мировую домов) на ливерпульском пляже. Люди делают из обкатанных морем кирпичей и железных штырей скульптуры, возможно, даже не зная, что это остатки домов. Это про стратегию работы с памятью (спрячем всё от взгляда – сгрудим на пляж), и про встраивание последствий войны в экосистему (теперь эти кирпичи участвуют в процессах эрозии). Precious Metals by Melanie King – фотография про фотографию, вернее, про серебро и палладий, которые используются в процессе созданию отпечатков, а процесса переработки и утилизации нет, и металлы обычно попадают в окружающую среду. Мелани вместе с учёными-физиками пробовала извлекать это серебро и делать из него украшения и арт-объекты. И делать отпечатки с помощью природных веществ, кофе и зелёного чая. #marygoesart

лучшая книжка об асексуальности (а на самом деле о любви, которая не вписывается в рамки) Гриша Пророков “Ничто, кроме сердца” В целом к аннотации этой книги особо и нечего добавить: “автофикшн про асексуальность, аромантичность, христианство и одно лето в Тбилиси”. Мне очень понравилось: очень тёплая и искренняя книга, похожая на разговор с другом, та самая новая маскулинность, которая нам так нужна – нежная, рефлексирующая, способная на глубокие разнообразные эмоции. Для меня были очень поддерживающими рассуждения автора о собственной асексуальности и аромантичности – когда вроде формально вписываешься в гетеронормативные рамки чувств и влечений, но при этом ощущаешь, что на самом деле нет, на самом деле у тебя всё не так, и ожидаешь и хочешь ты не того, и объяснить это в рамках текущей культуры сложно, потому что слов и понятий для этого у нас очень мало. Ещё, конечно, понравились отсылки к разным произведениям искусства и интерпретации мыслей героя через их призму. При этом, признаюсь, я завидовала герою, который живёт в одном городе с друзьями и, кажется, бесконечно гуляет тёплыми летними ночами, зависает в барах и уютных квартирах. А работает он когда и сколько? А откуда у его друзей-эмигрантов средства на все эти роскошные квартиры, которые мгновенно создают у них всех ощущение дома? #marygoesbooks

Разговоры о смерти с оленем: Far From Noise Скорее визуальная новелла, чем игра – короткая, красивая и экзистенциальная. Героиня буквально оказывается в шаге от смерти – её машина застряла на обрыве. Пока она пытается не паниковать, к ней приходит олень и разговаривает с ней всю ночь о смысле жизни. Я не шучу! Мне всё понравилось – пейзаж и музыка, то, что мы не видим героиню, маленькие природные происшествия (пролетела сова, пробежала белка), и вот эти разговоры – когда даже буквально в самом подвешенном и опасном состоянии из возможных есть место для дыхания, созерцания и выбора. Очень своевременно. #marygoesgames

Екатерина Манойло “Отец смотрит на запад” Прочитала книжку, которая позиционируется как постколониальный феминистский роман: детство девочки смешанного происхождения в маленьком посёлке на границе с Казахстаном, а потом попытка её, уже взрослой, хоть как-то примириться с прошлым (побег матери, нелюбовь отца) и устроиться в жизни. Тема классная и важная, но для меня слишком много было фокуса на бесконечных неприглядных физиологических подробностях, а ещё показалось, что книга скорее укрепляет колониальные стереотипы, чем деконструирует их или хотя бы разбирает, откуда они взялись (практически все герои отвратительны). Где-то с последней трети я уже скорее пролистывала, чем читала. Финал понравился, немного киношный и про торжество сестринства. #marygoesbooks

Екатерина Перченкова “Заречное” Сборник рассказов про мистическую хтонь в одной деревне, но не мрачную, а совсем даже наоборот. В Заречное приезжает группа друзей-дачников, две семьи и и их друг, и обнаруживает, что деревня – не просто деревня. Там, например, мёртвые приходят в гости к живым (ну так, пообщаться, чаю выпить, браслеты из бисера сплести, в шахматы поиграть), сонным камнем придавливают ведро с грибами (и вся деревня потом не может проснуться), и думают туман по дороге к тёплым источникам. Книга про многослойность мира, и что иногда самая главная задача – переложить маленький камушек с одного места на другое. #marygoesbooks

Лучшая научная фантастика, что я читала за последние пять лет A Memory called empire / A Desolation called peace by Arcady Martine Ну а теперь о том, как надо писать книги о колониализме – неторопливая, размеренная дилогия, космоопера о политических интригах, странных технологиях и непредставимых пришельцах. В этом мире есть могущественная космическая империя, империя войны и эпической поэзии, сложных этикетных правил и изощрённых иерархий, роскошных садов и затейливого искусственного интеллекта. И есть маленькое государство-космическая станция, варвары в глазах империи. Амбассадорка Станции, госпожа посол, отправляется в сердце империи после того как её предшественник погибает при загадочных обстоятельствах – и попадает, конечно, в самых центр политических интриг. Как же это хорошо сделано! Да, это из тех книг, в которые надо вчитаться, войти в неторопливый эпичный ритм, но дальше не оторваться. Как же круто придуман мир империи – мне напоминал Китай с их сложными социальными ритуалами, преданностью императору и любовью к поэзии, или ацтеков, с их любовью к войне и сложным именам (но вообще авторка профессионально изучала Византийскую империю и Армению). Смотреть на этот мир, на его эстетику, на его законы, на его негласные правила (да они там даже мейлы шифруют с помощью актуальной в данном сезоне поэзии) – это было такое удовольствие! И как здорово тут показан колониальный взгляд – не обязательно беспримесно злой, но всегда смотрящий на не-империю свысока. Всегда смотрящий на войну как на обыденность. Притягательный взгляд, притягательный своей культурной экспансией, своей поэзией, своим обещанием величия. Попытки культурного сопротивления на маленькой Станции, и то, как можно влюбиться в другую культуру – и ничего с этим не поделать. Как здорово придуман сюжетный поворот с пришельцами (это сюжет второй части дилогии) – я очень ценю попытки выйти за рамки антропоцентрической логики, даже за рамки языка, мне кажется, тут это удалось. Как здорово придуман механизм сохранения и интеграции коллективной памяти на Станции – не генетической, связанной не кровно, а через то, что ты делаешь. И, наконец, как много женских персонажей – самых разных, от главных героинь до космических пилотесс и военных начальниц. Размышления про идентичность (личную, коллективную и культурную), ассимиляцию, политику, сотрудничество, жертвенность. Тысячестраничное чистое удовольствие. #marygoesbooks

Feel-good роман про начинающих писательниц Writers and Lovers by Lily King Начинающая писательница живёт буквально в сарае, переживает смерть матери, пытается дописать роман и заработать на жизнь официанткой. Звучит мрачно, но написано и читается очень легко. Правда, я в прочитала это как роман об ужасах социального устройства США: у героини гигантский студенческий долг и невозможность записаться на приём к врачу. Медицинские детали меня там вообще очень смешили, героиня половину романа переживает из-за нащупанного уплотнения, и когда всё-таки попадает к онкологу, он простым советским прикосновением говорит ей, что это лимфоузел и ничего страшного. А также одна из её родинок оказывается карциномой и никто с этим ничего не делает. А также ей делают прижигание эрозии и она не чувствует боли (ало, ну вы бы спросили у реальных людей…). Но главное фантастическое допущение – это то, что в героиню (в депрессии и панических атаках) влюбляются одновременно два интересных писателя. Не потому, что она как-то переламывает ситуацию и меняется сама, просто так. А ещё мы конечно учим всех принципу “показывай, а не рассказывай”, но честно, иногда хочется, чтобы герои и рассказывали тоже. Потому что читаешь, и хочеться спросить героиню: ну а ты-то чувствуешь что к этим мужикам? Я поняла, что тебе нравится щербинка и запах куртки, но расскажи блин словами! И точно так же про процесс написания романа, раз уж героиня писательница, хотелось больше подробностей процесса. В целом романтичное, развлекательное, и в конце всё красиво и приятно налаживается. #marygoesbooks

Антиколониальный роман: как не надо его писать Babel by Rebecca Kuang Первую половину мне очень нравилась эта книжка: альтернативная викторианская Британия, в которой параллельно с промышленной революцией происходит “серебяраня революция”, потому что серебрно в этом мире обладает магическим свойством в сочетании с определёнными словами. На серебряных слитках пишут пары слов на разных языках – и то неуловимое, непереводимое до конца, расщепляющееся в оттенках значений различие между словами на двух языках и становится движущей силой, которая заставляет поезда ехать быстрее и плавнее, клумбы цвести ярче, а лекарства – действовать эффективнее. Поэтому главным ресурсом империи становятся носители разных языков – чем больше, тем лучше. У них есть своя башня в Оксфорде, башня Вавилон из серебра вместо слоновой кости – работай не хочу, но только большинство серебряных слитков идёт, конечно, либо на избыточную роскошь, либо на войну, а вовсе не на медицину и образование. Наши герои – четверо студентов и студенток этой самой башни. Разного происхождения: из Китая, Индии, Гаити и Англии. Авторка сама училась в Оксфорде и чувствуется, как она полюбила это место – целый город просто для учёбы. И так же чувствуется, что о дискриминации она знает непонаслышке – описания того, с чем сталкиваются герои, не выглядящие как белые британцы, очень достоверные. И конечно, наши герои очень быстро понимают, что серебряная башня существует за счёт ресурсов их собственных стран. Что сами они в глаза империи – лишь ресурсы. Что имерия цинична и хочет только одного: все ресурсы в мире. И ты либо встраиваешься в это, либо становишься революционером. В общем, первую половину очень нравилось всё: и опыт этих студентов, и их дружба и учёба в Оксфорде, и таинственное сопротивление, и описания значений слов в разных языках для работы серебряных слитков (это, скажу честно, было для меня вообще самым интересным). Но постепенно роман становится дидактическим до кислоты, прямым как палка: белые имперцы – чистое зло, все небелые народы угнетены. И мы не спорим с этим, но ведь в том-то и штука, что в колониализме тоже много оттенков. А что с дискриминацией по цвету кожи в самих Китае и Индии? А что с людьми смешанного происхождения (один из героев буквально наполовину китаец / британец – и почти никак не рефлексирует свою чужеродность везде)? А что с гендерным пересечением (пару раз проскальзыевает, что студенткам сложнее пробивать себе дорогу, но так никуда не идёт, кроме того, что девушка, буквально олицетворяющая либеральный феминизм, оказывается главной предательницей – но это и очевидно с первой трети книги)? А что с классовым пересечением (авторка как будто бы спохватывается и вводит смелых бунтующих рабочих буквально в предпоследней главе)? Что с тем, что мир сложный? Моя главная претензия к этой книге в том, что герои говорят, как будто они прямо сейчас находятся на семинаре по антиколониализму в том самом Оксфорде, а не двести лет назад. Они говорят длинными пафосными монологами, повторяя одно и то же. Потом они начинают один за другим помирать – новые герои мерцают на периферии, с ними не успеваешь ни познакомиться, ни посочувствовать. И всё вместе становится красивой, но плоской картинкой. Как же надо писать антиколониальный роман, спросите вы. У меня есть ответ – A Memory Called Empirre, но про него в следующий раз (когда я дочитаю вторую часть). #marygoesbooks

Прэзентацыі кнігі «Летела белая птица» і сустрэча з аўтаркай Марыяй Гулінай 🔹 Кракаў: 21.07 , 17.00–19.00, Прастора (ul. Mikołajska 4/6) 🔹 Варшава: 23.07, 19.00–21.00, Staromiejski Dom Kultury (ul. Rynek Starego Miasta, 2) 🔹 Гданьск: 26.07, 18:00–20:00, Dzivne (Łąkowa,16) 🔹 Вільня: 31.07, 19:00–21:00, CreateCulture Space (Karmelitų gatvė 5) На сустрэчы можна будзе пачуць гісторыі стварэння расказаў, задаць пытанні і набыць асобнік кнігі. Прыходзьце, дарагія 💙

Gee’s bend – это изолированное за счёт изгиба реки афро-американское поселение в Алабаме, на месте рабовладельческих хлопковых полей. С 19 века женщины тут делали квилты, стёганые покрывала – из всего, что попадалось под руку, из остатков ношеной одежды, из выбеленных солнцем мешков, подсматривая и развивая идеи друг друга. Им нужно было чем-то укрывать детей. Чем-то красивым. #marygoesart

Записки музейного смотрителя из нью-йоркского “Метрополитен” All the beauty in the world by Patrick Bringley Признайтесь, вам тоже всегда было интересно, о чём думают музейные смотрители? Нравятся ли им картины? Что они замечают в посетителях? Кто и почему вообще становится музейным смотрителем? Нью-йоркский смотритель Метрополитен-музея решил ответить на эти вопросы и написал книжку. Мне кажется, получилась хорошая! Он сам пришёл в эту работу после арт-образования, карьеры в “Нью-Йоркере” и личной трагедии – смерти брата. Так что дальше – изнанка этой загадочной работы (если честно, я была бы не против узнать ещё больше изнанки), впечатления о посетителях и размышления о жизни, времени, скорби, любви и искусстве. Мне понравилось, что в этой книге нашлось место не только европейцам и не только египтянам, греко-римлянам и старым мастерам (хотя их всё же больше всего). Есть записки и из азиатского, и из исламского искусства, рассказы о скульптурах из Океании и Центральной Африки. Есть осторожный кивок в сторону постколониализма – признание, что награбленным бенинским арт-объектам было бы лучше в Бенине. Что-то мне нравилось меньше – например, очень американские абзацы про бейсбольные карточки и револьверы как арт-объекты. Можно было бы больше про женское и не-белое искусство, но спасибо, что они вообще упоминаются – больше всего из всех описанных в книге работ меня впечатлили не Микеланджело и не Брейгель, а текстильные работы чёрных женщин из Gee’s bend. Искусство, которое росло из нищеты и грязи, не из заказов папы римского. Это ведь самое завораживающее всегда. Как искусство прорастает сквозь жизнь, и как жизнь подражает искусству. Пьета (оплакивание Христа) – очевидный пример в этой книге, начинающейся со смерти молодго ещё человека, но этих примеров намного больше, если посмотреть внимательней. Книга, похоже, ещё не переведена, но вообще рекомендую – лёгкое, но не поверхностное чтение об искусстве через призму личных жизненных событий. #marygoesbooks

The Widows of Malabar Hill by Sujata Massey Прочитала серию книг про Первин Мистри, (вымышленную) первую женщину-юристку Бомбея в 1920-х. Первин закончила женский колледж в Оксфорде и присоединилась к практике своего прогрессивного отца. Она занимается в основном бумажной работой – многие её клиенты даже не знают, что имеют дело с женщиной. Но вот возникает загвоздка с наследством богатого мусульманского предпринимателя, у которого осталось три жены – и поговорить с ними наедине может только другая женщина. В серии четыре книги, мне очень понравилось! Классно показана история самой Первин, которая изначально была вполне традиционно настроена. Классно показан весь этот скрытый из классической литературы женский мир – мусульманские жёны, вдовы махараджи, первые студентки и первые преподавательницы в колледжах, жуткие комнаты для менструаций – и то, как пренебрежение этим миром скрывает огромную часть жизни. А внимательный взгляд на этот мир позволяет раскрыть загадочное убийство, вопрос образования для маленького принца и несправедливое обвинение в терроризме. Увлекательные, неторопливые, очевидно очень хорошо исторически исследованные, живые и совсем не дидактические книги. (В целом, моё решение читать в этом году в основном книги написанные женщинами о женщинах было лучшим читательским решением эвер) #marygoesbooks

І яшчэ тры класныя сучасныя беларускія кнігі Зараслава Камінская “Па-Той-Бок” Класны сучасны гарадскі дэтэктыў: дзяўчына намагаецца высветліць, як і куды раптоўна знікла яе лепшая сяброўка. І як гэта звязана з відэа-гульнёй, над якой яна працавала. І як з усім гэтым звязаны традыцыйныя беларускія лялькі, якія, здаецца, маглі не толькі абараняць і берагчы, але і помсціць, і шкодзіць. Рэальная плыня перамяжаецца з таямнічным па-той-бочным светам (я даволі хутка здагадалася, што гэта за прастора, але ад гэтага было толькі цікавей назіраць, як там усё ўладкавана, а вось хто дзейнічае ў гэтай прасторы - не здагадалася!). Чытаць цікава, кніжка вялікая, мне не хапіла хіба што тлумачэння чаму адна з гераінь у канцы сталася менавіта такой, якой сталася. “Калі беларус выпраўляецца на чужыну, то бярэ дробку зямлі, зашывае ў кавалак палатна і вешае яго на грудзі, каб, калі не вернецца, памрэ, ляжаць побач з роднаю зямлёю.” Таня Скарынкіна “Райцэнтр” Зборнік невялікіх эсе пра райцэнтр Смаргонь, яго жыхароў і іх гісторыі. Я захапаляюся тым, як Таня бачыць сусвет у кожнай прыватнай гісторыі, як кожны лёс здаецца ёй важным. Кніжка пачынаецца з гісторый амаль анекдатычных - от, закахалася дзяўчына ў артыста цырка, а яму потым ільвіца галаву адкусіла (насамрэч не). Але чым далей, тым болей кранаюць мяне гэтыя гісторыі - знішчэнне габрэйскіх могілак, высылкі, візіт касманаўта і пачатак шызафрэніі, смерць паэта-аўтсайдэра. І як з гэтым усім звязаны бытавыя, паўсядзённыя гісторыі жыхароў. Гісторыі, рэчы, фотаздымкі, смак абаранкаў - няма нічога, што не мела бы сэнсу. А яшчэ Таня ўпісвае іх у вялікі сусветны кантэкст, і вось дзіўны паэт становіцца побач з Арцюрам Рэмбо. “ Абодва памерлі ў шпіталі. Першы - у Афрыцы, другі - у Жодзішках. Ды раптам узяць і даць ім побач пастаяць… і вярнуць кожнага на сваё асобнае месца за божай пазухай беспамернай”. “Ігрушы, вішні, алыча, чаромха, белымі карункамі лезлі скрозь дрот і дошкі пдатоў без найдменшай шкоды для сябе. Паветра горка-салодкае, шчыльнае, пяшчотнае, быццам падымала над зямлёй. Мы не адчувалі ног. Плылі ў бязважкасці. Альбо наогул нас не існавала. Быць нікім прыемна і нават неабходна, каб распусціцца ў вясне.” Дарья Трайден “Грибные места” Что может быть более беларусским, чем автофикшн про покупку дома в деревне? Признайтесь, захотелось. Честно, я была бы рада прочитать книжку только про это, но она ещё и про опыт неразделённой любви, близости, страха, обретения, потери, бедности, семейного насилия. Для меня эта книга – чуть ли не самый точный опыт репрезентации той самой неразделённой любви (которую я как раз переживала в моменте чтения, и получился иммерсивный опыт 12/10, всем рекомендую), когда вроде вот совсем другими делами занимаешься, дом ремонтируешь, но она всё равно как подкладкой прошивает всё твоё существование. Очень много закладок оставила для себя в этой книге. “То, как я привыкала к твоей нелюбви, напоминало первое парение. Безвоздушный зной не победить. Нужно сдаться ему - тогда, возможно, узнаешь о себе что-то новое”. “Почему бы не смотреть на неё (свою любовь) как на море, или на выступающий из земли древесный корень, или далёкую большую птицу, чьего названия не знаю?” “Текст не терапевтичен – создавая магнтиное поле смыслов, он связывает всё с предметом письма, и вещи, бывшие безобидными, обретают смертоносную силу”.

и за интервью «Ужу» тоже спасибо, вопросы были очень интересные, а я продолжаю протаскивать глубинную экологию везде 🌿 http://uzhmedia.com/interview_mariagulina

Сходила на выставку Portraits to Dream In с фотографиями Франчески Вудман и Джулии Кэмерон. Очень давно хотела посмотреть Вудман, она гений. Снимать такое в 20 лет, в 70-х – сюрреальное, мифологическое, ускользающее, ангелы, отражения, деревья, зеркала и собственное тело, растворение в мире. #marygoesphoto

Uzh опубликовали главу из моей книги, спасибо им за это! http://uzhmedia.com/maria_gulina_letelabelayapticaa

Классный проект про фотографию и вышивку: фотографка Ана Норман Бермудес сделала портреты вьетнамских беженок, а потом отдала им портреты и попросила добавить на них традиционную вышивку из их родных регионов. Это и возвращение агентности, и связь с культурной идентичностью, и способ показать, что они вообще-то владеют сложным искусством на высоком уровне (в противоположность тому, на каких работах обычно общество видит беженок). #marygoesphoto

Rivers of London by Ben Aaronovich Один юный лондонский полицейский обнаруживает, что в загадочных убийствах замешаны призраки. Ну и попадает на работу в соответствующий департамент. А там помимо призраков и вампиры, и персонификации лондонских рек, и ненавязчивое просвещение по поводу истории города. Интересно, увлекательно, герой время от времени позволяет себе объективирующие ремарки (и если это взгляд героя, а не автора, то хотелось бы как-то это тоже понять по тексту). Начало большой серии, не уверена, что буду читать целиком, но думаю, что ещё парочку возьму. #marygoesbooks