Драматическая Перипетия

Преподаватель на паре объясняет студенту 18-ти лет, что такое «мандовошки», и от каких слов это образовано. МА жалеет, что никто не снимает его лицо крупным планом.

Честно говоря, ужасно счастлива — впервые почему-то так быстро сошлась со своими однокурсниками. Они настолько на одной волне со мной, что я каждый раз чувствую себя дома. Раньше я бы шла к этому год, не меньше. Может, это и есть наконец действительно мое место? Научиться снимать наверняка можно. Научиться монтировать — тоже. Так совпадать с кем-то — это огромная радость.

Назначили встречу по работе за два часа до этой самой встречи. Это норм отношение к сценаристам? По-моему, нихера. Бесит. Брось все и беги, сейчас еще без компа приеду и тоже, наверно, еще и огребу, но откуда бы я взяла этот комп, м? ¯\_(ツ)_/¯

«Драматурги как презервативы. Можно и без них, но тогда ты не будешь ни в чем уверен» Спасибо @odalink

Самое смешное на занятиях по ритм-форме с Маноцковым -- это, конечно, какие у нас у всех на 200 процентов серьезные щи, когда надо протататакать свою композицию из четырех элементов на 60 секунд. Вопрос жизни и смерти, не меньше.

Случайно написали гениальный роман

Скульптура -- это форма, а не глина или мрамор, из которой она сделана. Материал диктует нам свои условия, но в конечном итоге мы смотрим на форму произведения (даже если не понимаем этого). Маноцков учит нас удивительным вещам. Любой протест, который рождается у меня, когда он, например, говорит, что "содержание неважно", гасится внезапным пониманием того, что он пытается до нас донести. По нотам можно построить фильм. Мы будем это делать уже на следующей неделе. А пока я хочу попробовать по нотам выстроить сценарий. Это ужасно интересно -- присвоить каждой линии свое значение, например, и написать сценарий как музыкальную пьесу, почему нет?

Самое странное, на самом деле, из того, что сейчас происходит внутри из-за всех этих заданий -- непонятным образом все, что как-то раздражало раньше только фоном -- люди, скучные занятия, вынужденное общение с кем-то -- вдруг вылезло на поверхность. Я стала как-то гораздо быстрее отсекать все лишнее. Раньше бы возилась месяцами, если не годами. Сейчас -- просто рябит в глазах, а мне нужно видеть. При этом у меня вообще пока мало что получается. К счастью, я сняла контакт. Но с фото вообще беда, не могу сдать ничего. Даже текст почему-то не моя сильная сторона -- хотя даже не почему-то, а потому что там текст, для которого надо из себя выйти к другим, а я в МШНК училась два года методично копаться в себе, чтобы стать сценаристом. В этом плане занятия с Сандриком сейчас для моей профессии, которая, надеюсь, со мной останется как бы то ни было, самые важные. Заставить себя говорить с кем-то, упорно молчать или наоборот преодолевать молчание, слушать-слушать-слушать. Скачу от состояния полнейшей паники к состоянию неописуемого счастья, когда все-таки что-то выходит. Написала какую-то корявую музыку впервые в жизни, теперь путаюсь в том, как ее напеть. Вообще это супер полезный опыт -- наконец-то быть в рядах тех, кто везде лажает. Наверно, это окончательное прощание с комплексом отличницы. Слава богу -- ужасная была поебень.

Короче если бухаешь с однокурсниками-документалистами, не удивляйся, что потом на занятии это вдруг покажут всем как фотофильм 💁

Кстати, вспомнила на днях письмо, которое приходило, когда поступила, где было написано, что "личная жизнь и работа уйдут на второй план, обострятся хронические болезни", которое я прочитала с мыслью пфф ну у меня то, ну я то успею все. Короче, личную жизнь я просто выключила, вообще неинтересно, нет времени, некогда. Работа действительно отъехала на второй план, раз я позволила себе уехать с рабочей встречи, не обсудив свой проект, на лекцию "потому что ОЧЕНЬ ВАЖНО" (хорошо, что есть соавторы), а по поводу хронических болезней -- ну хз, не могу спину разогнуть уже недели полторы, реально просто какая-то жесть, мне же всего 23 года

Почти месяц у Разбежкиной. Начала ощущать себя и своих однокурсников как маньяков, которые, как мухи, летят на все, что случается вокруг интересного, липнут к людям вне зависимости от их степени расположенности и, главное, все время говорят только о доке и о Разбежкиной (простите, друзья). Недавно наши чуваки с курса ездили пить на дачу, стали присылать в 2 часа ночи пьяные видосы -- думаю, ну вот сейчас там, наверно, интересные разговоры ну про тееелок, может, про то кто как бухал, как это обычно бывает. Включаю, а они там пьяные обсуждают последнюю сцену из фильма Разбежкиной. Вот и все. Пришла сегодня друга поздравить с днем рождения, в итоге чем занималась: а) задание для Разбежкиной б) фото для Клеблеева в) аудио для Сандрика Вечером все отсмотрела, подумала -- о боже! -- неужели я сделала наконец ВСЕ домашнее задание? Возможно ли это? Конечно, нет. Вспомнила, что забыла написать музыкальную пьесу для Маноцкова.

Самое удивительное пока что для меня занятие -- это "Ритм-форма" с Маноцковым, которое у нас было сегодня впервые. Сложно даже описать это толком, со стороны как всегда, наверно, было похоже на секту. Мы искали свой ритм, свою пульсацию, которая есть у каждого человека и вытаскивали ее изнутри наружу. Учились и будем учиться видеть пульсацию других людей. Пытались понять, что такое время и сколько секунд длится наше "сейчас". Неправильно хлопали в ладоши и поэтому не могли уйти на перерыв (не очень то и хотелось). У фильма тоже должна быть пульсация. В архитектуре есть пульсация. Мы сходим с ума, глядя на непрерывно одинаковые ряды окон в панельных домах спальных районов, потому что каждый из нас от рождения композитор. Который раз уже после занятий в школе ощущение того, что все это всегда было у тебя перед глазами, просто ты ничего не видел, сплошные белые пятна. И вот понемногу они раскрашиваются разными цветами, даже звучат и длятся, и все становится гораздо более объемным. Я совсем иначе слышу теперь не только музыку, но и свои собственные шаги.

Совершенно бесценно для сценариста найти соавторов, с которыми чувствуешь себя комфортно и на одной волне. Думала уже все равно, что ну девятый драфт пилота у меня не выгорит с той же энергетикой, что был первый -- это просто невозможно, я, наверно, еще не доросла до способности пилить 63 подряд, как Золотарев. Пишу-пишу, но запал все равно угасает с каждым новым. А тут пришла в комнату, ребята взяли и разогнали все так, что получилась вообще другая история еще круче первой и ощущение, что теперь есть силы на все, потому что в обсуждении был такой драйв, который со встречи потом забираешь с собой и идешь писать, и все само собой ложится. Очень круто, в общем, мне повезло.

Ах да, великий день, а я молчу -- на канале "Россия" стартовал сериал, одну из серий которого я писала. Работой этой я не горжусь, но что делать, это тем не менее первая какая-то штука от меня, которая добралась до тв. Диалоги писала не я, открещиваюсь сразу, отвечала только за сюжет. Я даже не знаю, когда там именно будет моя серия. Но забавно.

Чтобы от меня не отписались все, кто вообще планировал читать про будни сценариста (если тут такие еще остались), то вот еще нормальная тема -- утром позвонили и, по сути, сказали "Даш, перепиши-ка пилот с нуля, мы подумали-подумали ну и вот." На этапе написанной второй серии и разработанного посерийника на 12 серий. Удивительно, конечно, какой дзен я выработала по отношению к таким новостям -- завтра будем штурмить в комнате, потом пойду переписывать. Спросила женщину в парке возле дома про то, что такое любовь, а она начала говорить и в итоге раслакалась и рассказала мне обрывками свою жизнь -- сказала, еще позвонить ей, продиктовала свой номер и даже адрес и потом почему-то поблагодарила меня, хотя я не сказала ни слова, пока ее снимала. Видимо, за это? В общем, это тоже было что-то новое. Уникальное для меня.

У нас есть занятие, которое называется "конструирование реальности". Недавно мы обсуждали там вот какую вещь -- как вы называете в мыслях своего возлюбленного -- "ты" или "он"? То есть, обращаетесь ли к нему напрямую в своих мыслях, как будто он все время с вами, или же думаете о нем отстраненно. Пришли к выводу, что любовь -- это всегда "ты". Уже который день возвращаюсь мыслями к этому разговору и пытаюсь вспомнить, звала ли я кого-то в мыслях на "ты"? Вариант всего один, но я никак не могу вспомнить точно. Вечером того же дня спрашивали друг друга, кто сколько раз в жизни любил. На это я тоже не смогла ответить. Сказала, наверно, один. Но точно не знаю. Забавно, что лет в 16-19 мне казалось, что я все-все знаю очень точно. А чем я становлюсь старше, тем больше все для меня размывается, становится сложным, и вот я уже понятия не имею, что такое любовь. Это влияет на то, что я сейчас пишу в том числе. Любые, свойственные мне нежанровые работы, теряют определенность, потому что ее очевидным образом нет у меня в голове, и лишаются структуры и финала. Мне кажется, я пишу сейчас не для постановок и конкурсов, а скорее чтобы просто к чему-то прийти и что-то понять. Бесплатная такая психотерапия -- хорошо быть писателем.

Оказывается, в храме Христа Спасителя нельзя не только танцевать, но и фотографировать. А еще там темно и жутко напряжно. Тоска.

Мой мастер всегда учила говорить о том, что болит, а о том, что не болит говорить у меня, честно говоря, никогда и не получалось. Просто появлялось больше опыта -- оказывается что-то можно рассказать напрямую, а для чего-то придумать форму, где-то комедия сработает лучше, чем драма, а где-то вообще все жанры лучше перемешать. Меня периодически упрекают в том, что я сторонница того, что автор обязан страдать -- я вообще не знаю, откуда берутся в этом вопросе стороны. Кто-то, может быть, должен, а кто-то нет -- я, если честно, совсем не знаю. Я знаю, что если я беру какую-то историю, то я пропускаю ее через себя целиком, иначе я не смогу с ней ничего сделать. И это то же самое, о чем нам сейчас говорят в школе доккино -- когда ты снимаешь героя, ты его не используешь, потому что между вами возникает связь иного порядка. Я эту связь пока только учусь чувствовать через камеру, но прекрасно знаю ее через текст. Пьесы и сценарии вылечивали иногда не только меня, но и людей, о которых я их писала, и это не имеет ничего общего с использованием -- никогда. Иначе ничего бы не получалось.

Вчера еще, кстати, когда пили, наклоняется ко мне один парень с курса и, прищурив так глаза, спрашивает: — Если бы тебе сегодня предложили на выбор охуенный секс или написать крутую сцену сценария, что бы ты выбрала? А я ему такая: — Сценарий. А он мне: — Но секс просто о-ху-ен-ный. А я ему: — Сце-на-рий. И он такой — ясно.