Драматическая Перипетия

Темп жизни в подготовке к съемкам настолько сумасшедший, что редко получается выкурить сигаретку, ни с кем ничего в очередной раз не решая. Мотор у нас уже в эту субботу, мы начинаем снимать в гостинице, за которую я платила университету тремя банками краски (см. выше). Казалось бы, тут по локации, как минимум, все утрясли, но не тут то было: с утра пораньше мне звонят из университета и говорят, что я якобы должна купить не три банки по 3л, а 3 банки по 25л (это вообще бывает?), и если я их сейчас же не довезу, ничего не будет. Я поседела, долго звонила главному из главных, но к счастью, у меня остался скриншот наших договоренностей, и все разрулилось (но афера с их стороны, конечно, блеск). Я выдохнула и пошла звонить по своему любимому вопросу — поезду. К настоящему моменту у меня есть поезда и там, и сям, и за такие деньги и за сякие, но всегда за большие, и я все не теряю надежду найти дешево, а то и бесплатно. В основном, я целый день слушаю сообщения о том, какому количеству людей на лапу надо будет дать (но сколько — без конкретики). Погоны для пограничников задерживаются. Шевроны шьются. Таблички уточняются. Актеры отваливаются и заменяются. Пропала художница по гриму — просто исчезла, нигде не отвечает. Одна проблема решается, десять появляется. Сняли прешут, для этого собрались почти всей командой. Сильно смеялись и сильно устали, но стало понятно, что команда мэтчится друг с другом, это очень приятное чувство, когда собирал и там и сям и хрен знает как, а вдруг работает (тьфу тьфу не сглазить). Отложила монтаж дока, выгорев во всем вместе и слегка потеряв смысл (надеюсь, что временно). Говорила с МА о том, что сложно сейчас найти язык, на котором кино и снимать, и монтировать, никто не знает, как нужно, все, что мы можем — пытаться. И не факт, что сработает, и это нормально. Немного в этом смысле хотя бы себя пока отпустила. Самый мой близкий человек в этих съемках — мой друг и оператор Егор. Где-то месяца два назад мы шли в парке, и я присела ему на уши давай давай снимать кино, и вот теперь мы не спим, едим, одной рукой перерисовывая раскадровку, и курим, нервно обсуждая свет. И при всем при этом у Егора сегодня день рождения. Мне нравится в игровом кино, что удается найти настоящих соратников именно в съемках, в доке все устроено совсем по-другому для меня. Не лучше и не хуже, происходит какой-то внутренний рост всегда и там, и там, но при этом он абсолютно разный. Игровое кино приносит в мою жизнь прекрасных удивительных людей, которые в ней остаются. Это круто. «Лишь бы не облажаться», как говорит Егор. Лишь бы 🤞ложусь спать с мыслью только о том, чтоб утром поменьше всего опять наебнулось.

Впала в закономерное состояние паники — до съемок две недели, из которых два дня приходятся на дни рождения моего оператора и моего друга, то есть выпадают нахер, не могу же я отобрать у людей др, только свой собственный имею право. Из плюсов нашла художника по костюмам, из минусов до сих пор не пойму, получится ли нужные костюмы сделать в срок и дадут ли нам несчастный вагон поезда. Уже ездила на вокзал на поклон к начальнику по эксплуатации, тот посмотрел в мои большие грустные глаза и обещал «набрать, кому надо», но тут грянули выходные, и все как обычно встало. Параллельно ругаюсь с местной доставкой Леруа Мерлен, которые неделю не могут довезти краску начальнику университета. Ну короче — все идет наперекосяк, и так, видимо, всегда, на прошлых съемках было так же — чем ближе мотор, тем глубже пиздец. Еще отсутствует один актер и массовка — ну это как-нибудь, как говорится. Работа тоже решила вступить в активную фазу, и монтаж мне хорошо бы сдать на следующей неделе, а я желаю, что угодно, только не монтаж (правда, вот все-таки монтаж это какой-то отдельный вид труда, невыносимый особенно, когда придавливает дедлайн). Спасибо всем, кто прислал донаты на фильм — мы собрали 1/5 нужной нам суммы, но это все равно делает меня веселее. У киношников дико кривая сумасшедшая жизнь, думаю об этом в очередной раз. Нет времени не то что с друзьями погулять, но даже полежать, читая книжку, и эта стадия редко меняется на что-то спокойное. При этом все это, конечно, абсолютно личный выбор — бегая по вокзалу и пролезая без разрешения в отсек с учебными вагонами, уговаривая кучу людей дать нам локации или стать частью команды фильма, чувствую себя максимально живой. Удивительно, конечно, подготовка длится уже больше месяца ради того, чтобы потом снимать 4-5 дней. Но надеюсь, оно того стоит — все-таки мы все конкретно стараемся. Со мной вышло еще одно интервью про Шелковый путь, где есть ответы на какие-то вопросы, которых могло не быть в подкасте. Прочесть его можно тут https://srsly.ru/article/show/31400/ Завтра выходит последняя серия, российская, снятая в Белгороде, про дружбу мальчика с брошенными цирком ослом и верблюдом. Она снималась меньше всего, в сумме, кажется, всего 8 дней в три разных приезда. С ней я тоже долго возилась, но в итоге люблю ее: она довольно медитативная, и она про расставание, поэтому она последняя (да, порядок серий весь неспроста, я долго о нем думала, особенно, когда изначальная финальная серия стала недоступна для съемок). В общем, надеюсь, что вам понравится. Странно даже осознавать, что вот уже и выходит последняя серия — три года работы, и вот наконец все. Но это хорошее чувство. Как бы то ни было, все получилось.

Гость девятого выпуска подкаста «Оки Доки» — режиссёр и сценарист Даша Слюсаренко. Что ждёт вас в выпуске: — Рассказ о путешествии Николая на скейте в сербскую деревню Вилова; — Впечатления Нади от героя сериала Даши «Шёлковый путь» Роджерио, который путешествует по Бразилии и даёт представления в деревнях; — Боль Даши от коммуникации с продюсерами сериала — к чему не привыкли онлайн-платформы при работе с доком; — Мечта Николая о том, чтобы продюсеры просто давали денег на значимые проекты, и рассказ Даши о том, на что они реально готовы дать денег; — История о том, как «Шёлковый путь» превратился из сериала про цирки России в сериал про цирки Турции, Бразилии, Индии и Узбекистана; — Даша рассказывает, как она изменилась после обучения в школе Марины Разбежкиной и при чем тут цирк, вставший у Даши под окнами; — Лайфхак Даши о том, как снимать героев, когда ты не понимаешь, о чем они говорят; — Кто такой фиксер и зачем он нужен; — Как на самом деле создаётся драматургия документального фильма; — Надя и Даша рассуждают о том, что такое «влюбиться в героя»; — Даша рассказывает, существует ли дистанция с героем фильма; — Обсуждаем, как по-разному мы взаимодействуем с реальностью, держа в руках камеру; — Делимся гениальным сербским словом, которое можно говорить в финале любого события вашей жизни. Пожалуйста, не забывайте поддерживать подкаст на Френдли любой комфортной для вас суммой. Донат можно отправить из любой точки мира. Смотрите и снимайте документальное кино, занимайтесь любовью и помните, что любовь победит❤️ Слушать выпуск

Ребята записали со мной подкаст, за что спасибо им большое. Я услышала первую фразу от себя и подумала, боже мой, какой серьезный голос — дальше, наверно, не смогу, но надеюсь, что это интересно) разговор был хороший и для меня важный, есть какая-то потребность дорассказать обо всем этом пути

Здесь появилось какое-то количество новых людей (спасибо вашим репостам о сериале), поэтому, чтобы никто не путался, коротко поясню — меня зовут Даша, я совмещаю в жизни разные, но близкие профессии. По первой я сценарист, чем живу, дышу и, по большей части, зарабатываю, по второй я режиссер документального кино, чем горю и о чем больше всего думаю, и сейчас я учусь на режиссера игрового кино (не чтобы бросить документальное, а потому что мне интересно). Так вот конкретно в данный момент я совмещаю написание двух сценариев сериалов, монтаж дока и подготовку к съемкам своей игровой короткометражки. Из всего этого приключений мне, конечно, больше всего доставляет именно подготовка к съемкам. Я обожаю, блин, готовиться к съемкам — это моя вторая игровая короткометражка, первую мы сняли вместе с моим любимым соавтором Рикке Брин прошлым летом. Вы спросите, где она, а она пылится у меня на полке, потому что она связана с войной, и я не могу подставить ни себя, ни свою команду. Новый фильм я задумала в том же направлении — не потому что я такая упертая, а потому что не получается думать о чем-то еще. Что я усвоила за эти два коротких метра: вы потратите хуиллион денег. Наверно, можно иначе, если придумать фильм в одной локации, снимать на телефон и тд, но мы, конечно, легких путей не ищем. Я прямо поняла, почему у кино всегда такие бюджеты. Они строятся чисто из череды: ну это надо, а без этого никак, а это тоже. Во-первых, локации. Из сложного — мне нужен вагон поезда. Тут я пока не знаю, повезло ли мне, но нашелся человек, который дошел аж до местного депутата, который нам этот поезд должен дать. Беда в том, что переговоры с ним длятся уже около двух недель, и мы не понимаем с какой степенью успеха (и с какими вложениями). Вторая локация у меня — старая советского типа гостиница. Такую мы нашли в виде реально абсолютно пожухлого помещения общежития одного из местных университетов. Начальник университета (я не узнала его должность точно), помешал ложечкой чай, посмотрел задумчиво в небо и сказал: купишь мне две банки краски, у нас тут ремонт. Конечно, сказала я! И две банки краски в следующем же предложении выросли в пять, а потом оказались дорогой краской, а вовсе не обычной. Ну ладно. Оператор нарисовал красивую смету с большими цифрами. И там действительно все нужно, если хочется делать хорошо (а какой смысл тратить столько сил, чтобы сделать хреново?). За ним написал звукорежиссер с цифрами поменьше, но тоже ощутимыми. Еще я держу в голове, что художнику нужны будут материалы, а что-то еще понадобится художнику по гриму. А еще всех надо привезти и увезти, а еще — накормить. Это я хорошо усвоила с первых съемок — на еду уйдет куча денег, закладывайте сразу. Голодная команда хорошо работать не будет. Еще некоторых денег потребует нужная мне небольшая массовка. Это деньги в районе 6000 тенге, но вот из таких мелочей тоже собирается страшный бюджет. В общем, раз в день я просто сижу, схватившись за голову, и думаю, Даша, зачем — ну, затем, что я очень хочу это снять. А еще я люблю писать сценарии и не так сильно, конечно, но люблю монтировать, но если я не снимаю ничего в течение пары месяцев, радость во мне начинает увядать. Поэтому в прошлый раз я отдала эти деньги и до сих пор не жалею — вся команда нежно любит получившийся у нас фильм, хоть мы и не можем пока его показать. Вся надежда, что в этот раз будет так же — но как страшно все это на этапе подготовки, ей-богу.

На этой неделе вышла турецкая серия моего сериала про цирки. Я все это время относилась к ней холодно, считала своей самой неудачной (единственной, где мне не хватило времени разобраться с местом, в котором я оказалась). Я снимала ребят из Сирии и весь месяц думала, что я не справлюсь с этой темой — с войной, я ничего не знаю о войне. Теперь я часто вспоминаю, как думала об этом. Это было в августе 2021 года. В Мардине, турецком городе на границе с Сирией, в котором я снимала, я встретила поэта, который тоже убежал от войны. Он подарил моему фильму несколько стихов. Наверняка что-то русский язык передает неточно, но эти стихи задевали меня еще тогда, а теперь задевают много сильнее. تمضي الأعوام كالسحب Годы пролетают, как облака والحنین یحرقنا..كألسنة اللھب Ностальгия сжигает нас, как языки пламени آه یا بلدي Моя родина آه یا بعدي Моя жизнь تطحننا دون خجل Измельчает нас без стыда تھرسنا وسط الضوضاء Разбивает нас посреди шума تمحو أحلامنا الحریریة Стирает наши шелковые мечты مزرعة نار وحدید Ферма огня и железа زرعھا الطغاة بحقدھم Тираны с их ненавистью ثدي أمي ...یصف شموخھ В гневе каждую зиму سأقف في وجھ الریح الشمالیة Я буду стоять против северного ветра وأتنشق بكل ما في وسعي и вдыхать изо всех сил لیتسع صدري من ریح بلدي Чтобы увеличилась моя грудь от ветра моей родины

Поучаствовала в двух подкастах и одном текстовом интервью по случаю выхода сериала и поняла, что все-таки верно, судя по всему, уехала, потому что абсолютно не могу заставить свой язык избегать слова «война», как и избегать этой темы в принципе. Например, меня спросили, каким я вижу будущее документального кино в России, а я не вижу его из нынешней точки, к сожалению — где есть цензура, там нет для меня документального кино, хотя я безмерно уважаю тех, кому что-то удается продолжать. По моему опыту, увы, чаще всего кино превращается в антипропаганду, главное — во что-то очень грубое, потому что жизнь в России сейчас не предполагает вдумчивого разглядывания чего-либо. У меня не получается. Если добавить к этому личный страх, невозможность свободно говорить, все становится совсем печально. Я даже в Казахстане все время пытаюсь одергивать себя, планируя съемки фильма про страх и побег из страны — кому можно рассказать, а кому лучше в общих чертах сделать вид, что это о чем-то совсем другом? Несмотря на опыт со звонившим мне пропагандоном, продолжаю доверять людям и говорить честно, что тут вот не могу сказать, понимаете, идет война, нельзя на такой вопрос сейчас ответить. И потом лежу и думаю, почему я решила, что человек думает, как я? Потому что мне кажется, что все нормальные и приятные люди сейчас разделяют одну естественную точку зрения? Но я же снимала в РФ и прекрасно знаю, что это не так. И все равно надеюсь.

Вышел документальный сериал про цирки, который я снимала последние 2 с лишним года. Моя огромная любовь с миллионом сложностей по пути. Это путешествие, которое, надеюсь, зрителю будет интересно пережить так же, как было мне. Бразилия, Узбекистан, Турция, Индия, Россия. Одинокий бродяга, силач, удивительные дети из Сирии, цыгане и мальчик, который дружит с ослом и верблюдом. Серии будут выходить раз в неделю, сейчас на платформе доступны первые две — Бразилия и Узбекистан. Если в вашей стране не открывается ссылка, включите впн на Россию, это сработает. Я делала этот проект без преувеличения всем своим сердцем и люблю каждого из героев — надеюсь, что это сработало. https://premier.one/show/shelkovyj-put

Не самый плохой способ интегрироваться в новую страну и город — задумать съемку игрового кино, причем такую, чтоб среди локаций присутствовал поезд и а-ля русская деревня. Последние несколько недель я каждому новому знакомому через три фразы говорила «вы знаете, мне нужен поезд в Казахстане, но чтоб как российский и чтоб почти бесплатно, у вас нет?» Удивительно, но это сработало и поезд, тьфу-тьфу, у нас будет (и можно его даже при желании слегка протащить, чтоб был эффект ехал-ехал, остановился, что меня совершенно восхищает). А уже завтра мы едем с оператором смотреть «чисто советский колхоз», который нам нужен, неподалеку от Алматы. Актеров у меня пока нет, но потихоньку собирается команда единомышленников, а это уже много — все удачи и неудачи и все проблемы делятся на нас всех, хотя все мы фигачим ради каких-то нескольких страниц, которые я написала в полном угаре в Омске (это чудо игрового кино меня всегда поражает, сколько энергии, сил, средств, казалось бы, из ничего, точнее — из того, что люди в тебя и текст вдруг поверили). Синдром самозванца активно шепчет, что мне снова как-то на ровном месте тупо везет, но нет, я знаю, что приложила и продолжаю прикладывать для этого много усилий. Неделю была в отпуске (впервые в жизни в настоящем таком отпуске) в Тбилиси вместе с Юрой. Много гуляли с другом, писали подкаст, в котором мне было искренне интересно существовать и думать, много ели и много спали. Отдыхать охуенно полезно, я отвечаю, всего неделя, а я чувствую себя способной на новые 1000 дел (поезд вот найти, например). И между делом тихо анонсирую в конце (позже, конечно, анонсирую погромче) — сериал про цирк выходит 3 июля, в следующий понедельник, по одной серии в неделю. Первой будет Бразилия. Я нереально рада, что этот проект наконец завершается для меня и будет жить своей жизнью. А я буду чего-то еще.

Канал был какое-то время закрытым, теперь снова открыт. Связано это было со съемками в России, перед очередной поездкой про меня вышел сюжет на одном пропагандистском тг-канале, и я перешугалась своей откровенности (причем сама себя и сдала, не угадав в звонившем пропагандона). Было очень много чувств — страх (ехать или не ехать), ощущение на себе липкой мерзости, стыд, что так глупо попалась. Потом думала о том, что это мне говорит моя собственная страна — смотри, ты такая растакая нехорошая, давай-ка не возвращайся. От этого было просто херово. В итоге я, конечно, поехала. И я боялась. Кому-то это, наверно, покажется глупым, кто-то поймет — были странные эпизоды, когда я возвращалась со съемок, и мне казалось, что за мной следят, казалось, что если я выйду покурить на площадку на 14-м этаже, меня столкнут — абсолютно неконтролируемые какие-то параноидальные мысли. Все это было смесью эмоционального перенапряга от работы в РФ, усталости от эмиграции, которую я не прожила нормально, постоянно скача из съемки в съемку, крушения личных каких-то надежд и планов. В общем, когда я пересекла границу обратно в Казахстан я реально физически впервые нормально вдохнула, заулыбалась, разболталась с водителем, тупо ожила. Друзья меня очень поддержали, не помню, кто, но кто-то сказал, что никто вообще-то не растил и не учил тебя быть шпионом, распознавать пропагандистов и тд. Случиться такая херь может с каждым (как выяснилось, с некоторыми знакомыми даже и случалось и похлеще). Сейчас я смотрю на это уже абсолютно спокойно и, больше того, со смехом — кто-то ведь сидел все это монтировал, редактировал, а там даже есть приколы типа моих фото из фб, помноженных на три и обведенных кислотными цветами (моднейший прием, правда, без смысла). Почему-то вспомнила это все из нынешней точки, где я рисую с другом раскадровки для игрового коротыша, ищу локации, и все это меня радует, где приехала МА, и с ней можно обо всем поговорить, похихикать, еще поговорить. Я не могла подступиться к материалу из Омска, просто воротило даже от мысли, от воспоминаний — дело не в материале, не сказала бы, что в материале есть что-то жуткое, дело вот в этом липком чувстве. У меня даже начинала болеть голова несколько дней подряд от работы с ним. А сейчас вдруг стало почему-то легче. Как будто просто я сама себя наконец оттуда, из Омска, отпустила, и могу смотреть на все спокойно. В общем, чувствую, что мечты о новом кино вылечили у меня раны от старого, что ли. В Алматы красиво и хорошо. МА говорит, прекрасные у вас тут вечера — и это так. Живем рядом, настоящие соседи. Такая большая радость, ей-богу, пишу и понимаю.

Искала, что выложить в инстаграм и нашла вместо этого свои традиционные низачем селфи, которые делала в Омске во время съемок. Выгляжу я там примерно в 10 раз хуже, чем сейчас, спустя почти месяц, а чувствую себя явно хуже раз в 100. Все-таки это была одна из самых тяжелых моих документальных съемок. За это время прошла целая маленькая жизнь: начинала я с отчаяния по всем фронтам, но пришла к внезапному для себя спокойствию. На днях говорила с Разбежкиной по телефону по поводу судьбы своего проекта, ожидая услышать ну давай, напрягись, борись, но она сказала — иногда нужно отпустить, перестать бить копытом, и удивительным образом, все разрешится само или просто пройдет. И я как-то выдохнула, потому что сама то внутренне так и хотела, но не могла себе признаться, что отпустить уже и правда можно — пожалуй, даже давно пора. У меня с плеч сразу свалилась огромная гора. Новые горы, конечно, растут на моих плечах, но пока не давят, точнее, я стараюсь, не давать им давить. Банальную вещь скажу, но хочется жить, не могу ничему позволить этому помешать, даже своей собственной гордыне. У меня появились в Алматы друзья — как-то тоже внезапно и как будто само собой. С которыми можно радоваться теплым вечерам и вместе залипать на ор лягушек в пруду. Серьезно, как я сегодня радовалась лягушкам в пруду, просто как никогда, реально была абсолютно счастлива. А еще люди рядом помогают с тем, что ты делаешь — энивей это всегда как-то происходит. Появляются какие-то ключи, решения задачи. Еще я просто чувствую себя живой и радостной от того, что я с кем-то могу много болтать и смеяться. В общем, я радуюсь очень простым и как будто и непростым в это новое время вещам. Снова что-то вижу вокруг — когда мне плохо, у меня всегда страх, что я перестаю видеть какие-то «кадры», какие-то моменты, которые открылись после учебы у МА, это всегда мой ориентир спокойствия даже не в профессиональном плане, а в человеческом. Что вижу жизнь, замечаю ее, люблю. Сейчас что-то вижу — и это очень радостно.

Как удивительно устроен мозг — возвращалась в Алматы уже с мыслью «наконец то домой». За последний месяц съемок в РФ я заезжала в Москву, и дома там не почувствовала. Я даже поехала на Аэропорт, где мы с Юрой жили последние два года, гуляла возле пруда, зашла во двор, посмотрела на окна, но было ощущение, что я просто персонаж не в своей картине, очень странно и тоскливо. Вроде все на своих местах, совсем ничего не изменилось, но видимо, что-то просто со мной. Зачем столько работать? Я всегда начинаю себя об этом спрашивать, когда жизнь в работе уже абсолютно растворяется, есть только задачи, нет никаких перерывов. Даже любимая работа заебывает, в этом у меня нет сомнений, если не отдыхаешь. Но тут вот какая штука есть еще: в эмиграции одиноко. С кем сходить погулять, с кем потанцевать, по магазинам, посидеть на лавочке, позавтракать? Близких рядом нет, и слава богу, что мы тут с Юрой, но друзья есть друзья. Да, можно гулять одной. Логически надо знакомиться — но не понимаю пока как, моя компания казалась мне вечной, вся она сложилась на разных учебах, а как еще? Я интроверт, сложно схожусь с людьми, что тут сделать? Так что если работаешь, если все время занят — как бы и об этом еще не надо думать. Еще панически страшно, что кончатся деньги. Еще — что не получится то и это, а значит лучше сразу 3 работы, чтобы одна точно выгорела (и еще учеба). Еще я постоянно думаю об утекающем времени — вот уж максимально тупое занятие. Что время украдено, время на жизнь, на друзей, на свои проекты и планы. Поэтому все хочется ускорить — скорее переехать окончательно, скорее заземлиться, скорее начинать все и сразу. Какой-то режим бесконечного марафона, хотя конечная цель совершенно размыта. Меня спрашивают, что с сериалом про цирки. Хуй знает. К сожалению, пока больше нечего сказать. Мы все закончили, но какая у этого всего судьба, если она вообще есть, не знаю. Хочется верить в разные чудеса — все же они и сейчас иногда происходят. Так или иначе все это скоро где-то будет, просто или в худшем или в лучшем варианте для меня.

На днях была на очередном патриотическом мероприятии. Все никак не могу выкинуть из головы очередную увиденную забаву: там стояла медицинская палатка и дети «могли почувствовать себя раненными». Им бинтовали ноги, руки и головы, а потом они, забинтованные, радостно бежали веселиться дальше под патриотичную музыку среди российских флагов. Еще там была палатка с блокадным хлебом и палатка, где можно сфотографироваться с оружием, но это уже классика, к которой мы привыкли. Все это было так и раньше, но раньше можно было как будто обойти стороной, теперь — не получается.

В прошлом году за неделю до 9 мая у меня была натуральная паника, казалось, все вокруг думали только о том, что дата эта не может в 22 году пройти просто как обычно, обязательно случится какая-то хуйня. Не обладая опытом успокаивать свою психику в таких ситуациях я, помню, занималась максимально нерациональными вещами: типа скупала кучу уходовых косметических средств и одновременно чего-то типа формочек для выпечки кексов и всем этим не пользовалась. В тот момент я много снимала комитет солдатских матерей, с чем ничего в итоге не сделала, просто бросила, потому что не выдержала. Но моя голова была забита какими-то ужасными историями, которые я помню и сейчас, хотя с тех пор количество подобных общеизвестных историй перевалило за все возможные цифры. В этом году снова мечусь — местная героиня звонила со словами: видела новости? Что-то будет ужасное. Весь город готовится к патриотическому угару: будут вешать новые портреты солдат, будет парад, будут десятки концертов. Как только въехала в город, увидела несколько новых Z. И одновременно с этим снова наступает весна, теплеет, светит солнце, люди смеются и много гуляют. Эта неделя до 9 мая снова для меня синонимична аду, затишью перед бурей, что будет, что еще может быть? В том году ничего не случилось. Я прошла с бессмертным полком от динамо до красной площади — одни патриоты принимали меня за свою, другие со мной спорили. Все, что тогда случилось — я поняла, что это я лишняя здесь, здесь у людей праздник, и они счастливы. И это было абсолютно жутко. Кажется иногда, что на меня снисходительно смотрят и уехавшие, и оставшиеся друзья — в целом, я их понимаю, жить в состоянии панической атаки все равно невозможно. Я тоже пытаюсь просто жить день за днем. Но именно в эту неделю второй год подряд мне это абсолютно не удается.

На съемках, которые длятся в общей сложности больше месяца, всегда возникает момент абсолютной измотанности. У меня, по крайней мере, резко пропадает вдохновение от усталости, начинаешь скучать по нормальной жизни в размеренном темпе, где у тебя есть свой дом, свой график и вообще что-то свое, потому что на съемках ничего своего нет, есть только иллюзия, которую пытаешься создать, но живешь ты жизнью других людей. В такие моменты мне нужен перерыв на сборку кино, чтобы вспомнить, что во всем этом есть смысл, есть линия, есть что-то, к чему стоит идти. Нет ничего хуже, чем снимать без вдохновения — за его отсутствие отвечают еще, конечно, люди, которые есть в твоей команде, точнее, они должны, если они есть. Когда режиссер один в поле, за спиной у него должны быть люди, которые в него и в фильм верят, потому что все сомнения и страхи, которые они испытывают вдалеке, на меня на месте сваливаются в десятикратном размере. Большое везение, когда вся команда это понимает. Мне так везло только однажды и то не в доке, а на съемках игровой курсовой летом — там были заряжены все — но все и были на месте, рядом со мной. Любая проблема решалась совместно, и я впервые подумала, какой это кайф, когда ты не один, когда вы все вместе хотите получить крутой результат. Все, что в начале, когда я одна придумала идею, казалось мне неподъемным, все оказалось решаемым — можно найти, договориться, выкрутиться, додумать. Это удивительное и очень хорошее чувство — быть среди своих. С Омском меня настигла огромная усталость, потому что, к сожалению, есть ощущение, что я одна. Оно тоже бывает полезно — вся ответственность моя, все, что из этого выйдет — мое. Но чем больше я занимаюсь кино, тем больше мне хочется ощущать за своей спиной команду, потому что результат все-таки от этого иногда резко выигрывает — а еще не надо совершать сверхусилие над собой каждый день, ведь когда ты один, ты еще и один на один со своей неуверенностью в том, что все это вообще кому-то нужно. Я стала увереннее со времен съемок первого фильма, стала определенно сильнее, могу постоять за себя, жизнь и злые продакшены меня этому научили, но сверхчеловеком без сомнений я все равно не стала (и слава богу, без сомнений — это к Михалкову). Осталось в общей сложности около недели, и будет перерыв. Что с моим собственным кино про цыган при этом я не знаю. Много вспоминала фразу "хочешь насмешить Бога, расскажи о своих планах". Какие бы ни были планы, они рушатся. Жить получается только сегодня, на неделю вперед — уже слишком далеко.

Схожу с ума тут иногда. Сегодня была там, где милейшие женщины, хорошие, пожилые и молодые, с внуками и сыновьями, плели маскировочные сети на фронт. И верили во все, что им сказали «там, в телевизоре». Я говорила с ними, улыбалась им, а они плакали о «наших мальчиках», о «мирном небе», пели песню про Донбасс, и мне было ужасно. Вообще мне в этот раз все время хочется здесь на всех накричать. Как будто если я заору, растрясу их, они наконец услышат — жаль, это абсолютно ни на что не повлияет. Переключилась на Салтыкова-Щедрина. Все время кажется, все равно, эта съемка больше всего похожа на «Историю одного города». Обычно я не думаю о таком, но тут в поисках формы, подумала, что может быть и такое. «— И будете вы платить мне дани многие, — продолжал князь, — у кого овца ярку принесет, овцу на меня отпиши, а ярку себе оставь; у кого грош случится, тот разломи его начетверо: одну часть отдай мне, другую мне же, третью опять мне, а четвертую себе оставь. Когда же пойду на войну — и вы идите! А до прочего вам ни до чего дела нет! — Так! — отвечали головотяпы. — И тех из вас, которым ни до чего дела нет, я буду миловать; прочих же всех — казнить. — Так! — отвечали головотяпы. — А как не умели вы жить на своей воле и сами, глупые, пожелали себе кабалы, то называться вам впредь не головотяпами, а глуповцами. — Так! — отвечали головотяпы.»

В неосознанных попытках понять, где мы находимся, начала в больших количествах поглощать русскую эпическую классику, причем покупаю я ее строго в границах РФ (почему — понятия не имею). В прошлый раз я приехала в Омск с Доктором Живаго, дочитала его, а с собой увезла Жизнь и Судьбу, Котлован и В круге первом. Две первые я прочла в Алматы (Жизнь и судьба после Живаго конкретно меня раскатала), в Омск приехала в этот раз с оставшимся Солженицыным и сразу же хапнула в ближайшем магазине Окаянные дни и Остров Крым (вообще я искала Вавича, но его тут не найти). Как ни странно, вся это, как минимум идущая подряд, литература меня успокаивает, хотя внутреннее объяснение этому мне найти трудно. Предполагаю, что мне легче думать про сегодняшний день, разглядывая, как о чем-то таком же страшном и роковом думали раньше в разные периоды. В литературу можно провалиться, а еще она, так или иначе, заканчивается — все заканчивается, хотя сейчас кажется, что кошмар будет вечным. Зачем-то, правда, я иногда лезу дальше и, изучая судьбу героев Гроссмана, узнала, что у Штрума был реальный прототип — его судьба в романе итак была сложной, но в жизни он был арестован и расстрелян. В романе он все-таки выжил. Был близким другом семьи Гроссмана, пока однажды просто не исчез. Мало что пугает меня так, как это «исчез». Столько книг об этом, а все происходит снова и снова.

Все время мучаюсь вопросом: если тебе платят, до какого предела можно защищать свои границы? Вообще, в спокойном режиме или давая кому-либо совет, я бы сказала до любого, потому что границы есть границы. К тому же есть вопрос договоренностей. Например, я режиссер в поле, а другой режиссер — где-то. Режиссер "где-то" все-таки обязан или смотреть материал и тогда помогать мне советом или обсуждать со мной и придумывать вместе пути развития сюжета или, если не смотрит, точно не командовать мне, что снимать. Да, деньги идут с той стороны, где режиссер "где-то". Но в поле и в реальности нахожусь я. Человек не в материале не может в моем понимании диктовать мне, что нужно и не нужно для фильма. В конце концов я не называюсь в этом проекте оператор, а он называется режиссер. Тут надо или менять термины, или получается какая-то каша. По факту я, конечно, сначала агрессивно защищаюсь, а потом жалею и боюсь, что вот — еще несколько человек будут думать, что у меня херовый характер. Но у меня не то чтобы херовый характер — я просто терпеть не могу невнимательности, опозданий (= неуважения) и глухоты к своим словам. Должна ли я быть всегда милой и готовой на любые съемки/расследования/ожидания, если мне платят, но меня не слышат? Вот нихуя. Относится так же и к продюсерам и вообще к кому угодно. Деньги никогда не дают права на неуважение. Ну может у меня и немного склочный характер, конечно. Но все-таки обычно не без причины. Вспомнила, пока писала, что у меня сегодня фильм в Каннах показывают. Прикольно там наверно, но у меня есть "Заря", три разукрашенных яйца и кулич от сегодняшнего деда, которого я снимала. Была ему благодарна, я вообще-то очень люблю Пасху, так хоть как-то получилось быть причастной к ней в этом году. Всех с праздником, короче, защищайте свои границы.

Примерно сразу, как я приехала, все пошло наперекосяк. Такое, конечно, бывает, но справляться от этого не легче. Началось с молнии на рюкзаке со всей техникой, которая радостно разошлась со всех сторон на моем пути в деревню. Сердобольный водитель посреди трассы что-то мне там скрепил, но работать с этим было совершенно невозможно, а где в деревне какой-то "человек быта" я еще не знала. Приехала заселяться в снятый для меня дом, заранее забрала ключи у каких-то людей возле "Магнита". Водитель довез меня до какой-то полукоробчонки в чистом поле. Когда я вставила в дверь ключи, из них вышел средней пропитости мужчина в спортивном костюме и сказал "а это я тут живу. Виталик вам сдавал? Да он наебет на раз-два". Виталик в мессенджере в это время сбрасывал звонки и писал "не могу говорить", "ну а что такого, подселитесь, приличный мужчина. Он вас не съест!". Пришлось ехать в гостиницу "Заря", у которой в сети только один отзыв следующего содержания: "сколько ездил по командировкам, а такого кошмара нигде не видел". Все это время меня возил водитель, который вообще был Яндекс.Такси и просто очень увлекся моими приключениями. Перед отъездом сказал — почаще бы таких пассажиров, как вы, Дарья! Прямо день запомню. Гостиница Заря оправдала свои отзывы. Одноместных номеров не осталось, я вселилась в узкую тесную комнатку на двоих, душ и туалет — общие в коридоре. Кроме меня в гостинице по традиции живет только человек 20 командировочных мужиков, которые в искреннем шоке начали вертеть мне головой вслед с возгласами "Ну ничего себе!". Я с такими уже жила и даже дружила в хостеле в Белгороде, но пока тут настроения не было — к тому же, к сожалению, вечером все они напивались. Но это лирика — я бы сказала, повседневная рутина режиссера-документалиста. Есть где лечь, уже спасибо. Плохо было, что героиня, на которую был расчет, оказалась закрытой и не любящей камеру, некоторые обстоятельства оказались тоже не теми, которые мы ожидали, а к вечеру второго дня до кучи у меня сломался микрофон. Просто стал писать исключительно треск. Я искренне охуела от такого поворота и подумала, что деревенские сделали мне порчу. Пока я просила подругу сделать отворот, я уже ехала в город чинить микрофон (и рюкзак). Работа подруги сработала, и все быстро починилось. На всякий случай я решила взять в аренду в местном мини-рентале еще один микрофон. Сделать это почему-то можно было только после восьми по загадочному адресу жилого дома. У подъезда меня встретил дед с Z и на футболке и на аватарке. Вместе с ним был белый пудель. Дед сказал — извините, что не раньше, был на заводе. Я сказала, все понимаю. Мы поднялись к нему в квартиру, где он достал из-под телевизора очень пыльный микрофон, который, конечно, не работал. Возможно сбегай я за кроной, он еще мог бы ожить, но вся обстановка и желание деда, чтобы я лично ему перевела залог в 20 тысяч, не внушили мне доверия. Так что я поехала в гостиницу, купила по пути круассан (радости одного дня в городе) и пошла спать. Чтобы утром снова вернуться в родную Зарю и получить на этот раз одноместный номер — после прошлого раза это чистый люкс и шик. Из минусов — вилки, тарелки и микроволновка доступны только через решетку у администратора. Надо робко стучаться туда и протягивать лапку за любой посудой и не дай бог не вернуть. Есть тут негде, поэтому я на диете из хлеба и сыра с дошираком — мне хватает вилочки, я даже планирую тихо упереть ее в номер, может, все-таки не заметят. Приятно быть дома!

Еду снова в РФ. Автобус до самолета включил музыку — не знала, что такое бывает. Включили «Плот» Лозы. Очень душевно. Состояние странное. Даже нечего больше сказать. Вернулась тревога. Ну и пусть будет нелегким мой путь Тянут ко дну боль и грусть Прежних ошибок груз Люди шутят: «включили для поддержания духа» 🥲