— The Curious Eye —

— an overdue letter — Так интересно, проснулся этим утром и понял то, что никогда не писал письмо себе маленькому. Когда психоаналитик во время наших сеансов пару раз попросила это сделать, мне этого так и не удалось. Затем пару лет спустя, попытался снова. Провал. И вот проснувшись этим утром, во мне появилось непреодолимое желание его написать. Вернее, некая нужда достучаться до мальчика, которого так много лет держал взаперти. Признаться честно, это было не просто, но вместе с тем, самое прекрасное, что я мог подарить себе в свой день рождения. День, который, на самом деле, совершенно обычный. Однако сегодня он был особенным. И почему-то именно после этого стало очень тепло на душе. P.S. Неожиданно наступил ноябрь и подарил нам погоду, которой не было в Нью-Йорке в эту пору давно. Берегите друг друга 🫂❤️

Обедая с родителями Мишель, что прилетели навестить ее из Австралии, они делились фотографиями с поездки на Ниагарский водопад. На одном из фото ее отец делал запись в блокнот. Мишель пояснила, что он записывает каждый день в деталях, чтобы не забыть с кем и о чем беседовал, что ел на завтрак обед и ужин и чем был наполнен его день. Именно это желание запечатлеть, в том числе бытовые моменты, которые мы проживаем, мне кажется важным ввиду скоротечности времени. Также с людьми, которых мы порой хотим запечатлеть на долгую память, чтобы спустя время обнаружить что они так и останутся посторонними. А есть те, которых забирает смерть и перестать любить их невозможно, особенно, когда они были в пример всем живым. И порой кажется, что счастье заключается в том, чтобы концентрироваться только на тех кого любим здесь и сейчас, будучи всегда открытым для чего-то нового.

— hold fast — Писать в дневник в сентябре стало невыносимо. После лета наполненного огромным количеством положительных эмоций, осень свалилась тяжелым ливнем. Смена эмоционального фона не заставила себя долго ждать колеблющимся маятником настроения. Не свалиться в истерике помогал майкродозин литиумом и визуальный дневник, что составляю два раза в месяц, тогда, когда писать совсем становится больно. Визуальный дневник, или как я его называю Visual Data, сосредоточен на том, чтобы во время большого потребления информации успеть запомнить то, на чем остановился глаз дольше привычного и найти время на поиск нового. Он включает в себя и обложки песен на повторе, и цитаты из книг, и кадры из эдиториалов, фотографии сделанные на телефон, сцены из фильмов или искусство в картинках, залинкованные на оригинальный источник. Каждый месяц разделен на два слайда Desires и Post Factum и имеют определенный смысл и хронологию, понятные только мне. Однако, вернувшись к чтению дневника Кристофера Ишервуда (на чтение которого из-за количества записей, уйдет вся жизнь), пришел к тому о чем рассуждал ранее. А точнее, куда все записи в дневниках, в блокнотах, рукописные письма, черновики и главы недописанной книги в файлах Scrivener уйдут, если завтра не проснусь? Вспомнил беседу с Изабел, что после смерти своей близкой подруги Лоретты разбирала ее гардероб, что та завещала отдать в ресейл-магазины и вырученные средства отправить на благотворительность. Вопрос, что не покидает — куда уходит все остальное, что мы сакрально храним в наших телефонах и ноутбуках? Что происходит с бесконечными жесткими дисками, фотографиями, видео и негативами? Они не подлежат переработке. Они занимают место, разобрать которое вряд ли ручаться, не говоря о том, чтобы ввести пароль для разблокировки девайсов, который человек обычно уносит с собой. Меня всегда волновала эта мысль и сегодня, почему-то, не дает покоя особенно. Может ли кто-то, взять и обнародовать все то, о чем думал другой человек и выражал словами в скрытых от публики записях или количестве фотографий? Вопрос риторический. И если попробовать на него ответить самому, то если так случиться, мне бы хотелось открыть доступ ко всем своим Google Docs, как минимум к дневнику, который каждый мог бы прочесть и прожить день из жизни незнакомого им человека. Другой вопрос — кому это вообще будет интересно читать? Близким, что попытаются найти ответы на вопросы, что не сумели вовремя задать? Позабавиться? Ведь дневники это не только про бесконечные думы и страдания, в своем большинстве они хранят банальности и огромное количество историй, что мы рассказываем в кругу близких людей. И те, что не рассказываем вовсе. О тех, о ком, возможно, позабудем. Тому пример, цитата упомянутого Ишервуда о своих записях: “I’m horrified to find, as I look at these diaries of twenty-five years ago or more, that I don’t remember who the people were. Bill and Tony were constantly in and out. We went to La Jolia – or something, I haven’t the bluest idea who they were!” Кто-то может заметить, что время течет слишком быстро. Мне же кажется, что наша жизнь стала слишком доступной и новости из разных частей мира сосредоточены в одном девайсе, что мы не выпускаем из рук. Чтобы вступить в дискуссию о чем-то человеку требуется время изучить конфликт (в идеальном мире, разумеется), а не отрывки некомпетентных комментариев из соц сетей диванной армии. Добавьте к этому все остальное и наше внимание уходит на все, кроме жизни, которую мы живем. Кто-то справедливо может заметить — не это ли есть наша жизнь? Отчасти, поскольку у каждого есть выбор как ее проживать и на чем сосредоточить фокус даже будучи осведомленным о происходящем вокруг. С хаосом вокруг помогает справиться лишь порядок мыслей, методичность в обработке информации и рассудительность в выборе.

— the language of exile — В конце прошлого года, одной из цели на год наступающий, было вести свой дневник на английском, чтобы приучить себя писать больше. Любой эмигрант приехавший в страну с новым языком в зрелом возрасте и не обучавшийся, скажем, в колледже, сталкивается с комплексом не просто говорить, но и писать на чужом языке. У меня “хронический” синдром самозванца, однако, я всегда был уверен в том, что любой навык или умение тренируется также как мышцы. И главное в этом деле — постоянство. Пишу ли я на английском также, как мог бы писать на русском? Нет. Нужно ли родиться в США, чтобы писать так же легко на английском? Тоже нет. Отличный тому пример — Владимир Набоков, для которого английский язык также был чужим, и смотрел он на него не изнутри, а снаружи. Как талантливый писатель он замечал в чужом языке нечто, что носители языка перестали употреблять, то, что незаметно для бытового словоупотребления. “It had taken me some 40 years to invent Russia and Western Europe, and now I was faced by the task of inventing America”, написал Владимир Набоков в послесловии к Лолите. И Набокову удалось сделать эту самую отчужденность своим достоинством, тем самым, заново переписав английский язык. Те, кто утверждают что английский простой, никогда не писали ничего больше, чем рабочий email в present simple. Достаточно прочесть немного литературы, чтобы понять, как одним словом можно дать волю трактовки той или иной фразе без доли конкретики, заводя читателя в тупик. В этом есть прелесть и сложность языка, изучать который довольно интересно, когда выходишь за рамки бытового общения. Например, академический английский, что стал для меня настоящим открытием обучаясь в NYU. Благодаря академическому, мне иногда в рабочих письмах (где соблюдение тональности стоит на первом месте) удается послать к хуям вредных британцев настолько элегантно, что человек, который вынес мне мозги по телефону, а затем написал письмо, поймет на какие три буквы ему следует отправиться, потому что мне удалось проложить туда маршрут через лучшие рестораны города. Другое дело — неуверенность, побороть которую иногда довольно сложно. Нет такой точки, когда тебе выдают статус перехода на новый уровень. Потому необходимо просто в один день понять, что неуверенность есть тот самый страх, который с одной стороны мешает, а с другой стороны доказывает, что вы двигаетесь в правильном направлении. Как бы высокопарно я не звучал, но именно после последней рассылки для консьержей осознал то, что трачу свои таланты в никуда. А потому решил завести Substack, в котором буду делиться всем, что меня интересует. И если вдруг, вам изредка захочется читать меня на английском, буду вам искренне рад и там.

— vol. X — Каждый месяц, один из консьержей пишет небольшое “эссе” на тему как я потратил казенные деньги ресторанов или мест, которые мы рекомендуем гостям в ежемесячной рассылке, которую иронично назвали Concierge Monthly Times. У каждого свой принцип отбора и того, о чем писать. Я же, в свою очередь, руководствуюсь принципом рекомендовать те рестораны и сервисы, которые проверял на качество и сервис не раз. В августе был мой черед, а потому с редакторским надрывом написал целое сочинение на тему “Как я провел лето”. Получилось довольно хорошо, а потому мне кажется этим стоит поделиться и с вами, вдруг будет полезным и вдохновит на небольшое путешествие.

Меж тем, секс стал настолько доступным, что чтобы найти партнера нет надобности вылезать из постели. Разве если только чтобы открыть дверь. Секс ради секса не представляет интереса. Период, когда он был предлогом засыпать каждую ночь с кем-то был в двадцать пять. Тогда, выйдя из долгих отношений, было сложно спать в пустой постели, а потому в своем одиноком безумии менял порой по пять партнеров за день. Такое повторилось в тридцать, когда спустя некоторое время в Нью-Йорке, закончив не долгий роман, во мне проснулся знакомый аппетит, снизить который удалось “интервальным голоданием” и попыткой усвоить пройденный материал: частая смена партнеров создает пустоту. Чем чаще они сменяются, тем больше ее становится внутри. Эта доступность у большинства порождает режим бесконечной гонки с мыслями о том, что там, на лавочке за углом, будет чуть лучше. Отсюда отсутствие того, что называется словом commitment. Вот только на лавочку за углом после захода солнца накроет дождем и там может никого не оказаться, а потому почему бы не посвятить время изучению себя и достичь комфорта быть с наедине собой. Камилла, добавил я, разговор о том, что комфортно быть одному за походами в кофе шоп и сидя с книгой в парке окруженным сотнями людей не про одиночество, а про попытки его избежать. Попробуй сесть перед зеркалом с выключенным телефоном и смотреть на себя, разглядывая каждый изгиб тела, каждый шрам или морщину. Проведи за этим занятием часы и дни, пока не станет по-настоящему комфортно быть одной. До тех пор, пока не возникнет ощущение гармонии и осознание, что комфорт от времени проведенным наедине с собой есть привилегия, лишить себя которой захочется только ради кого-то, с кем по-настоящему захочется это разделить. И вот мне приходит лайк в Hinge, на который отправляю ответ: We matched a while ago but things didn’t go further than asking each other how the things are. Do you think we can do better this time? Прошел месяц. Пять свиданий. Десятки часов бесед и ни слова о сексе. Двадцатилетний я звучал бы подобно итальянскому поэту в одном из последних эпизодов And Just Like That: “Five dinners with no dick is, how you say...not very gay.” Тридцатилетний я сознательно оттягиваю момент близости как можно дальше, потому что заранее понимаю — будет отлично. Куда важнее изучать все то, что находится за пределами кровати: от прочтенной литературы до того, как человек держит приборы за обеденным столом. Как правило, здесь становиться довольно скучно. Но в данном случае, мне все интереснее и интереснее.

— find bliss in your solitude — В беседе меня спросили, почему в свои тридцать шесть я одинок. Вопрос, который изначально поставлен не правильно. Не правильно, потому что быть не в отношениях для большинства людей означает быть одиноким. Одиночество, в свою очередь, ассоциируется с чем-то негативным, в это верили поколения до нас. Хитрость заключается в том, что страх одиночества рождает эмоциональные зависимости, в том числе от людей. А не быть в отношениях продолжительное время не означает быть несчастным, напротив, это счастье доступное не каждому. Моя собеседница не унималась - но ты такой красивый и умный, что ты не должен быть один. И разговор вылился в куда более основательную беседу. Так сложилось, что в школу я пошел в пять лет, а в институт поступил то ли в четырнадцать, то ли в пятнадцать, мне даже вручили выдуманный сертификат как самому юному студенту за историю ВУЗа. Детства, как такового не было; сначала война, затем постоянная борьба за выживание, идентичность, а следом институт, университет, переезд в один город, а затем в столицу, город в котором нельзя было остановиться. Взрослея, я провел время в окружении людей старше. Тех, рядом с которыми, ощущал себя не образованным и глупым. Благодаря им, появился стимул открывать новое, чтобы иметь возможность говорить на одном языке: разбираться в кино, познавать искусство, читать литературу, расширять географию и расти профессионально. По этой причине, с годами стало сложно коммуницировать со сверстниками и людьми младше, пока не пришло осознание того, что у них тоже есть чему учиться, главное, избавиться от предвзятости и быть открытым новому опыту. Как писал Артур Рембо, “Серьезность не к лицу, когда семнадцать лет”. Этот бесконечный обмен складывал маленькими фрагментами большой пазл и с годами я пришел к тому, что пазл никогда не станет полной картиной, пока цельным не стану сам. Однако, то как она будет меняться зависело от того, какими фрагментами складываю его двигаясь дальше. Вернулся из Лос-Анджелеса таким счастливым. Почему-то этот город каждый раз дарит столько радости и спокойствия, что через неделю в Нью-Йорке решил, что пора испортить себе настроение и завести профиль в Hinge. После двух часов проведенных в приложении, у меня возникло ощущение будто я на встрече одноклассников. Одни в те же люди, которые никогда не двинулись дальше в своей жизни, что захотелось залпом допить то, что было в воображаемом стакане на воображаемой встрече одноклассников, и уйти. Мысль после сотни профайлов в приложении уместилась в одно предложение: мы живем в окружении несчастного общества, которое отчаянно делиться счастливыми фотокарточками. За этими фотографиями нет глубины, лишь подписи “figuring out my relationships type”. С одной стороны хочется сказать — тебе под сорок, а ты все еще пытаешься figure it out? С другой, осуждать других не правильно. Правильнее двигаться в направлении тех, кто четко понимает чего хотят от жизни и ставят перед собой цели. И это сложно, поскольку таких меньшинство, а размениваться на каждого встречного, деликатно выражаясь, пустая трата времени.

A Bird Over The Ocean June 29th, 1:48 AM В моменты забвений мы забывает о том, какой красивой в мелочах может быть жизнь, не смотря на все ужасное, что она порой преподносит. Это не есть отрицание происходящего, а принятие обстоятельств как временное явление, из которого мы всегда найдем выход вкупе с новым опытом. Каким, право каждого. Вернулся в свой номер после ужина с подругой и как-то стало грустно. Одиночество в гостиничных номерах триггерит воспоминания о попытках сбежать от себя: взять билет на самолет, заселиться в номер и не выходить из него несколько дней. Сидеть, курить в окно предварительно отключив пожарную сигнализацию и пытаться не думать ни о чем. Не думать не получалось, а потому в ход шло старое черно-белое кино. Оно всегда было инструментом сбежать в другой мир. Свой первый фильм в кинотеатре я посмотрел только в шестнадцать. С того первого раза, ощущение, что никогда из кинозала и не выходил. Даже сейчас, время на сон легко променяю на часы проведенные сидя в неудобных креслах любимого кинотеатра. Не смотря на то, что за ту же цену, есть кинотеатры с креслами, что превращаются в комфортный диван. Так с годами произошло и с отелями. Мой первый гранд отель был в Риме, со скрипучими дверями, старыми коврами и гобеленами на via Veneto. В свои двадцать мне хотелось Филиппа Старка, а не отель, что дышал на ладан. К тридцати все эти гобелены, сальные отпечатки на раздутых обоях и скрипучие полы стали самым дорогим, что может предложить отель. Потому что именно в подобных стенах заключена история тех, кто останавливался в них до нас. Например, дама в 30 х годах в номере Эксельсиора в Неаполе, из которого писала письма своему племяннику просыпаясь каждое утро с мигренью и видом на Везувий. Ну не роскошь? Копией ее писем со мной поделился генеральный менеджер отеля. Письмо, написанное самому себе из этого номера все еще храниться, с вложенным в конверте полароидным снимком романа, что закрутился перед поездкой на Капри. Тот роман закончился перелетами в Нью-Йорк по выходным и предложением съехаться и жить вместе в любимом городе. Казалось бы, все то, о чем я так тогда мечтал, однако переезд из-за влюбленности даже к своим тридцати казался чем-то глупым. К тому же, города не обязаны быть виновниками не случившихся романов по неосторожности, а решение переезда мы должны принимать сами и для себя. Но, как показывает опыт, у жизни отличное чувство юмора и она перевезет вас туда, где вам суждено так или иначе оказаться. Например, этой ночью, запертым в просторном номере отеля, сидя за пишущим столом с видом на Empire State Building, оказавшись на крыше которого впервые, перехватило дыхание. Так же внезапно, как за завтраком в любимом кафе в Лос Анджелесе несколько месяцев назад, когда мне подали кофе в бумажном стакане с красиво написанными на нем именем и телефонным номером. Та поездка была напоминанием о том, что эмоции есть то, ради чего хочется жить. Потому заканчиваю грустить на сегодня и двигаюсь на встречу к новой радости — в Лос Анджелес на последние, заехав по пути из аэропорта в любимый цветочный, чтобы заявиться без предупреждения со словами - I flew from New York to say I missed you. Выражаясь словами Ишервуда, “If it's going to be a world with no time for sentiment, it's not a world that I want to live in.”

Совет Андрея Тарковского молодым людям «Думаю, мне бы хотелось сказать им только то, чтобы они умели больше находиться в одиночестве. Любили бы быть наедине с самим собой почаще. Мне кажется, что беда нынешней молодёжи заключается в том, что она старается как-то объединиться на основе каких-то очень шумных действий, порой даже агрессивных. Это желание объединиться для того, чтобы не чувствовать себя одиноким – это очень неприятный симптом, с моей точки зрения. Мне кажется, каждый человек должен учиться с детства находиться одному. Это не значит, быть одиноким. Это значит – не скучать с самим собой. Потому что человек, который скучает от одиночества, мне представляется человеком, находящимся в опасности с нравственной точки зрения»

June 3rd, 2023 | Journal Entry Today is a Full Moon, and I have had a very special relationship with it since I was a kid. I always used to stare at the full Moon, but my mother never allowed me to do so. She never explained the reason; she simply said it was forbidden. Another forbidden part of my childhood was my friendship with Luna, whose name translates to Moon. She was dear to me, and we shared a deep love for the Moon. Relatives saw us as weirdos who used to meet at night to discuss stars and planets and stare at the Moon through our goggles. Those were the happiest times. Our friendship lasted for a few years until we reached puberty. It was a moment when it became forbidden and socially unacceptable for children of different genders raised in Muslim households to spend time together without the promise of marriage. I vividly remember the night we secretly met for the very last time. It was a hot summer night in 2004. Before parting ways, she presented me with a gift, urging me to open it during the next full Moon. I kept my promise and patiently waited. I remember the night we secretly met for the very last time. It was a hot summer night back in 2004. Before we parted, she gave me a present with a promise that I would open it on the next full Moon. I kept the promise and waited. In the dead of night, bathed in moonlight, I unwrapped the gift. It revealed two beautiful pieces of thin magnet plates hiding amidst them the pages of a notebook filled with her farewell poetry. We never saw each other again after that night. Since then, I have relocated to various cities and even a different country. Many Moons have passed. It's been nineteen years, yet I still have that notebook as a constant reminder to never cease dreaming. Ironically, my bedroom windows always face the full Moon, the very sight I was once forbidden to behold. Each time the full Moon graces the sky, I find myself lost in thoughts of Luna, contemplating one of the poems she wrote and ended with words: "[...] and if your head is breaking apart from eternal taboo, we will meet on the other side of the Moon..." I still dream that our paths will cross once more, even if it is meant to happen on the other side of the Moon.

В описании канала сказано, что у автора нет советов, но это неправда. У меня все-таки образовался совет. Не давайте ChatGPT писать за вас важные письма на английском, он всем нахамит и выставит вас дураком. Пример: вам нужно написать имейл потенциальному работодателю, поблагодарить еще раз за интервью, которое случилось полтора месяца назад, и спросить, приняли ли они решение — а то у вас тут на руках оффер от другой компании (возможно, воображаемый). Классический заход, когда вам нужно как-то извернуться и выглядеть заинтересованным, но не слишком, и при этом хотелось бы все-таки получить внятный ответ. И вот вы, русскоязычный человек с неплохим английским, пишете: "Dear Linda, I hope you're doing well. It's been great speaking with you a couple of weeks ago. I really enjoyed your vision of making plastic purple people eaters sustainable and plastic-free. I've been wondering whether you've already made the hiring decision. I have just received an offer from another company that could also be a good opportunity, although to be honest, it's not as fun as the work your team is doing. I wanted to check with you before making any decisions. Many thanks, Tanya.” Вы переживаете, не понаделали ли вы там ошибок и не слишком ли в лоб получилось. И просите ChatGPT проверить ошибки и сделать письмо профессиональным и вежливым: “Please check grammar, make it sound polite and professional”. Любезный ChatGPT берет ваше письмо и делает с ним следующее: "Dear Linda, I hope this message finds you well (пишет судебный пристав). It was a pleasure speaking with you a couple of weeks ago, and I greatly appreciated (заговорил учитель литературы на пенсии) your insightful (издевка?) vision of making plastic purple people eaters sustainable and plastic-free. I wanted to inquire (опять судебный пристав) whether you have made a final decision regarding the hiring process (пьяный учитель литературы на пенсии, какой hiring process? Вопрос был, приняла ли Линда решение о найме). Recently (в прошлом месяце?), I received an offer from another company that presents a potential opportunity for me (учитель литературы на пенсии хвастается). However, I must emphasize (американский судебный пристав тоже выпил и грозит Линде указательным пальцем) that the work your team is involved in is truly captivating (американский судебный пристав раскаялся и подлизывается) and more aligned with my interests. Therefore (учитель литературы на пенсии не дремлет), I wanted to reach out to you before making any decisions. Thank you very much for your time and consideration. I look forward to hearing from you soon. (судебный пристав намекает, чтоб Линда пошевеливалась). Warm regards, Tanya” Вы этот шедевр читаете, и у вас закрадывается подозрение, что как-то это все слишком. И вы так и пишете - ну нет, это слишком, сделай попроще, “make it simple but friendly”. И ChatGPT делает попроще: "Hey Linda! (Внезапно вы с Линдой лучшие подружки) Hope you're doing well. Remember our chat a few weeks ago? (Вот это мы зажгли) I loved your idea of making plastic purple people eaters sustainable and plastic-free. Just wanted to check if you've made any decisions on hiring yet. By the way (просто мимо проходила, думаю, дай напишу Линде), I got an offer from another company, but honestly, it's not as exciting as what your team is up to. Before I make any moves, I thought I'd touch base with you. (теперь вы менеджер из американской глубинки, продаете подержанные автомобили) Thanks a bunch (дружбан-Линда), and looking forward to hearing from you! Warm regards, Tanya” В оригинале было обычное вежливое письмо человека, который понимает, кому и зачем пишет - с парой не самых типичных для носителя конструкций, с пропущенными запятыми, но в целом адекватный имейл с адекватным вопросом. Прочитав письмо от ChatGPT, Линда решит, что вы не в порядке. Она, скорее всего, не подумает, что за вас письмо переписал AI - просто придет к выводу что вы как-то очень странно воспринимаете ваши с ней отношения. Эффект зловещей долины в профессиональной переписке.

И вот мои друзья оставшиеся без детей на выходные, догуляли меня, словно своего ребенка, до бара, который оказался не тем! Но я не отчаялся и вышел на хайвей ловить такси. Через несколько минут, докуривая, я вижу как BMW выворачивает с первой полосы и тормозит прямо передо мной. Открывается окно, высовывается голова и человек за рулем говорит: — I spotted you while driving and stopped to say how amazing you look! Where are you heading? — Eagle, ответил я. — Come on, it’ll be my honor to drive you there. Мы ехали по направлению севера и говорили. Оказалось, Майкл музыкант и только выпустил трек, который, к слову, классный! Мы говорили про демо, которое он выкупил для следующего релиза, даже не зная о том, что это же демо использовали Yazoo в песне Situation. Мы пели, наматывали круги, говорили и делились любимой музыкой. This outfit deserves a proper entrance, сказал Майкл и, зарулив на тротуар остановил прямо напротив входа с Freedom на полную громкость и, открыв мне дверь, пожелал отличной ночи. Ночь уже была отличной, такой, какой она бывает только в Нью-Йорке. Войдя внутрь, охрана улыбнулась и предложила сдать вещи в гардероб. Вместо этого, я был самым одетым посетителем бара, что к 4-м утра превратился в секс клуб. До того как охрана начала всех выгонять перед закрытием, я, пробираясь со скотчем и сигаретой на крышу через очередную оргию и разглядел среди этой кучи тел знакомое лицо. Его глаза округляются и выпрямляясь на руках под давлением тела сверху, сын Джеммы Матео со стоном прокричал в мой адрес — Don’t tell ma-mama! I guess the leather weather in town forced me to come out tonight and prove myself right one more time, подумал про себя я вызывая Uber домой.

Конраду из 813-й с его супругой Жанетт (судя по всему, практикующим обсессивное интервальное поедание), нужны резервации каждые три с половиной часа в новом ресторане. Каждый день. В какой-то момент я перестал на это обращать внимание и заранее говорил you are all set. Но на что я не мог перестать обращать внимание, так это на отсутствие чувство юмора гостя из Лондона по имени Сит. Он приходит к стойке и так отчаянно пытается шутить, но выходит так не смешно, что мне хочется его обнять. Возможно, дефицит внимания в детстве послужил стимулом сделать карьеру, что позволяет хорошо зарабатывать, быть членом закрытых клубов и покупать абсурдно дорогие вещи. Но в долгий список покупок Сита, не уместились ни класс, ни чувство юмора. Меж тем приходит Джемма из 808-й в панике и заявляет: — Мой сын Матео пропал! — Сколько часов прошло с его пропажи? — Два. — Попробуйте набрать 911 через 46 часов. Мы с моим коллегой Дэвидом посмотрели друг на друга и один голос произнесли — He’s probably sucking dicks around — и засмеялись в голос. Ассистент по имени Сара в панике звонит третий раз, поскольку у Родерика задерживается рейс на десять, сука, минут! Но у меня нет времени ни на нее, ни Родерика, ни на грустные шутки Сита, поскольку отель забит недели подряд и все гости словно оказались на одном утреннем рейсе из Лондона. К слову, мне плевать на истерики Сары еще и потому, что коллега не вышел на работу, а водители отслеживают рейсы в реальном времени и ждут гостей столько, сколько нужно. И вот я складываю свою перьевую ручку Montblanc и блокнот Smythson собираясь плавно выходить в свой выходной, как вдруг раздается тревожный звонок из 908-й: — Можете вызвать скорую, срочно? — Мухаммед, можно чуть больше деталей для медиков? — У Мубарака передоз! — Пока едет скорая, если у него действительно передоз и он действительно при смерти, необходим нозальный спрей Narcan из ближайшей аптеки. Что вы употребляли? — Мармеладки, — тихо шепнул Мухаммед в трубку. Иди-ка ты на хуй, чуть не прокричал я ему в ответ, но вместо этого предложил включить Мубараку серию Adventure Times и дождаться врача. Разумеется, никакого передоза, разумеется истерика от количества съеденных мармеладок за раз, разумеется они не поехали в больницу, поскольку узнал бы шейх и они бы год отмывали полы мечетей каждого эмирата. Но это меня уже не интересовало, поскольку на часах за 3:30 по полудню и моя рабочая неделя подошла к концу. Тем вечером, я обнаружил в гардеробе кожаные чапсы, которые мне подарили перед поездкой в Лос-Анджелес в ноябре, чтобы в них пойти на концерт Орвилла Пека. Но не случилось. А почему бы не надеть их сегдня и не выйти выпить, тем более, друзья написали что у них child free weekend и выпивают на Dime Sq? И вот я на коже и цепях выезжаю в ночь. Мы выпили Little Canal и поехали в любимый Discolo, который пока ни разу не подводил. Мы шутили ранее, что в таком виде мне следует отправиться в leather bar, где я никогда не был! KitKatKlub в Берлине же не считается?

— leather weather — Я устал... Если быть откровенным — заебался. Настолько, что забыл о недавнем отпуске, о курортном романе и необходимости делать растяжку каждое утро и вечер. А погоды в Нью-Йорке стояли такие, что один день ты выходишь из дома в шортах, следующий в пальто, а затем в дождевике. Физическая усталость одолевала вместе с эмоциональным истощением и страшно представить к чему это приведет. В физическую форму меня приводит остеопат Сэм, к которому ходят мои друзья из five boroughs. Мы можем не видеться с ним по долгу, они могут пропускать дни рождения или мероприятия, но поход к остеопату — никогда, потому Сэм в курсе дел каждого из друзей. А еще, Сэм, проведя небольшую “диагностику” тела знает о нас порой гораздо больше, чем мы сами: — Наконец в твоей жизни появился секс, а то на твои колени больно было смотреть, заявил он мне. Панических атак не бывает? Вот чего чего, а панических атак у меня нет, Сэм, но вот с терпением в последнее время дела обстоят тревожно. — Можно мне столик в Le Pavillion в два часа дня на троих? — в повелительном тоне обратился ко мне Карлос, спиногрыз Марии из Колумбии. — Конечно можно, но не в два. В два французские рестораны закрываются до начала сервиса на ужин. Как на счет 12:45? — Нет, вы не понимаете, мы не можем в 12, у меня прогулка на лошадях с детьми в Центральном Парке. Мне нужно в 2, — включается в разговор Мария. — Я, конечно, все понимаю, вы супруга не выездного наркобарона, для которого наверняка, все французские шефы в Колумбии готовы эскарго запечь в полночь, но в Нью-Йорке на вас всем насрать. Вернее, я ей говорю: The best option would be to secure a reservation at 12:45 PM. The restaurant can hold a table for 15 minutes, but please keep in mind that the last call for the kitchen is around 1:30 PM. If you would like me to make a reservation, I will need your credit card information. — I pay cash! — выстрелила Мария. — Я не смогу засунуть ваш кэш в телефонный аппарат, но в мой компьютер охотно входят кредитные карты. — Мне удобнее наличкой, — настаивает Мария. — Мне, конечно, удобнее послать вас в “concha”, подумал про себя я, но как насчет вы, после прогулки, верхом на обезвоженной лошади припаркуете свою карету у ресторана? Вернее, я отвечаю, Maria, how about you show up as a walk-in? I'm sure they will find you a table. Признаться честно, мне не до Марии. У нас уволилась очередная коллега (у нее участились панические атаки на рабочем месте и я ее прекрасно понимаю) и, как говорится, мы running low on staff, а потому двойные смены по 18 часов. Звонит Мухаммед из 908-й: — Алло, это консьержка? — Предположим, отвечаю я сыну дубайского шейха. — Марк, а можно заказать на вечер три грамма кокаина и мармеладки для Мубарака? — Мохаммед, конечно могу, а трансфер вам заказать с Мубараком по дороге на хуй? — А вы разве не консьержка? — Понимаете, тут такое дело, диллер и консьержка две разные профессии. Одна — халяль, а вторая — харам. Но если честно, то я обожаю детей арабских шейхов, поскольку сняв белоснежный кандур за семью морями [подальше от семьи] и обтянув свои тела в спандекс от Versace, они теряют голову и совершают столько харама, сколько за несколько пятничных джум даже в мечети Шейха Зайда в Абу-Даби не отмолят.

— smile gleams, and poor heart dreams — Почему мы влюбляемся тогда, когда пора возвращаться назад? Почему одни живут там, где мы мечтаем оказаться? Зачем судьба сводит с теми, с кем, возможно, не суждено быть вместе, но ради которых хочется бросить все? Кто решает свет далеких планет тогда, когда нам просто хочется любоваться малой медведицей, вместо сияющего млечного пути посреди плывущих облаков? Расстояния. Люди. Встречи. Чувства. Прощание. Тучи. Они полны дождя, в городе, в котором всегда должно быть ясное небо. Не люблю расставания. А еще больще не терплю прощания. И уж тем более ожидание такси посреди ночи, когда нужно оказаться где-то, но только не здесь. Потому что здесь запотели окна от частого дыхания. Тут слишком мало воздуха, его едва хватит, чтобы прожить вечность. Здесь становится слишком тесно, поскольку мы разминемся в разных часовых поясах. И вместе с тем, эти считанные минуты до и есть самое ценное, что осталось на двоих. Не мене ценны, чем то, чем обернулся день ранее. День, когда на крышке стакана кофе на вынос красивым почерком были написаны твои имя и телефон. В попытках сойти с самолета, меня развернули обратно и посадили обратно на место 25G с видом на правое крыло. С тоской я наблюдал в окно иллюминатора, как крыло самолета накрывало тенью город ангелов, что остался далеко внизу, а мы - парить в облаках.

В город пришла весна.