Странный музей

На выставке искусства эпохи Эдо в Приморской картинной галерее были обнаружены советские одеяла (видите?)

Дорогие жители Владивостока и те, кто им дорожит, угадайте, что скоро у нас на полках в книжных появится

Для тех, кто имеет дело с детьми, нашла хороший материал: в канале Garage Kids подсказки, как исследовать с детьми выставку работ Петрова-Водкина и Ломакиной. Даже если вы все это знали и читали все книги Франсуазы Барб-Галль от начала до конца и обратно, все равно каждая выставка раскрывается по-своему, и натюрморт может превратиться в парад планет. Сто лет в обед, как я собираюсь про владивостокские музеи таких подсказок наделать.

Смотрите, что затевается в июле: лаборатория современного театра RADI SVETA LAB В лабораторию возьмут 30 человек, которые профессионально или не очень профессионально занимаются танцем или театром. Будет неделя работы, 28 часов, телесные практики и всякое погружение в себя, а в конце — перформанс. Зарегистрироваться можно тут https://radisveta.com/vladlab (а времени на раздумья у вас — до 29 июня)

С биостанции обратно в музей, к биологическому экспонату: — бабочка «орденоносец Маака», названа по имени натуралиста Ричарда Карловича Маака, который исследовал Дальний Восток и Сибирь так продуктивно, что в его честь вообще много что названо — красавец Оскар Эрнестович Маак, племянник Ричарда Карловича, инженер Владивостокской крепости. Это фото можно увидеть на выставке в другом филиале музея — Новосильцевская батарея, одна из владивостокских батарей, которые перестраивали под руководством Маака, и по которой мы с коллегами скоро доделаем детский путеводитель

Теперь про то, как предметы открывают бесконечные галереи ассоциаций. Смотрим: — иллюминаторы шхуны «Восток», которая участвовала в первых экспедициях, где были составлены карты морского побережья Приморья — уголок карты, составленной в одной из этих экспедиций, здесь видим залив Восток, названный в честь шхуны — биостанция «Восток», которая находится на одном из берегов этого залива, одно из моих любимых мест в мире

Вызывающую выставку музей Арсеньева сделал на этот раз, я впечатлена по уши. Взяли «государственной важности» тему — присоединение Дальнего Востока, и историческую фигуру, чтобы об этом рассказать, — графа Муравьева-Амурского. И получилось так странно, что я хочу на неё ещё. 1️⃣ Экспонаты Их так мало! Иногда мне кажется, что это какой-то вызов — установить минимум предметов, с которым возможно рассказать историю. В итоге предмет «уплотняется» до предела, переставая быть иллюстрацией (как это часто случается), а становясь ключом. Пару примеров покажу ниже. 2️⃣ Хореография В каждом зале что-то влияет на положение тела и движение: в первом скрипят половицы, второй размечен заградительными шнурами, в третьем выставлены огромные щиты, где текст начинается выше человеческого роста, а заканчивается у ног, в четвёртом зрителя ведёт по кругу нитка текста. 3️⃣ Время В последнем зале на отдельной подставке лежит стопка бумаг самого немузейного вида, несшитая, с уже примятой за две недели первой страницей. Это стратегия развития Дальнего Востока до 2025 года, утверждённая в 2009. Ход был бы тривиальный, но доступность и обыденность предмета высвечивает его совершенно иначе. Он не из прошлого и не про будущее, он про «сейчас», и толщина стопки измеряется не в количестве страниц, а в количестве времени, которое на его изучение готов (или не готов) отвести человек. Смотрительницы поощряют брать и читать, предлагают удобное кресло, — это, кстати, в музее тоже не так часто бывает.

Ходила на выставку Геннадия Омельченко (ещё несколько дней продлится) и фотографировала желтый цвет от хандры

Четырёхдневный марафон закончился, пока голова похожа на вареную картошку, заметки из черновиков без редактуры: — 200+ человек, советники директоров школ по воспитанию — Теперь школы должны завести свои музеи. Каким стандартам должен соответствовать — Школьный музей как проходной двор — Зачем школам музей, если у них уже есть свой? — Вниманию к предмету нас учит Шерлок Холмс. А кто ещё? — Песенка про коричневую пуговку в пыли, тоже про внимание к предмету — Шерлок Холмс лукавил, когда говорил про знания, которые ему не нужны — Самые популярные направления школьных музеев: история школы и/или населённого пункта, военно-патриотическая тематика — Появилась «Парта Героя» и стенды об СВО. Подумать, чем музей отличается от мемориала — В подвале одной барнаульской школы есть танк. Как он туда попал, говорят, секрет

Тот же Ясвин приготовил презентацию на миллион слайдов и сразу сказал, что «судя по опыту, мы не успеем и половины». Там ссылки на всех — от Мартина Хайдеггера до Григория Горина. Но мне, конечно, пришлась по сердцу цитата из не-помню-кого о том, что в школе должно быть тихое место, где ребёнок может укрыться, побыть наедине с собой и тем, что его беспокоит. Я, конечно, сразу подумала о том, что это звучит как музей.

У меня четыре дня подряд по три мастер-класса по полтора часа, которые веду я сама, плюс раз в день большая лекция — встреча с именитым педагогом, каждый день новым. Всего их (педагогов) четыре, ну и они тоже проводят несколько лекций в день, просто по расписанию мы успеваем только на одну. Большая встреча происходит в огромном концертном зале, по традиции перед началом звучит очень громкая музыка в духе школьной дискотеки и вожатые «греют» зал, чтобы все танцевали. На второй день в роли именитого спикера был Витольд Ясвин, который начал с того, что разнёс эту традицию в пух и прах. Минут десять объяснял нам, что это такая же ерунда, как школьные линейки на 1 сентября. Потом показал слайд из московской школы, где на 1 сентября ослик тащит тележку с арбузами, и вся школа их потом сообща сьедает.

У меня четыре дня подряд по три мастер-класса по полтора часа, которые веду я сама, плюс раз в день большая лекция — встреча с именитым педагогом, каждый день новым. Всего их (педагогов) четыре, ну и они тоже проводят несколько лекций в день, просто по расписанию мы успеваем только на одну. Большая встреча происходит в огромном зале, по традиции перед началом звучит очень громкая музыка в духе школьной дискотеки и вожатые «греют» зал, чтобы все танцевали. На второй день в роли именитого спикера был Витольд Ясвин, который начал с того, что разнёс эту традицию в пух и прах. Минут десять объяснял нам, что это такая же ерунда, как школьные линейки на 1 сентября. Потом показал слайд из московской школы, где на 1 сентября ослик тащит тележку с арбузами, и вся школа их потом сообща сьедает.

«Океан — это я, Океан — это мы, Океан — это лучшие люди страны!» Это не я так решила, это мантра детского центра «Океан». Здесь ее можно услышать от трёх до десяти раз в день. «Океан» — это такой дальневосточный Артек, огромный лагерь на берегу моря, и место, где мне всегда странно. Я же не люблю вожатские огоньки, песенные круги и слово «тёплый», когда оно употребляется не для обозначения физической температуры. А здесь все вот так! Ползёт поток людей по узкой лестнице, а навстречу бежит руководитель одного из отделов и всем пятюни раздаёт. Видели бы вы ритуал сбора дружины в концертном зале! Это что-то между гипнозом и дискотекой 80-х. Я здесь на четыре дня, чтобы рассказать сотрудникам школ про музей, а ещё лучше — узнать, как музей проявляется в их жизни. Что узнаю, сюда напишу

На одной стене — джинсы ложатся разноцветными, разносиними волнами, на другой — ржавый лист металла, на третьей — ассамбляжи из той же джинсы, ржавого металла, раковин, винила, таблички с текстом и аудиозаписи. Это Елизавета Наркевич сделала на Заре выставку о о Владивостоке времён закрытого порта. Когда классик писал «открыт закрытый порт Владивосток», он не только будущее предсказал, а случайно сформулировал важное: «открытость» — одна из базовых характеристик Владивостока вне зависимости от его формального статуса. Времени резиденции на такое исследование мало, я считаю. Впечатления от людей и конкретных знакомств ожидаемо перекрывают все остальное. Но среди этих знакомств есть одно, важное для меня лично (смотри фото). Увидела цитату Лилии Кондрашовой, послушала ее в наушниках, прислала ей фотографию — там не видно, но по металлу ползёт паучок, мы такое очень любим. Мы сейчас в двух разных городах, но я пришла на выставку — и десять тысяч километров как корова языком слизала.

Тематические каналы делятся всякими папками с подборками, но про музеи я пока не видела. Оно и понятно: их миллион, и, откровенно говоря, сшиты они одинаково. Но если вам важно следить за средней температурой по больнице, есть волшебно удобный MuseumsDigest, к которому ещё прилагается карта музейных-телеграм-каналов. Передайте Павлу за него спасибо, кто рядом. Была бы зато рада подборке авторов, которые работают в музеях или с музеями и еще не выгорели пишут про это, — я назову вам пять, которые мне сразу в голову пришли Сувенирка П. М. не просто о сувенирке, о красоте настоящей museum lamer о цифровых проектах Идеи для музеев обо всем, из последнего обожаемого — подкаст Советские идеи для музеев Диалекты о социокультурных проектах, преступно мало подписчиков Не Дети о подростках, только начали Теперь сдавайте свои источники!

Тематические каналы делятся всякими папками с подборками — я бы и сама рада в такую влезть, но у меня очередной затяжной кризис, когда я уже давно не хочу вести канал «куда пойти на выставку», а писать все подряд про работу и рядом смелости не хватает.

Раз уж я заговорила про фотографов: а что вам известно про молодую фотографию во Владивостоке? Допустим, на «Заре» мы видели Дениса Коробова, Павла Немтина, Евгению Кокурину, Леонида Звегинцева, Марию Бабкову и других — но это было в прошлом десятилетии. (Из ностальгии все же дёрнула фотку Зари в качестве заглавной). Под молодой фотографией предлагаю понимать проекты, которые заявили о себе или как-то усилились после 2020 года, — не только авторы, но и площадки, сообщества. Кого смотрите сейчас из дальневосточных фотографов и где?

Там же: сбоку на втором этаже работает маленький выставочный зал, в прошлом году открылся. «Панелька» Михаила Сосковца — скучная выставка фотографий красивых молодых людей на фоне всяких заброшек. Но вы видите вот эту раму? Полтора десятка работ и все вот так роскошно обагечены. Достать столько рам (на некоторых — ржавые шпингалеты, ну красота же), где-то их хранить, транспортировать, ну и оформить, — такую последовательную упёртость нахожу многообещающей.

Что-то щёлкнуло сегодня и я пошла в Артэтаж. «Что-то» — это напоминание о вечере памяти Александра Лобычева, по которому я ужасно тоскую. Зачем пошла, все равно было непонятно. Но не пошла бы — не узнала бы, что Александру Городнему передали архив Лобычева (на дисках!), связанный с галереей Portmay. В этой галерее я прогуливала уроки как минимум с 9-го класса; в 11-м я там уже почти жила. Там научилась подолгу смотреть на работы художников. Оттуда же мой святой принцип о том, что «музеи должны быть такими, чтобы школьники приходили туда прогуливать уроки». Там узнала, как в одном тексте совместить рождественскую выставку и попойку. Впервые на вернисаж тоже, кажется, пошла именно туда. Фото с одного из этих вернисажей Лобычев потом нашёл у себя на компьютере и мне показал со словами: «Оказывается, мы с вами давно знакомы». А потом галерея закрылась, сайт схлопнулся, фотография потерялась, я даже жж удалила, где ее выкладывала. Короче, теперь мне кажется, что она на этих дисках в архиве у Городнего 💿 ох уж этот архив! Все никак мы не встретимся.

Я начинаю с фотографией из Покровского парка во Владивостоке, который находится на месте кладбища. Это — могила внука Пушкина, и здесь цветут живые цветы. В комментарии можно выложить любую картинку любого года, на которой изображён экспонат на выставке, стрит-арт или просто любой предмет, мимо которого вы однажды не смогли пройти и не сфотографировать. Два условия: 1️⃣ не сохраненки, а фотографии, сделанные вами или вашими близкими 2️⃣ не фото на фоне предмета, а сам предмет #игравмузей