Гзом

Как передавать английское OK в русском языке?Насколько ок — писать «ок»? А «о'кей» — не по-старпёрски ли? http://telegra.ph/OK-Google-kak-pisat-po-russki-OK-07-07

Смотрел сериал Stranger Things (вещь!) и увидел, что в субтитрах словосочетание a walking failure — во фразе ‘You’re a walking failure’ — передано как «ходячий провал», слово в слово. Не то чтоб здесь была ошибка. По крайней мере, не фактическая. Даже образность в переводе сохранена. К тому же говорят по-русски: «Наш Протей Зурабович — ходячая скромность, даже „спасибо“ сказать стесняется». Но сходство устойчивых оборотов в двух языках не делает их эквивалентными. Часто выражения, в первом приближении одинаковые, различаются в плане лексической сочетаемости. Подобно системам уравнений, каждая из которых верна только для определённых диапазонов величин x и y. Так вот: в русском «ходячее ч.-л.» и в английском walking smth. эти диапазоны — разные. Большой толковый словарь под редакцией С. А. Кузнецова сообщает нам о следующем значении прилагательного «ходячий»: «Ирон. Являющийся воплощением каких-либо свойств, качеств (о человеке). Ходячая скромность, добродетель, честность, принципиальность. Ходячие мощи (об очень худом, измождённом человеке)». Как видно, обыкновенно существительное в связке с «ходячим» — отвлечённое, абстрактное, и обозначает оно некую личностную характеристику. «Провал» же — это событие, а именно неожиданная крупная неудача, рушащий планы крах. В сочетании с существительными других типов более вероятными будут и другие смыслы. Так, «ходячая легенда» — это легенда распространённая, разошедшаяся по свету. Но есть ведь «ходячие мощи»? Есть. Так же как «ходячая энциклопедия». Только посмотрим-ка внимательнее. Здесь существительные тоже устойчивые атрибуты субъекта. Легко представить их употребление в ином виде: Он ходячие мощи ≈ Он выглядит как мощи ≈ Он выглядит как ссохшиеся останки Он ходячая энциклопедия ≈ Он точно энциклопедия ≈ Он эрудирован, в нём знаний столько, сколько в энциклопедии Опять же: речь о свойствах. Происходит генерализация — переход от частного к общему. А «провал» — это как раз частное: отдельно взятое событие, эксцесс. Вот будь в словаре существительное, обозначающее предрасположенность к провалам, обречённость на них, оно могло бы взять наш эпитет под ручку. «Ходячее лузерство»? Формально — да. Но тут уже стилистика хромает на все пять ног и просит пристрелить её. Большого греха, конечно, в переводе «ходячий провал» нет. Разве лишь грешок. Но как тогда лучше передать walking failure по-русски? Исходя из контекста, только исходя из контекста. Зато какое разнообразие: «тридцать три несчастья», «хронический неудачник», «в конкурсе худших неудачников займёшь второе место», «всё у тебя из рук валится», «на тебе клеймо неудачника», «недотёпа из недотёп», «ты царь Мидас наоборот». А иногда подойдёт и гоголевский приговор Плюшкину — «прореха на человечестве». Сходным образом дело обстоит со словосочетанием a walking miracle. Это скорее «чудо во плоти», «истинное чудо» или просто «чудо». «Ходячее чудо» возможно, но от саркастической окраски ему не отмыться. Так скорее выскажешься о ком-то эксцентричном, кто постоянно влипает в немыслимые истории; не «чудо», а «чудо в перьях».

В наши дни писать «безпечный», «безконечный» — ошибка. Но вот отыщет кто книгу, изданную в царской России, и увидит там: «Если бы природа не обезпечила особеннымъ образомъ продолженія рода каждаго живаго существа…» (журнал «Москвитянин», 1850 год), и произнесёт с торжеством: — Раньше писали вразнобой, и ничего. — И ничуть не вразнобой, — придётся возразить ему и добавить: — Правила дореволюционной орфографии имели стройную внутреннюю логику, отличную от теперешней. В самом упрощённом виде — так: «Приставки без- и чрез- всегда пишутся черезъ „з“: безпечный, безмѣрный, чрезполосный. Остальныя приставки (раз-, из-, воз- и другія) сохраняютъ „з“ передъ „с“ и звонкими согласными, а передъ глухими принимаютъ „с“: разсказъ, изслѣдовать, возстаніе, возбранить, изжить, распросъ, исходить, воскинуть». Морфологический и этимологический принципы в письменном русском языке конца XIX — начала XX века были весомы не менее фонетического, который, спору нет, набирал силу и согласно которому, по формулировке филолога Николая Ивановича Греча в его «Русском правописании» (1894), «слова пишутся сходно съ произношенiемъ», подобно тому как было принято уже тогда, например, в языке сербском. Разнобой, вернее, ослабление приверженности старым книжным нормам в отсутствие строго установленных требований наблюдалось в XVIII веке, зато к концу XIX века в гимназических пособиях по грамматике правила употребления приставок были изложены чётко — и места занимали поболее, чем в нынешних школьных учебниках. Тому, кому хотелось бы писать «вольно, как до 1917 года», понадобилось бы запомнить уйму подправил и знать на зубок, почему «исчезать», но «черезчур», почему «растревожить», но «разсчитать». Так что лучше уж запомнить современные правила, куда как более простые. В современном русском языке тоже тонкостей хватает: скажем, пишется «постинформационный», но «предымпериалистический». Ну да про них в следующий раз.

О переводе имени Radagast the Brown во «Властелине колец». Бытует мнение, якобы карими бывают только глаза (спойлер: всё так, но только в современном русском языке и в нормативном употреблении), а майа наречён по цвету своего плаща и, стало быть, величать его надлежит не Карим, а Бурым. Однако стоит держать в уме, что «карий» исходно имел более свободную лексическую сочетаемость и более широкий семантический ореол (происходит от тюрк. kara — «чёрный»), так что со стороны Муравьёва и Кистяковского выбор эпитета, на мой взгляд, чрезвычайно удачен. Он: — изящно архаизирует имя; — будучи поэтическим отклонением от строгой нормы, стилистически возвышает прозвище (сравним с набоковским «карим листом на скамейке»). «Бурый» здесь был бы грубее, чем «белый» и «серый», относящиеся к Саруману и Гэндальфу соответственно. Конечно, на фоне остальных истари Радагаст — соль земли, но не до такой же степени; он всё-таки маг, а не мужик от сохи. Кроме того, колористический адъектив отсылает и к конской масти, что с учётом специфики персонажа также актуально. В общем, правильной масти дедуля.

Как писать — e-mail или email? Носители русского языка к написанию ‘e-mail’ притёрлись, на Западе между тем дефис из слова вымывается, и не первый год. • Почему? Во-первых, начальная ‘e’ десемантизировалась, её первичное значение стёрлось. Email — это теперь и есть главный формат mail, почты. У большинства ‘e’ в уме уже не разворачивается в исходное electronic. Во-вторых, перед нами один из тех орфографических маркеров, вокруг которых принято ломать копья и по которым проходит водораздел между поколениями, между современным и несовременным, между народной и словарной языковой нормой. Ну, как «звóнит» и «звони́т» в русском языке или, ближе к нашей теме, «веб-сайт» и просто «сайт». Те, кому 12–25, без задней мысли называют старпёрами держащихся за привычное написание ‘e-mail’. • Как теперь? Авторитетнейшее руководство по стилистике для журналистов AP Stylebook Online, выпускаемое агентством Associated Press, с 2011 года рекомендует слитное написание — в порядке исключения: в других словах такого типа, где начальная ‘e’ — сокращение от electronic, например e-government и e-commerce, чёрточка по-прежнему нужна. Логично: коммерция и сегодня по умолчанию не обязательно электронная, правительство и подавно. • Все англоговорящие в едином порыве отринули старую норму? Нет. Форму с дефисом всё ещё часто используют в американских СМИ, среди её поборников — The Washington Post. Солидные британские издания, включая The Guardian и The Independent, в большинстве своём предпочли ‘email’. Чуть погодя к ним начали присоединяться и их более консервативные коллеги из Штатов, в том числе редакторы The New York Times. • С родственными и производными формами — разнобой. В деловой переписке мне встречается как ‘Nice to emeet you’, так и ‘Nice to e-meet you’ — «Приятно заочно [по почте] познакомиться». Впрочем, эту конструкцию критикуют, и справедливо: многие считают её корявой, подобно тому как иных ценителей русского языка корёжит от «доброго времени суток». Действительно, уточнять глагол to meet особой нужды нет: мы же пишем, бывает, в ВК-чатике «Рад слышать тебя», хотя обмениваемся текстовыми сообщениями. Главные выводы I. В деловой переписке на английском языке смело употребляйте email, emailing, email marketing. II. В русском языке ориентируйтесь на контекст, на аудиторию. Часто, особенно если среди ваших пользователей, читателей, покупателей много людей пожилых и средних лет, разумно вообще предпочесть «электронную почту». А в неформальном общении нормально сказать: «Вышлю почтой», при условии что ситуация не предполагает двусмысленности и нет риска, что ваш собеседник будет ждать извещения от «Почты России». Я в текстах, рассчитанных на русскоязычного читателя, пока пишу по-прежнему e-mail. Хотя, да, «email-маркетинг» стократ приятнее в орфографическом отношении, чем «e-mail-маркетинг».

Неправильно: Илон Маск — реинкарнация Николы Теслы. Правильно: в предыдущей инкарнации Илон Маск был Николой Теслой. Совсем правильно: ведический влогер-коуч Ян Шматко-Григорьев уверен, что в предыдущей инкарнации Илон Маск был Николой Теслой. Реинкарнация — явление или процесс. Инкарнация — результат процесса. Разницу легко понять, если обратиться к этимологии терминов и их русским эквивалентам. Сarō, carnis — «плоть» на латыни; оттуда же, кстати, слово «карнавал». Таким образом, реинкарнация — это «перевоплощение», а инкарнация — «воплощение». Мы не говорим: «Иван Григорьевич — перевоплощение Тьюринга». Зато стилистически приемлемо: «Иван Григорьевич — новое воплощение Тьюринга». Когда речь заходит о нескольких [предположительных] телесных обличиях души, говорят «цепь перевоплощений» или «череда перевоплощений».

Эта книга вышла из печати незадолго до принятия свода правил русской орфографии и пунктуации 1956 года. Дитмар Эльяшевич Розенталь подписал её для моей бабушки Калерии Николаевны Епифанской, учёного секретаря кафедры русского языка филфака МГУ, с которой вместе работал. Так что «это у меня с детства».

«Чьи-то голые фото» — оборот разговорный. Но почему разговорный? Фигура речи построена по обычной для русского языка модели. Так что — снова языковое расследование, в ходе которого вскрываются тайны восприятия телесности в русском языке и много другой лингвистической обнажёнки: http://telegra.ph/Golye-foto-kak-pravilno-skazat-po-russki-06-13

«Работал в немецком Ганновере», «Синти-поп из китайского Тяньцзиня» — обороты неудобоваримые. Напрямую к топонимам такие относительные прилагательные, обозначающие более широкую географическую принадлежность, лепить скверно. Здесь невозможен эллипсис. Эллипсис — это когда мы опускаем слова, которые без труда восстанавливаются по контексту: якобы очевидное «Синти-поп из китайского [города] Тяньцзиня». Подобные топонимы сами по себе «уникализируют» тот населённый пункт, который обозначают. Сравните: «В московском аквапарке снова эксплуатируют выдр» с «В московских Новых Черёмушках романтичны даже гипсокартонные плиты». Во втором случае складывается ошибочное впечатление, что существуют ещё и какие-то не московские, а, скажем, воронежские Новые Черёмушки. Как было со Французским Марокко и Испанским Марокко. Плохо и то, что, призванные вносить ясность, эти отыменные прилагательные частенько, напротив, сбивают с толку. Ладно «немецкий Ганновер»: большинство наших сограждан знает, что это город в Германии; поэтому и «немецкий» тут в девяти из десяти случаев ни к чему. Зато «синти-поп из китайского Тяньцзиня» — загадка. Кто худо-бедно разбирается в географии КНР, тому достаточно «синти-попа из Тяньцзиня». А что прикажете думать тому, кто не знает? «Тяньцзинь» — о’кей, употребляется с прилагательным мужского рода, значит, не провинция и не деревня. Но что: уезд, посёлок, город? Сравним с употреблением имени собственного другого типа, личного: «Агнесса познакомилась с вьетнамским То Хоаем, когда дни его клонились к закату» вместо нормального «Агнесса познакомилась с вьетнамским писателем То Хоаем, когда дни его клонились к закату». Со сколько-нибудь экзотическими ойконимами — так по-научному называются собственные имена населённых точек — языковое чутьё человека русскоговорящего может дать сбой. Возьмём более близкие реалии. Мы едва ли произнесём: «В украинском Львове всё спокойно», «В белорусской Сморгони чё-то приуныли». При таком словоупотреблении «страновое» прилагательное приемлемо в сочетании с родовым словом. Например: «Во французском порту Сен-Мало», «В американском городе Анн-Арбор». Не всегда, конечно, это срабатывает; есть риск «пересушить» текст, сделать фразу протокольной. Как перекраивать такие обороты, если добавляешь «город», или «деревня», или что у нас там — и выглядит ещё тупее, чем было? Смотря по контексту. Работал в немецком Ганновере → Работал в Ганновере (Германия) Работал в немецком Ганновере → Работал в Германии — в Ганновере Работал в немецком Ганновере → Работал на северо-западе Германии, в Ганновере Работал в немецком Ганновере → Когда жил в Германии, долгое время работал в Ганновере А лучше — просто: «Работал в Ганновере». Ведь читатель чаще всего не кретин.

Уважаю мнение четверти проголосовавших против видеоформата, буду держать его в уме и постараюсь не злоупотреблять роликами, даже если они вам зайдут. Первый грамматик-спич. О том, почему нельзя «лопнуть пузырик». На эту тему напишу чуть позже отдельную заметку — пока спойлер: мы так говорим, преодолевая языковую лакуну. То есть изначально так — неграмотно, такой возможности язык не даёт, но потребность возникла, и удовлетворяем мы её самым простым путём, «конвертируя» непереходный глагол в переходный.

Подумываю о видеоформате — коротких, секунд на 15–30, телеграмовских «круглых видео» с ёмкими советами о редактуре и грамотности. Мои усы и психоделические рубашки прилагаются. Попробуем?

Это не фото с обратной стороны сигаретной пачки. Это спектрограмма слова «бычок». Ну, тоже про никотин.

Щепотка познавательного лингвохардкора под вечер — и завтра-послезавтра пойдут прикладные материалы, и надеюсь наконец закончить гайд по феминитивам. Спрашивают меня (это не избитый риторический приём, и впрямь спрашивают), сколько же всё-таки звуков в русском языке. А я как? Как в «Песне о Гайавате»: «Я скажу вам, я отвечу». Только не одним точным числом. Тем более не сакраментальным 42. Звуков в русском языке — бессчётное множество. Потому что звуком мы называем то, как в живой речи «здесь и сейчас» воплощается фонема — мельчайшая смыслоразличительная единица той самой речи. Рассуждая о гласных и согласных в русском, мы подразумеваем именно фонемы. Произнеся дважды подряд одно слово, мы всё равно чуть по-разному, пусть с мельчайшими расхождениями, будем артикулировать каждый звук. Есть гласный [а], согласный [б] — и сколько угодно их потенциально возможных воплощений. Про фонемы. Основных, по широко распространённой версии ленинградской фонологической школы, насчитывается 41–43. Согласно же школе московской, их 39. Причём в двух случаях — разные. Вот в Петрограде [г’] — «„г“ мягкое» мыслят как отдельную фонему наряду с [г], в Первопрестольной — нет. Но с учётом редукции, а также коартикуляции их ещё больше, особенно если брать не только сиюминутное состояние языка. Так, выделяется «„ы“, склонное к „э“» и т. д. А в старомосковском говоре, следы которого сохраняются в речи столичных жителей, употреблялось (сюрприз!) и «„г“ фрикативное» — [γ] — впрочем, выраженное слабее, чем в украинском. Или тот аллофон среднерядного неогублённого гласного верхнего подъёма [ɨ], который произносился в московском диалекте, например, в первом слоге слова «жаккаровый». Соответственно, в речевом потоке выделяются и аллофоны согласных; в частности, предшествующие «о» и «у» согласные лабизилуются — огубляются. Как, например, в слове «Путин». В нём «п» — не как в «паприке» или «Пельше». Стало быть, дело лишь в том, что мы считаем отдельной фонемой — и опираясь на какой принцип. У московской школы в фундаменте — сигнификация, иначе говоря, смыслоразличительная функция звука. Ленинградской важнее была дистинкция — устойчивые произносительные различия. Существуют и другие, авторские фонологические воззрения. Отсюда — различные критерии в выделении звуков языка. Так что вы не ошибётесь, ответив на вопрос об их числе: «Авторитетные люди пока решают».

Говорить «маты», подразумевая обсценную лексику, не очень грамотно. А вот почему именно (и почему так всё-таки говорят), это занимательная история, она — по ссылке. Вообще, «Гзом» я задумал не как сборник пояснений к правилам, а именно как пространство историй о языке, благодаря которым становятся интересными и понятными в том числе эти самые правила и нормы. Язык как приключение, язык как детектив. Во мне самом в ответ на прямой запрет неизменно просыпается дух противоречия: «С какого перепугу?» Ну кто запретит говорить «маты» тому, кто говорит «маты»? Да никто. Ни Институт русского языка, ни Зализняк, ни красная армия. И не надо запрещать. Так что никакого «Александр Ф. Скляр сказал бы: „Так надо!“». http://telegra.ph/CHem-imenno-plohi-maty-v-znachenii-maternaya-bran-06-05

У «Кровостока» есть по меньшей мере одна явная отсылка к Чехову. Вот как заканчивается трек «Биография»: Закрыли в подвале, как в могиле. <…> Трут уже о своём, обо мне забыли. Кровь наполнила рот. Вот и всё, приплыли. В свою очередь, у Чехова в конце четвёртого действия «Вишнёвого сада», в монологе старого слуги Фирса, всеми покинутого и ненароком запертого в пустом доме: Фирс (подходит к двери, трогает за ручку). Заперто. Уехали... (Садится на диван.) Про меня забыли... Left to die in the Russian style. Через годы, через расстоянья. ¡ѣ! А знаменитого возгласа «Человека забыли!» в «Вишнёвом саде» нет. Эта фраза упоминается в рецензиях на постановку пьесы на сцене Московского художественного театра в 1904 году и в воспоминаниях о ней. Так, её цитирует Иван Бунин. ¡ѣ!

«Всколькером» — это ад-ад или иногда так говорить можно? http://telegra.ph/Te-kto-govorit-vskolkerom-krasavcy-ili-chudovishcha-06-01

О том, как понятные языковые средства помогают делать непонятно и страшно. Заметку писал поздним вечером — и был вынужден зажечь в комнате все четыре лампы и громко включить музыку: http://telegra.ph/Grammatika-straha-ob-odnoj-fraze-Stivena-Kinga-05-31

Мы поняли, как назвать «церебральный секс», построенный на бондаже, дисциплине и иже с ними.