Гзом

До всяческого главредства я долго подвизался в качестве литературного редактора. Я не горжусь тем, что вычитываю свои тексты сам. Когда возможно, стараюсь работать в связке с квалифицированным корректором. Удаётся это не всегда: к сожалению, наличие корректора в штате, по крайней мере в интернет-проектах, сегодня считается роскошью. Но даже если вы единственный, кто отвечает за грамотность текста, существуют способы сделать так, чтобы ошибок в нём было меньше. • Не стоит полагаться на свою «врождённую грамотность», тем более что это явление — миф. Даже если вы пишете почти без ошибок, не будучи профессиональным редактором, вы в плену у когнитивных функций своего мозга. Профессиональные редакторы тоже, но у них свои лазейки и подкопы. Так, мозг распознаёт контур привычного слова и сглаживает шероховатости; что-то вроде анизотропной фильтрации в трёхмерной графике. Он крутой и в состоянии «вытянуть» смысл, даже когда большая часть букв не на своём месте: Выдйу в плео ньочю с коёмн… Иногда мы замечаем такие ошибки, иногда нет. С одной стороны, «вербальный макияж» в исполнении нашего восприятия избавляет нас от боли (ошибки-то кругом!), с другой — без нашего ведома проделывает операции вроде: ассиметричный → асимметричный Наш внутренний читатель с готовностью перескакивает на следующее слово, не замечая того, что удвоена совсем не та согласная. А внутренний редактор не всегда успевает среагировать. • Вычитка на предмет орфографических и пунктуационных ошибок должна быть отделена от смысловой и следовать за ней. Когда при общей редактуре вы видите лажу и устраняете её, это о’кей. Только всех лаж так не выловить. Да и ваш мозг после такой случайной находки, довольный ею, ослабит бдительность. Соринку убрали, а вокруг — брёвна, брёвна. • Корректура — работа не механическая. Мало удостовериться в правильном написании каждого слова. Сравните: На обеде у архимага мы отведали жаренного василиска. На обеде у архимага мы отведали жаренного с травами василиска. В русском языке бытуют оба слова — «жареный» и «жаренный». Какое из них употребить, зависит от смысла и строя фразы. «Жареный» — прилагательное, «жаренный» — причастие. В первом предложении допущена ошибка: тут должно быть прилагательное. Во втором же всё верно: зависимое слово — «с травами» — сигнализирует о том, что необходимо причастие: жаренный с травами = тот, которого зажарили с травами • По-хорошему, нужно две «читки», как говорят корректоры. Между ними полезно сделать паузу, хотя бы 10-минутную. Лучше — больше. • При первой читке я двигаюсь по тексту линейно, «от пролога к эпилогу». И не только ищу грамматические ошибки, но и слежу за соответствием между языком и логикой повествования и за унификацией всего и вся. Например, не была ли мимоходом употреблена новая для читателя аббревиатура, которая расшифровывается лишь двумя абзацами ниже. Или, если в издании принято писать «биткойн», не затесался ли где «биткоин». Используем два рисунка кавычек — «», а внутри них — „“? Надо проверить, везде ли соблюдается принцип (конечно, бывает, что в материале и больше двух типов кавычек; скажем, до кучи ещё и так называемые марровские — '...'). • На втором заходе читаю текст с конца. Фразу за фразой. Сначала последнюю, потом предпоследнюю и т. д. Так удаётся преодолеть «читательскую инерцию». Когда текст связный, внимание волей-неволей переключается на его содержание; типографический ритм — слева направо, строка за строкой — убаюкивает. Закончил читать абзац задом наперёд — снова прохожусь по нему, теперь уже от первого слова до последнего. • Приём моего изобретения. Спорный, но лично мне помогает. Раз в полторы-две минуты я отрываюсь от текста, отмечаю, где остановился, расфокусирую взгляд и начинаю блуждать глазами по двум-трём абзацам. Во-первых, освежает восприятие. Во-вторых, даёт возможность отловить неочевидные баги и шероховатости. О, надо же, в предложении подряд шесть слов на «п». А здесь между точкой и первым словом следующей фразы нет пробела (например, со шрифтом Circe при межстрочном интервале 0,9 такое поди заметь с лёту).

Когда у меня замыливается глаз от всякого «диджитала», я берусь за тексты в абсолютно других жанрах. Чтобы не терять хватку. И пока ничто так не помогало мне переключиться, как проза Ника Перумова, особенно ранняя. Это такая длинная нечеловеческая хромоножка, у которой, куда ни ткни, редактору найдётся что поайболитить. Романам Перумова, впрочем, я уже помочь не в силах, а вот они мне помогают. Заставляют использовать весь редакторский арсенал. При богатейшем запасе языковых средств грандмастер боевого фэнтези ухитряется случить их противоестественным образом в каждом абзаце, однако имеет свой стиль, и его тексты поддаются улучшению без тотального рерайта. Десять минут, три перекроенные фразы — и я готов с новыми силами вернуться к своим айтишным баранам. I. Оригинал: Первый признак плохого правителя — отбрасывание чего бы то ни было с порога, потому что у тебя уже сложилось такое мнение. Тут по меньшей мере три косяка. Два целых и две половинки. Первый: «отбрасывание» — это не свойство и не признак, а действие или образ действия, да и уши глагола из отглагольного существительного слишком высоко торчат — канцелярщина. Второй: придаточное предложение относится не пойми к чему. «Потому что у тебя уже сложилось такое мнение» — какое?.. Мнение, что нужно отбрасывать всё новое с порога? Или мнение, которое идёт вразрез со сформировавшейся у тебя точкой зрения? Половинка косяка: использовано так называемое обобщённо-личное «ты» (в английской грамматике — generic “you” или impersonal “you”); оно употребляется, когда речь идёт о некоем абстрактном лице или категории лиц. Однако у Перумова сведены воедино два типа предложений: (а) строго личное и (б) личное с обобщённо-личным «ты». Правильной была бы фраза вида: «Ты несомненно плохой правитель, если отбрасываешь с порога…» Ещё половинка: сочетание «отбрасывать с порога» и «что бы то ни было» в романе жанра sword & sorcery, с языком под старину, попахивает смешением стилей. Исправляем: Первый признак плохого правителя — склонность с порога отбрасывать то, что противоречит его [устоявшемуся] мнению. Или: Первый признак плохого правителя — готовность отбросить с порога то, что не вяжется с мнением, которое успело у него сложиться. Не менее витиевато, чем в оригинале, но для витиеватого фэнтези — OK. II. Оригинал: — Ладно, ладно, разберёмся, — буркнул Фесс, ломая наговорную печать и погружаясь в чтение. Что здесь-то не так? То, что оба деепричастия относятся к одному глаголу — «буркнул». Реплика же чрезвычайно короткая, вдобавок «буркнуть» — значит произнести что-то невнятно и отрывисто. Пока герой говорил эти слова, едва ли он успел бы и сломать печать на свитке, и начать вникать в текст послания. Исправляем: — Ладно, ладно, разберёмся, — буркнул Фесс, ломая наговорную печать. Он [развернул свиток и] погрузился в чтение. Можно было бы (но нет): — Ладно, ладно, разберёмся, — ломая наговорную печать, буркнул Фесс и погрузился в чтение. Но отрывать глагол от прямой речи, к которой он относится, паршиво. Или, если без «буркнул»: — Ладно, ладно, разберёмся, — сварливо протянул Фесс, ломая наговорную печать и погружаясь в чтение. (Ясное дело, такого рода правку надо обсуждать с автором.) III. Оригинал: Днем отчего-то спалось легче, наверное, теням мёртвых не так просто было преодолеть барьер солнечного света. Для начала устраняем монотонность. Фразу лучше разбить на две. Следующий шаг — сделать что-то с «барьером солнечного света» в фэнтезийном тексте. Надеюсь, в новых романах Перумова вампирам не придётся бороться с квантовой запутанностью. Потому что красиво бороться с квантовой запутанностью вампиры могут только в прозе Питера Уоттса. Исправляем: Днем отчего-то спалось легче. Наверное, теням мёртвых не так просто было пробиться [во сны живых] сквозь солнечный свет. Или: Днем отчего-то спалось легче. Наверное, солнечный свет служил преградой теням мёртвых.

«Незадолго до смерти Пушкин услыхал от Даля, что шкурка, которую ежегодно сбрасывают с себя змеи, называется по-русски „выползина“. Ему очень понравилось это слово, и наш великий поэт среди шуток с грустью сказал Далю: „Да, вот мы пишем, зовемся тоже писателями, а половины русских слов не знаем!..“ На другой день Пушкин пришел к Далю в новом сюртуке. „Какова выползина! — сказал он, смеясь своим веселым, звонким, искренним смехом. — Ну, из этой выползины я не скоро выползу. В этой выползине я такое напишу…“ <...> Случилось же так, что Пушкин был ранен в этом самом сюртуке. И когда в предсмертной борьбе отдал он Далю свой талисман, дрожащим, прерывающимся голосом примолвил: „Выползину тоже возьми себе“. Этот сюртук с дырою от пули на правой поле долго хранился у Даля». П. И. Мельников-Печерский. Критико-биографический очерк «Владимир Иванович Даль»

Сложное, из двух и более слов, приложение присоединяется к определяемому им существительному через длинное тире, не через дефис. Правильно: страны — участницы соглашения Неправильно: страны-участницы соглашения Но! Правильно: врачи-отоларингологи нашей клиники Неправильно: врачи — отоларингологи нашей клиники Потому что здесь к нарицательному существительному «врачи» относится лишь однословное приложение «отоларингологи». И конструкция «врачи-отоларингологи» в пределах фразы самостоятельна. Здесь подразумевается «те врачи-отоларингологи, которые работают в нашей клинике». Тогда как в примере выше сочетание «страны-участницы» в отрыве от «соглашения» смысла не имеет. То же самое: писатели-коллаборационисты нашего городка Мы говорим о писателях-коллаборационистах, которые живут или жили в нашем городке, а не о писателях, которые являются «коллаборационистами нашего городка». Они предали явно что-то большее, чем наш городок. Да и «коллаборационист чего-либо» — оборот грамматически неверный: это слово не может иметь прямого дополнения. Тут придётся измыслить что-то вроде «писатели нашего городка, которые, сотрудничая с оккупационными властями, предали не только родину — и свою малую родину тоже».

III. «Не следует ставить вводное слово между предлогом и тем словом, которым предлог управляет, например: „Дело находилось в, казалось бы, верных руках“, — вместо: „Дело находилось, казалось бы, в верных руках“» (К. И. Былинский, Д. Э. Розенталь, «Литературное редактирование»). Слепое выполнение правил не по мне, даже если они маркированы как totally rosenthalized. Раньше я бы и сам вскинулся: «Послушайте-ка, но у пассажей „дело находилось, казалось бы, в верных руках“ и „дело находилось в, казалось бы, верных руках“ чуть разный смысл. Первый означает, что, по мнению говорящего, желаемого результата должны были достичь ввиду правильного выбора ответственного лица, только что-то не срослось, не обязательно по его вине. Второй заостряет внимание на том, что руки эти лишь казались „верными“. И если далее рассказывается о чьём-то предательстве, уместнее второй вариант». Однако предлогу настолько мучительно в отрыве от существительного, что выражать эти различия лучше иначе. Допустим: «Говоришь, дело в верных руках, да только в верных ли?» Правильно ✔️ ещё кое с чем ✔️ почти с тремя ✔️ подкрался с линейкой к ещё не убитому медведю ✔️ наедине, возможно, с главным инстаграмером Тамбова ✔️ познакомился кое с кем ✔️ скверно себя вели по отношению друг к другу Неправильно 🚫 ещё с кое-чем, с ещё кое-чем 🚫 с почти тремя 🚫 подкрался с линейкой ещё к не убитому медведю 🚫 наедине с, возможно, главным инстаграмером Тамбова 🚫 познакомился с кое-кем 🚫 скверно себя вели друг по отношению к другу

Предлогам в русском языке свойственно примыкать к знаменательным частям речи, в частности к существительным и глаголам. Не то что в английском: Who did you come with? = С кем ты пришёл? Такая разомкнутость русскому чужда. Более того, предлог в нём стремится прилегать к зависимому слову в словосочетании по возможности теснее. Или к именной группе: «Прошу к нашему шалашу», «И сидел Люк у разбитого корыта и медитировал». «Русская грамматика — 80»: «Соединяя два слова, предлог как грамматическая единица одновременно обращён к ним обоим; это обнаруживается прежде всего при сильных и регулярно предсказуемых слабых синтаксических связях. Например, „состоять из частиц“ — состоять из и из частиц, „говорить о деле“ — говорить о и о деле». Когда это правило нарушается, синтаксис расходится по швам. Разберёмся, когда возникает риск оступиться. I. Предлог сталкивается с наречием — часто наречием меры и степени, например «далеко (не)», «чрезвычайно», «менее чем» — или частицей. Здесь возможны два варианта. • «Бюджет сокращён более чем на 20%», «В предгорьях Эльбруса наш отряд встретился ещё с одним клоуном» — верно. «Бюджет сокращён на более чем 20%», «В предгорьях Эльбруса наш отряд встретился с ещё одним клоуном» — неверно. У Розенталя читаем: «Неудачен отрыв предлога от управляемого существительного в конструкциях типа: «Я приду с ещё несколькими товарищами» (вместо: „…ещё с несколькими товарищами„); „Объём экспорта сократился с примерно…“ (вместо: “…сократился примерно с…“)». В примерах выше частица и наречие тяготеют к главному, а не к зависимому слову. У части «сокращён [на]» грамматическая «гравитация» сильнее, чем «[на] 20%». У «встретился [с]» — сильнее, чем у «[с] кем-то». • «Продолжил изображать из себя видеоблогера с ещё большим энтузиазмом» — случай иной. «Ещё» тут относится к «большим» и обозначает его степень: с ещё большим ≈ с усиленным То же самое: «Рваться к ещё не покорённым вершинам», «Гектору Самуэлевичу довелось сражаться с далеко не самыми слабыми биомеханоидами». Ну и: «Руки старика потянулись к его груди, слюнявые губы зашевелились в едва ли не бредовом лепете» (В. Аксёнов, «Остров Крым»). II. Предлог встречает неопределённое — в большинстве случаев — местоимение. И местоимение «впускает» его в свой состав. Например: «Ты долго спорил со мной, поспорь же теперь кое с кем ещё», «Кое для чего сгодится и просроченная гречка», «У нас накопились вопросы друг к другу» (тут употреблено так называемое взаимное местоимение «друг другу»). Хотя на практике это правило нередко нарушается. Но это первичные предлоги, «урождённые предлоги»: к, над, у, с, — и иже с ними. Тем временем предлоги вторичные, образованные от иных частей речи обычно не разрывают такие местоимения и ставятся перед ними: «Мы выжили благодаря друг другу», «Взамен кое-чего ты получишь кое-что, юный падаван». Чуть сложнее с отрицательными местоимениями и местоименными наречиями. Часть из них предлог способен «рассечь», часть — нет. Никакой → Ни с какими вейперами я не якшался Никто → Да, ни с кем мне не интересно так, как с чат-ботом Aviasales Ниоткуда → Словно из ниоткуда возник Ганеша в оранжевой спецовке

Каналов для изучения английского языка тьма-тьмущая. Только большей частью они норовят умыкнуть контент друг у друга, и, главное, у редкого есть свой стиль, тем более генеральная линия [а ещё реже — смысл]. Сперва я добавился штук в восемь. Сейчас читаю только два. Причём на один из них — Angry Translator — подписался буквально третьего дня, и он чудо как хорош. Ведёт его профессиональный переводчик-билингв Дэнни Орловски. Формат — короткие, ёмкие заметки о тонкостях лексики, грамматики и всяческих вывертах перевода. Что важно, с практическим, прикладным смыслом. Например, про разницу в употреблении прилагательных efficient и effective (я сам полжизни путался в них, хотя ещё в бытность мою абитуриентом узнал, как надо). Рекомендую: https://t.me/angrytranslator ...и это по-прежнему не реклама. Советую только то, что мне греет душу и тешит эстетическое чувство.

Front end, back end: как по-русски? #гзом Как орфографически верно передать front end и back end в русском тексте и, ещё страшнее, производные от них (всякие «фронт-эндерский», «бэкендер» и т. д.)? Много теории, много примеров, всякое хулиганство attached. Ну и о том, как вообще нашему брату передавать на письме звук «э» в заимствованных словах. https://goo.gl/dBUPQP via @gzombify

Только мой карасс меня грокает #гзом Три редких «выдуманных» слова, которые иногда очень к месту: грок, карасс, макгаффин. https://goo.gl/M1AqCy via @gzombify

Единственный Telegram-канал о книгах и всяческих междустрочностях, на который я подписался и уведомления которого не отключил, — «Литература и жизнь». Потому что по-настоящему верю тому edutainment («чтению для сердца и ума», как сказали б век назад), в котором баланс познавательного и развлекательного зависит не столько от установки на усреднённого миражного читателя, сколько от личных потребностей автора, если, конечно, автор владеет предметом, шарит, гроккает (про последнее слово сегодня-завтра на «Гзоме» будет заметка. — Прим. ред.). Тут оба условия соблюдены в полной мере. https://t.me/bookninja

По просьбам читателей. О вечном, насущном, мучительном — о склонении топонимов на -о. В заметке — моё частное мнение, не претендующее на то, чтобы быть оригинальным, тем более исчерпывающим, но, как всегда, со ссылками на академическую грамматику, Валгину, Голуб [и прибаутками]: https://gzom.ru/kak-nado/chto-proizoshlo-v-biryulyovo-ostanetsya-v-biryulyove/

Друзья, если кто не видел: у нас же теперь есть собственный сайт, где мы публикуем все крупные материалы. Адрес предсказуемый: https://gzom.ru Здесь и в соцсетях по-прежнему будем постить в дополнение к ссылкам на статьи много чего ещё. (Картинка к URL старая, реликтовая подцепилась. Его величество кэш.)

• «SMM-щик» — это совсем плохо. Здесь нарушено целых две нормы. Допущено: — написание слова, производного от инициальной аббревиатуры, с использованием разных регистров в разрез с правилами русского языка; — неоправданное смешение графики двух разных языков. Правильно: или «эсэмэмщик», или «SMM-менеджер», «специалист по SMM». Кстати: если уж переводить на русский саму иноязычную аббревиатуру, то между слогами, которые обозначают входящие в её состав буквы, ставятся дефисы, но заглавная — лишь первая буква: BBС → «Би-би-си», GQ — «Джи-кью». P. S. Использование английской графики в русских текстах — отдельный больной вопрос. В текстах для неспециалистов, когда передаются не имена собственные (про это у нас была на днях статья; «компания Apple» — о’кей, «apple’овский ноутбук» — не о’кей), а имена нарицательные, прилагательные и т. д., на мой взгляд, лучше избегать таких «латинских имплантов» или сводить их использование к минимуму. Вместо «digital-среды» сойдёт «цифровая среда». Когда обращаетесь к аудитории, которой эти заимствования в написании латиницей понятны и милы, ими тоже лучше не злоупотреблять. Хотя «CSS-магия», видится мне, лучше «сиэсэс-магии», «цээсэс-магии», а уж тем более лучше «си-эс-эс-магии» и «цэ-эс-эс-магии».

Кое-что [и сбоку Мильчин] о словах, образованных от аббревиатур • Написания вида «НТВшник» и «НТВ-шник» ошибочны. Если только «шник» не онемéченная форма английского sneak — «ябеда», «доносчик»; тогда второй вариант будет верным, но это, сами понимаете, шуточки и казуистика. Правильно: «энтэвэшник», «сотрудник НТВ». Производные от инициальных аббревиатур — тех, что образованы от первых букв названия (Министерство внутренних дел → МВД), — обычно пишутся: — либо с передачей звучания букв, входящих в такое сокращение («ка», «гэ», бэ»), и без дефисов между слогами, которые буквам соответствуют, то есть «кагэбэшный», не «кгбшный»; — либо, если исходная аббревиатура может быть прочтена как русское существительное и соответствует русской фонетике, то регистр букв снижается, а к слову присоединяются суффиксы, приставки и окончания, например «мхатовский», «мидовский». • Часто написания вроде «НТВшник» клеймят как неправильные, «потому что некрасиво». Довод не самый веский. Окончания у аббревиатур могут быть. «1. [Инициальные аббревиатуры] склоняются, если читаются по слогам и род ведущего слова совпадает с родовой формой самой аббревиатуры: ГАБТа, МХАТа, вуза. 2. Они не склоняются: а) если читаются по названиям букв: ВЦСПС, ПТУ, СССР; б) если род ведущего слова не совпадает с родовой формой самой аббревиатуры: ГЭС — ведущее слово „станция“ женского рода, а сама аббревиатура имеет форму мужского рода; ВТЭК — ведущее слово „комиссия“ женского рода, а аббревиатура в форме мужского рода, хотя в академическом орфографическом словаре допускается склонение этого слова 3. Инициальные аббревиатуры из прописных букв при склонении пишутся слитно с падежным окончанием, обозначаемым строчными буквами: СЭВом, МХАТом». (А. Э. Мильчин, Л. К. Чельцова, «Справочник издателя и автора», по изд. 1998) Однако норма эта касается (!) только самих аббревиатур. Поэтому в порядке вещей: «МИДу поручено выяснить, что вообще в МИДе происходит». И убийственно: «МИДовец возомнил себя царём Мидасом».

Подробно о том, почему, с моей точки зрения, «кириллизация» написанных латиницей названий в русском тексте (Apple → «Эпл») — практика, которая приносит больше морального удовлетворения пишущему, чем пользы читателю. Это не «дисс на Ильяхова»: я с уважением отношусь к нему и его деятельности. Но, поскольку прежде всего благодаря позиции Максима установка стала широко распространённой, не упомянуть его не мог. https://gzom.ru/kak-nado/pochemu-apple-a-ne-epl/

«Страсти по спиннерам», «Страсти по батончику», «Страсти по Telegram» — таких заголовков тьмы, и тьмы, и тьмы. Предполагается, что «страсти по N» — это бурные эмоции и действия, конфликты, вызванные N. Возмущения социального пространства. Авторы и редакторы, используя такой оборот, полагают, что обращаются к высокому слогу и апеллируют к культурному наследию, пусть и в фоновом режиме. Культурное наследие за выражением действительно стоит. Страсти — это духовное музыкальное произведение, изначально вокальное, позднее вокально-инструментальное, в сюжетной основе которого лежат события Страстной недели. Страсти Христовы — это телесные и душевные страдания, которые Иисус претерпевал в последние дни перед распятием, прежде всего после Тайной вечери. Наиболее известны «Страсти» Иоганна Себастьяна Баха. «Страсти по Иоанну» в таком контексте — «страсти [по версии] Иоанна». По-английски — according to John. При других значениях «страсти» — ни в единственном, ни во множественном числе — предлог «по» для присоединения дополнения в русском языке не употреблялся и не употребляется. В словосочетаниях вида «Страсти по Черкизону» даже значение слова подменено. В исходном обороте «страсти» относятся к церковнославянской лексике и означают не половодье чувств и не эмоциональное выяснение отношений, а «муки», «страдания», точно соответствуя названию музыкального жанра — немецкому Die Passion (от лат. passio — «страдание», «претерпевание»). Можно «воспылать страстью к кому-то», могут «разгореться страсти вокруг чего-то». Раньше говорили и «страсть до чего-то»: «Утверждай теперь, что у женщин не велика страсть до всех этих тряпок» (Н. В. Гоголь, «Записки сумасшедшего»). Отклонения от строгого религиозного употребления оборота бывают. Тарковский свой фильм «Андрей Рублёв» поначалу хотел назвать «Страсти по Андрею». Однако здесь исходный смысл сохранён — «страсти [Христовы, переданные иконописцем] Андреем [Рублёвым]». Беда не столько в неверном употреблении выражения, сколько в претензии на эрудицию. В грамматическом отношении это вовсе не crime of passion, как в англоязычном мире называют преступление, совершённое в состоянии аффекта, а, говоря языком российской низовой культуры, «лажовый умняк по незнанке». • Бывают только страсти по Иоанну, Луке, Марку, Матфею — евангелистам. Как правило, упоминаются в названиях конкретных музыкальных произведений. • «Страсти по спиннерам» возникают от незнания и лени. Никого не пытаюсь заклеймить. Пишущие люди не меньше прочих подвержены сигнатурному мышлению. Придумываешь заголовок, на ум приходит устойчивый оборот, пробуешь перефразировать — и легко пойти коротким путём, пытаясь найти в качестве замены слово, которое будет сочетаться с дополнением в том же падеже и с тем же предлогом: «Ммм, если не „страсти по спиннерам“, то как — „скандалы по спиннерам“? Нет. А, оставлю так». Но «оставлять так» не надо. Лучше подумать над новым заголовком. Хотите — будет описательный: «В российском Instagram разгораются страсти вокруг спиннеров», хотя, положа руку на сердце, он малоинформативен. Да хоть, в духе старого «Коммерсанта», «Ветряные мельницы на два пальца», если, например, вы хотите намекнуть на то, что скандал не стоит выеденного яйца.

Значения слов в языке меняются, меняется и сфера их употребления. Ещё несколько десятилетий после революции 1917 года пожилые люди с хорошим воспитанием осуждающе поднимали брови, услышав обращение «ребята». Прежде так было принято говорить о крестьянских детях. К чадам в «приличных семействах» надлежало обращаться — «дети». Нам же это разграничение кажется курьёзным. Но не стоит использовать подвижность лексики как индульгенцию — в оправдание речевой неряшливости. «Так теперь говорят» — не довод. Разберём два слова, у которых с трансформацией значения вышло ну очень по-разному. • «Облокотиться» — это опереться на что-то локтями, и только локтями. Да, связи с порождающей основой способны ослабевать: чернила уже давно могут быть не только чёрными. Но с ними ясно: другого слова, обозначающего жидкость-краситель для писчего дела, в языке не имелось. А из «облокотиться» эти самые «локти» торчат так, что исходная семантика не стирается и едва ли сотрётся. Случается, глагол используют и для описания других поз. Ошибочно. В «Моей повести» Кузьмы Петрова-Водкина (1930) встречаем: «Сел на приступку, облокотился спиной о притолоку и задумался». Только с автора спросу нет: образование он получил по художественной части. В письмах Казимира Малевича встречаются обороты и похлеще: «…были и лекторы, которые объявили, что публика подготовлена ими, включая импрессионизм и немного посвящена в кубизме». Вообще, прецедентная практика в языке редко оказывается достаточным доказательством. Для того чтобы описать положение тела по отношению к предметам, служащим ему опорой, есть целая россыпь других слов. Например: Едва различимый в своём тёмно-сером пиджаке на фоне скалы, Джерри Рудольфович отдыхал, опершись спиной о каменный выступ. Или: — Ладно. — Я прислонился правым плечом к телефонной будке и задумался. Или: Мрачнея, Тадеуш навалился грудью на парапет и с преувеличенной озабоченностью принялся всматриваться в иссиня-сизую даль. Но когда речь идёт не о человеке, в образном значении, облокачиваться можно и без локтей: «Впрочем, крыши все крыты очеретом; ива, дуб и две яблони облокотились на них своими раскидистыми ветвями» (Н. В. Гоголь, «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем»). • Ностальгия. Слово с греческими корнями: νόστος — «возвращение на родину», άλγος — «боль». Причём νόστος изначально употреблялось в древнегреческом эпосе применительно к героям-скитальцам, чей путь домой оказался длиннее чаемого. В современном языке — как в английском, так и в русском — слово используется и когда говорят о тоске по покинутым местам, по утраченному духу или атмосфере, по старым добрым временам. Словом, по тому, к чему хочется вернуться и что, поэтически рассуждая, является частью «внутренней родины». Поэтому «ностальгия по дешёвым турпетёвкам в Италию» звучит сомнительно, а «ностальгия по полуночным философским спорам на кухнях» — естественно. В первом случае лучше сказать, допустим: Всё страдает: какие раньше путёвки в Италию дешёвые были! С грустью вспоминает дешёвые путёвки в Италию. Тоскует по дешёвым путёвкам в Италию. В то же время исходное значение никуда не исчезает, и словосочетание «ностальгия по родине» остаётся ошибкой.

Очень славный канал об изучении языков. В основном романских, перво-наперво испанского. С массой практических материалов и советов и нисколько не сухими экскурсами в область прикладной лингвистики и мышления. Насколько понял, автор живёт в Каталонии. Волна ностальгии по той поре, когда я сам учил испанский, тряхнула меня так, что оставалось только расчехлить гитару, чтобы сыграть и спеть Tuyo — из OST к Narcos. https://t.me/linguistique_sur_un_genou

Как же увлекательно прочерчивать прихотливо изломанную линию, по которой проходит граница между тем, что язык принимает извне, а что нет. В лингвистическом порубежье обитает среди прочих такой зверь, как унификация управления при однородных сказуемых. Чтобы определить, по ту или по эту сторону живут его порождения, надо ответить на вопрос: допустима в грамотной русской речи фраза вида «Ты бесконечно игнорируешь и убегаешь от проблем» или верно лишь «Ты бесконечно игнорируешь проблемы и убегаешь от них»? Тут интриги не будет: второе. Открываем Розенталя: «При двух или нескольких управляющих словах общее зависимое слово допустимо, когда каждое из управляющих слов требует того же падежа и предлога, например: читать и конспектировать книгу <…> надеяться и рассчитывать на помощь». В английском такой нормы нет. В английском с его несклоняемостью нет надобности согласовывать падежные формы, а глаголы в нём имеют свойство составлять смысловое и синтаксическое единство с предлогами. Абсолютно естественно звучит: ‘The individuals who can found and belong to a local religious organization’ — «Лица, которые могут быть основателями и участниками местной религиозной организации». А фраза «Ты бесконечно игнорируешь и убегаешь от проблем» заставляет задуматься: «игнорируешь» — что, проблемы, или нечто иное, или вообще кого-то? «Вы вправе придумать и прибегнуть к собственному заклинанию», «Создание и управление компаниями» — того же поля ягоды. Чужого поля. Ну да это заметные ошибки. Они кажутся вопиющими. А между тем широко распространённое клише «Поддерживать и участвовать в развитии проекта», приглядитесь, грамматический конфуз того же порядка.