Одна в поле (Ника О)

ПСИХИЧЕСКИЕ РАССТРОЙСТВА И «НЫТЬЁ» В СОЦСЕТЯХ Такое ощущение, что многие представляют себе лечение от психических расстройств и травм как «берёшь у врача рецептик, закидываешься колёсиками — и ура». Или как «болтаешь с психологом, ловишь пару инсайтов — и ура». Такое, конечно, вполне может входить и обычно входит в лечение. Но кроме этого (а при некоторых расстройствах — в первую очередь) лечение состоит в осознании и прерывании деструктивных паттернов, в изменении среды вокруг себя, в исключении токсичных элементов из своей системы. Принципиально важными факторами являются: — принятие себя, — желание себе добра, — понимание, что расстройство или травма — не наша вина, — честность с собой и окружающими. Реплики типа «Да нет у тебя [...], не сочиняй», или «[...] — не болезнь», или «Всем нам бывает грустненько», — обесценивают чувства страдающих людей, газлайтят их, полностью противоречат идее здоровой, лечебной среды и абсолютно никому абсолютно ничем не помогают. Наоборот, они усугубляют проблему для людей с расстройствами, подкармливают их чувство вины и препятствуют поиску помощи. Отдельное внимание хочется уделить высказываниям формата «Надо лечиться, а не ныть в соцсетях». Вот это «нытьё» — это и есть часть лечебного процесса! Поверьте, многие носители расстройств и без подсказок постоянно думают, что лучше бы им навсегда заткнуться и перестать «мешать» окружающим своим «нытьём». Многим людям с расстройствами и так стыдно за каждое своё слово, за каждое обращение внимания на себя, за каждую попытку настоять на своих правах, своём достоинстве, своей человеческой ценности. Добавлять им сложностей сверху — ну, сами понимаете. В таких контекстах использование слова «нытьё» — классическая тривиализация проблем (как психологических, так и социальных) и попыток борьбы с ними. Затыкание голосов. Я, например, вижу одной из своих задач давать инсайт в голову человека с расстройствами. Однако когда я оказываюсь на дне, в психологической яме, я часто замолкаю, поскольку очень не хочется раздражать тех, кого раздражает «нытьё» в твиттере. И многие так замолкают. В результате этого ни мы не можем выговориться, стравить накопившееся в душе давление и получить поддержку, ни окружающие не получают полной картины того, что происходит с нами, и того, с какими проблемами приходится жить множеству людей. Быть честными в отношении своих проблем, не прятаться от себя и от других — это здорОво. Открыто говорить о плохом СЕЙЧАС, чтобы поскорее настало ПОТОМ, когда можно будет открыто говорить о хорошем, — разумный, конструктивный подход. «Ныть в соцсетях» и любые другие терапевтические инструменты — это не стыдно. (Если кому-то и должно быть стыдно, так это источникам буллинга и тем, кто пытается вас заткнуть. Но такие люди, как ни жаль, редко честны с собой в трактовке своих действий.) «Ныть в соцсетях» — это возможность, которая хоть как-то оправдывает существование некоторых сайтов. Нормализуйте «нытьё в соцсетях»! Делитесь своими проблемами — психологическими и любыми другими. Давайте людям поддержку и валидацию. Блочьте тех, кто за это нападает на вас или на других. Вы ценны! Ваши ощущения валидны! Сил вам, терпения и скорейшего прогресса!

РАБОТА БЕЗ КАПИТАЛИЗМА Утверждающие, что в мире без капитализма и без денег никто не станет работать, кажется, не замечают, как люди совершенно бесплатно: — убираются в квартире, — заботятся о саде или огороде, — вынашивают, рожают и растят детей, — занимаются искусством, — убирают за выгуливаемыми собаками, — готовят для семьи и для праздников, — занимаются активизмом, — сортируют мусор, — занимаются наукой (может, не совсем бесплатно, но при зарплате, близкой к нулю), — вообще помогают друзьям и окружающим и т.д., и т.д., и т.д. Здесь может прозвучать контраргумент: «Люди заботятся о СВОЁМ огороде, растят СВОИХ детей, готовят для СВОЕЙ семьи...» Даже вынося за скобку то, что этот контраргумент применим едва ли к половине перечисленных пунктов, напрашивается вопрос: а где и почему заканчивается «своё» и начинается «не своё»? Почему, например, планета — это не «своё»? Почему общество — это не «своё»? Вон сколько народу занимается экологической деятельностью и активизмом ради планеты и нашего общего будущего. Своя планета, своё общество, своя культура, будущее своего потомства, своё наследие... Да, конечно, если «наша» территория ограничивается нашим порогом, а дальше начинается территория, находящаяся под ответственностью каких-то внешних сил (например, государства), у нас не так много мотивации о ней заботиться. Тем более когда упомянутым внешним силам эта территория в общем-то по барабану. На мой взгляд, это повод критически оценить, действительно ли внешние силы оправдывают своё существование. Подумать, не следует ли вернуть территорию СЕБЕ. Как маленький локальный пример общества без капитализма можно вспомнить туристические походы, где задачи относительно равномерно распределяются между людьми и где люди из собственной сознательности поддерживают порядок на территории лагеря, берегут и поддерживают друг друга, заботятся об окружающей среде. Но сознательность не котируется в капитализме. Довольно печально наблюдать, как в аргументах оппонентов имплицитно (а порой и эксплицитно) присутствует довольно зловещая идея, что к некоторым видам деятельности людей необходимо ПРИНУЖДАТЬ. Силой или деньгами (то есть силой). Иначе всё развалится, и те, кому сейчас живётся хорошо, начнут жить плохо. Если принять эти посылки (с которыми я, как можно понять из текста, не согласна, но ладно, ради дискуссии), возникает другой вопрос: этично ли в таком мире жить хорошо? Не является ли нашим общим моральным долгом отказаться от хорошей жизни и освободить принуждаемых? Какое право мы имеем принуждать кого-то к работе под страхом голодной смерти? А вообще, самому понятию «работа», за которым капитализм прячет кучу бесчеловечных гадостей, место на свалке. Для обозначения деятельности, объединяемой этим понятием, но лишённой элемента капиталистической эксплуатации, нам хватит понятий «самореализация», «(взаимо)помощь», «искусство», «прогресс» и подобных. Все те виды деятельности (в том числе упоминаемые ими как «низкие» и «грязные»: «Кто пойдёт бесплатно чистить унитазы?! Кто полезет в шахты?!.»), которыми, по мнению капиталистически настроенных людей, никто не будет заниматься без принуждения, спокойно охватываются (взаимо)помощью, а для кого-то и самореализацией. Но залогом этого будет отказ от позиции, что эти виды деятельности — низкие и недостойные; такие, от которых уважающий себя человек должен бежать. Важно ценить и уважать эту деятельность, а не только использовать её в качестве «находчивого» (а по факту — унижающего и дегуманизирующего) аргумента. Она заслуживает благодарности. В то время как градация деятельности по угодности/неугодности и достойности/низости — это очередная капиталистическая ерунда, несправедливо располагающая живых людей на иерархической лестнице. Короче говоря, чьё-то «Без капитализма никто не будет работать!» резонно читать максимум как «Без капитализма лично я не буду работать!» Да и с этим пока неизвестно: а ну как без игнорируемого ими давления капитализма их самих потянет на что-то конструктивное.

УГНЕТЁННОСТЬ И ДОСТУП К ИСТИНЕ В ридинг-группе «левочки» прозвучал вопрос: является ли наибольшая угнетённость залогом наибольшей революционности и обладают ли наиболее эксплуатируемые группы максимальным доступом к истине? Немного порассуждаю на эту тему. (В заметке есть элементы спекуляции.) Исходя из своей эпистемологической позиции, я к понятию «истины» предлагаю прагматический подход: «истиной» мы считаем знания, на основе которых мы можем принимать решения с максимально предсказуемым (и желательным) результатом. Исследования показывают, что чем привилегированней человек, тем меньше у него эмпатии и сочувствия к другим людям. И чем ниже человек по социальному/экономическому/политическому статусу, тем у него больше эмпатии и сочувствия. (Тема неплохо раскрыта, например, в этой статье: https://www.scientificamerican.com/article/how-wealth-reduces-compassion/) В этом моя первая посылка: самые угнетённые люди имеют потенциал для максимального понимания максимального спектра людских несчастий и угнетённостей. Кроме того, у привилегированных людей есть возможность жить в отрицании реалий, игнорировать опыт тех, кто под ними. Есть свобода сочинять (и распространять!) теории о том, почему именно они заслуживают места наверху пирамиды. У самых угнетённых слоёв населения такой свободы нет. Это вторая посылка. Добавлю к этому ещё одну, очевидную (и частично связанную со второй) посылку: истории и опыт самых угнетённых людей являются самыми невидимыми для общества. Зачастую игнорируются наукой и философами, не учитываются в бытовых и политических рассуждениях. Из посылок для меня следуют две вещи: 1) Для формирования максимально точных знаний о социуме необходимо изучать опыт самых угнетённых людей, важно слушать их голоса. Они должны ложиться в основу эпистемологии прогресса, революции и переустройства общества. 2) Нам — людям из менее угнетённых групп (и в итоге революционерам) — не так сложно привлечь их на свою сторону, заручиться их поддержкой, поскольку им гораздо проще эмпатически понять и прочувствовать опыт угнетения по другим осям координат, частично или даже полностью отличным от осей ИХ угнетённости. Иными словами, даже если самые угнетённые группы не обладают прямым доступом к «истине» ввиду недостатка времени и других ресурсов, их опыт обеспечивает этот доступ к «истине» тем, у кого ресурсы имеются хотя бы в каком-то количестве. Но здесь остаётся вопрос: нет ли в этом подходе элемента ИСПОЛЬЗОВАНИЯ (и, возможно, абьюза) с нашей стороны в отношении самых угнетённых людей? Не подменяем ли мы для них одну эксплуатацию другой, пусть и (в долгосрочной перспективе) «полезной» для них эксплуатацией? И если да, является ли это допустимой ценой для устанавливаемой нами цели?

Конспект, составленный для левочек по статье Нэнси Фрейзер «Кризис заботы? О социально-воспроизводственных противоречиях современного капитализма»: https://vk.com/wall-169349034_112

Написала для Wonderzine об аббревиатуре МОГИИ+. (Там, если что, почистили мои гендергэпы, скобочки и прочие стандартные для моих текстов штуки.) https://www.wonderzine.com/wonderzine/life/life/252141-mogii

ОСКОРБИТЕЛЬНАЯ КОМЕДИЯ (ЧАСТЬ 2) Если говорить о конкретных примерах... Фрэнки Бойл и Гилберт Готтфрид, допустим, до сих пор очень неплохо ходят у самой границы и лишь изредка проваливаются в плохое. В то время как самопровозглашённые «equal opportunity offenders» (авторы Family Guy, South Park и т. п.) отказываются признать одну простую вещь. Когда они стебутся, например, над голливудскими либералами-миллионерами (punching up) — это, ну, милые тешутся, бог в помощь. Но когда под их «шуточный» и квазикритикующий бульдозер попадают транс-люди, этнические меньшинства и т. д. (punching down) — они наносят колоссальный вред и людям, и общественной дискуссии, и прогрессу. Тривиальный буллинг из их «шуток» буллингом же уходит в культуру. Нам становится ещё сложнее объяснить, что трансгендерный переход не подобен «дельфинопластике» или смене расы. Нам становится ещё сложнее жить. Дополнительная проблема состоит в том, что и представителей привилегированных групп — тех же голливудских либералов, например, — они часто стебут не в идеях или поведении, а в том, что те толстые, некрасивые или типа, в итоге снова то и дело уходя в область punching down и буллинга. Салли Струтерс и Роб Райнер топят за что-то позитивное? Но они же толстые, фу! Авторы South Park и их поклонни_цы (некогда включавшие и меня) утверждают, что они просто выступают против радикализма во взглядах и действиях, а не против каких-то групп. Но в этом и ловушка: прогрессивные идеи и принятие меньшинств ВСЕГДА будут казаться радикальнее статус-кво. Люди, выходящие на демонстрации с плакатами и требующие человеческих прав, всегда будут казаться радикальнее тех, кто с верхушки социальной пирамиды отказывает им в этих правах. И потому эти люди и идеи будут куда чаще попадать под удар «борцов с радикальностью». Не говоря уже о том, что сами авторы успешных шоу сидят на той же самой верхушке социальной пирамиды. Получается эдакий шантаж: либо заткнитесь, либо мы польём вас помоями, исказим ваши слова и вашу реальность, наши фанаты это радостно поддержат (или даже сочтут Священным писанием) — а дальше сидите и отбрыкивайтесь от порождённых нами мемчиков в ответ на высказывание ваших идей (или даже в ответ на ваше существование). Короче говоря, offensive юмор хорош тогда, когда является частью социальной критики (и/или поддержкой для тех, кому приходится трудно в нашем мире), а не тогда, когда он оказывается инструментом заглушения оной. И к нему тоже просто необходимо относиться критически.

ОСКОРБИТЕЛЬНАЯ КОМЕДИЯ (ЧАСТЬ 1) Продолжая тему юмора... Возможно, удивлю кого-то этой позицией, но offensive комедия тоже может быть конструктивной и потому, на мой скромный взгляд, тоже вполне имеет право на существование. Однако есть некоторые нюансы. Хороший (в смысле конструктивный) offensive юмор — это когда и автор шутки, и аудитория понимают всю неправильность шуточной мысли. Понимают, что если её воспринимать не шуткой, то это не мысль, а фигня на палке. Понимают, что в основе шутки лежит человеческая трагедия или культурная беда. Просто на секунду ИГРАЮТ РОЛЬ циничных бесчувственных мразей. Возможно, имитируют нетерпимость или -фобность из реальной жизни. Это важный инструмент (см. мои прошлые заметки по теме: https://t.me/OdnaVPole/215 и https://t.me/OdnaVPole/216). Для тех, кто скорбит. Для тех, кто живёт в плохих условиях или в плохой среде. Для тех, чьи расстройства не позволяют более слабым, чем пробивные «оскорбительные» шутки, эмоциональным импульсам пробиться к их мозгу. Для многих. Дурной offensive юмор — это когда что-то шутится просто для того, чтобы кого-то задеть или продемонстрировать «Смотрите, как я могу». Когда шутка основана не на понимании чьей-то беды (и тем более не на собственной беде), а на отказе кому-то в эмпатии. Когда шутка действительно идёт от цинизма и наплевательства, а не очевиднейше имитирует их. (Взять хотя бы текущую линию поведения Рики Джервэйса.) Это буллинг. Это не раздвигание рамок диалога, рамок комедии или рамок культуры, как нас пытаются убедить некоторые поборники «свободы слова», это, наоборот, закрепление статус-кво и торможение развития. Это деструктив. Наконец, это попросту самая скучная и ленивая форма комедии. Какими бы героями и мучениками, какими бы правдорубами и смельчаками ни пытались выставлять себя её авторы и сторонники, они просто, прошу прощения, привилегированные лентяи.

[TW] «ИСТИННАЯ» И «НЕИСТИННАЯ» СУИЦИДАЛЬНОСТЬ В отношении суицидальных людей существует очень вредный миф, ложная дихотомия: А) либо человек действительно хочет покончить с собой (и втихую успешно кончает), Б) либо он_а просто пытается привлечь к себе внимание. Это очередная идея, которая не учитывает спектральности явлений в нашем мире. Абсолютное большинство людей с суицидальными тенденциями разбросано по спектру МЕЖДУ этими полюсами. Они действительно испытывают суицидальную тягу, но при этом же надеются найти помощь и поддержку, вылезти из психологической ямы, жить более хорошей жизнью. ЖИТЬ. Иными словами, людей, которые испытывают ТОЛЬКО суицидальную тягу (и называются мерзким термином «истинные» самоубийцы), в реальности очень мало. Как правило, суицидальные люди испытывают И суицидальную тягу, И тягу к жизни. Да, их тянет в обе стороны, практически разрывает. В день своей попытки самоубийства я полностью смирилась с тем, что к следующему утру меня может больше не быть. В твиттере «отчитывалась» о статусе, но не ради внимания (меня в такие моменты наоборот тянет заткнуться), а из апатичного «оставлю хотя бы полезный инсайт, вдруг кому-то пригодится». Более того, внимание бы мне в тот день не помогло. Собственно, внимание-то я получила (в том числе, помнится, пара человек в реплаях слегка поспорили между собой на ту же тему: «истинная» ли у меня суицидальность). Но из суицидальности меня выбило не внимание, а скандал с женой. Да и чёрт знает, действительно ли тот скандал выбил меня из суицидальности. В первую очередь он просто сломал чёткий продуманный план, а оставшиеся в доступе способы оставили бы слишком много «грязи», «мусора» — так я в тот момент воспринимала своё тело, — и кому-то после моего ухода пришлось бы это убирать. А дальше меня просто тащило по конвейеру: через полицию и родителей — к московскому психиатру. Мне в тот момент было уже всё равно, что со мной делают. Везите куда хотите. Сдавайте куда хотите. Пичкайте чем хотите. Сейчас, когда меня наконец-то диагностировали, когда подобрали подходящие мне таблетки, мне стало гораздо, ГОРАЗДО лучше. Уже практически не бывает моментов, когда я мечтаю, чтобы меня просто не было. Не говоря уже о моментах, когда я сочиняю планы о том, как бы этого достичь. Даже с последнего акта самоповреждения прошло уже полтора года. Но к чему я всё это. Давайте не осложнять людям и без того сложную ситуацию своим скептицизмом в отношении их намерений или тяги. Это практически газлайтинг. Если у вас есть психологический (или какой-то другой) ресурс и желание — окажите поддержку. Если нет — просто пройдите мимо. Без диванного теоретизирования. Да, суицидальное поведение очень часто включает в себя форменный крик о помощи или даже целиком является таковым. Но это не значит, что у человека нет проблемы. Если есть суицидальное поведение — значит, есть какая-то проблема. Даже если человек таким образом «просто привлекает внимание» — значит, есть какая-то проблема. И эту проблему можно (нужно!) решать. Обращение к суицидальным людям: Говорите с близкими. Говорите с людьми в сети. Говорите с кем-нибудь. Хотя бы вон со мной. Понятно, что иногда это стыдно или сложно. Но в мире есть люди, готовые вас услышать, вас понять и вас поддержать. Ваша жизнь ценна. Вы ценны. P.S. Телефоны горячих линий можно легко найти через гугль; там сидят специальные люди, чьей работой является поддержка индивидов в сложном положении. Кого-кого, а их точно не стоит бояться напрячь своей проблемой.

КВИРСПЛЕЙНИНГ: ЧУЖИЕ ПРОБЛЕМЫ (Подкаст) YT: youtu.be/iijKGHcWi_s ВК: vk.com/wall850884_4064 Пробую новый формат. Первый блин традиционно не без комочков. Опыт получен, выводы сделаны. В пилотном выпуске подкаста я рассматриваю антипрогрессивистские сентименты "Зачем решать чужие проблемы?" и "Не оскорбляйтесь за других!", а также делюсь своим опытом пребывания в психиатрической больнице. Рисунок: иримшик - https://vk.com/club168656530

ЮМОР КАК ИНСТРУМЕНТ (ЧАСТЬ 2) Можно взять за правило большого пальца: если в своей риторике вы апеллируете к идее «просто шутки», то вам лучше вообще не шутить. А если вы способны признать, что шуткой берёте на себя большую ответственность, то можно продолжать разговор. Да, делая, возможно, неожиданный и, возможно, спорный скачок, скажу: я не считаю, что шутить о проблеме имеют право только те, кто от этой проблемы страдает. Как минимум потому, что не все обладают умением шутить, а помочь смех и юмор способны в том числе тем, кто не умеет. В таких случаях те, кто умеет шутить, но проблеме не подвергается, вполне могут им помочь. Но шутки им следует строить так, чтобы не лишать уязвимых людей контроля, не делать их материалом или панчлайном шутки. Именно ПОМОГАТЬ, а не ИСПОЛЬЗОВАТЬ. И тут мы (как с учётом пойнта предыдущего абзаца, так и без учёта оного) приходим к самому главному: Важно СЛУШАТЬ тех, кто подвергается проблемам. СЛУШАТЬ представитель_ниц уязвимых групп. СЛУШАТЬ, если они говорят, что ваши слова и шутки несут вред. А если (возвращаясь таки к пойнту предыдущего абзаца) хочется шутить о чужих проблемах, то важно СЛУШАТЬ, чтобы иметь максимально качественный материал и создавать максимально качественный, прости господи, продукт. Никто вам не расскажет о тонкостях проблемы лучше, чем те, кто от неё страдает. И ради бога, постарайтесь обойтись без -сплейнинга. Не надо рассказывать уязвимым группам, как, по-вашему, функционирует юмор. И тем более не надо пытаться объяснить, почему ваши действия и слова (в частности, шутки) на самом деле безвредны, если вам сообщают, что они несут вред. Шутка, например, на расовую тему со стороны белого человека не обязана быть расистской. Она может подчёркивать, выделять проблемы и даже в какой-то мере усиливать голоса расовых меньшинств. Но если она призвана просто развлечь белых — простите, это уже усиление расовых проблем. Когда люди из расовых меньшинств говорят: «Хэй, это не норм», — надо принять к сведению и скорректировать поведение, а не бросаться в рассуждения типа «Джимкроу был давно, и про него уже всё можно!» и «Это просто шутки!» или бежать за табличкой «Свобода слова!» Про свободу слова просто напомню: здесь никто не посягает на вашу свободу слова; вас лишь просят ответственнее распоряжаться этой свободой. В частности, не использовать её для заглушения голосов тех, кого и так плохо слышно. То есть не ограничивать ИХ свободу слова. P.S. А ещё есть люди, которым шутки вообще не помогают в контроле проблем и в коупинге с проблемами. Есть люди, которых шутки триггерят или даже ретравматизируют. И навязывать неподходящие им методы справляться с проблемой — ну, сами понимаете.

ЮМОР КАК ИНСТРУМЕНТ (ЧАСТЬ 1) В обсуждении неполиткорректного юмора и юмора о проблемах важно не смешивать линию аргументов «Это просто шутка/мем!» с линией аргументов «У меня такой диагноз/ориентация/идентичность/травма/..., и я постоянно над этим шучу, не мешайте мне справляться с проблемой своими способами». Их важно не смешивать как минимум потому, что эти линии друг другу полностью противоречат. Именно потому, что юмор — это мощнейший инструмент, никакая шутка не является ПРОСТО шуткой. Сентимент «Это просто мем!» и вовсе смехотворен, поскольку меметичность по определению подразумевает, что обсуждаемая единица информации произвела большой социокультурный эффект, отложилась в головах и что-то изменила в дискурсе. Так что дальнейший текст посвящён только шуткам. Юмор может быть как личным психологическим инструментом, так и инструментом широкого культурного/социального действия. Например, он может привлекать пристальное внимание общества к игнорируемым проблемам (проблематизировать); исторически не последней функцией, допустим, стэндапа является народная философия. Также этот инструмент может, наоборот, смягчать отношение к каким-то явлениям, делать их восприятие менее острым, упрощать, нормализовать. И выполнять много других функций локального и глобального действия. Как и любой инструмент, юмор можно применять на пользу и во вред. Или так, что он принесёт и пользу, и вред в каком-то процентном соотношении. Вопрос в том, кто использует этот инструмент, кто/что является объектом воздействия и кто/что является материалом этого использования. Многие из нас — индивидуально и группами, — чтобы справиться с личными и общественными трагедиями, с сиюминутными и хроническими проблемами или с текущим стрессом, используют шутки над этими проблемами. То есть МЫ применяем инструмент, чтобы сделать СВОЮ ситуацию лучше. У такого применения юмора много общего с реклеймингом слёров для маргинализованных групп. Да, этот материал (оказавшийся для нас данностью) — не из лучших. Но мы используем этот материал так, чтобы вернуть себе какую-то частичку контроля над ситуацией, добавить себе сил. Но когда кто-то другой использует этот наш материал (а по факту — НАС в качестве материала) для «просто шутки», он, наоборот, ОТНИМАЕТ у нас контроль. С огромной вероятностью создавая новые проблемы или усиливая старые. Как минимум — тривиализируя проблему и нормализуя лёгкое, поверхностное к ней отношение.

ИЛЛЮСТРАЦИИ К СТАТЬЯМ ОБ АБЬЮЗЕ Пожалуйста, когда оформляете пост, статью, видео или любой материал о домашнем насилии, не прикладывайте к нему фото женщины с синяками, фото с кулаком, фото с нависающей над женщиной грозной фигурой и подобные картинки. Понятно, что яркая картинка с шоковым эффектом — удобный способ привлечь внимание потенциальных читателей/зрителей, однако есть четыре «но»: 1) Для тех, кто пережил или переживает насилие, это дополнительный триггер, способный ретравматизировать, триггернуть ПТСР или как минимум вызвать тревогу. 2) Для остальных это нормализует тему и образы насилия. Насилие перестаёт шокировать и казаться чем-то страшным. 3) Абсолютно для всех это закрепляет стереотип, будто насилие может быть только физическим. 4) [Дополнение от @shldmdn] А еще это закрепляет стереотип что последствия физического насилия всегда заметны, а это тоже не так. Можно очень сильно избить человека так, что не будет ни синяков, ни царапин. Или будут, но не на лице. И те кто системно избивают жен/детей, обычно знают это и пользуются Иными словами, такие образы порождают эффект, противоположный тому, для чего вообще создаются подобные материалы. Если вы действительно радеете за максимальную пользу своего материала, поищите, пожалуйста, другой способ привлечь внимание.

СОЦИАЛЬНЫЕ КОНСТРУКТЫ Многие попросту отрицают или игнорируют социальную конструированность вещей. Другие слышат аргумент «X — это социальный конструкт» и натягивают на него соломенное чучело: «То есть вы утверждаете, что X не существует и не имеет корней в реальности?!» Третьи считают, что все социальные конструкты необходимо уничтожить. (Здесь я, может быть, сама что-то чучелю. Можете меня поправить.) Во всех этих взглядах есть проблемы. Давайте рассмотрим мою любимую (ввиду наглядности и политической нейтральности) иллюстрацию: цвета. В природе существуют предметы. В природе существует свет. Предметы излучают, поглощают и отражают свет. Иногда этот свет попадает нам в глаза, и в зависимости от длины волны мы видим некие цвета. Мы способны увидеть целую радугу цветов и оттенков. Это то, как, грубо говоря, работает наша реальность. Но дальше МЫ САМИ наделяем НЕКОТОРЫЕ кусочки этой радуги особым значением, даём этим кусочкам имена. Говорим: «Вот тут красный, а вот тут - оранжевый», — и большую часть времени игнорируем существование промежуточных цветов. (Некоторые оттенки между красным и оранжевым тоже имеют названия в некоторых сферах деятельности, но абсолютное большинство людей никогда их не услышит и не узнает. Однако несложно заметить, что эти оттенки тоже будут дискретными, с неименованными областями между ними. Попросту невозможно дать название каждой точечке непрерывного спектра.) МЫ САМИ даём им особый смысл. Используем красный цвет для обозначения опасности и зелёный для «всё норм». Сочиняем bisexual lighting и подобное. Мы используем эти названия и эти смыслы для передачи информации, для понимания друг друга, для описания окружающей реальности, для всяческой эстетики. Таким образом, мы прагматично создаём СОЦИАЛЬНЫЙ КОНСТРУКТ. И всё бы ничего, но мы слишком часто забываем, что создали конструкт поверх явления, а не просто получили прямой доступ к явлению, подчинили его. Начинаем считать, например (возвращаясь к нашим баранам), что гендерные роли устанавливаются и подкрепляются некой Реальностью, а не нами. Мы не учитываем того, что над одними и теми же явлениями разные культуры, разные слои общества и даже разные индивиды строят РАЗНЫЕ конструкты. Мы игнорируем непригодность некоторых конструктов и — вместо того чтобы обновить или отбросить конструкт — заставляем друг друга прогибаться под него. Кому-то (как с теми же гендерными ролями) это может казаться правильным или даже высокоморальным подходом. Но по факту это смотрится так: «Как это атом можно физически разделить?! В названии же сказано: неделимый! Вот и нефиг его делить!» Социальные конструкты — это инструменты. Они существуют; мы создаём их собственными умами — и они начинают существовать. Мы создаём их для собственного пользования. И как любые инструменты, их можно использовать во благо или во вред. И как любые инструменты, их НЕОБХОДИМО своевременно подтачивать, если замечаем их устаревание; и выбрасывать, если обнаруживаем их непригодность. Перечислю несколько примеров социальных конструктов. — любая научная (и ненаучная) классификация; — гендер И пол (про конструированность пола я писала в твиттере: https://twitter.com/Odinawkwardness/status/1025109837158539264); — здоровье и болезни; — норма и ненормальность; — секс (а вместе с ним такие вещи, как петтинг, девственность и т. д.); — приятельство, дружба, любовь (кстати, рекомендую почитать про анархию отношений); — рабочий день; — разумеется, деньги.

ГОРДОСТЬ МЕНЬШИНСТВ (ПРАЙД) Прайд-парады и прочее «выпячивание своей ориентации/идентичности» раздражает традиционалистов. Ну и пусть! Эти вещи существуют не для того, чтобы в чём-то комфортненько убедить стариков-хейтеров, а для того, чтобы у меньшинств следующих поколений было больше шансов на человеческую жизнь. Гордость меньшинств, известная как прайд, — это не просто гордость в традиционном смысле. Это антоним шейма, антоним стыда и невидимости, в которые нас толкают традиционалисты. Это крик: «Мы существуем и имеем на это право!» Это мессидж представителям меньшинств следующего поколения: «Проблема не в вас, вы ценны!» История показала, что серьёзные сдвиги происходят именно с приходом нового, а не с переубеждением старого поколения. Мнение стариков-хейтеров отомрёт вместе со стариками-хейтерами. Прайд существует не для их внимания. Не им порицать или хвалить наши методы. Отсвечивайте! Гордитесь! Существуйте! Напоминайте о себе! Не тратьте силы на попытки подстроиться под комфорт тех, кто вас ненавидит! Если захочется, лучше пустите эти силы на активизм. К слову, любая активистская деятельность — она и призвана (практически по определению) РАЗДРАЖАТЬ людей, расшатывать систему с целью позитивного прогресса. Активизм НЕ МОЖЕТ не раздражать. Не гонитесь за званием «адекватной» феминистки, «нормального» ЛГБТ-активиста и прочими ярлыками, которые нам выдают традиционалисты за тихий голос и за попытки подстроиться под них. ГОРДО носите ярлыки «неадекватности». Не прячьте свой прайд!

АНТРОПОМОРФИЗАЦИЯ ЛЮДЕЙ Есть такое важное правило при наблюдении за животными: не антропоморфизировать их действия и повадки. Не делать о них выводы по людским стереотипам. Животное отошло в угол? Нет, это не стеснение. Животное опустило голову? Нет, это не грусть. Животное смотрит нам в глаза? Нет, это не доверие и готовность позитивно контактировать. Животное приоткрыло рот и тянет губы в стороны? Нет, эта «улыбка» — не улыбка. И так далее. Так вот. Люди ВХОДЯТ в число животных, которых не следует антропоморфизировать. «Словарь» чьих-то внешних проявлений и их трактовок заложен нам в голову отнюдь не природой. На большой процент он идёт из культуры (от рисунков в детских книжках до взрослых медиа). Более того, даже совсем, казалось бы, очевидные вещи в реальности не являются очевидными. Если личность смеётся — не факт, что ей и впрямь смешно, весело и легко. (В частности, смех — одна из обычных реакций на шок или неуютность.) Если личность не плачет — не факт, что она не в трауре. Постарайтесь никогда не рассуждать вот таким образом: «Ни слезинки на похоронах не проронила! [ВЫВОДЫ ВЫВОДЫ ВЫВОДЫ]!» Когда слышите такое от других — поправьте. А про попытки по поверхностным признакам оценить наличие сексуального согласия у человека читайте в треде Неведической женственности: https://twitter.com/shldmdn/status/1223376683719430150 Из-за той же оценки через поведенческие стереотипы, впитанные из культуры, жертвы изнасилований дополнительно страдают при попытке обратиться за помощью к полиции или за поддержкой к окружающим. Жертва (от неловкости, от шока, от попыток «крепиться») может даже улыбаться или смеяться, рассказывая о случившемся. В итоге жертву дополнительно газлайтят: «Да ну, наверняка всё не так серьёзно, наверняка преувеличиваешь». А она в этот момент и сама себя, скорее всего, успешно газлайтит, пытаясь справиться с травмой и хоть как-то в голове уложить пережитое. Не антропоморфизируйте людей!

Феминистки за сохранение шиханов Башкортостана #МыЗаКуштау (Ролик-акция с моим участием и моим монтажом) https://youtu.be/EuROGJhxpN8

АКТИВИСТСКАЯ ПЕЧАЛЬ Проза жизни такова, что основная задача активист_ки — нарушать спокойствие, «влезать, куда не звали», тыкать пальцем в проблемы, создавать шум, быть занозой в теле общества. В итоге у тебя есть «свой мирок» — группка людей, которым, за редким исключением, ты можешь дать и от которых ты можешь получить только поддержку и валидацию. И есть «внешний мир», в котором и для которого ты работаешь, но из которого в тебя будут лететь плевки и шишки за «влезание» и за нарушение спокойствия. (Плюс градиент между; включая тех, кто, благодаря в том числе твоим стараниям, вдруг становятся «своими».) И ведь придраться к представителям «внешнего мира» за их реакцию тоже сложно: они просто живут собственными жизнями в корявой системе, распределяют свои ресурсы, как могут, а мы активистскими действиями тратим эти ресурсы на что-то, что мы (на основе своего видения) считаем более приоритетным. Заставляем их чувствовать себя хуже, пусть и с обещанием, что однажды у них будет шанс ощутить себя ГОРАЗДО лучше. А ещё ты как активист_ка являешься авангардом своей социальной группы на социокультурных «полях боя». Пытаешься своим (как правило, не менее мягким и тонкокожим, чем у всех) туловищем смягчить удары «внешнего мира», нацеленные на твою группу. Делаешь это, чтобы помочь группе сберечь хоть какие-то капельки своего ресурса и вести хоть какое-то подобие полноценной жизни. Как не выгорать? Откуда брать силы на продолжение работы? Разные люди справляются по-разному. Но мало кому это даётся малой кровью. В итоге перед тобой два варианта: а) плюнуть на всё, не тратить свои и чужие нервы, оставить мир таким, какой он есть; б) оставаться в роли «занозы», работать на светлое завтра и непрестанно навлекать на себя гнев с большинства сторон. Третьего варианта нет. Как нет и реальных компромиссов между вариантами. В неидеальном мире возможны только неидеальные решения. Ситуация омрачается тем фактом, что иногда мы, да, сами того не ведая, перегибаем палку. Разводим больше шуму, чем следовало бы. Влезаем в область, в которой ориентируемся не идеально. Добавляем проблем тем, кто этих проблем не заслужили. Никуда не деться от того, что мы люди. Что мы несовершенны. Что мы не можем знать всё на свете, не можем учитывать всё на свете, не можем понимать положение всех на свете. Но я вам клянусь, что очень многие из нас искренне пытаются. Перегибы возникают не из желания кому-то поднасрать, а из ощущения, что избранные действия — самые правильные. И вот тут уже два варианта становятся перед представителями «внешнего мира»: а) атаковать активист_ку в ответ; б) помочь активист_ке понять ошибку и стать корректнее. Да, это дополнительная трата сил. Но если вы так и так собрались потратить силы на реакцию, почему бы не сделать эту реакцию конструктивной. В каком-то смысле побыть «взрослой» стороной в ситуации. Не просто МСТИТЬ и НАКАЗЫВАТЬ за содеянное. Я знаю, что за последнее время от меня это звучит слишком часто, но всё же... Давайте поддерживать друг друга. Поддерживать всех тех, кто занимается неблагодарной работой. Если есть возможность, искать способы не добавлять друг другу лишних трат. Если такой возможности нет, хотя бы пытаться нащупывать компромиссы, помогать друг другу углублять знания, слушать друг друга и с пониманием относиться к ошибкам.

Я И ГЕНДЕР (ЧАСТЬ 4) Как водится в транс-историях, где-то здесь резонно затронуть тему анатомии и внешнего вида. В целом я чувствую себя относительно (относительно!) комфортно в своём анатомическом теле. До тех пор, пока оно не мешает моей социальной жизни. Если экстраполировать весь свой прошлый опыт, я готова предполагать, что я не приду к желанию скорректировать тело хирургически. О гормонах, голосе и прочих «физических» элементах перехода я думаю серьёзно и много. Поскольку мне важно, чтобы никакие мои изменения не принесли вреда моей дочери, на текущий момент я стараюсь удовлетвориться лишь андрогинностью во внешности, в том числе в одежде, в причёске и в аксессуарах. А вот главная причина, по которой мой «изначальный» внешний вид приносит мне дискомфорт и по которой мне хочется его изменить: в среде чужих людей мне всегда приходится выбирать мужские пространства вместо женских, когда есть такое разбиение. (В первую очередь я говорю о туалетах, но не только о них.) В женских пространствах я слишком многих смущу, и мне приходится идти за мужчинами, несмотря на то, что с ними я абсолютно не чувствую себя «своей» и (не без причин!) ощущаю постоянную опасность — опять-таки из-за своего внешнего вида. Эдакие вилы: я недостаточно женственна для женских пространств, но слишком женственна для мужских — и обязана жертвовать либо кусками своей идентичности для маскировки под мальчика, либо своей безопасностью. Можно было бы плюнуть и пользоваться женским пространством, но сейчас мне видится честнее между дискомфортом, причиняемым себе, и дискомфортом, причиняемым кому-то, выбирать причиняемый себе. Но я не утверждаю, что это правильный выбор, и не говорю за всех Т-людей; это решение касается только меня. Вообще, для всего текста важно отметить, что упомянутый в нём опыт — лишь мой и ничей больше. Это лишь один маленький вариант трансгендерного экспириенса. Жизнь, мысли и чувства других трансгендерных и небинарных людей могут полностью отличаться от описанного мною. Поэтому не забывайте слушать окружающих, в том числе тех, кто сильно от вас отличается. Мы можем создать мир, комфортный для нас всех. И спасибо вам, что выслушали!

Я И ГЕНДЕР (ЧАСТЬ 3) Почему же в отношении себя я сильно предпочитаю женские местоимения и словоформы мужским? В упрощённом виде ответ можно условно разделить на три части. 1) Хочешь не хочешь, но русский язык гендерно бинарен. Говори мы по-английски, я была бы из тех ненавистных консерваторам и традиционалистам снежинок, кто предпочитает небинарные местоимения. Но у нас весь спектр выбора, к которому готова серьёзно относиться не только узкая подгруппа ЛГБТК+сообщества, состоит из двух вариантов. Что, в сущности, является выбором без выбора. И мне остаётся только отказаться от варианта, навязываемого снаружи — вместе со всеми его импликациями, — и избрать второй, якобы «нежелательный». Да, «она» — это тоже полюс, не имеющий во мне полноценного отклика, но ввиду всех социальных контекстов и того, как этот выбор воспринимается окружающими, таким вариантом создаётся что-то, удовлетворительно близкое к моей идентичности. 2) С носительницами женской социализации я ощущаю себя куда комфортнее, чем с носителями мужской, и способна для носительниц женской социализации создавать более комфортные условия сосуществования со мной, чем для носителей мужской. Практика показала, что с носительницами женской социализации у меня куда больше общих тем, общих проблем, общих сентиментов и общих стремлений. Как-то само собой получилось, что моя текущая компания — почти сплошь люди, которых как минимум пытались воспитать цисгетеро-женщинами. 3) Наконец, традиционные феминные эстетика и этика мне тупо ближе, чем традиционно маскулинные. На вид это очень простой пункт, но по факту его можно очень долго расписывать. Это не всегда заметно невооружённым глазом (ибо, ну, индоктринация и всё такое), но по факту категорически различаются между собой женское и мужское поведение в компании, женские и мужские ориентиры в том, как себя ставить и как себя проявлять внешностью и действиями. Какую роль играть в беседах и дискуссиях. Что пропускать мимо ушей и на что остро реагировать. Как себя позиционировать относительно окружающих представителей того или иного гендера. И то, и другое - преимущественно навязанная обществом фигня. Но если искать свой кармашек между предлагаемыми полюсами, мой кармашек — он вот тут, а не вон там. Но на самом-самом деле это всё довольно поверхностные, довольно упрощённые и опять-таки завязанные на стереотипах оправдания, каждое из которых легко парировать каким-нибудь псевдонаучным гендерно-апологетским доводом. В идеальной ситуации (в идеальном обществе с идеальной культурой) правильно было бы сказать так: 4*) Мне комфортней, чтобы вы ко мне обращались как к «ней», спасибо. Остальные вещи, несмотря на то, что являются чистой правдой, в этом контексте скорее подогнаны под ответ. Я продолжаю их упоминать только потому, что для большинства сегодняшних людей они звучат убедительнее, чем рассуждения о природе идентичности и выкладки из квир-теории, говорящие о том, что пункта «4*)» в этой ситуации более чем достаточно.

Я И ГЕНДЕР (ЧАСТЬ 2) Слава богу, я никогда не была особо социальным человеком. Мне достаточно было оставаться клоуном в группе, с которым никто толком не дружит, который существует только на периферии зрения остальных. Мне было комфортно с тем, что я — фрик. То, что было у меня внутри, сильно противоречило тому, что на меня пытались наложить снаружи. Это сильно утомляло, высасывало ресурсы, но мне было достаточно вот этого элемента бунтарства: «Ну, я просто не такая, как все, поэтому идите на фиг». Во времена раннего ковыряния в гендерной тематике и общения с представитель_ницами самых разных движений и активистских тусовок, в том числе с радфем и маскулистами, я открыла для себя и прочувствовала гендерный аболиционизм. В одной из тусовок, где мне впервые попалась эта концепция, она называлась словом «антигендеризм». Термин «антигендер» был взят мною на вооружение изначально как чисто философская ориентация, затем — как гендерная идентичность, несмотря на то, что в квир-вокабулярии этот термин в первую очередь просто обобщает «антидевочку» и «антимальчика» — то есть квир-идентичности, строго противоположные традиционной «женщине» и традиционному «мужчине». (Напомню, что «женщина» и «мужчина» — не противоположности; они грубо противопоставляются друг другу только в бытовом и традиционном восприятии.) Слово «антигендер» — строго как сумма его составляющих «анти-» и «гендер» — означало ровно то, чем я себя чувствовала и чем себя воспринимала в рамках всех обсуждений «женщин» и «мужчин» и при попытках представителей общественности наложить на меня гендерные запреты и гендерные ожидания. Через несколько промежуточных этапов философского развития индивидуалистские ценности окончательно привели меня к принятию интерсекциональности и квир-теории. После чего личная гендерная идентификация довольно быстро сменилась простенькими «гендерквир» и «(trans) non-binary», которые к сегодняшнему дню дополнительно феминизировались и трансформировались в «гендерквирку» и «трансгендерку». Айс (напарница по Уфимскому обществу скептиков и другим проектам) была первой, кто после очередного личного разговора предложила использовать в отношении меня женские местоимения и словоформы. Затем подключились остальные подруги. Почти все родственники продолжают обращаться ко мне как к «нему». Возможно, однажды я наберусь достаточных моральных ресурсов для окончательного и бесповоротного каминг-аута; для того, чтобы провести с ними глубокую беседу, а там — будь что будет. Одной из стадий моего перехода было то, что я впервые за свою сознательную жизнь перестала представляться своей паспортной (мужской) фамилией, которую всё это время использовала вместо имени, и начала представляться именем Никита. Да, это имя как бы мужское, но оно вполне работает как андрогинное, к тому же во времена родительских попыток сделать меня «мужчиной» я не ассоциировала себя с этим именем; на нём нет тех коннотаций насилия, которые обычно оседают у транс-персон на именах, данных им при рождении. Мне вполне комфортен тот эффект небинарности, квирности, который получается при использовании имени Никита с женскими местоимениями и словоформами. Да, некоторые продолжают меня мисгендерить в том числе из-за имени, и это проблема. Возможно, однажды я окончательно ограничусь Никой (если хотите, можете уже сейчас использовать это имя для обозначения меня; с таким вариантом мне тоже абсолютно замечательно). Поживём — увидим.