Байки от Stalinoff

<Предвыборное поздравление> Столько мыслей в его девятилетней голове. Порой, устав хранить в себе детство, он подолгу глядит, как течёт вода, когда он отрешенно чистит свои молочные зубы. Примерно так же я зависаю за рулем, стоя под красным светом светофора. Мы подолгу беседуем с ним, не проронив ни слова. Я старше него по годам, а он меня по мыслям. Его тревожат первозданная идея Создателя и страх, что что-то пошло не так. Его всё больше интересуют животные и деревья. В людях он давно  разочаровался. Его воображаемый Т-рекс ему дороже, чем люди вокруг. В следующем году, когда ему стукнет десять, он желает баллотироваться в президенты только для того, чтобы закрыть зоопарк, выпустив всех зверей на волю. Он не понимает, зачем президенту нужны десятки лет на посту, если все хорошие дела можно проделать за ночь, когда все спят. Я рассказал ему о коррупции и войне до того, как он выучил таблицу умножения. Но сейчас я давно уже не навязываю ему свои идеи, царапая его больное нутро. Он как-то сам всё осознаёт, интуитивно, болезненно. Он формулирует свои мысли не прочно, но тщательно. В его индиго-мире всё настолько однозначно и ясно, что многим из нас этого не понять. Мы настолько взрослые, что порой становится грешно. Когда-нибудь он станет президентом. И осуществит всё задуманное. Его странности будут смешить вас, настырность - пугать, а порядочность - обескураживать. Считайте это предвыборной агитацией. А пока с днем рождения тебя, сынок!

<S.Dovlatov Way> #156 Когда-то в Нью-Йорке я писал статьи в эмигранской газете про узбекскую классику на русском языке для еврейских читателей из Брайтона. Как бывший еврей, за качество текстов могу только сказать, что читался исключительно слог, не контент. Главный редактор, читая мои тексты, говорил: - Молодой человек, в вашем лице мало-таки меланхолии, плиз, не грозите литературе своими статьями. Я и сейчас не пойму оскорбил он меня тогда или похвалил. Каждый текст я шлифовал, сокращал, тем самым урезая себе гонорар, потому как оплата производилась за количество слов. Я называл это - "литературный налог". По вечерам в Куинсе, купив в супермаркете "Ташкент" две лепёшки с запахом Родины, я шёл в кошерную забегаловку с щемящим названием - "Надежда". Оттуда, сытый и пьяный и с надеждой в желудке, я перебегал 108-ю улицу и попадал на улицу Довлатова. Под табличкой "Sergei Dovlatov Way" я подолгу стоял и дожевывал свою резиновую лепёшку. Попасть домой по улице "Довлатова", оставив за спиной супермаркет "Ташкент" и кафе "Надежда", было далеко и трудно. Приходилось возвращаться обратно... 108-я, Надежда, Ташкент. - Не умеешь ты писать о веселом, - говорит мне вчера товарищ. - Пишешь вроде весело, а между строк веет зудящим чувством упущенной жизни.

<МАРАФОН-2023/1> #155 Ташкентский марафон чуть не испортил мне некролог. Мой товарищ, у которого гормонов уже не было, а ума еще не было, предложил: - 42 км даже мы с моим пузом пробежим. А слабо пробежать, например, в гипсе, на пьяную голову и под дождём, а? Я послал его в хокимият к чертям, но вызов принял (у меня-то гормоны ещё есть, хотя ума пока нет). Как и договаривались, товарищ пошёл купил коньяк. Я пошёл сломал руку. Всевышний устроил дождь. На старте вспомнил вчерашний тост - "Лучше сгореть, чем угаснуть". Выкрикнул его, как боевой клич, и рванул. Скажем, "рванул" тут, скорее, синекдоха или метонимия. Короче, литературный вымысел. Трёхкилограммовый гипс на правой руке постоянно заносил меня вправо, в арык, с аномальным притоком Амударьи в нем. Я в эти лужи вокруг себя смотрелся, как в зеркало. Вся Родина умещалась в них. А повылезавшие дождевые черви принимали там джакузи. Я же, во избежание червегеноцида, вилял меж ними как мог. Обошлось без жертв. Где-то на пятнадцатом километре моя нога почти по колено ушла в яму с водой. Шлёпать одной ногой было противно. Я вернулся и сунул туда вторую. Теперь бежать было комфортней, хотя противно было вдвойне. "Ноги промочил - надо и горло промочить", - вспомнил дедовский универсальный рецепт от простуды и взял на заметку. Говорят, прыгать с парашютом во второй раз страшнее, чем в первый: потому что знаешь что тебя ждёт. На марафонах с двумя кругами по 21 км такая же психология: пересекая финиш на 21-м км, мозг, зная что ждёт его впереди, требует сейчас же прекратить эту муку и скорее залить память пивом. Некоторые на финише так и поступили, разменяв 42 км на 21. Среди отчаянных в групп-поддержке не было человека, тревожащегося о моей душе, я и не стал останавливаться. Вылив из гипса воду, как из сапога, стуча от холода зубами, вытирая с лица слёзы, сопли и дождь, я пошёл на второй круг. Бежал я теперь совершенно один. Все профессионалы ушли далеко вперед, а дилетанты вроде меня разумно прекратили забег. Казалось, весь Ташкент был перекрыт ради меня. На улице не было ни души, как после аппокалипсиса. Я вдруг понял, что чувствует президент, проезжая пустые улицы города. Было страшно не добежать. Страшно сдаться. Страшно вручить сыну медаль на "21 км", когда он ждёт "42 км". А грязный дождь всё лил, как из помойного ведра.

<МЫСЛИ> #154 Я вчера долго жил и понял, что что-то очень важное душевное не было мной домыслено до основания. Догоняя 13-й трамвай, вечновлюбленным сорванцом я закидывал всякие сумбурные мысли в антресоли сознания. Было стыдно и страшно держать их в 17-летней голове, рядом с девушками, гитарой и выпивкой. В ту пору было не с кем их обдумать и даже не с кем о них помолчать. Тогда слова "Ницше, Фрейд, Юнг" могли принять за мат и дать в морду. Впрочем за Ницше я и сам не раз давал туда же. Но сейчас, земную жизнь пройдя до Чиланзарского разворота, я понял, что надо вернуться и додумать всё. Ради этого я оформил отпуск, отправил жену в школу, детей на работу, и мы с Роузи заперлись в квартире. Нет, Роузи - это не любовница (ту зовут по-другому), Роузи - котёнок. У Роузи - Вискас, у меня - виски, и у обоих - мысли. И не важно, что сосед занимается непотребствами с дрелью на весь дом. И в дверь кто-то с утра настырно стучится. Меня нет. И не только дома. И им не понять, что чем сильнее они стучат, тем сильнее меня нет дома. Долго думал, на каком языке эффективней думать вот эту мысль. А эту? А вот эту? И можно ли вообще обойтись без языка? Подвозил на днях гостей из России. Сказали, что у меня плохой русский язык: путаю глаголы с голубцами и падежи с пирожками. Посоветовали почитать Толстого. (И почему все советуют почитать Толстого? Кто-нибудь сам его читал?) Я не стал отрицать и даже признался, что иногда разговариваю без запятых. Но в целом они правы. У меня мысли бегут вперёд, обрывая связь с языком. Недавно в кинотеатре я спросил жену: - Я в туалет, тебе что-нибудь принести? Тут Лейла Махмудовна дипломатично намекнула бы, что было бы неплохо переделать конструкцию предложения. Наташа бы предложила хотя бы разделить действия точкой. А Кирилл попросил бы принести туалетную бумагу. Тем не менее, я не отчаиваюсь и, как Лимонов, ношу с собой смокинг на случай вручения Нобелевской премии по литературе. На фото: Роузи призадумалась об экзистенциализме и уникальности бытия котят. пс. Нет, мы не сходим с ума. Просто встретились два одиночества.

<21.12.2022> #153 А ещё в этом году я пробежал марафон. Хвастался уже? А в заявлении на отгул указал, что с 6 по 9 ноября собираюсь болеть, отчаянно и самоотверженно. Так и написал. - Это ж через месяц! - удивились в отделе кадров. - Люблю всё планировать, - ответил я и предварительно покашлял. После марафона спал три дня, с 6 по 9. Не помогло. Видимо, усталость души сном не излечить. Вспомнил милую девушку на марафоне, которая на пятом километре пристроилась ко мне со словами "Мне кажется, с вами можно бежать молча"... и тут же начала распрашивать меня о семейном положении, работе, хобби... На все её вопросы я не вникая отвечал "нет". Вникнул только когда услышал, как "Каренина столкнула Вронского под поезд". У меня подкосились ноги. - Ну там концовка немного другая, но мне кажется, так справедливей, - пояснила она и посоветовала мне всё же прочитать роман для общего развития. Я ответил, что не люблю Достоевского, особенно его "Карнегину", и вообще мне надо бежать. И впервые мне пришлось убегать от девушки в прямом смысле слова. А ещё в этом году я выучил французский по самоучителю Дуолинго. В следующем хочу взяться за арабский, чтобы наконец понимать парижан. А вот мои дети плохо говорят на русском. Думаю, они будут молчать, если им на ногу упадет что-нибудь тяжелое. Например, совесть. Они будут потрясены, удивлены и крайне обескуражены, хотя нутро будет требовать другие слова. Как-то поговорив на улице с американским туристом, моя шестилетняя доча похвалила его, сказав, что у него неплохой английский. Тот удивленно посмотрел на меня. Я же выпалил: - Désolé, je ne parle pas anglais. И мы тут же ретировали. С детства (а я напомню, что детство у мужчины - это любой период до женитьбы), поедая плов, наш мужчина учится распределять мясо на тарелке настолько филигранно, что хватает до последней ложки. И не важно, сколько мяса в плове. Отсюда и навык растягивания зарплаты до конца месяца. Помня об этом, я перекидываю мясо из своей тарелки в тарелку сына. Пусть найдёт своей филигранности лучшее применение. А вот в школьные годы в общежитии Сирожиддиновского лицея мы часто недоедали, но стеснялись в этом признаться. Питались в основном книгами. Они как водка - натощак прочнее впитываются в кровь. Иногда воровали - не еду, а книги из библиотеки. Сейчас публично признаюсь тут, чтобы там котёл был менее раскалённый. В плане творчества: писалось в этом году меньше, но больней. Неделями пытаешься что-то сформулировать, а об этом уже давно сказали Жванецкий с Давлатовым, причем острей, лаконичней, метче. Вот же неугомонные ребята! Хотя у меня преимущество перед ними - я ещё жив. А это, как мне кажется, не самый плохой вариант. Помню на вопрос одноклассницы на уроке "можно мне выйти?" мудрый Семен Маркович предлагал варианты: - В туалет? Замуж? Из ума? - В туалет. - Не самый плохой вариант. В общем, новых текстов нет и не скоро будут, а пока читайте старое, но медленнее. Ах да, чуть не забыл: с днюхой меня!

Вместо 1000 слов!

<от Праги до Самарканда> # 152 - Вы не могли бы писать так, чтоб ваши фразочки не гугглили? - просит одна из моих читателей. Я же, будучи экзальтированный ее инвенцией, утруждал себя поисками профонаций. И то, что это акциденция современности, я считаю, бурлеск чистой воды. (Привет, Ферузка!) Кстати, тут в Праге (точнее уже там в Праге) я уже не доверяю словам: "Беспечность работников - прежде всего!" - гласит лозунг на входе на завод в Чехии. Мне сразу захотелось стать работником этого завода. Мою беспечность здесь бы оценили. Я был бы тут работником года. Я бы стал почетным членом всех профсоюзов Праги... Пока я представлял свою чешскую карьеру, мне перевели значение слова "беспечность". Оказалось, это всего лишь - "безопасность". А развешанные со всех сторон знаки с унизительной надписью - "Позор!" оказалось - "Внимание!". - А вы сами где быдлите? И большая ли у вас мзда? - поинтересовался у меня мой чешский коллега. Я подумал как будет приличней: сперва дать ему в морду и потом извиниться, или всё-таки сначало извиниться. Не хотелось бы показаться невоспитанным, всё-таки в гостях. Но мне вовремя пояснили, что "быдло" - это "жизнь", а "мзда" - "зарплата". В Праге я уже не доверяю словам. Продавец в маленькой лавке в центре Праги с интригующим названием "Travka Expres" оказался ташкентским парнем. Он сделал вид что он - чех, я притворился венгром. Но говорить всё же пришлось на узбекском. Он сразу стал уверять меня, что эти канабис и марихуана на полках исключительно для лечебной цели и вообще он тут временно, да и лавка не его, хотя я всего лишь спросил из Ташкента ли он. А он оказался чуть ли не моим родственником. На прощание он подарил мне один экземпляр из своего ассортимента, я же взамен пообещал ему забыть, что он - Шухрат из ТТЗ, первый поворот направо после "Диадоры" дом 5, кв.17, спросить "Марью Ивановну". Кстати, ассортимент действительно оказался лечебный, до сих пор лечу. Вчера, например, прилетел в Самарканд пробежать марафон. Самарканд после Праги, как жена после любовницы (согласен, глупое точное сравнение). Кароче, кто ещё курит, пьет, лечится и собирается пробежать 42 км в Самарканде - дайте знать, вместе полетим.

<Над Прагой> #151 Падать в воздушную яму в самолёте приятней всего под Рондо Аллегро Моцарта. Особенно во втором акте, когда первая скрипка вдруг берёт ля-бемоль и устремляется в эйфорию, а твой самолёт устремляется вниз куда-нибудь во Влтаву, где-нибудь в Праге. В принципе, мне туда и надо было, хотя и не столь стремительно. Вытаскивать наушники из ушей я уже не стал, орал прямо в них. Наши крики, молитвы и слезы дирижировала сама Митцуко Утида из Кливлендского оркестра. Следующий трек на экране был естественно Реквием в Ре-минор. - Что ж, значит, послушаю его уже там, - подумал я и, устав паниковать, погрузился в музыку. Я представил как предстану пред Ним: недомоленным, недоволенным, недожитым. Он скажет: "Ну, что скажешь?". Я скажу: "Ну, что сказать? Спасибо". пс. Пока готовил речь, капитан самолёта приказал готовиться к посадке. Ну что сказать, спасибо!

(Из мемуарного дневника): #150 Я всё пытаюсь обрисовать жизнь словами пока самого не обрисовали мелом. А всё началось с того, что аист не донёс меня до Иерусалима. Хотя ашкеназская кровь проявляется только в письме. До тридцати лет я настолько быстро жил, что к тридцати мне стукнуло шестьдесят. Я как-то внезапно повзрослел и потерял девственность. Простите, оговорился, хотел сказать - "потерял детство". Хотя кого я обманываю? Потерял я тогда многое: детство, девственность, накопленное, Отца, гитару, родину, Бима, надежду. Время было такое. Все теряли всё, но продолжали с невыплаканными глазами смотреть в светлеющее будущее. И я глядел. Не моргая. В это самое будущее, тлеющее. Что-то из перечисленного я потом конечно вернул, но уже не в твёрдой валюте и с порванными струнами. Обнаружив и откинув из себя всё лишнее, я уехал на чужбину с полупустым чемоданом. У Довлатова, кстати, он был полуполным. Лишь портвейн с водкой, папина изношенная куртка и пару книг зияли на дне чемодана. А кто тогда не смешивал? Портвейн с водкой, "Заратустру" с "Архипелагом". В той жизни на чужбине, будучи студентом, я как-то ехал на ржавом кабриолете по шоссе Route-66 из Чикаго в Лос-Анджелес. До LA я так и не доехал, но это тема для другого рассказа. Скажу только что чужбина эта снесла мою ржавую башку, как кабриолету, что я не обратил внимание на слова продавца из Брайтона: - Молодой человек, вы не смотите на внешний вид. Мы, усские, не обманываем дуг-дуга. Представляете, он почти так и сказал. Все они там почти так и говорят. - Вы же усский? - уточнил он, третий раз пересчитывая деньги. Я утвердительно моргнул ему раскосыми глазами и рванул в дикие прерии Америки. Из магнитолы на всю степь кричали The Animals, будоража во мне жизнь. Мне тогда казалось, что это просто ветер захватывает дыхание и путается в моих шевелюрах (тогда они у меня еще водились). Но сейчас-то я понимаю - это была свобода по имени Rising Sun.

Нашёл единственный свой рассказ, где упоминается Елизавета II: <Ф И З И К а> #149 - И о чём мне с ней говорить, она же даже квантовую физику не знает? Вы наверно уже поняли, почему мой приятель всё ещё холостой, как патрон. В его возрасте Христа давно распяли, Пушкина подстрелили, а Македонский полмира завоевал. А этот девушку покорить не может. - О футболе, - предлагаю я ему, как вариант. - Говори о футболе. - О нааашем? Он оскорбился. Это всё равно, что сказать ему, что атом не делится: глупо, бесполезно, больно. Физика мерещится ему повсюду. Он ею занимается, поймите меня правильно, вместо секса, ради удовольствия. Например, там, где мы видим изумительную весеннюю капель, он видит солнечное излучение, переходящее в энергию частиц сосульки, которая, в свою очередь, и разрушает межмолекулярные связи, тем самым освобождая молекулы из кристаллических решёток. Вот, примерно, что он видит. Из лириков знает он Ломоносова и Канта, и только потому что – физики. Иногда, примерно раз в год, моего приятеля ломает хандра. В эти мгновения теорема Эйнштейна не действует на него. Он, как медведь, зарывается в свои книжки и грустит там, под тяжестью квантовой механики. И тут появляюсь я в белом фраке. Тыкая в него воображаемым мундштуком, я убеждаю его, правильно, жениться! - Согласен, эксперимент крайний, - аргументирую я свою идею, – требует определённой жертвы. Но! Ты вспомни супругов Кюри, открывших полоний. Пусть они и умерли от радиации, но ради чего, ради науки! Тут уже меня было не удержать. Я, то забирался на табуретку и, как Ленин, махал оттуда рукой, то как Бендер, мерил комнату шагами, рисуя товарищу его новое будущее, «Новые-Васюки». Под конец товарищ почти соглашается, но вот физик внутри него сопротивляется и держится, как плотина, как корона на голове Елизаветы II (царствие ей небесное), как последний лист О.Генри. Тогда, отчаявшись, плюю я на это дело и тащу обоих, товарища и физика в нём, в пивную. Выпить любят оба.

Следующий текст написан на спор из рандомных слов. Вот слова: абсорбция, шизофрения, счастье, октаэдр, излучение, улыбка, ожидание, запах, коляска, бамбук. ------------ < 148 > ------------ Его тень на луже отбрасывает свет. Так бывает у детей. Иногда. Особенно когда их маленькие тельца обматывают тысячи солнечных нитей и происходит обильная абсорбция тепла. Помню, как он удивился, когда солнце впервые просунуло свою конопатую голову в его коляску. С удивленной улыбкой, гогоча, он пытался схватить солнце за его рыжую бороду. С тех пор счастье проникает в него как радиация, излучая гамму улыбок. Поначалу мне с моей испачканной душой было трудно понять эту улыбку с запахом абсурда. Ведь душевноглухой не услышит чужой вой. Но сейчас… Но сейчас его: «Под ломтиком майского неба, Жую ломтик горячего хлеба…» - это мой гимн, моя мантра. В час тоски, когда в ожидании жизни ёрзают мысли, аж голова чешется, я пою эту мантру, дабы шизофрения не овладела мною полностью: «Под ломтиком майского неба, А внутри я ношу кусочек той улыбки, как оберег, как аптечка в машине, как лечебный сок бамбука, на всякий случай, для случайных ран. - Ты что там бубнишь? - спрашивает шеф на планерке. - … горячего хлеба». Ничего, - отвечаю я. Оно и верно, для реальной картины необходима-таки доля абсурда. Реальность и абсурд, как две, слившиеся в октаэдр, пирамиды. Я глянул на свою тень в луже... её там не было.

Следующий текст написан на спор из рандомных слов. Вот слова: абсорбция, шизофрения, счастье, октаэдр, излучение, улыбка, ожидание, запах, коляска, бамбук. ------------ < 10 > ------------ Его тень на луже отбрасывает свет. Так бывает у детей. Иногда. Особенно когда их маленькие тельца обматывают тысячи солнечных нитей и происходит обильная абсорбция тепла. Помню, как он удивился, когда солнце впервые просунуло свою конопатую голову в его коляску. С удивленной улыбкой, гогоча, он пытался схватить солнце за его рыжую бороду. С тех пор счастье проникает в него как радиация, излучая гамму улыбок. Поначалу мне с моей испачканной душой было трудно понять эту улыбку с запахом абсурда. Ведь душевноглухой не услышит вой души. Но сейчас… Но сейчас его: «Под ломтиком майского неба, Жую ломтик горячего хлеба…» - это мой гимн, моя мантра. В час тоски, когда в ожидании жизни ёрзают мысли, аж голова чешется, я пою эту мантру, дабы шизофрения не овладела мною полностью: «Под ломтиком майского неба, А внутри я ношу кусочек той улыбки, как оберег, как аптечка в машине, как лечебный сок бамбука, на всякий случай, для случайных ран. - Ты что там бубнишь? - спрашивает шеф на планерке. - … горячего хлеба». Ничего, - отвечаю я. Оно и верно, для реальной картины необходима-таки доля абсурда. Реальность и абсурд, как две, слившиеся в октаэдр, пирамиды. Я глянул на свою тень в луже, её там не было.

<Independence Day - 31> #147 Шамиль сказал, что пробежать 31 км легче, чем пробежать полумарафон в 21 км. Я не помню арифметику, я верю Шамилю. Хотя сам Шамиль на всякий случай на забег не пришел. Тем временем профессиональные бегуны нарисовали на карте Ташкента огромную цифру "31", посвященную годовщине Независимости, и решили по ней бежать. Такие мелочи, как заборы, машины и здания ими не рассматривались. Я тоже сделал вид, что на работу добираюсь вплавь, потом на велосипеде, а последние 200 км допрыгиваю на одной ноге. Психолог Элизабет Кюблер-Росс делила процесс принятия неизбежного на пять стадий. Я не стал ждать и сразу перешел на пятую - на стадию пох... "принятия" и рванул на старте. Пробежать 31 км это вам не кальян курить в детском саду. Тут надо уметь затягиваться... воздухом. На 28-м километре разом развязались шнурки, язык и кажется пупок. Я стал прыгать по стадиям Кюблера-Росса, кого-то по пути громко хвалил матом, а шнурки завязывать не стал. Товарищ из Белоруссии, бежавший рядом, предложил поймать такси и торжественно встречать остальных на финише. Я же предложил торжественно умереть на финише, а домой ехать на "скорой". - Псих, - сказал тот и, плюнув на моё кровоточащее колено, уехал на финиш. Когда к концу дня я всё же дополз до финиша, меня встретили бомж и дворник. Они даже предложили отметить это дело. Я хотел быть первым, а мне предлагают быть третьим. Я отказался и вызвал "скорую". В итоге, приложение Strava на телефоне нарисовало цифру "30", потому что задумывалось "31", хотя пробежал я 34 км. Ну а в качестве пролога, вот вам золотые слова неизвестного поэта: "Мы будем забыты эпохой, Ну и пох..." (извините, не смог вспомнить рифму).