Кепка Фрейда

Недавно слушала на Ютубе беседу невролога и психиатра – они обсуждали, где чья зона компетенции. Невролог рассказал, что у него был пациент с хронической болью в трапеции, которую никак не получалось облегчить ни упражнениями, ни мануальными техниками, ни ударно-волновой терапией. Зато пациенту помог КПТ-терапевт – всего за 3 сессии. Он просто прилепил пластырь на трапецию и внутрь положил зернышко. И когда пациент напрягал трапецию, он сразу же это замечал и останавливался. Плюс они 3 сессии поговорили, почему пациента так бесят подчиненные и тд. Вроде бы отличная эффективная работа. Но вопрос на засыпку: откуда невролог узнал, чем закончилась история пациента? Угадать нетрудно: пациент пришел к нему снова. Только теперь у него болела не трапеция, а колено. Симптом просто мигрировал, потому что по сути ничего не поменялось: пациент не получил нового средства справляться с напряжением, психика не научилась иначе обрабатывать аффект. Невозможно за три сессии «вылечить психосоматику». Это сложная длительная работа, требующая серьезной внутрипсихической перестройки. Чтобы разработать ногу после травмы и операции, требуется много времени и регулярные упражнения. Что говорить про психику, на которую нагрузка гораздо больше, а гипс при этом не наденешь. Очень важно хорошо информировать пациентов, а не пророчить волшебное исцеление. Не очень опытные специалисты по незнанию и недостатку профессиональной подготовки имеют склонность обещать быстрый результат. В итоге люди разочаровываются в возможности получить помощь. И еще один важный момент – из недавней дискуссии в фб я поняла, что для многих это, к сожалению, не очевидно. «Вылечить психосоматику» не означает, что человек больше никогда не будет болеть: простужаться, травмироваться, иметь хронические заболевания и тд. Работа с психосоматическим функционированием направлена на то, чтобы тело перестало выступать в качестве универсального и единственного регулятора и громоотвода для психики. Смысл психотерапии в том, чтобы психика начала перерабатывать аффекты самостоятельно, не задействуя по возможности соматический компонент. Но что выросло, то уже выросло, фарш невозможно провернуть назад. Миопия не обратится в единицу, распространенный эндометриоз не рассосется сам по себе, удаленный желчный не отрастет обратно, колено бегуна будет давать о себе знать, если вы решите резко увеличить беговую нагрузку. Что радикально изменится, так это способы справляться с болезнями и недомоганием. Постоянная тревога о здоровье перестанет быть центром вашей жизни, снизится чувствительность к болевым ощущениям, лечение превратится из тотального ужаса в привычную рутину. Вы найдете хорошего невролога, который назначит вам эффективное лечение современными препаратами, которые сократят приступы мигрени с 15 до 1 в месяц. Вы попадете к хорошему тренеру, который будет аккуратно увеличивать вам нагрузку и понимать за периодизацию. Вы не будете забывать, что к жареной картошечке с грибочками положено выпить ферменты, эти ферменты будут у вас с собой и в подходящей дозировке. Тем же, кто собирается лечить любой хронический болевой синдром голой разговорной психотерапией («Зачем вам травить себя этой ужасной химией?»), стоит перечитать анекдот про праведника, который не сел ни в одну спасательную шлюпку, потому что ожидал спасения лично от Бога.

Из лекции доктора Майкла Конфорти на конференции Института Ассизи по сновидениям: «У аргентинцев есть национальный танец, который танцуется на одной ноге. Это странный и очень сложный танец, который требует больших физических сил. Происхождение этого танца таково: его танцевали рабы, которые были прикованы друг к другу и не могли пользоваться обеими ногами. Рабства больше нет, но танец остался как память о прошлом. Можно сказать, что подобный танец танцует и психика, охваченная комплексом. Из года в год повторяются одни и те же действия, подлинного смысла которых человек не осознает. Если не задумываешься над смыслом происходящего, остановить эту инерцию очень трудно. Как писал доктор Фрейд, мы навязчиво повторяем то, о чем предпочитаем не помнить».

Виньетка из книги Яна Федорова «На грани современного анализа» Пациентка, молодая женщина, бесплатно проходила психоаналитическую терапию в ПНД. Терапия в целом шла успешно, и примерно через год или полтора пациентка захотела хоть в какой-то форме оплачивать сессии, чтобы чувствовать себя менее беспомощной. Поскольку пациентка имела образование парикмахера, аналитик рискнул и предложил пациентке регулярно его стричь. Помимо соображений про оплату, аналитик держал в голове, что однажды пациентка угрожала своей матери ножницами в приступе ярости. Таким образом, буквально доверить пациентке свою голову тоже имело терапевтический эффект. Это неплохо работало год или полтора. Пациентка нашла и сменила несколько работ, начала свой бизнес. Но затем стало понятно, что процесс стрижки превратился в отыгрывание. Агрессия совсем исчезла из кабинета, зато аналитик легко мог узнать о настроении пациентки и её отношении к терапии, посмотрев в зеркало. Чем больше пациентка злилась, тем короче оказывалась стрижка. Поэтому в хорошие недели аналитик ходил с нормальной стрижкой, а в плохие недели – с ультракороткой. В итоге от такой практики было решено отказаться. К сожалению, пациентка в течение нескольких месяцев завершила терапию, так и не развернув в кабинете свой негативный перенос (хотя в целом работа была успешной, и жизнь пациентки существенно поменялась). Похоже, никакое прямое выражение агрессии в кабинете так и смогло сравниться с чистым удовольствием щелкать ножницами прямо над головой аналитика.

ПОЧЕМУ В БРАКЕ НЕТ СЕКСА Из семинара доктора Сильвии Беренд в рамках программы «Анализ архетипических паттернов» Института Ассизи «Архетипический смысл брака в том, чтобы каждый супруг мог максимально полно, благодаря поддержке партнера, реализовать свой потенциал. Что может этому помешать? Каждый супруг невольно приносит в брак свою историю детства. Например, представим пару, в которой женщина из США влюбляется в мужчину-иностранца. Женщине 50 лет, мужчине 63. Для женщины это первый брак, для мужчины второй, у него двое детей-подростков. Чтобы вместе жить в США, нужно пройти много бумажной волокиты. Но пара влюблена, у них прекрасный секс, и они полтора года доказывают властям, что их отношения настоящие. Когда наконец пара воссоединяется, секс начинает постепенно сходить на нет. Жена расстроена, покупает сексуальное белье, организовывает свидания, худеет, спрашивает мужа, что не так. Муж отвечает, что все хорошо, а секс в браке – не главное. Если мы исследуем анамнез каждого из супругов, то мы узнаем, что у жены был очень включенный в ее жизнь отец. До 5 лет именно он находился в декрете и был главной привязанностью девочки, пока мама работала. Когда девочке исполнилось 5 лет, отец запил, стал агрессивным, на смену заботе и нежности пришли ор и побои. Девочка не понимала, откуда такая резкая перемена. У мужа, наоборот, случилась ранняя разлука с отцом, который попал в плен к террористам. Мама была так напугана, что стала приглашать уже подросшего сына спать в свою кровать – это помогало ей успокоиться. Таким образом, оба супруга не проживают свои собственные судьбы, а отыгрывают в браке детские травмы: жена пытается вернуть интерес охладевшего к ней отца, а муж избегает сексуальных отношений из-за запрета на инцест с матерью, которая использовала его как замену отцу. Если супруги будут работать со своими травмами, у брака есть перспективы. Муж, к сожалению, отказался от терапии, заявив, что он уже отработал своё. Иронично, что его терапевт не придерживалась строгого сеттинга, дружила с ним и ходила на вечеринки, вновь отыгрывая его детскую историю о безграничной матери. Пока оба супруга не используют брак для самореализации, а разыгрывают в браке свои травмы, это не будет брак в архетипическом смысле. И дело не в сексе как таковом. Бывает, например, что мужчина вынужден сделать операцию на простате и больше не может вести обычную сексуальную жизнь. Но если оба супруга изжили свои детские травмы, для них это не будет проблемой, потому что они легко найдут замену привычным сексуальным практикам».

Я думаю, что усыновители должны концентрироваться не на ребенке, его природе и наклонностях, которые сформировались из-за травмы, а на своей готовности переносить кого-то на новую траекторию. И они должны понимать, какие усилия и условия для этого потребуются. Такого рода истории – проводники для нас на архетипическом уровне. И лягушка, и черепаха могут пересекать сферы сознания и бессознательного. Но только у черепахи есть подходящие условия для того, что воплотить замысел в жизнь». Добавлю от себя: я думаю, притча хорошо описывает и процесс терапии. Редко когда возможно переплыть реку за один раз. Обычно приходится делать много интераций, много ошибаться, тонуть, возвращаться назад и начинать снова. И очень важно, чтобы терапевт не только имел навык путешествовать между сознанием и бессознательным, но и обладал достаточной устойчивостью, чтобы выдерживать регресс пациента, не пугаться, а помнить, что регресс – неизбежный спутник любого продвижения.

Из лекции Кевина Ричарда в рамках программы Института Ассизи «Анализ архетипических паттернов»: «Наверное, вы слышали эту притчу про скорпиона и лягушку, она довольно известная, но я расскажу еще раз. Однажды лягушка гуляла по берегу большой и глубокой реки. К ней подошел скорпион: он хотел переправиться на другой берег. – Возьми меня с собой! – попросил он лягушку. – Я не сумасшедшая, – сказала лягушка. – Ты меня ужалишь. – Я тоже не сумасшедший, – ответил скорпион. – Если я тебя ужалю, ты утонешь. А тогда я сам утону. Я ведь не умею плавать. Я совсем не хочу умирать. Такие доводы показались лягушке разумными, и она согласилась. Но когда они оказались на середине реки, скорпион все-таки ее ужалил. Умирая, она спросила: – Зачем ты это сделал? Ты же умрешь вместе со мной. Скорпион ответил: – Такова моя природа. Обычно эту притчу интерпретируют в русле врожденной склонности человека ко злу и злодеяниям. Скорпион, будучи по натуре злым, не смог удержаться от подлости. Такова темная сторона человеческой психики: нападать и убивать. Но я бы поспорил с этим. На мой взгляд, ошибочно интерпретировать только поведение скорпиона. В этой притче мы видим не персонажей по отдельности, а отношения между ними. И поэтому нам нужно посмотреть глубже и спросить себя: в чем природа скорпиона и в чем природа лягушки? Лягушка – это амфибия. Она может пересекать и сушу, и воду. Скорпион живет строго на суше. Ему действительно нужно, чтобы лягушка перевезла его на себе. С психологической точки зрения, у лягушки есть доступ и к сознанию, и к бессознательному, тогда как скорпион – это бессознательный элемент, инстинктивная сторона психики. В начале притчи герои находятся на берегу реки, между водой и землей. То есть мы в срединном состоянии. Обычно срединные состояния очень динамичные. Укус скорпиона тоже происходит на середине реки. Эта притча напоминает мне о работе с приемными семьями. Как правило, в детских домах оказываются глубоко травмированные дети. И я часто видел, как очень хорошие, порядочные люди хотели усыновить ребёнка и считали, что любовь поможет со всем справиться, решит все проблемы. Мы всегда объясняем таким родителям, что с точки зрения теории систем не все так просто, и что зачастую эти дети прибегают к регрессивному поведению. Их часто считают манипуляторами, склонными устраивать скандалы. Существует тенденция воспринимать такого ребёнка как проблему. И у родителей всегда есть надежда, что если мы перенесем этих детей на другое поле, в другую траекторию, подарим побольше любви, то все пройдёт. На самом деле довольно приличная часть усыновлений терпит крах. У детей происходит срыв. Например, ребёнок с историей сексуального насилия может начать сексуально прикасаться к другому ребёнку в семье. И родители в глубоком шоке, хотя они знали историю ребенка. Но они думали, что если они будут любить ребенка, все разрешится. Такие ожидания приводят к недооценке травмы. Да, такие проявления внешне выглядят как деструктивные, потому что травма сильна, но на самом деле они соответствуют травме и выражают ее. Так и лягушка перевозит на своей спине скорпиона через порог. Перед тем, как пересечь этот порог, скорпион вновь возвращается к природе своей системы. К сожалению, это происходит в неудачное время, поэтому оба тонут. Фокус на скорпионе в такой ситуации похож на фокус на таком ребёнке: что же он наделал, какое ужасное поведение, из-за него прерывается усыновление. Но я бы перевел внимание на сторону усыновителя: насколько усыновитель был готов к тому, чтобы взять кого-то в новую траекторию, ведь это очень часто довольно бурный процесс? Есть и другая версия этой притчи, где скорпиона перевозит на себе черепаха. Сюжет идентичен, но когда скорпион решает укусить черепаху, она отвечает: – Истинно говорили мудрецы, что потакать врожденному характеру – все равно что оказывать почтение ветру и вовлекать себя в смущение. Укус не смог проникнуть внутрь черепахи, потому что она была защищена. Она хорошо понимала, как переносить другого на новую траекторию.

Виньетка с конференции института Ассизи по сновидениям. Рассказывает доктор Майкл Конфорти: «Допустим, двум пациентам снится похожий сон: они плывут на корабле по морю. Если вы спросите первого пациента о его ассоциациях с кораблем, он скажет, что вспомнил свое путешествие на яхте вдоль берегов Греции: вкусная еда, теплая вода, солнце. Если вы спросите второго пациента о его ассоциациях, он ответит, что в детстве его отец и младший брат погибли в кораблекрушении, и это был ужас, огромное горе для семьи. Ничего плохого нет в том, чтобы какое-то время поработать именно с ассоциациями пациентов ко сну. Если горе не было до конца пережито, определенно стоит какое-то время уделить его переработке. Но это будет работа именно с ассоциациями к сну, а не со сном. Как говорил своим ученикам Юнг: «Отлично, вы поработали с ассоциациями пациента, а когда будете работать с самим сновидением?» И если мы посмотрим на образ из сна отдельно от ассоциаций пациентов, то мы увидим, что корабль – это не про еду и гедонизм, не про крушение и трагедию. Корабль – это управляемое человеком средство передвижения. Люди построили корабли, чтобы плыть, куда им нужно, а не просто следовать туда, куда вынесут ветер и рок. Это символ индивидуации, способности человека жить свою жизнь, делать сознательный выбор вместо того, чтобы оставаться под властью комплексов и бессознательных влечений».

Сновидения, особенно повторяющиеся, обычно отражают структуру личности сновидца и его психологические затруднения. Изменения в процессе психотерапии приводят к изменениям в паттернах сновидений пациента. Все пять описанных паттернов показывают силу эго пациента на разных уровнях, его способность справляться с собственными эмоциями, желаниями и комплексами. Так, в первом паттерне эго сновидца отсутствует; во втором и третьем присутствует, но контролируется другими, то есть не проявляет собственной инициативы; в четвертом и пятом берет на себя инициативу, но сталкивается с трудностями; в пятом взаимодействует с другими людьми. Угрожающие фигуры во сне – это обычно неинтегрированные или конфликтующие части психики, бессознательные и подавленные потребности, мотивы, импульсы или комплексы, с которыми борется сновидец. Чем стабильнее и интегрированнее эго, тем меньше в сновидениях угроз и бегства и больше перемещений и отношенческих проблем. Как пишет Рёслер, изначально слабая структура эго, не способная регулировать и интегрировать угрожающие эмоции, импульсы и комплексы, приобретает силу в ходе терапии. В результате ей все больше и больше удается справляться с изначально подавленными или отщепленными частями психики, интегрируя их в конструктивные взаимодействия с другими. Со временем сновидческое эго способно все больше и больше проявлять силу воли, осуществлять свои планы, достигать цели и выражать свои потребности в социальных взаимодействиях. Ссылка на полную статью (на английском): https://onlinelibrary.wiley.com/doi/10.1111/1468-5922.12566

КАК МЕНЯЮТСЯ СНОВИДЕНИЯ ПО ХОДУ ПСИХОТЕРАПИИ (С семинара Анастасии Коновальчук в рамках программы института Ассизи «Анализ архетипических паттернов».) Кристиан Рёслер провёл масштабное исследование сновидений и пришел к выводу, что большинство наших сновидений укладывается в ограниченное количество структурных паттернов. Самый общий паттерн можно описать так: эго сталкивается с требованием, вызовом, необходимостью выполнить какое-то задание. Рёслер выделяет пять основных подвидов этого паттерна. 1. ЭГО ВООБЩЕ НЕ ПРИСУТСТВУЕТ ВО СНЕ Сновидец как будто смотрит фильм, не участвуя в происходящем. Иногда эго летает сверху, как привидение, и пассивно наблюдает за разворачивающимися событиями. 2. ЭГО СНОВИДЦА ЧТО-ТО УГРОЖАЕТ Эго сновидца атакуют, калечат, оно в опасности, пытается убежать и защитить себя от угрожающих фигур. Эго может быть в панике, чувствовать себя беспомощным или пытаться убежать. Сны различаются в зависимости от категории опасности. * Эго нанесен существенный ущерб, оно ранено, иногда даже убито; иногда во сне видят уже мертвое эго. * Эго подвергается опасности со стороны природного катаклизма: землетрясения, пожара, потопа, шторма и тд. * Эго угрожают (опасные) животные. * Эго угрожают люди, в т.ч. преступники, убийцы, злодеи, или фигуры, похожие на людей, привидения, тени и т.д. 3. ЭГО ВЫПОЛНЯЕТ ЗАДАЧУ Эго ставят задачу, которую ему предстоит выполнить. Эго должно выполнить задачу самостоятельно или кому-то ее делегировать. Часто людям экзамены. Важно, что инициатива исходит со стороны, задачу ставит не эго, а другие люди, которые контролируют эго или имеют над ним власть. Подвиды таких сновидений: * экзамен в школе или университете; * инспекция со стороны официального лица (например, контролера в поезде, который не уверен, что у сновидца есть право находиться в поезде); * эго сновидца просят найти что-то, что потерялось, купить или добыть что, что-то построить или сделать. Типичных паттерн в этих сновидениях: эго не чувствует себя способным выполнить задание, не имеет необходимых инструментов или способностей, забыло эти инструменты, потеряло их и тд. Например, сновидец не подготовился к экзамену или опоздал на него. 4. СНОВИДЕНИЯ О ПЕРЕМЕЩЕНИИ Эго сновидца путешествует к определенному или неопределенному месту назначения, используя разные виды транспорта: велосипед, машину, автобус, поезд, самолёт, корабль и тд. Иногда это общественный транспорт, иногда личный. Сновидения дифференциируются в зависимости от возможностей сновидца, от того, насколько сновидец способен выбирать способ и средство передвижения. * Дезориентация: эго сновидца не знает, куда идти, где оно, нет указателей и т.д. * Эго заперто в замкнутом пространстве, в тюрьме, ищет способ выбраться. * Эго хочет передвигаться и путешествовать, но транспорт недоступен, например, сновидец опаздывает на поезд. * Эго сновидца пытается передвигаться и у него есть транспортное средство, но оно не может контролировать движение, например, вести машину. * Эго перемещается, но путь заблокирован или транспорт ломается или происходит авария и невозможно продолжить движение. * Эго перемещается, используя транспортные средства, но едет не в том направлении, садится в неправильный поезд или автобус, не имеет права ехать (нет билета) и поэтому не может продолжить путешествие. * В позитивном исходе эго успешно перемещается и достигает желаемой цели. 5. СНОВИДЕНИЯ О СОЦИАЛЬНОМ ВЗАИМОДЕЙСТВИИ Сновидческое эго устанавливает контакт или общается с другими людьми или персонажами сна. Эго хочет связаться с другим человеком, что-то ему сообщить или пытается вступить в желаемый контакт, в том числе сексуальный. Такие сны дифференцируются в зависимости от активности эго и его успехов в установлении контакта. * Эго хочет вступить в контакт, но другие игнорируют его попытки. * Эго критикуют, обесценивают или высмеивают, сновидец чувствует стыд. * Эго удаётся вступить в желаемый контакт. * Особый случай: эго ведёт себя агрессивно по отношению к другим людям (включая убийство), что свидетельствует о желании быть отделенным от других и автономным.

Еще одна байка с семинара по сновидениям от доктора Майкла Конфорти. «Когда я был начинающим аналитиком, я ходил на университетскую группу по анализу сновидений. И однажды коллега принесла такой сон: ее пациентке приснилось, что она, ее аналитик, свободно говорит на шести разных языках, в том числе древних и экзотических: санскрите, древнеегипетском, русском и тп. Группа сделала вывод, что коллега хорошо понимает пациентку, глубоко погружена в ее бессознательное. А я спросил: «Мэри, ты владеешь хоть каким-то из этих языков?» Она сказала, что не владеет. И я говорю: «Ну вот смотри, мы с тобой знакомы уже три года, и за это время я от тебя не видел ничего искреннего. Ты довольно фальшивая. Я думаю, пациентка чувствует эту фальшь с твоей стороны, поэтому и увидела сон, в котором ты делаешь что-то, чего на самом деле не умеешь». После такой интерпретации, конечно, я стал очень популярным человеком на курсе и все сразу же захотели со мной дружить :) Но преподаватель семинара со мной согласился».

Примерно так мы и разговаривали много лет, и я раз за разом предлагал такую центральную интерпретацию: М. очень боится, что если он прекратит постоянно спорить и бороться с преследующими его начальниками, коллегами, друзьями, аналитиком, то он будет чувствовать безнадежность, покинутость, пустоту, будет ощущать себя рассыпающимся на части. Так это было в его детстве: он мог идентифицироваться либо с агрессивным и недовольным всем отцом-полицейским, либо как с вечно потерянной и не приспособленной для жизни матерью с шизофренией. Третьего варианта не было. Гораздо безопаснее было бороться с преследующими объектами, чем провалиться в психоз. Мои интерпретации постепенно ослабляли тревогу М. и помогали увидеть реальность. Понемногу, шаг за шагом, М. смог закопать топор войны и начать вкладывать силы не в борьбу, а в самого себя. Это было очень медленно и постепенно: шаг вперёд, два назад. Сложно продвинуться, легко сдаться: упали, отступили, встали, снова попробовали. Со временем М. смог покинуть ринг, на котором боксировал со своими внутренними врагами. По мере того, как ситуация улучшалась, мы все больше могли говорить о его страхе быть как мама: пассивным, одиноким, потерянным, обреченным. Когда я спросил, какой была его мать, М. расплакался: – У нее не было ни единого шанса. Она была очень доброй, но такой потерянной. Я сказал: – Думаю, для вас безопаснее держаться таких людей, как ваш отец: злобных, эгоистичных, всегда готовых подраться. Если вы попробуете жить иначе, вы будете как ваша мама: потерянный, одинокий, навсегда запутавшийся. Безопаснее оставаться в тупике и ничего не менять, чем двигаться вперед. – Да, – сказал М. – Двигаться вперед всё равно что умереть. Кейс М. показывает, как иногда пациенты, просто в силу организации системы их внутренних объектов, парализуют сами себя и не дают продвинуться аналитическому процессу. На сознательном уровне такие пациенты очень хотят получать удовольствие от жизни, добиваться успеха, обогатить свой опыт. Но бессознательно они очень сильно бояться взаимодействовать с хорошим объектом и разрешить себе расти, потому что уверены: попытка роста приведет к тому, что объект либо нападет, либо бросит, и нет никакой надежды на спасение или утешение. Источник: Robert Waska. The Danger of Change. The Kleinian Approach with Patients Who Experience Progress as Trauma, 2006

Из книги Роберта Васки «Опасность перемен. Кляйнианский подход в работе с пациентами, которые переживают прогресс как травму» (перевод с английского мой. – Е.З.) На протяжении многих лет М. заполнял часы терапии рассказами о том, как люди его не замечают, а мир – обделяет: – Почему я должен сам просить прибавку к зарплате? Это работа моего начальника. Если он сам не замечает, что я работаю лучше всех, почему я должен должен ему напоминать? Или: – Люди покупают машины за сотни тысяч долларов. Дженнифер Лопес живет в 30-комнатном доме. Чем я хуже? Я тоже хочу огромный дом на тысячу акров. Почему у меня всего этого нет? Я отвечал: – Вы хотите, чтобы у вас тоже были все эти блага, без них вы злитесь и чувствуете себя обделенным. Думаю, вам всегда хотелось, чтобы у вас были родители, на которых вы бы могли рассчитывать, которые переживали бы о вашем благополучии, старались, чтобы у вас было все самое лучшее. А вместо этого ваши родители были эмоционально недоступными и пугали вас. Невозможно и невыносимо признать, что у вас не было родителей, которые были вам так нужны, и попытаться обеспечить себя всем самым лучшим самостоятельно. Я думаю, вы хотите, чтобы я согласился с тем, что вы заслуживаете всего самого лучшего, потому что если нет, то это совсем страшно и лишает вас надежды. М. на такое обычно отвечал: – Если я не могу получить все это, то зачем мне жить? Это был основной затык в нашей терапии. Всю сессию М. мог говорить: – Я чувствую себя проституткой. Я все время работаю и плачу налоги. Больше ни на что нет времени и сил. Государство ездит на мне, использует меня. Всегда за всё платят такие работяги, как я, а не богачи. Меня бесит мой начальник, моя работа, мои коллеги. Они все идиоты. Всем промыли мозги. Неужели никто не видит, что нас обманывают? Ненавижу свою жизнь. Почему я должен платить за аренду? Почему у меня нет своего дома? Почему я вообще должен работать? Всю эту систему порабощения придумало государство, чтобы нас контролировать. Не для того Бог создал человека, чтобы он целыми днями работал. Я хочу себя убить. Если бы у меня был пистолет, я бы застрелился. Вот бы кто-нибудь меня убил. Убейте меня, док. Ну пожалуйста. Я больше не могу жить в этом дерьме. Я предложил такую интерпретацию: – Вы много работаете и не оставляете себе времени для любви или развлечений. Вместо этого вы боретесь с собой и с системой, но не с реальной системой, а с той системой, которая внутри вас. Вы хотите убедить меня, что все в этой мире неправильно устроено, вам важно, чтобы я с этим согласился. Я думаю, вы хотите, чтобы я понял, как трудно вам было в детстве, как несправедливо всё было устроено в вашей семье, и теперь вам бы хотелось, чтобы всё наконец стало правильно. Но это одновременно заводит вас в тупик: вы не живете, а сражаетесь с несправедливостью. При этом отказ от идеи об идеальном мире ощущается, как если бы вы навсегда остались в одиночестве в вонючей канаве. М. ответил: – Всё так и есть. Зачем стараться, если всё равно мир не будет справедливым и честным? Я сказал: – Вы проводите много времени, сражаясь в своей голове с несправедливым миром. Но сейчас тот, кто вас обделяет, – это вы сам. Вы делаете по отношению к себе то же самое, что делали ваши родители. Вы часто говорите, что хотели бы поехать на пляж и долго там гулять. Вы могли бы туда поехать, но тогда вы бы чувствовали себя одиноко, потому что там было бы не с кем бороться. М. ответил: – Я не умею быть один и не хочу быть один. Я хочу, чтобы вы или кто-то еще говорили мне, что мне делать, иначе я чувствую себя потерянным, как будто я один в открытом космосе, в полной темноте. Я сказал: – Если я скажу, что вам делать, то через какое-то время я окажусь в роли государства, которое навязывает вам свою порочную систему правил, и вам придется сражаться уже со мной. – Боже! – сказал М. – Я никогда об этом не думал в таком ключе. Да, вы правы. Но так трудно отказаться от этого и остаться совсем одному!

Из семинара доктора Майкла Конфорти «Голос Психе». «Когда я только закончил университет, я работал в благотворительной юнгианской клинике, которая брала с пациентов совсем маленький гонорар. У меня был молодой 27-летний пациент, с которым мы проработали около трех месяцев; он платил очень аккуратно. И вот он приходит на очередную сессию и говорит: «Я решил, что дальше за мое лечение будет платить страховая компания». Формально это было возможно, но я попросил его отложить обсуждение этого вопроса на конец сессии и просто рассказать то, что он хотел сегодня рассказать. Пациент стал говорить о том, как он признателен своему отцу за то, что тот регулярно высылает ему деньги: «Благодаря этим деньгам, я могу себе ни в чем не отказывать». Тогда я сказал: «Я думаю, что вы должны продолжать оплачивать вашу терапию самостоятельно. Сумма небольшая, посильная, три месяца вы справлялись без проблем. Если я поддержу вашу идею об оплате страховкой, я стану таким же кастрирующим, как ваш отец, который, посылая вам деньги, с одной стороны, делает вашу жизнь лучше, а с другой стороны, дает вам понять, что вы сами не в состоянии себя достойно обеспечить». На следующий день в клинику позвонила девушка этого пациента и долго ругалась: «Кто такой этот Конфорти, чтобы запрещать моему парню пользоваться страховкой, что он о себе возомнил!» Меня вызвали к начальству. Руководил нашей службой тогда старый опытный юнгианский аналитик, ему было за 70, и он спросил меня: «Ну, почему вы отказали этому пациенту?» Я думаю, я похудел тогда килограммов на 5, потому что пот лился с меня градом. Но я все объяснил, и хотя тогда юнгианские аналитики не очень хорошо разбирались в вопросах бессознательной коммуникации, концепция кастрирующего отца была им хорошо знакома. «Поздравляю, вы все сделали правильно», – сказал руководитель. Пациент, правда, ушел из терапии. Но я считаю, что мой отказ был для него менее вредным, чем мое согласие, которое бы поддержало и усугубило комплекс».

Написала заметку по мотивам цикла лекций о женских архетипах в юнгианской психологии. Сюда не поместилось, потому что многабукаф. Зато с картинками :) https://telegra.ph/ZHENSKIE-ARHETIPY-V-GARRI-POTTERE-CHEREZ-PRIZMU-YUNGIANSKOJ-PSIHOLOGII-02-15